Короче, Жуж Шоймар нашел стимулятор для каждого. Заставил пахать с утра до ночи, да и с вечера до утра тоже, не за страх, а за совесть. Известное дело, подборка контингента сыграла роль. Явные бездельники и туповытые бездари в отряд попасть не могли. Но ведь подборка коллектива – это тоже продумка организатора, никуда не денешься. Но Шоймар – хитрая бестия. Как-то очаровал всех своей аурой и заставил работать. Сделал с сознанием каждого некий секретный трюк. Каждый почему-то в тайне убежден, что цель всей затеи, именно в осуществлении его собственных желаний. Не знаю, как такое может быть.
   Например, я отныне, как проклятый, занимаюсь голованами. Они меня, вообще-то и ранее интересовали. Интереснейшие зверюги, я вам скажу. Просто интереснейшие. Однако Шоймар неким образом надоумил меня приобрести парочку монографий. Так что теперь меня просто распирает от знаний. Или скорее, от незнания. При всем уважении к бывшей Императорской… Еще не Департаменту, а Академии (мой собственный брат знает о ней не понаслышке, так что есть и родственные интересы, как ни крути), вынужден констатировать, что монографии писали дебилы. И похоже, люди без чести и совести. Оно конечно приятно, стать автором монографии и иметь профессорский оклад. Но, господа академики и членкоры, надо же перед писанием хотя бы посмотреть на того голована вблизи, да не просто шерстку погладить – «ой, ты песик-барбосик, гав-гав» – а желательно совершить хотя бы одно вскрытие. Узнать, сколько там ребер, печенок, и так ли уж взаправду они смахивают на собак или мишек, или все-таки это нечто…
   Ладно, не будем сами бежать поперек хвоста. Мало ли какие идеи посещали меня когда-то во времена БМАД. Вдруг у меня тогда от атомных подрывов вдали просто шарики за ролики зашли? От пухнущих там и тут на топорщащейся вверх Сфере Мира пылевых грибов и не такое привидится. К тому же, голованы все-таки не таракашки какие-нибудь – они животные социальные. То есть, некое «предкультурное» видение мира у них все-таки должно присутствовать, правильно? Правда, и у таракашек… В смысле, у муравьишек. У них ведь тоже цивилизация, или как? Скорее все же, «или как».
   Ладно, мне сейчас не о муравчиках и не о таракашках потребно думать. Комариков и всего прочего насмотримся в джунглях, если и вправду доберемся. А сейчас работы для мозгов и так хватит. Голованы – это нечто вроде домашнего задания на засыпку. Потому как, они все же в джунглях Топожвари-Мэш точно водятся, и, по некоторым взглядам, представляют определенную опасность. Предположительно. Главное – в другом. Я буду единственным врачом в экспедиции. Ответственность колоссальная. Надо зубрить справочники по тропическим заболеваниям. И не забыть сделать всему коллективу все положенные прививки. А так же сформировать список запасника медикаментов. Причем, запас должен быть предельно легок. Ведь нам наверняка придется где-то и как-то передвигаться, исключительно на своих двоих. Лишнего мы попросту не дотянем.
   В общем, работы у меня до самого Края Сферы Мира. Или почти до Края.

12. Доктор Дар Гаал. Приписываемые дневники.

   А еще мы могли собирать всякий хлам. Правда, хлам особенный. Волшебные печати и генеральские подписи открыли нам двери в некоторые военные институты. Вернее, в остаточное количество этих обширных некогда хозяйств. Ныне трудно даже представить, сколько всех этих лабораторий и инженерно-конструкторских бюро наличествовало у Империи ранее. Сколько они всего изобретали, сколько воплощали в действующие, шевелящиеся образцы. Жалко, весь этот спрятанный от чужих глаз гербарий нисколечко не помог. Когда припекло. Теперь мы имели допуск и могли даже прикасаться к выжившей роскоши.
