Вулфблэйд поцеловал ее в лоб.
   — Чтобы меня убить, понадобится несколько таких… как ты его назвала? Принц Кретин Раболепствующий?.. несколько таких Кретинов Раболепствующих. Клянусь, я сам тебя убью, прежде чем отдам тебя ему.
   — О, ну ты меня успокоил.
   Так, обмениваясь шуточками, они прошли мимо стойла, в котором скрючился Майкл. По лицу его бежали жаркие злые слезы. Горькая истина, открывшаяся ему, сводила скулы. Дамиан и Адрина давно уже ушли, а он все сидел в темноте, вдыхал влажный воздух, пахнущий конями, и чего-то ждал. Сердце его гулко бухало в груди. Детские иллюзии развеялись как дым.
   Наконец он пошевелился и почувствовал, как замерзли пальцы. Он принял решение. Как только кариенская армия перейдет границу, Майкл отыщет способ встретиться с принцем. И расскажет Кратину, что его распрекрасная принцесса — шлюха и предательница.

Часть четвертая
ПОСЛЕДСТВИЯ

Глава 54

   Стены Цитадели были стенами темницы Брэка. Он обнаружил это случайно, когда попытался последовать за лордом Терболтом на встречу с другим кариенским агентом в деревеньку Кордейл, что на западе от города, — и наткнулся на невидимую стену. Она оказалась такой же надежной, как и та, что не давала ему добраться до собственной силы. Он обошел всю Цитадель, но нигде не обнаружил лазейки. И было непонятно, кто воздвиг эту преграду — сам Зигарнальд или Цитадель, неизвестно по какой причине вдруг взявшаяся помогать богу войны.
   Целыми днями Брэк наблюдал за Р'шейл и так извелся, что дошел до грани помешательства. Он видел, как Локлон издевался над ней и демоном, — и не мог вмешаться. Он видел, как капитан отрезал волосы Р'шейл, — и плакал от бессилия за своим невидимым барьером. Но самое главное — он видел, что Р'шейл все глубже погружается в пучину отчаяния, мало-помалу сдается и уже недалек тот день, когда ему придется убить ее.
   Кем был Брэк для Р'шейл, сказать трудно. То ли как охранника, то ли как наставника, его послали отыскать дитя демона и привести домой, в Убежище. Поначалу она ему совсем не понравилась — этакая взбалмошная, капризная продувная бестия. Она была нетерпима и часто лезла на рожон. Много времени прошло, прежде чем он понял, что поведение Р'шейл по большей части результат воспитания, а не истинная ее природа. В душе у нее была какая-то рана, и те, кто нанес ее, должны были поплатиться за это. Большой жизненный опыт помог Брэку понять, что все эти сомнительные качества и должны быть присущи созданию, призванному уничтожить бога.
   Приступая к поискам той, что звалась дитя демона, Брэк был полон самых радужных надежд, а воображение рисовало смутные, но всегда прекрасные картины, но все вышло по-другому. Он не ожидал, что найдет странную, мятущуюся молодую особу, выросшую под крылом самой жестокой матери-тиранши, что когда-либо появлялась в Сестринской общине.
   Так было, пока он не узнал, что многие испытания, выпавшие на ее долю, на совести у богов. И тогда он проникся к ней сочувствием. Проверка на выносливость, придуманная Зигарнальдом для Р'шейл, напоминала длинный тернистый путь, и конца-краю ему пока не предвиделось.
   Когда Брэк отходил от этих мыслей, то понимал логику. Хафиста был крупным специалистом по части одурачивания масс. Ему фанатично поклонялись миллионы кариенцев. Оставалось лишь приручить строптивую полукровку-харшини. И чтобы этого не случилось, Р'шейл пришлось стать решительной и готовой на все. На долю ее выпало немало испытаний. Но она ни разу не изменила себе. Никому — ни злобной Джойхинии, ни насильнику Локлону, ни всей Сестринской общине, стараниями которой Р'шейл попала в тюрьму, — не удалось сломить ее дух. Даже известие о том, что она принадлежит к племени, которое привыкла ненавидеть, не устрашило ее. «Интересно, — подумал Брэк, — достанет ли у нее сил устоять и на сей раз?»
