Ян Флеминг

Казино «Руаяль»



1. Секретный агент


   К трем часам ночи запах табачного дыма и пота становится невыносимым. Нервное напряжение игроков — тугой клубок алчности, страха и сосредоточенности — достигает предела; в свои права вступают чувства, эмоции выходят из-под контроля. Внезапно Джеймс Бонд понял, что устал. Он всегда прислушивался к тому, что подсказывало естество, и доверял ему. Инстинкт помогал избежать пресыщения и предупреждал моменты, когда острота восприятия притупляется и растет риск наделать ошибок.
   Он отошел от рулетки и ненадолго остановился у медного ограждения, окружавшего большой стол для карт. Намбер продолжал играть и, по-видимому, выигрывал. Перед ним громоздилась гора стотысячных жетонов. Рядом с могучей левой рукой — неприметная стопочка желтых фишек по полмиллиона франков каждая.
   Бонд на мгновение задержал взгляд на впечатляющем профиле Намбера, затем пожал плечами, как бы отгоняя недоумение, и двинулся к кассам. Кассы отделяли от зала высокие, до подбородка, перегородки. В этих загонах сидели на крутящихся табуретках и распихивали по полочкам жетоны и банкноты кассиры, типичные банковские служащие.
   Перегородка в человеческий рост плюс положенные клерку дубинка и револьвер... Перемахнуть через ограждение, схватить пачку банкнот, перепрыгнуть обратно и убежать по коридорам, где столько дверей, невозможно. К тому же кассиры работают, как правило, по двое.
   Бонд продолжал размышлять о возможности ограбления, получая из рук кассира стопку банкнот по сто тысяч, затем пачки купюр по десять тысяч франков. Одновременно он представлял, как, вероятнее всего, пройдет завтра обычное собрание дирекции казино:
   «Месье Намбер сделал два миллиона. Играл, как обычно. Мисс Фэачайлд за час собрала миллион, затем спасовала. Она целый час держала три банка месье Намбера, но бросила карты. Играла спокойно. Месье виконт де Вийорэн сыграл миллион двести на рулетке. Играл по максимуму на первой и последней дюжинах. Ему везло. Англичанин мистер Бонд вновь в выигрыше: ровно три миллиона за два дня. Играл мартингал на красном за пятым столом. Дюкло, он вел партию, может сообщить детали. Мистер Бонд настойчив, умеет рисковать. Игра у него идет, да и нервы, похоже, крепкие. За вечер железка выиграла столько-то, баккара — столько-то, рулетка дала столько-то, на шарах, где очередной спад публики, соотношение один к одному»..
   «Merci, monsieur Xavier»
   «Merci, monsieur le President».
   «Или что-то в этом духе», — подумал Бонд, продолжая свой путь к выходу через вращающиеся двери. У одной из них он раскланялся на прощание с затянутым во фрак мужчиной, работа которого состояла в том, чтобы по первому сигналу тревоги мгновенно блокировать все двери, для чего достаточно нажать ногой кнопку в полу.
   На сем участники собрания передадут в президиум свои отчеты и поедут обедать — кто домой, кто в ресторан.
   «Нет, грабить кассу казино Намбер не станет, — подумал Бонд, — для этого потребовался бы десяток тренированных парней, которым никак не обойтись без того, чтоб не уложить одного-двух служащих казино. Вряд ли во Франции или в какой другой стране просто подыскать для такого рода работы десять прохлаждающихся без дела убийц».
   Пока Бонд давал тысячу франков на чай в гардеробе и спускался по ступенькам парадного входа, он окончательно решил, что Намбер ни при каких обстоятельствах не станет грабить кассу, выбросил этот вариант из головы. И занялся анализом своих физических ощущений. Острый гравий проминал подошвы его лакированных ботинок; во рту стояла неприятная горечь; чуть вспотели подмышки; глаза как будто разбухли от напряжения; лоб, нос, щеки горят. От глубоко вдохнул чистый ночной воздух и взял себя в руки. Любопытно было бы знать, обыскали ли его комнату, пока его не было.
   Он перешел на другую сторону бульвара и прошел через парк отеля «Сплендид». Улыбнувшись, взял из рук консьержа ключ от своего номера — 45, второй этаж, — и телеграмму. Она была отправлена с Ямайки:
   КИНГСТОН ХХХХ ХХХХХХ ХХХХ XX