   Конечно, мы были не на экскурсии в музее, пялить зрачками на все подряд времени не имелось. У нас наличествовала цель, потому все, не относящееся к делу, отметалось за ненадобностью. Иногда не требовалось быть семи пядей во лбу, или, как говорится, иметь в голове телефонию, состыкованную с Выдувальщиком Сферы, чтобы разобраться, что представленное хозяйство к нашему делу, что пятое колесо в телеге. Или даже лапа. Например, однажды нам дали лицезреть чудовищный железный цилиндр охватом метров в десять, не меньше.
   – Первая ступень так и недоделанной свехбаллистической «континенталки», – с гордостью пояснил сопровождающий штаб-бригадир. – Если б успели довести до ума, она бы могла облететь всю Сферу Мира, и грохнуться в любой указанной точке. Под контролем у нас оказался бы не только материк, но и вся акватория океанов, – добавил он мечтательно. – Эх, массаракш задери! Не успели.
   – Хотя я вас что скажу, – снизил он тональность до шепота. – Южные выродки потому и нанесли превентивный удар, потому и полезли. Боялись, что наши инженеры все же достроят голубушку. Эх, массаракш задери! Не судьба видать. А ведь можно б было даже до островитян достать сейчас! Впечатать, массаракш задери, в каждый их островок по голубушке с откормленным зарядом и… Массаракш задери! Накрыли б все их субмарины в портах базирования, а уж тем паче, заводы с верфями. Эх, массаракш задери! Ныне ж ни конструкторов толковых, ни даже чертежников. Протухла вся образовательная цепочка. Нынешние приходят, не ведают с какой стороны к пульману подобраться. Я – массаракш задери! – даже подозреваю, что они думают, что на нем надо сидеть.
   – Да и что выпускнички! – вошел в раж штаб-бригадир от науки. – Ныне даже дострой, так, где ж горючки набраться залить все внутренние полости? На чем – массаракш задери! – наша голубушка поднимется к Мировому Свету? Оборвали песню недопетую выродки-то, оборвали. Эх, голубушка ты моя! Пустят тебя скоро на металлолом. Не на что будет даже полюбоваться. В самом деле, какой смысл в первой ступени, если остальные четыре так до ума и не довели?
   В общем, экскурсия на ракетную фабрику оказалась весьма познавательной, вот только для дела бесполезной. Будь это чудовище – Голубушка – даже со всеми ступенями в ряд, нам-то чего? Мы ж не на ракете собираемся в сельву Топожвари-Мэш нырять, правильно? Вот такой вот массаракш задери.

13. Доктор Дар Гаал. Приписываемые дневники.

   Работы у меня до Края Сферы Мира, однако есть еще и дополнительное, и очень важное дело. Хочется по возможности побыть со своей семьей.
   Мне нельзя говорить, куда я отправляюсь. Когда, тоже нельзя. Но здесь все же проще – тут я сам точно не знаю. Может, даже и Жуж Шоймар не очень в курсе. Все же, экспедиции в южные дали не отправляли после Большого Махания Атомными Дубинами ни разу. Хотя, а что я знаю собственно? Вдруг те экспедиции были такими же секретными, как наша? Может, наша потому и секретна, что с теми другими что-то пошло наперекосяк. Не верну…
   Об этом не стоит. Даже думать не стоит, а не то, что говорить. Тем более с Ринкой. Приходится врать. Нехорошее дело. Я, вроде, не «бомбовозник» какой-нибудь, у которого секреты. Врач. Правда, бывший военный врач. И есть, вообще-то, у нас с женой договоренность. Врать друг дружке нежелательно. Но чтобы такого не было, не лезть не в свое дело. То есть, даже у сугубо гражданских врачей наличествуют служебные тайны. Тем более, в наше время. После-ядерное. Не положено всем подряд шпакам ведать то, что порой доводится шпакам-медикам. Только одна общая эпидемиологическая обстановка, на подконтрольной правительству Неизвестных Отцов территории, чего стоит. А распределение радиоактивных осадков? А средняя скорость наступления, снова таки радиационной, пустыни с юга? Тайн полон воз. Да еще таких, без которых под Мировым Светом живется гораздо веселее. Вот пусть Ринка и радуется, что не имеет к ним допуска. Хотя она, конечно, кое-что понимает, не дуру ведь выбирал.