   Когда Р'шейл пришла в себя, Локлона в комнате уже не было. Некоторое время она лежала, глядя на полог у кровати, и пыталась сообразить, как она здесь оказалась. Наконец память к ней вернулась. Р'шейл села, провела рукой по волосам — и остолбенела. Она медленно обернулась — на подушке и простынях были аккуратно разложены длинные пряди цвета меди.
   Несколько секунд она созерцала эту картину, потом вскочила и подбежала к зеркалу у прикроватного столика. Увидев выражение ее лица, Брэк страдальчески поморщился. Р'шейл не была самовлюбленной и, похоже, не осознавала своей красоты, но такое зрелище повергло бы в шок даже дурнушку. Локлон обкромсал свою жертву как попало — на лысой голове там и сям торчали жалкие пучки волос. Под глазами виднелись черные круги, рана на лбу алела посреди багровых синяков. Длинная шея стала синевато-серой, над и под обручем виднелись здоровенные пузыри, которые лопались при малейшем движении и сочились сукровицей.
   Долго, очень долго Р'шейл вглядывалась в собственное отражение. Наконец она села на пол и заплакала, как смертельно обиженный ребенок. Брэк смотрел, как она страдала, и ничем не мог помочь.
   Он не мог себе даже представить, каково это — пытаться сладить с Локлоном в теле Джойхинии. Фокус с Сестринской общиной не удался. Мэгина сидела в тюремной камере. Аффиана и лорд Драко погибли. Гарет Уорнер переметнулся на сторону врага, а кариенцы фактически установили контроль над Цитаделью. Мало того, жизнь Тарджи висела на волоске, и волосок этот мог оборваться, едва приказ о капитуляции прибудет на границу. Ведь он ничего не знал о случившемся. И Брэку показалось, что Р'шейл плакала больше от отчаяния, чем от боли.
   С того дня Р'шейл замкнулась, ушла в себя и перестала интересоваться всем происходящим вокруг.
   Увидев Р'шейл в таком состоянии и узнав о пропаже демона, вернувшийся с молитвы Терболт пришел в ужас. Он выбранил Локлона, но, поскольку помощь Джойхинии еще могла пригодиться, был не слишком строг. Жрецам было велено заняться ранами пленницы, а Гаранус, неожиданно проникшись состраданием, как умел, привел в пристойный вид ее голову. «Главное — чтоб синяки сошли, — подумал Брэк. — И тогда все будет не так уж плохо. Она у нас девчонка крепкая».
   Но Р'шейл больше не заботило, как она выглядит. Она машинально ела то, что давали жрецы, машинально отвечала на вопросы, покорно умывалась, когда приказывали, а оставшись одна, часами сидела и смотрела в одну точку.
   Через пару дней раны на шее пленницы начали гноиться. Жрецы взялись лечить ее морской водой и щедрыми порциями поливали ею обруч, снять который, однако, не спешили. Но даже к таким экзекуциям Р'шейл осталась равнодушной. Брэк вспомнил, какой она была после освобождения из Гримфилда, и ужаснулся: да то были еще цветочки. Проклятье, и он ничего не мог с этим поделать.
 
   После происшествия на собрании прошло две недели. И однажды лорд Терболт объявил, что намерен наконец уехать из Цитадели и вернуться в Кариен. Брэку казалось, что все это время герцог чего-то ждал. И внезапное прибытие высокого угрюмого кариенца, назвавшегося сквайром Мэтеном, положило конец его ожиданиям. По крайней мере, через два часа после беседы с ним с глазу на глаз Терболт сообщил о своих планах покинуть Цитадель.