   ДЕПАРТАМЕНТ ПРИМОРСКАЯ СЕНА

   РУАЯЛЬ-ЛЕЗ-О СПЛЕНДИД БОНДУ

   ГАВАНСКИЕ СИГАРЫ ПРОИЗВОДСТВО С 1915 ВСЕ ЗАВОДЫ НА КУБЕ

   ДЕСЯТЬ МИЛЛИОНОВ ПОВТОРЯЮ

   ДЕСЯТЬ МИЛЛИОНОВ ТЧК НАДЕЮСЬ СУММА ПОДХОДЯЩАЯ ДРУЖЕСКИ

   ДА СИЛВА

   Это означало, что десять миллионов франков вот-вот будут в его распоряжении. Телеграмма была ответом на просьбу выслать ему дополнительные средства, которую Бонд передал днем через Париж к себе в бюро в Лондон. Париж переговорил с Лондоном; Клемент, шеф департамента Бонда, — с М., который, холодно улыбаясь, попросил Финансиста уладить дело с казной.
   В свое время Бонду пришлось выполнять задания на Ямайке, поэтому здесь, в Руаяль-лез-O, он работал как исключительно богатый клиент «Каффери», основной импортно-экспортной ямайской фирмы. Инструкции передавались ему с Ямайки молчаливым человеком, неким Фоусеттом, заведующим фотоотделом в скандальной карибской газете «Дейли Глинер».
   Фоусетт начинал как учетчик на одном из крупнейших черепаховых промыслов на Каймановых островах. Был в первой партии островитян, ставших под ружье в самом начале войны; службу закончил помощником начальника финчасти маленькой флотской разведслужбы на Мальте. В конце войны, когда Фоусетт с тяжелым сердцем готовился вернуться к себе на острова, на него вышел карибский отдел, и парень, оказавшийся большим любителем фотографии и некоторых других видов творческой работы, с ненавязчивой помощью одного влиятельного на Ямайке человека сумел прийтись ко двору в газете.
   Он разбирал фотографии, присылаемые такими известными агенствами, как «Кейстоун», «Уайд Уорлд», «Юниверсал», «Ай-Эн-Пи» и «Рейтер-Фото», и время от времени получал по телефону инструкции от человека, которого никогда в жизни не видел.
   Фоусетту поручались простые операции, не требующие ничего, кроме умения молчать, расторопности и точности исполнения. За свои небольшие услуги он ежемесячно получал по двадцать фунтов, переводившихся на его счет в канадском «Роял Бэнк» несуществующим родственником-англичанином.
   Сейчас его задача состояла в том, чтобы без промедления передавать Бонду открытым текстом все то, что ему сообщал по телефону его аноним, заверивший великого фотографа, что телеграммы никоим образом не могут вызвать подозрений у ямайской почты. И Фоусетт как должное воспринял то, что в одночасье стал корреспондентом Прибрежного информационного агентства с правом беспрепятственного выезда и отправки корреспонденции во Францию и Англию и с дополнительным ежемесячным гонораром в десять фунтов.Успокоенный и приободренный, мечтая о медали Британской империи, Фоусетт сделал первый взнос на «моррис майнор», а также приобрел себе зеленую бейсбольную кепку, к которой давно приглядывался. Она защищала глаза от солнца и помогала ему утверждаться на посту начальника фотоотдела.
   Бонду телеграмма говорила о многом. Он привык, что его косвенно контролируют, и это было ему даже приятно, давало ощущение комфорта. И хотя он понимал, что находится сейчас много дальше, чем просто по другую сторону Ла-Манша, в двухстах километрах от грозного здания по соседству с Риджентс-парк, откуда за ним внимательно следят и трезво оценивают несколько холодных голов, он предпочитал думать, что здесь, в Руаяль-лез-O, есть еще кто-то из Службы, а сам он находится в том же положении, что и Фоусетт, островитянин с Каймановых островов, живущий в Кингстоне: тот знал, что если он купит свой «моррис майнор» за живые деньги, а не в рассрочку, кто-то, вероятно, узнает об этом в Лондоне и захочет выяснить, откуда взялись эти средства.
   Бонд перечитал телеграмму дважды. Из пачки на стойке он вытянул чистый бланк и большими буквами написал ответ:
   СПАСИБО СВЕДЕНИЙ ДОСТАТОЧНО — БОНД
   Отдав бланк консьержу, он убрал телеграмму от «Да Силва» в карман, зная, что те, кого информирует консьерж, если они есть, могли за небольшую плату получить копию в местномпочтовом отделении, если уже не распечатали телеграмму тут же в гостинице.
   Бонд взял свой ключ и, жестом отказавшись от услуг лифтера, стал подниматься к себе в номер по лестнице. Для него лифт всегда был источником опасности. И даже когда он твердо знал, что на этаже его не встретит якобы заблудившийся постоялец, он предпочитал оставаться настороже. Бесшумно поднимаясь по лестнице, Бонд все больше сожалел о сдержанности своего ответа М. Как игроку, ему было ясно, что нельзя ограничивать в игре свободу маневра. Но М. вряд ли выдал бы больше денег. Бонд пожал плечами, свернул в коридор и медленно подошел к своей двери.
   Мгновенно нащупав выключатель и придерживая дверь широко распахнутой, он замер на пороге ярко освещенной комнаты, приготовившись стрелять. В номере никого не было. Бонд заперся на ключ, включил торшер и швырнул пистолет на канапе у окна. Потом наклонился к секретеру, проверяя, на месте ли оставленный вечером на выдвижном ящике волос.
   Волос оказался на месте. Как будто нетронут был и тончайший слой талька на внутренней стороне ручки платяного шкафа. Бонд перешел в ванную, отвинтил крышку сливного бачка и проверил уровень воды по своей отметке на медном поплавке.
   Проводя тщательную проверку отработанных годами систем оповещения о визитах непрошенных гостей, Бонд не чувствовал себя ни смешным, ни всесильным. Он был секретный агент и если до сих пор ходил по земле, то благодаря тому предельному вниманию, с каким относился к мелочам своей профессии. Подобные элементарные меры предосторожности для него выглядели не более бессмысленными, чем те, которые соблюдают аквалангисты, испытатели самолетов и все остальные, кто зарабатывает на жизнь постоянным риском.
   Убедившись, что комнату в его отсутствие не обыскивали. Бонд разделся, принял холодный душ, закурил семнадцатую сигарету за день и, прихватив толстую пачку банкнот — резерв и сегодняшний выигрыш, — расположился за секретером, чтобы вписать несколько новых цифр в маленький блокнот. За два дня игры он прибавил три миллиона франков. Десять миллионов ему выдали в Лондоне, еще десять он запросил. Вместе с последней суммой, в эти минуты отосланной в местный филиал «Креди Лионэ», его оперативный фонд составлял двадцать три миллиона франков.
   Еще секунду-другую Бонд неподвижно сидел, глядя на темнеющее за окном море, затем сунул купюры под валик элегантной одноместной кровати, прополоскал рот, выключил свет и с наслаждением скользнул под сильно накрахмаленные, как любят французы, простыни. Десять минут он лежал на левом боку, прокручивая в памяти события дня, потом перевернулся на правый и мысленно направил свое сознание в тоннель сна.
   Уже засыпая, он сунул руку под валик и нащупал рукоятку «полис-позитив» 38-го калибра с укороченным стволом. Когда он спал, его лицо с погасшим теплым и веселым взглядом застывало безжизненной, жестокой и насмешливой маской.