   Ну, а про всякие древние фронтовые будни, так тут вообще лучше не рассказывать. То, что подписку взяли когда-то, это-то само собой. Речь даже не в этом. Речь о том, что многое из того сам бы с удовольствием забыл, если б можно было. И тут умница Ринка тоже кое о чем догадывается. Да и давненько, понятно. Ибо раньше я во сне даже кричал, просыпался в холодном поту. Только бог создатель – Выдувальщик Сферы Мира – в курсе, может, еще и разговаривал во сне. И вот очнешься от этого кошмара, бывало, а теплые ладони Ринки уже тут как тут. Гладят по голове. А губы шепчут что-то и даже напевают, как маленькому. Вот тогда дрожь проходит, и постепенно грибок термоядерный, внутри головы растущий, распадается обратно, в спокойные атомы.
   В общем, привычна моя жёнушка к секретам, хоть я и не пилот имперского бомбовоза. Страшно даже представить, что снится по ночам тем. Хотя, конечно, из них только единицы выжили. Рассказывают, целыми эскадронами на юг тогда уходили, а назад не разворачивался ни один. Выше предельной дальности работали, дальше «точки невозврата». На самой южной оконечности Большой Суши кого-то требовалось добить. А всяческих промежуточных аэродромов подскока, тех давно уже не существовало – в первые недели их отутюжили. И говорят, даже радиограммы оттуда, с юга, не доходили, давились общим помеховым фоном радиационно пропитанной местности. Так что выполнили задачу, или нет, можно было судить только по данным сейсмических станций. Сейсмологи стали тогда, неожиданно, на вес золота. Всем звания присваивали – сходу майорские.
   Очень жалко, что и сейчас перед женой приходится мне юлить. А ведь так хотелось бы рассказать правду. О том, что отправлюсь я в сугубо гражданскую экспедицию. Увижу незнакомые места, джунгли настоящие, тропические. И что будем мы там, вообще-то, разыскивать древние города. Раскрывать археологические загадки. А вовсе не с эпидемиями бороться, как сейчас врать приходится. Ибо Шоймар разработал для каждого участника свою легенду. Я, например, снова военврач. Потому, мол, и оклад повысили, да ещё и бешеные премиальные выдали. Ибо не просто военврач, а эпидемиолог! Готовлюсь на специальных курсах бороться со всяческой чумой и прочими «радостями», которыми нас потчуют без меры южные, радиационно загаженные области Империи. Мутируют там, под действием атомных распадов, микробы в таком темпе, что диву даешься. Эх, маршалы-вояки! Никто, наверное, из вас, когда приказы о бомбардировках отдавал, не мог предвидеть, что от ваших бомб придет не только радиация, а еще и такая вот зараза? Конечно никто. Вы ж, сволочи, о погонах своих думали, о чести воинской, никак, ни коим образом, ни о микробиках каких-то, к вам отношения не имеющим.
   Размышлять на подобные темы не хочется. Да дома и не до того. Есть чем заняться, и отвлечься чем, тоже есть.

14. Доктор Дар Гаал. Приписываемые дневники.

   Разумеется, решение всегда и всюду оставалось за Шоймаром. Он был нашим мозгом, и именно его палец мог совершенно неожиданно ткнуть в какую-нибудь краказябру – «А вот это, пожалуй, интересно!», «Заверните две штуки, будь ласка!». Ну, последнее предложение это я так, от себя добавил для полной литературной непогрешимости. Дневник есть дневник. Выражение личностного отношения к миру посредством ручных каракулей, не более того.
   Однажды мы попали в некое полузакрытое, явно уже давно дышащее на ладан, но все еще засекреченное, научно-производственное учреждение. Подписи и печати «боевой инвалидной тройки» открывали нам все подобные двери нараспашку. Зданьице, где помещалась контора, было скромного вида, так что нахождение в нем пятых, или каких там еще ступеней ракет вроде бы не предвиделось. Конечно, если под скудной постройкой не вырыт десятиэтажный подвал. Но пронесло: подвал начисто отсутствовал. Зато нам показали чудо из чудес.