   Локлон не мог дождаться, когда это случится и он, наконец, сможет в полной мере насладиться властью Верховной сестры. «Неужели Терболт настолько глуп, что оставит Локлона в Цитадели за главного?» — беспокоился Брэк. Но кариенский герцог был далеко не глуп, к тому же нападение на Р'шейл и пропажа демона уж никак не послужили укреплению доверия между ними. «Вот было бы здорово, — размышлял Брэк, — если бы лорд попросту перерезал глотку телу Локлона. А душа уж как-нибудь загнется сама».
   Тело Локлона, порученное заботам жрецов, держали в покоях Верховной сестры. И жрецы старались как могли. Перенос сознания из тела в тело был, по понятиям харшини, делом нехитрым. Но прибегали к такому опыту редко и лишь по великой надобности. Если бы об этом подумали раньше, то же самое можно было проделать с Джойхинией, но теперь это уже не имело значения, и Зигарнальд всерьез вознамерился подтолкнуть Р'шейл к точке излома.
   Дело это было рискованное. Если новое тело умирало, сознание автоматически возвращалось в старое с нервной встряской — не более. Но если умирало пустующее тело, сознание оставалось бесприютным и могло прожить не более двух дней, после чего присоединялось к своей физической оболочке за гранью смерти. Опыт с Локлоном не имел ничего общего с искусным удалением разума, подобным тому, что сделал Дэйсендаран с Джойхинией. И осуществили его несколько кариенских жрецов, которые не обладали мастерством бога. Они просто взяли разум Локлона и как есть засунули в тело Джойхинии.
   Сквайру Мэтену предстояло исполнять обязанности «помощника» Верховной сестры. Локлон пришел в ярость, но делать было нечего — пришлось смириться. «Двое жрецов тоже останутся», — пообещал Терболт и торжественно передал Мэтену ключ от комнаты, где хранилось тело Локлона. Намек был ясен — даже Локлону.
   Сообщение Терболта о предстоящем отъезде не произвело на Р'шейл никакого впечатления. Она даже не взглянула на говорившего. Все время разговора Локлон нервно топтался за дверью, путаясь в длинной юбке Джойхинии, и, едва Терболт вышел, пристал к лорду, мол, кто такой этот ваш сквайр Мэтен? Брэк собрался было двинуться за ними, но вдруг заметил Гарета Уорнера. Комендант что-то сказал часовому у двери Р'шейл, чего Брэк не расслышал, и вошел. И Брэк машинально последовал за ним.
   Вид Р'шейл шокировал коменданта сразу, к тому же она никак не отреагировала на его появление. Гарет опустился перед ней на колени и осторожно тронул ее за плечо:
   — Р'шейл!
   Девушка осталась безучастной — она так глубоко ушла в себя, что не осознала его присутствия.
   — Р'шейл!
   Она глянула на гостя. Но глаза ее были пустыми.
   — А?
   — Вы уезжаете сегодня. С лордом Терболтом.
   — Я знаю.
   — Отрядам на границе приказано сдаться.
   — Я знаю.
   Гарет прошептал что-то неразборчивое — похоже, какое-то ругательство.
   — Вы понимаете меня, Р'шейл? Вы узнаете меня?
   — Я узнаю вас, — монотонным голосом промолвила она. — Вы меня предали.
   Гарет кивнул, словно удовлетворившись таким ответом.
   — Я не предавал вас, Р'шейл. Просто я ничем не помог бы вам из тюремной камеры. Вы это понимаете? Вы знаете, почему я сделал то, что сделал?
   Р'шейл повернулась к нему, в первый раз выказав некоторый реальный интерес к происходящему:
   — Вы сделали то, о чем говорили. Брэк назвал вас честным человеком.
   — Я бы не назвал себя так, но, думаю, я знаю, о чем он говорил. — Гарет вытащил из сапога узкий кинжал в ножнах. — Вы можете спрятать его где-нибудь?
   Р'шейл с недоумением глянула на кинжал.
   — Зачем он мне?
   — Наверное, чтобы убежать. Или вы хотите отправиться в Кариен?
   — Я должна предстать пред Всевышним. Он хочет, чтобы я присоединилась к нему.
   Гарет вздохнул и засунул кинжал в ее сапожок.