2. Досье для М


   Двумя неделями раньше из центра S на имя М., бывшего тогда и по-прежнему остающегося начальником секретной службы британского министерства обороны, была направлена служебная записка следующего содержания:
   "Для: М.
   От: центра S
   По вопросу: план нейтрализации Н.
   Намбер (он же «месье Нюмеро», «герр Нуммер», «repp Циффер» и т. п.), один из основных агентов оппозиции во Франции; прикрытие — казначей контролируемого коммунистами профсоюза эльзасских рабочих, объединяющего рабочих тяжелой промышленности и транспорта Эльзаса, по нашим данным, «пятой колонны» в случае конфликта с красными.
   Документы: приложение Д — данные на Намбера; приложение Б — справка о СМЕРШ.
   В последнее время у нас появились данные, что Намбер находится в сложном финансовом положении. По многим аспектам Намбер — агент, чрезвычайно ценный для СССР, однако при его пристрастиях и специфических вкусах он уязвим. Так, одна из его любовниц, евразийка, контролируемая центром F (№ 1860), получила информацию о его счетах в банке. Судя по всему, он на грани разорения. Это подтверждают, как выяснил № 1860, тайные распродажи драгоценностей и виллы на Антибах, ограничение ранее привычных для Намбера больших расходов. Более углубленные исследования, проведенные в контакте с коллегами из Второго бюро (оно подключено к делу), вывели нас на следующую информацию.
   В январе 1946 года Намбер взял под контроль сеть публичных домов в Нормандии и Бретани, так называемую «Желтую ленту». Он пошел на риск, вложив в операцию порядка пятидесяти миллионов из денег, которые III отдел разведки русских предназначал для финансирования вышеназванного профсоюза.
   В иных условиях «Желтая лента» могла бы стать исключительно удачным помещением капитала. И, возможно, Намбер не имел другой цели, кроме наращивания профсоюзной кассы, и не собирался греть руки на процентах от пущенных в оборот денег своих хозяев: вложить деньги в проституцию его могло подтолкнуть желание иметь в своем распоряжении неограниченное число женщин.
   Приблизительно через три месяца, 13 апреля, во Франции был принят закон № 46685, запрещающий дома терпимости и проксенетизм..."
   Дойдя до этого предложения, М. зарычал и вдавил кнопку селектора.
   — Это вы?
   — Да, сэр.
   — Какого черта! Что означает этот ваш проксенетизм?
   — Сутенерство, сэр.
   — Мы с вами не в школе Берлица. Если желаете блеснуть знанием иностранных слов, будьте добры прилагать еще и словарь. Или уж пишите слова по-английски!
   — Извините, сэр.
   М. отпустил кнопку и продолжал чтение.
   "... Этот закон, известный больше, как «закон Марты Ришар», объявлял о закрытии заведений сомнительной репутации и запрещении продажи порнографических изданий, а также проката соответствующих фильмов.
   Деньги Намбера в одно мгновение превратились в ничто. В кассе профсоюза образовалась громадная дыра. Пытаясь спасти положение, Намбер переделал свои публичные дома в отели «Де пасс», где в рамках закона могли назначаться тайные свидания, и оставил пару подпольных кинотеатров, но покрыть убытки не сумел, равно как и продать дело хотя бы по минимальной цене. К тому времени на него вышла полиция нравов, и в считанные дни были закрыты по меньшей мере два десятка его заведений.
   Разумеется, он интересовал полицию только как владелец крупной сети публичных домов, но после того, как мы поделились со Вторым бюро нашими сомнениями о финансах Намбера, было поднято его досье.
   Французские коллеги подтвердили нашу информацию: была проведена настоящая чистка заведений «Желтой ленты». В результате от первоначального капитала у Намбера не осталось ни сантима. Самая заурядная инспекция в любой момент может выявить в профсоюзной кассе, которой управляет Намбер, нехватку пятидесяти миллионов.