   – Очень бы хотелось, чтобы вы прихватили наше ноу-хау с собой, – местный менеджер общался почти заискивающе. – Честно сказать, нам позарез требуется боевое испытание. Срочно требуется.
   – Э-э… Но мы вообще-то собираемся в джунгли и не все колесное сможет…
   Я впервые наблюдал Жужа Шоймара растерянным. По крайней мере, чуть-чуть.
   – Колесное – это просто как вариант размещения. Нашу милашку вполне можно использовать в переносном варианте. Однако перед применением все же следует собирать.
   – А можно более подробно, о самом изобретении, коллега, – предложил Шоймар.
   – Ай, момент, господа, – расцвел менеджер. – Перед вами самое скорострельное в мире оружие. Абсолютно новаторская система истребления врага в ближнем бою. Скорострельность нашей милашки достигает миллиона выстрелов в минуту.
   – Серьезно?! – не удержался Маргит Йо, наш штатный военный, приставленный к экспедиции по протекции генеральской «инвалидной тройки», и ныне всегда сопровождающий нас по делам программы милитаристского оснащения.
   – Так точно, командир! – подмигнул ему менеджер этой полувоенной-полукоммерческой шарашки. Мы решили эту проблему.
   – А она разве была? В смысле, кто ее ставил?
   Похоже, Жуж Шоймар умеет с ходу попадать в яблочко. Менеджер почему-то мнется, несколько меняется в лице.
   – Да… – лепечет он, – в этом есть своя проблема. Но все же, если вы не против, об общих принципах. Если кто-то скажет, что наша система идентична какой-нибудь осколочной гранате, то это совершенно неверно. Насколько разлетаются осколки у любого боеприпаса? На метры, на десятки метров. Сотня – уже предел. Кроме того, тут работает физика. У любой гранаты траектории осколков исходят из точечного цента, а потому, чем дальше, тем больше расстояние между осколками. У нас же другое дело. – Менеджер снова на нужных рельсах и речь его журчит ручейком.
   В общем, тут и вправду кое-что интересное. Ноу-хау зовется у здешних – «качалка». Уж не знаю, из-за какой аналогии. Так звана, «основная плита» – это нечто в виде сплошного поля из стволов, с небольшими промежностями между собой, видимо, для охлаждения. Стволы не слишком длинные, все же оружие для ближнего боя, но зато, как нам пояснили, патроны забиваются туда по десятку в ряд, друг за дружкой. Вся эта «прелесть» запускается некой системой «унифицированного старта» действующей от переносного же, как нас уверили, аккумулятора. При взгляде на этот «переносной», мыслится, что к нему должна, в обязаловку, придаваться трехосная тележка.
   Интересен и метод наведения. Все опять же не только электрическое, но еще и электронное. К ноу-хау приторочена некая инфракрасная система обнаружения и индикатор с наглазниками. Короче, целая инфраструктура уничтожения.
   Выслушав лекцию, наш боевой ротмистр Маргит Йо явно выразил скепсис.
   – Эта штуковина сломается на раз. Да еще и в джунглях, где сырость. Все эта электрическая хрень замкнется. Понимаю, что возились вы с этой «качалкой» лет несколько, как минимум, но все же, это попросту казус передвижной – и не более того.
   Однако у Шоймара глаза загорелись. Быть может, ему более понравилось не само ноу-хау, а то, что его выдадут экспедиции попросту за так? Лишь с обещанием, что по прибытию, мы представим фирме подробный отчет о всех случаях применения, а так же о замеченных положительных и отрицательных сторонах оружия.
   – Если последние, разумеется, будут иметь место, – как выразился менеджер.
   Маргит Йо остался крайне недоволен:
   – Это избыточный вес. Сколько лишних автоматов с патронами можно прихватить вместо этого? К тому же, эти патроны с электрическим поджигом, и с нормальным оружием не стыкуются даже калибром. Профессор Шоймар, мы что, решили заняться сбором цветных и прочих металлов?