   — Сделайте то, что считаете нужным, Р'шейл. Меня заботит только Медалон. А я сделаю для вас все, что смогу.
   Комендант ушел, а через некоторое время явились охранники.
   Набросив на плечи Р'шейл шерстяной плащ, они повели ее во двор, где ждала карета. Брэк последовал за ними. От отчаяния ему хотелось кричать. Как только они покинут Цитадель, Р'шейл останется совсем одна.
   Гаранус усадил ее в карету и залез сам. Дверца захлопнулась, и карета помчалась к главным воротам, где ее ждали Терболт и около тысячи защитников. Никогда еще за всю свою длинную жизнь Брэк не чувствовал себя таким беспомощным.
   — Зигарнальд!
   Сумрачная темница, в которой он сидел, казалось, содрогнулось от его крика.
   — Зигарнальд! Выпусти меня отсюда!
   Ответом ему было гробовое молчание.

Глава 55

   Адрина как раз закончила собираться — если кидание нескольких личных вещичек в дорожный мешок можно назвать сборами, — когда дверь открылась и на пороге появился Тарджа.
   — Если вы хотите уехать, ваше высочество, то поторопитесь, — сказал он. — Кариенцы на подходе.
   — Да как же это? Дамиан сказал, что Дженга согласился не капитулировать, пока мы не уедем.
   — Я не знаю, что происходит. Может, они узнали о приказе из Цитадели. А может, среди нас прячется их шпион. Все, что мне известно, — это то, что к нам под белым флагом приближается целый отряд рыцарей.
   Адрина совершенно не по-благородному выругалась.
   — Тами, поди узнай… Нет, не ходи, останься. Тебя могут узнать. Тарджа, вы уверены, что они направляются сюда?
   — Да.
   — Сколько у нас времени?
   — Боюсь, его нет совсем.
   — Тогда лучше поспешить.
   Адрина схватила мешок и забросила его на плечо. Тарджа вышел из комнаты первым. Часовых у дверей не было. Несколько дней назад, когда выяснилось, что Адрина появляется в своих покоях крайне редко, Дженга приказал снять охрану.
   Адрина последовала за Тарджей. Следом за ней, не отставая ни на шаг, шла Тами. На середине лестницы Тарджа остановился и поднял руку: стоп! Двери зала скрипнули и отворились.
   — Назад! Быстрее! — прошептал Тарджа.
   Адрине не нужно было повторять дважды. Подталкивая Тами в спину, она бросилась назад. Вбежав на галерею, женщины опять услышали шепот Тарджи: «Ложись!» Беглецы дружно попадали на пол и, ползком добравшись до перил, осторожно глянули вниз. В зал входили кариенцы.
   Адрина узнала лорда Рока и лорда Лезо, другие рыцари были ей незнакомы. Внезапно сердце у нее оборвалось: на пороге появились лорд Дженга и Кратин. Следом за ними вошли с десяток защитников. Выражение лиц медалонцев было нерадостным.
   Адрина уставилась на Кратина. Тот снял шлем и, пригладив волосы, принялся разглядывать зал. Взгляд его на мгновение задержался на темной галерее, где прятались беглецы. И хоть он не мог там никого увидеть, Адрина на всякий случай задержала дыхание. Дженга велел принести вина, и противники расселись за длинным столом у камина — друг против друга.
   — Вы просили о переговорах, ваше высочество, — обратился Лорд Защитник к принцу, — и я учел, что вы прибыли под белым флагом. Чего вы хотите?
   Кратина, кажется, несколько смутила прямолинейность Дженги.
   — Полагаю, вам известно, чего я хочу, милорд. Чтобы вы сдались.
   Некоторые защитники, не знавшие о приказе из Цитадели, поразевали рты от удивления. Дженга строго посмотрел на них и вновь устремил взгляд на молодого принца:
   — А почему вы решили, что я собираюсь сдаться?
   Кратин неуверенно посмотрел на Рока.