   Его хозяева из III отдела, похоже, еще ничего не подозревают, однако, к несчастью для Намбера, весьма вероятно, что он уже попал в поле зрения СМЕРШ. На прошлой неделе центр Р передал информацию надежного источника, что крупный чин этой чрезвычайно оперативной организации по уничтожению предателей родины отбыл из Варшавы через Восточный Берлин в Страсбург. Второе бюро и Страсбург сведений не подтвердили, однако их разработка продолжается. Нет новых данных и из штаб-квартиры Намбера в Страсбурге, где активно работает двойной агент (помимо № 1860).
   Если бы Намбер знал, что за ним охотится СМЕРШ или что у его хозяев появились подозрения, ему срочно пришлось бы выбирать между самоубийством и бегством; однако, судя по его ближайшим планам, можно предположить, что при всей тяжести своего положения он еще не осознает опасности. Именно эти грандиозные планы и вынуждают нас провести рискованную и достаточно необычную операцию, суть которой изложена в конце записки.
   В ближайшее время Намбер будет пытаться отыграть потерянные деньги в казино — это самый простой путь, опробованный множеством расхитителей. Игра на бирже требует немалого времени, точно так же медленно окупается незаконная торговля наркотиками и лекарственными препаратами. Никакой тотализатор не примет ставок, по которым Намбер должен играть, чтобы вернуть пятьдесят миллионов, но, если он и выиграет, у него больше шансов получить пулю, чем деньги.
   Мы располагаем информацией, что Намбер изъял из профсоюзной кассы еще двадцать пять миллионов и арендовал сроком на две недели, считая с завтрашнего дня, небольшую виллу севернее Дьеппа. Очевидно, что в один из этих дней он начнет в казино Руаяль-лез-О самую крупную в истории Европы игру. Курортная компания «Руаяль», надеясь переманить завсегдатаев Дорвилля и Туке, уже негласно уступила свой стол баккара и оба больших стола железки синдикату «Мохаммед Эли», банковской группе, принадлежащей египетским эмигрантам, имеющим, послухам, в своем распоряжении часть вкладов бывшего египетского короля. Уже многие годы группа пытается принять участие в разделе доходов монопольных владельцев крупнейших карточных домов Франции — Зографоса и его греческих сообщников.
   Через посредников в Руаяль-лез-O на этот период приглашены крупнейшие игроки Америки и Европы, и вполне вероятно, что забытый курорт вернет себе часть той славы, какой пользовался в викторианскую эпоху.
   По нашим данным, игра начнется 15 июня.
   Предлагаемая контроперация.
   В наших интересах и в интересах других стран НАТО попытаться дискредитировать и нейтрализовать крупного советского агента, помешать финансированию коммунистического профсоюза, дискредитировать эту мощную "пятую колонну, способную в военное время контролировать большой сектор западной границы Франции, в глазах ее хозяев и развалить ее. Всего этого можно добиться при условии, что Намбер проиграет. (Убирать его бессмысленно. Хозяева Намбера постараются скрыть его финансовые махинации и представят его невинной жертвой.)
   Таким образом, мы предлагаем предоставить лучшему из наших игроков необходимые средства, с тем, чтобы он вывел Н. из игры. Рискованность такой операции очевидна, возможные потери тяжело скажутся на нашем бюджете, однако нами уже проводились операции, на которые выделялись значительные суммы при меньших шансах на успех и нередко ради менее значительных целей.
   В случае отрицательного решения остается только передать нашу информацию и предложения Второму бюро или нашим коллегам из ЦРУ. Обе эти организации, безусловно, заинтересуются нашим планом.
   Подпись: начальник центра S.
   Приложение А.
   Фамилия: Намбер.
   Другие фамилии: варианты слова «цифра» или «число» на разных языках. Например: «герр Циффер».
   Место рождения: неизвестно.