   Жуж Шоймар пропустил все эти подначки военного мимо ушей. Ему явно нравились всяческие новации. Уж не знаю, как это свойство души сочеталось с любовью к древним тайнам и цивилизациям. Так что он ткнул в эту самую «качалку» и произнес:
   – Упакуйте поплотнее, пожалуйста. Да не забудьте вложить инструкцию по сборке, с поясняющими картинками. Так, чтобы и ребенок собрал. И подготовьте, будь ласка, к завтрашнему утру. Устраните все погрешности, если есть, и произведите смазку. Кто-то из наших – да вот хотя бы наш бравый гвардии-ротмистр – подрулит завтра с грузовиком.
   Именно так мы обзавелись той самой «качалкой».

15. Доктор Дар Гаал. Приписываемые дневники.

   А занятия у меня такие – дома, понятное дело.
   Чиним с малюткой Гаем деревянный «зубоскал». Сосед мой, бывший солдат-гвардеец, инвалид безногий, а ныне и вообще покойник, выпилил когда-то. Я только местами дошлифовал, и раскрасил по памяти почти как взаправду. Потом даже жалел, что так похоже. Но перекрашивать поздно. Гаю слишком уж эта игрушка по душе. О Мировой Свет! Неужто, не сжалишься над нами, грешными? Неужто и моему сыну когда-то предстоит стать солдатом? Неужели люди на единственной в бесконечной тверди Сфере Мира не протрезвеют? Не поймут, что далее так нельзя? Атомный молот, считай, по всей Большой Суше проколошматил. Да и по морям даже!
   Но не поймут. Не поймут, видимо.
   Так что чиним с малюпуськой Гаем танк. Отверткой он еще орудовать не умеет, но подает инструмент. Несёт из кладовки молоток, гвозди. Сколько в жменьку поместится. Всех фасонов по нескольку. Может, все ж, не солдатом будет, а механиком каким-нибудь. Или конструктором даже. Будет изобретать всяческие бомбово… Массаракш! Но ведь можно, наверное, изобретать и что-то очень мирное, правильно? Какие-нибудь… Ну, раке… Трижды массаракш!
   Чиним «зубоскал», короче. Если вернусь – но ведь наверняка вернусь? – расскажу Гаю про джунгли. Он ведь к тому времени еще чуть подрастет, правильно? Потому как, может мы целый год проколупаемся с этими раскопками и прочим. И даже если снова подписка будет о неразглашении, то можно ведь как-то иносказательно. Просто про лес, верно?
   Ну, а уж Раде, той в обязаловку. Та уж и сейчас бы поняла. Вон какая задумчивая. И красавица. Душа радуется. Сколько сейчас уродов рождается (нам, врачам, в процентном-то соотношении ведомо), а дочь у меня раскрасавица. Повезло. В смысле, выпал чет.
   А ведь был поначалу нечет. Ведь был. Только мы с женой об этом знаем, никогда никому из детей не доведем. Даже когда вырастут.
   Ведь первенец у нас должен был родиться, еще до Рады. В принципе, если б вдруг родился, то и Рады, наверное, не было бы. Не появилась бы. Не стали б мы рожать каждый год, верно?
   Так вот, забеременела тогда Ринка. Как радовалась-то. Да и я тоже. И как-то не сразу к опытному акушеру угодили. Да еще, у которого оборудование не изношенное, а поновей. А когда угодили…
   Выяснилось, что мои секреты, от которых ночами в поту передергиваюсь, не только кошмарами отзываются. Есть отражение и в физическом мире. Плохое отражение. Кошмарное!
   – Понимаете, Дар, – сказал акушер, отводя меня в сторонку. – Вы ведь сами доктор, правильно? Так что сможете воспринять правду. И то, что я, или оборудование с персоналом, ни причем, понимаете… Ах, да! У меня к вам есть некоторый вопрос.
   – Да, пожалуйста, – ответил я, а сам уже напрягся, и все у меня внутри опустилось, в предчувствии.