   — Насколько мне известно, милорд, вы получили приказ о капитуляции уже несколько дней назад.
   — Вас неверно информировали, ваше высочество.
   Услышав из уст Лорда Защитника столь откровенную ложь, Адрина опешила: разве честность не была главным достоинством защитников? Она посмотрела на Тарджу — тот заинтересованно следил за происходящим внизу, и выражение его лица разглядеть в темноте было невозможно.
   — Он лжет, ваше высочество, — безапелляционно заявил Рок.
   Дженга повернулся к Року:
   — Вы сомневаетесь в моей честности, сэр?
   Не успел Рок ответить, как дверь распахнулась, и в зал вошел Дамиан. За ним следовали Альмодавар и десятка два налетчиков. Адрина улыбнулась: военлорд никак не мог удержаться от театральных эффектов, да и людей подобрал всех себе под стать. Вооруженные до зубов солдаты мгновенно выстроились у двери. Тарджа тихо застонал:
   — О, Основательницы! Что он задумал?
   — Прошу простить за опоздание, — произнес Дамиан и, подойдя к лорду Року, отвесил ему изысканный поклон: — Вы, должно быть, принц Кратин.
   — Кратин — это я! — возмутился принц.
   Дамиан с сомнением окинул его взглядом и подошел к нему. Он так сделал не случайно, Адрина была уверена. Року сто лет в обед, а Дамиан знал возраст Кратина.
   — Вы? — В голосе Дамиана слышалось наигранное удивление. — О боги! Но вы же совсем ребенок! Впрочем, нет, вы не ребенок, не так ли? Я слышал, вы женаты. Как поживает ваша прекрасная супруга?
   Адрина съежилась от страха. Что у него на уме? Кратин озадаченно уставился на военлорда.
   — Вы кто такой, сэр? — сердито спросил Рок.
   — Прошу прощения. Неужели я забыл представиться? Я Дамиан Вулфблэйд, военлорд Кракандара, кронпринц Хитрии, принц северных болот. У меня есть еще пара титулов, но я их запамятовал. А вы кем будете?
   — Это лорд Рок и лорд Лезо, мои советники, — сказал Кратин, не сообразив, что таких особ следует представлять с полным перечислением титулов.
   — Лорд Лезо? — переспросил Дамиан. — Ну, как же, слышал. Что случилось с тем нахаленком, которого мы вам отослали?
   — Мы здесь для того, чтобы обсудить условия капитуляции! — вмешался Кратин. Сейчас он более напоминал разобиженного ребенка, нежели государственного мужа.
   Глядя, как Кратин пыжится перед собравшимися, Адрина невольно сравнивала мужа и любовника. Не считая разницы во внешности, даже самый предвзятый наблюдатель согласился бы, что Кратин заметно уступает сопернику. Дамиан производил впечатление, Кратин же пытался его производить — натужно и безуспешно.
   — Капитуляции? — воскликнул Дамиан, словно впервые услышал это слово. — Неужели вы сдрейфили после той маленькой потасовки, Кратин? Я пришел сюда, чтобы хорошенько подраться, а вы уже готовы сложить оружие? Так не годится, приятель!
   Даже Дженга закусил губу, чтобы не рассмеяться.
   — Да не я, глупец! — рявкнул Кратин. Всегда окруженный прихлебателями, которые ему поперек слова пикнуть не смели, он явно растерялся от такой беспардонности. — Это Медалон сдается на нашу милость.
   — Вы сдались? — спросил Дамиан у Дженги. — И когда это вы успели?
   — Решение еще не принято, лорд Вулфблэйд.
   — Вы же сказали, что ничего об этом не знаете! — тотчас разоблачил его Кратин.
   — Нами получено некое сомнительное сообщение, ваше высочество. И я не могу считать его приказом — тем более в вопросах такой важности.
   — Вы требуете подтверждения, милорд? — поинтересовался Рок.
   — Естественно. А вы сдали бы стратегически выгодную позицию за здорово живешь?
   Рок с важным видом качнул головой.