   Основные сведения: из перемещенных лиц, принят в лагерь для перемещенных лиц в американской зоне в Германии в июне 1945 года. Отмечены амнезия и паралич голосовых связок (возможно, в обоих случаях симуляция). Голос в результате лечения возвращен, о прошлом, по словам самого Н., он вспомнил лишь то, что был как-то связан с Эльзасом-Лотарингией и Страсбургом, куда он и был направлен в сентябре 1945 года с паспортом апатрида № 304—596. Взял фамилия Намбер (мотивируя тем, что он всего лишь цифра в паспорте). Без имени. Возраст: около 45 лет.
   Приметы: Рост 1 м. 75 см., вес 110 кг., цвет лица — матово-бледный. Коротко стрижен, волосы рыжие. Глаза темно-карие, белки глаз открытые. Рот маленький, женский. Вставные зубы исключительного качества. Уши маленькие, с широкими, что характерно для людей с еврейской кровью, мочками. Руки узкие, ухоженные, волосатые. Ступка маленькая. Возможны средиземноморские корни с прусской или польской примесью.
   Одевается изыскано, носит, как правило, двубортный пиджак темной расцветки. Много курит. Предпочитает «капорал», пользуется антиникотиновым мундштуком. Постоянно впрыскивает в нос ортедрин. Голос тихий, ровный. Билингв: французский и английский. Хорошо говорит по-немецки. Легкий марсельский акцент. Улыбается редко. Никогда не смеется.
   Привычки: расточителен, но не хвастлив. Повышенные сексуальные потребности. Хорошо водит скоростные машины. Отлично владеет оружием, в том числе ножом, различными видами индивидуального боя. Постоянно имеет при себе три лезвия бритвы: в подкладке шляпы, в каблуке левого ботинка, в портсигаре. Знаком с бухгалтерским делом, хорошо считает. Прекрасный игрок в карты. Постоянно в сопровождении двух вооруженных телохранителей (француз и немец, описания имеются).
   Комментарии: опасный советский агент, связанный через Париж с Ленинградом.
   Подпись: Архивист.
   Приложение Б.
   СМЕРШ
   Источники: собственные архивы, материалы Второго бюро и ЦРУ.
   СМЕРШ — аббревиатура от «Смерть шпионам». Действует под контролем МВД (бывшее НКВД) и, вероятно, лично Берии.
   Штаб-квартира; Ленинград (филиал в Москве).
   В задачу СМЕРШ входит пресечение любых форм предательства и инакомыслия в советских секретных службах в стране и за границей. Самая мощная и «уважаемая» организация в СССР; считается, что СМЕРШ не провалил ни одной карательной акции. Полагают, что СМЕРШ причастен к убийству Троцкого в Мексике (22 августа 1940 года). Вероятно, репутация СМЕРШ основана на успехах в операциях, до того проваленных другими организациями.
   После нападения Гитлера на Россию численность СМЕРШ в целях борьбы с предательством и дезертирством во время отступления советских войск была увеличена. В этот период СМЕРШ действовал как карательное подразделение НКВД. Нынешние функции закреплены за ним позже. После войны работники СМЕРШ прошли тщательнейшую чистку. Полагают, что в настоящее время СМЕРШ насчитывает всего несколько сотен высококлассных агентов, работающих по следующим направлениям:
   Отдел I — контрразведка в СССР и в советских организациях за границей.
   Отдел II — оперативный, включая ликвидацию.
   Отдел III — административно-финансовый.
   Отдел IV — научный, юридический. Кадры.
   Отдел V — судебный. Через этот отдел проходят все не подлежащие пересмотру дела арестованных. За послевоенное время нами был взят только один агент СМЕРШ: Гойчев, он же Гэррад-Джонс. 7 августа 1948 года в Гайд-парке он стрелял в Петчора. технического работника посольства Югославии. Во время допроса покончил с собой, проглотив пуговицу с цианистым калием. Каких-либо сведений, кроме того, что Гойчев работал на СМЕРШ, чем он был весьма горд, получить не удалось.
   Полагаем, что жертвами СМЕРШ были следующие британские двойные агенты: Донован, Хартрог-Вэйн, Элизабет Дюмон, Вентнор, Мэйс, Саварин (дополнительная информация в Архиве, центр Q).
   Заключение: необходимо любыми усилиями получить дополнительные сведения об этой мощной организации и ликвидировать ее агентов".