   – Вы на фронте были, Дар Гаал?
   – Да, был, – согласился я, а что-то внутри стало уже тяжелее бесконечной плотности в глубине оболочки Сферы.
   – Впрочем, такое могло случиться и не только на фронте, – подумал вслух акушер. – По городам так долбили, коллега, что… В общем, могло и не на фронте…
   – О чем вы, все же, можно уточнить? – спросил я, робея: сейчас как хватит по затылку.
   Ну, коллега и хватил:
   – Понимаете, Гаал… Э-э… Я не спрашиваю, где вы конкретно служили? На каком фронте, и в каких войсках? Тут песня-то одна и та же, верно? В общем, где-то вы облучились. Причем, сами-то вы, как я понимаю, вполне здоровы. Не-не, действительно, скорее всего, здоровы. А вот ваша… Э-э… Ваша детородная система, она…
   – Что-то с мальчи… С плодом?
   – На счет мальчик, не мальчик, тут я не знаю, хотя… Хотя скорее всего, вы угадали, – несколько замялся доктор. – А вот с плодом… С тем, да. Короче, я специально с вами говорю. С врачом, и с человеком военным… Ну, бывшим военным. Для супруги будет шок, так что вы сами лучше ей доведете… Если, конечно, не можете, тогда уж я… Э-э… Но тогда уж, не обессудьте.
   – Да, не извиняйтесь! Давайте уж как есть, – нырнул я в бездну.
   – Плод, скорее всего, хотя полной уверенности нет, но… В общем, он родится. Досрочно, видимо, но родится. Но вот что. У него нет… Э-э… Не будет ни рук, ни ног. На счет мозга… Тут мы не знаем. Может, и мозга не будет. Скорей всего, не будет. Такие… э-э… Говоря прямо – уродцы – долго обычно не живут. Но кто его знает? Короче, решение за вами. На счет того, что… В общем, о прерывании беременности. Закон о рождаемости тут будет на вашей стороне… Это, в смысле, если вы решите… В общем, я советую прервать. Вы человек молодой, жена ваша еще моложе. У вас еще будут дети. У вас мы недавно брали анализы… В соответствии с инструкцией приложением к закону, как понимаете! Так вот, сейчас у вас уже все в норме. Почему и с беременностью этой оказии-то никто и не ожидал. Восстановилось у вас все. Так что, если решите, то со следующими детьми у вас будет все чики-пуки… В полной норме. Это я… Э-э… Это я верю, и даже знаю. Так что решайте. Тельце… части тельца… можете потом забрать, и похоронить, если пожелаете. Но я бы не…
   И мы с Ринкой приняли решение. И тельце мы не забирали. Что потом, еще на могилку ходить? Человек, он покуда не родился, он еще и не… Да и не человек это был вовсе. В южных областях, за Голубой Змеей таких людей… Ну, нелюдей… То есть, не совсем людей… Их даже…
   Короче, мы приняли решение. И мы не ошиблись. У нас действительно родились нормальные дети. Целых двое – Рада, а потом Гай. А скоро будет еще и… Если мальчик, то Дар: понятно в честь кого. Если девочка, то Офия. Это конечно если будет «чёт».
   Думаю, он будет. Чёт. Третий раз чёт.
   А тот, что «нечет» – это наша тайна. Наша с Ринкой общая тайна. Она давно у нас есть, и она будет только наша.
   Навсегда.

16. Доктор Дар Гаал. Приписываемые дневники.

   События нарастали как снежный ком. Так бывает. Ощущение такое, будто наша активность столкнула камушек, за которым потянулась лавина. Начинаешь верить в мистические откровения. Ведь не может же быть, что все под Мировым Светом так здорово и сложно переплетено? Однако событийный вал нарастает, и наплевать ему на всю вашу причинно-следственную муть. Тоже мне, напридумывали, ботаники. Вам ли понимать что-то на Сфере Мира, хомосапы? Только слезли с пальмы, а туда же, строить объяснилки на счет устройства сферической вселенной.