   — Конечно, нет. Сколько времени вам понадобится на получение подтверждения?
   — Полагаю, это будет зависеть от того, настоящий это приказ или нет, — пожав плечами, ответил Дженга. — Надеюсь, что подтверждение прибудет через неделю — если вообще прибудет.
   — И если приказ окажется настоящим?
   — Тогда у меня не будет выбора, ваша светлость, — ответил Дженга.
   Рок, похоже, удовлетворился ответом Лорда Защитника. Он был самым опытным из герцогов Кратина. И мог войти в положение Лорда Защитника, а возможно, даже восхищался его выдержкой.
   — А пока суд да дело, может, мы обсудим условия капитуляции?
   — Вам это не кажется преждевременным? — спросил Дженга.
   — Нисколько, милорд. Тем более что нам известно о вашей предстоящей капитуляции, и мы не сомневаемся в истинности приказа. А поскольку каждый из нас желает ясности, мое предложение кажется вполне благоразумным, не так ли?
   Что мог сказать Кратин многоопытному Лорду Защитнику и мудрому лорду Року? Даже Лезо, казалось, забыл все слова. Но Дамиан еще не закончил свою игру.
   — Прошу прощения, но если вы собираетесь сдаваться, я с этим мириться не намерен, — сказал он. — Я должен поддерживать репутацию победителя.
   — Капитулировать должны все, кто в данный момент состоит в союзе с Медалоном, — разозлился Кратин.
   — Тогда считайте, что союзу конец, — заявил Дамиан. — Я не собираюсь сдаваться этому щенку. — Он кивнул в сторону Кратина. — Вы действительно женились на одной из дочерей Габлета? О боги! Я представить себе не могу, как вам удается ее удовлетворять.
   Адрина швырнула бы в Дамиана любое, что попалось бы под руку, но Кратин лишь привычно залился румянцем. Дамиан обратился к Дженге:
   — Милорд, я не могу больше участвовать в этой комедии. Я вынужден немедленно покинуть Медалон. Будьте добры, отправьте моих курт'ес ко мне в палатку.
   Военлорд укоризненно покачал головой и вышел из зала в сопровождении своих страшных налетчиков. Дженга поспешно опустил глаза.
   — Почему вы его не остановите? — возмутился лорд Лезо.
   — Лорд Вулфблэйд — союзник, милорд. Я не могу ему приказывать. И я не знаю, что, кроме решительного сражения, может его остановить.
   — Хитрианцы нас не интересуют, — сказал Рок. — Есть только одно место, куда он может податься, и там его ожидает нечто большее, чем он надеется получить.
   — Нас интересует капитан Тенраган, — добавил Кратин, раздосадованный тем, что разговор идет как бы без него.
   — Тенраган, ваше высочество?
   — Не делайте вид, будто ничего не знаете, лорд Дженга. Тарджа Тенраган убил лорда Пайтера и жреца Зифрона. Он должен предстать перед нашим судом.
   — Об этом в том неподтвержденном приказе ничего не говорилось.
   — Подтверждение уже в пути, смею вас заверить. Вам следует задержать его на время переговоров о капитуляции.
   Адрина глянула на Тарджу. Тот как будто не знал, что делать: то ли бежать вниз, то ли остаться на месте. Чувство долга боролось с инстинктом самосохранения. Она положила руку ему на плечо и покачала головой.
   — Не делайте глупостей, Тарджа. Сидите здесь и никуда не ходите.
   Тарджа внимательно посмотрел на нее, потом кивнул и вновь стал наблюдать за происходящим.
   — Если такой приказ будет получен, я, конечно, исполню его, — сказал Дженга.
   — Хочется думать, — ответил Кратин как-то неуверенно. Он как будто чувствовал себя не в своей тарелке.
   — Итак, джентльмены, считаю нашу дискуссию оконченной. Капитан Алкарнен проводит вас до границы. Когда подтверждение прибудет, я уведомлю вас о своем решении.
   — Ваше сотрудничество будет оценено по заслугам, милорд, — заверил его Рок, прежде чем Кратин успел вставить слово.