3. № 007


   Начальник центра S (подразделения секретной службы, занимающегося Советским Союзом) настолько дорожил своим планом нейтрализации Намбера — впрочем, идея действительно принадлежала ему, — что лично поднялся с запиской на последний этаж мрачного здания, из окон которого открывается вид на Риджентс-парк. Здесь, миновав обитую дверь и дойдя до конца коридора, он вошел в последний кабинет.
   Не замедляя шага, он направился к столу начальника штаба при М., молодого парня, бывшего сапера, обязанного своим назначением в члены секретариата комитета начальников штабов ранению, полученному в 1944 году во время диверсионной операции. Несмотря на оба эти испытания, сапер сохранил чувство юмора.
   — Привет, Билл. Хочу подбросить шефу бомбу. Я пришел вовремя?
   — Что скажите. Пенни? — повернулся Билл к личной секретарше М., с которой он делил кабинет.
   Мисс Манипенни была бы обворожительной женщиной, если б не ее взгляд: холодный, прямой и насмешливый.
   — Как нельзя вовремя. С утра М. одержал небольшую победу над Форин Оффис, но вот уже полчаса, как к нему еще никто не заходил.
   Она подбадривающе улыбнулась — исключительно для начальника центра S, который был симпатичен ей и сам по себе, и как руководитель важного подразделения.
   — Отлично, вручаю вам, Билл, этот плод с древа фантазий. — Он протянул черную папку с красной звездочкой — значок «совершенно секретно» — на обложке.
   — И ради Бога, проявите всю смекалку, когда будете принуждать шефа к чтению. Передайте, что я жду здесь. Возможно, потребуется дополнительная информация. Во всяком случае, попробую не дать вам его отвлечь, пока он будет читать.
   — Договорились, сэр. — Штабист нажал кнопку селектора и низко наклонился к микрофону.
   — Да? — послышался спокойный голос М.
   — У начальника центра S для вас важный документ, сэр.
   — Приносите, — ответил М. после секундной паузы.
   Бывший сапер выключил селектор и прихрамывая пошел к двойной двери, ведущей в кабинет М.
   — Спасибо, Билл, — кивнул ему начальник центра. — Я буду в соседней комнате.
   Когда Билл выходил от М., над дверями вспыхнула маленькая голубая лампочка — просьба не беспокоить.
   Позже на радостях начальник центра S сказал своему первому заместителю:
   — С последнем пунктом мы чуть не погорели. Он заявил, что это диверсия и шантаж, и говорил это почти серьезно. Но в конце концов согласился, что идея, хотя и кажется ему безумной, стоит того, чтобы ее разработать, если казна отпустит деньги, а он думает, что она отпустит. Он собирается им сказать, что это лучше, чем вкладывать деньги в полковников-дезертиров, которые уже через два месяца обработки становятся двойными агентами. М. очень хотел бы заполучить Намбера, и у него уже есть на примете подходящий человек. Он хочет попробовать его в этом деле.