   В самом деле, причем здесь к нашей экспедиции очередная напряженность на южной границе? Да и есть ли та граница вообще? Под напором пустыни и радиоактивных ветров она отодвигается каждый год на десятки километров к северу. И все же, там некий кризис. По слухам, стягиваются дивизии. Ну, или там полки, зовущиеся ныне дивизиями для солидности; народу-то в них не набрать, ибо призыв делать не из кого. Кстати, тут и шкурные вопросы, как ни крути. Все же, это я сейчас гражданский доктор, а не так давно был на военной службе, как и положено нормальному доктору в войну. Так что если на юге что-то действительно серьезное, то призвать обратно могут в два счета. Будешь опять приписан к какому-нибудь бронеходному полку или даже батальону анти-бронеходного заслона – ать-два! – и пикнуть не успеешь. Двое малых детей, говорите, и третий намечается? Ага-ага. И именно поэтому вы напросились в экспедицию, коя намечена к черту на кулички в тылы врага? В армии хоть порядок и дисциплина, никуда не денетесь, а на экваторе сгинете за так. Или скорее, настанет вам индивидуальный массаракш еще до того, как туда доберетесь.
   Вообще-то, конечно, я в экспедицию не напрашивался, Жуж Шоймар нашел меня сам. Но что правда, я и не упирался. Чем-то меня Жуж сразу и окончательно покорил. Но сейчас не об этом, да и было уж о том.
   Толи в связи с кризисом на юге… Будем все ж считать, что в связи с ним, уважая поблекшую и осунувшуюся теорию причинно-следственной связности… В общем, в связи с какими-то событиями, в верхотуре управленческой пирамиды начались некие подвижки. Не все в нашу пользу. Кое-какие нужные или уже обработанные Шоймаром в требуемом ракурсе люди, отбыли куда-то в командировки, или вообще назначены ответственными за другие участки. Причем, это не только в управленческих структурах армии, а даже в… ныне уже не «Императорской Академии», а «Неизвестных Отцов Департаменте» Науки. Правда, в нашу лузу – воцарившийся повсеместно бардак. Например, подписанные уже снятыми с постов начальниками бумаги способны еще действовать сами по себе. Но, конечно же, лавочка может закрыться в любой момент. И значит, мы не спим, не едим, а все время бегаем от склада к складу, и везде пытаемся хапать, хапать и хапать. Кое-где, для прокрутки осей, приходится делиться. Но Шоймар не бука, он понимает жизнь. Легко расстается с половиной банок консервов, если некий гвардеец-корнет явно может поставить сапог поперек двери, найдя в бумаженции не там поставленную закорючку.
   Или водилы данных нам на время грузовиков. По всем законам, они, вместе со своими трехосными «скарабеями» должны быть направлены если не на фронт, то, по крайней мере, в лагеря подготовки. Или припасы возить на секретные армейские склады, а может эвакуировать что-нибудь, если, разумеется, дело снова дойдет до эвакуации. Дойти, кстати, может. Все уж научены. В атомно-бомбовозный век эвакуацию следует делать До Того Как, и никак не позже. Иначе, когда атомно-грибной суп уже высасывает воздух из распластанных на Сфере Мира городов, становится слишком поздно. Но Шоймар – это шоу-мен, к тому же, с большой дороги. Он – профессор и тот, кто с на короткой ноге с академиками – умудрился побалакать с каждым из наших солдатиков-водил в индивидуальном режиме. На уши им навешал – только Выдувальщик Сферы знает чего. Мол, и вообще их от службы освободит, и на блатную работу после той службы устроит, будут, мол, при Департаменте, что кот в масле. Что, «вы лучше тут у меня прокантуйтесь, ребятки, а то – сто один процент – на прорыв еще старого минного пояса канувшего в лету Голубого Союза загремите, да еще через радиоактивную местность. Ну и что-то там про неизлечимость импотенции в придачу; а парни-то молодые – у них данное дело на первом плане. Короче, оба грузовика в нашем распоряжении. Не исключено, что на тех «скарабеях» мы даже в путь тронемся.