   — Капитан!
   Нхил Алкарнен сделал шаг вперед и лихо отдал честь.
   — Будьте так любезны, проводите наших гостей обратно к границе.
   — Есть, сэр!
   Кратину со свитой ничего не оставалось, как последовать за капитаном. Едва кариенцы ушли, началось столпотворение — офицеры требовали объяснений. Наконец Дженга успокоил своих людей и приказал им заняться делами. Когда последний защитник ушел, Тарджа и Адрина спустились в зал. Заслышав шаги, Дженга поднял голову. Лицо его было мрачным.
   — Вам лучше уехать отсюда, и чем скорей, тем лучше.
   Адрина кивнула.
   — Благодарю вас, что не выдали моего присутствия, милорд.
   Дженга пожал плечами.
   — Небольшая победа над кариенцами, ваше высочество, — даже если ее никто не разделяет. Я желаю вам счастливого пути, хотя подозреваю, что ваше будущее так же туманно, как мое. — Он глянул на Тарджу: — Я хочу, чтобы вы уехали с ними, капитан.
   — Я не оставлю вас, Дженга. По крайней мере, сейчас.
   Лорд Защитник покачал головой.
   — Тогда я отправлю вас в отставку. Будь я проклят, если отдам одного из моих лучших людей кариенцам на их убожеский суд. Чтобы его судили и повесили за преступления, которых он не совершал?
   Адрина встрепенулась: если Тарджа не убивал лорда Пайтера, то кто же это сделал?
   — Я не привык скрываться, Дженга!
   — Сейчас не время геройствовать, Тарджа. Я лгал кариенцам. Утром курьер доставил из Цитадели приказ, подписанный Джойхинией. А в нем распоряжение о вашем аресте.
   — Значит, вы капитулируете?
   — У меня нет выбора.
   Тарджа молчал.
   — Идите, — приказал Дженга. В одном этом слове прозвучало столько чувства, что Адрина удивилась: она и не подозревала, что Лорд Защитник так эмоционален.
   Поколебавшись немного, Тарджа отдал честь.
   — Слушаюсь, милорд!
   Выражение его лица было решительным и немного разочарованным. Неожиданно для себя самой Адрина чмокнула Дженгу в обветренную щеку и вместе с Тами поспешно направилась к выходу.
   — Капитан!
   Все трое разом обернулись. Адрина могла поклясться, что в глазах старого солдата блестели слезы.
   — Возьмите с собой побольше людей.
   Тарджа кивнул.
   — Как прикажете.
   — Вы единственный, кого я могу просить об этом. Надеюсь, вы меня понимаете. Никто из моих подчиненных не имеет такого опыта боевых действий.
   Это замечание удивило Адрину.
   — На войне как на войне? Но вы же сказали, что решили капитулировать.
   — Да, ваше высочество, я со своими войсками сдаюсь. Но я не могу отвечать за поступки своих бывших офицеров.
   — Значит, я уволен, милорд?
   Лорд Защитник кивнул.
   — Заставьте этих ублюдков заплатить за все, Тарджа, — добавил он. — Заставьте их заплатить за каждую лигу захваченной медалонской земли.
   «Ну что смогут сделать один офицер и кучка бывших солдат? — подумала Адрина. — Разве им под силу остановить такую огромную армию?» Она глянула на капитана — на лице Тарджи застыло выражение спокойной решимости.
   Кажется, Кратин просчитался — завоевать Медалон будет ой как нелегко.

Глава 56

   Слухи о капитуляции, возникшие с приездом кариенских парламентеров, никто не думал опровергать, и лорд Дженга в том числе. Наутро после встречи с принцем Кратином лагерь облетела весть: Медалон капитулировал. А на следующий день к кариенцам отправился посланник с позорным предложением встретиться еще раз и обговорить детали капитуляции. Когда Майкл узнал обо всем, его охватили смешанные чувства: перспектива скоро оказаться дома — радовала, а то, что ему довелось узнать, — невероятно угнетало.