– Я сказал, что понимаю вас не хуже, чем любой из моих собратьев. – Творящий-Ищущий обратил в сторону говорящего оба глаза. В замкнутом пространстве комнаты эти выпученные органы зрения казались открытыми и неопасными. – Совершенно верно то, что никто полностью вас не понимает. Я буду благодарен, если вы будете продолжать мое образование. Явно утомленный необходимостью говорить вслух и находиться в климатических условиях, далеко выходящих за пределы комфортности, амплитур повернулся к своему другу человеку и пробормотал что-то на своем языке за пределами чувствительности транслятора. Аль-Хайким с интересом отметил, что генерал, похоже, его понимал. Было очевидно, что на данное предприятие генерал решился не поспешно всего несколько недель или месяцев тому назад.
   – Я тоже буду готов ответить на вопросы, – сообщил им Левон. – Не смущайтесь, спрашивайте. Обсудите этот вопрос между собой. Запечатанная дверь в конце комнаты открылась, позволив собравшимся разойтись.
   По двое-трое офицеры поднялись и, оживленно переговариваясь, начали выходить. Левон наблюдал, как они расходятся, очень довольный собой. Он чувствовал, что все прошло хорошо, и Творящий-Ищущий это подтвердил. Кто из них присоединится к нему? У скольких есть видение? Он тщательно отбирал их, и ему нужна была их поддержка. Он знал, что человек может вести к славному будущему, но он не может в одиночку проложить туда дорогу.
   Энергично игнорируя наказы Левона, Аль-Хайким осторожно, но умело поспешил распространить отчет о встрече среди остальных членов скромного представительства Ядра на Даккаре. Оттуда эти сведения как лично, так и путем субпространственной связи, были переданы членам на других мирах. Реакция тех, чьих предков оперировали амплитуры, была, как и следовало ожидать, возмущенной, тем более, когда они узнали, что, по мнению Аль-Хайкима, сообщение Левона было хорошо принято слушателями. Начались яростные споры о том, как лучше изгнать заразу прежде, чем она распространится. И не то чтобы это было чем-то новым. Симптомы были хорошо известны по племенной истории человечества. Только обстоятельства изменились.
   Очень опасно изменились. Ни один из будущих деспотов человечества не обладал услугами амплитуров в качестве советников. Ссылаясь на неопытность, Аль-Хайким запросил помощь. Он был более чем готов помочь осуществить любой план действий, какой старейшие Ядра сочтут разумным, но чувствовал, что неспособен сам его создать.

ГЛАВА 19

   Она знала, что он такое, прежде, чем узнала, кто он. Это было очевидно по тому, как ученые и студенты начали ретироваться, по возможности сохраняя достоинство, из района упругого анодированного фонтана.
   Она отдыхала на одной из платформ, которые изящно выдавались в центральный бассейн. Ее необутые ступни и ноги свешивались в чуть подгазированную воду, и она наслаждалась прохладным туманом, падавшим на ее лицо и перья от струй фонтана. День выдался жаркий. Трехкрылые плиганы расселись на изогнутых полосках металла всех цветов радуги и тихо перебулькивались друг с другом, пристально вглядываясь в воду в поисках утонувших или плавающих жуков. Неспешно вращающиеся элементы фонтана ничуть не нарушали их равновесия.
   В затонах бассейна пышно цвели гидронакалеты, и их зеленые листья в форме звезд покрывали большую часть водной поверхности. Пузырелицие мокеры со сверкающими глазами прятались среди них, соревнуясь с плиганами в ловле хитинового обеда. Естественно, размножаться позволялось только тем, чей цвет кожи подходил к окаймлявшему бассейн бордюру. В эту спокойную сценку ворвался некто, чье появление так обеспокоило всех, кроме одной эксцентричной ученой.
   Странно было видеть его в штатском. Она знала, что это еще не говорит о том, что он вышел из армии. Многие полагали, что человек вообще никогда не может полностью выйти из армии.
   Пока он приближался, она вглядывалась в его лицо. Хотя его сравнительно простой язык был доступен многим, среди вейсов не нашлось бы, наверное, и дюжины, кто мог бы сразу же и правильно истолковать выражение человеческого лица, не прибегая к специальным справочникам. Взъерошившись как в прямом, так и в переносном смысле, те, кто отдыхал в обществе фонтана, продолжали отступать, стараясь держаться как можно дальше от приближающегося человека. Те, кто знали о Лалелеланг, бросали взгляды в ее сторону и шептали что-то своим спутникам, когда думали, что она на них не смотрит.
   Поскольку она физически была неспособна улыбаться лицом, она улыбнулась про себя. Несомненно, человек прокладывал себе дорогу по территории университета так же легко, как древние корабли разрезали когда-то волны моря Понемемем.
   Теперь он стоял уже совсем рядом, глядя на нее сквозь самозатемняющиеся очки, которые люди используют для того, чтобы уменьшить блеск солнца Махмахара. Их глаза были зорче, чем у вейсов, и соответственно более чувствительны. Ее лучшие друзья боязливо отпрянули бы от такого соседства. Она же просто приветственно приподняла кончик крыла.
   – Давненько не виделись, Лалелеланг.
   – Много лет. Полна ли ваша жизнь открытых небес, полковник Страат-иен?
   Он передвинул мускулы лица, выражая привязанность. Как всегда, зрелище это ее заворожило.
   – Тебе все еще трудно называть меня Неван.
   – Я уже среди цивилизованного поведения вейсов. Я могу называть тебя, как тебе будет угодно, Неван, на стольких языках, сколько ты сможешь назвать.
   – И несколько раз так и делала, как я помню.
   Отодвинувшись к краю платформы, она прочертила крылом направленную вниз дугу. Она не знала, вспомнит ли он этот жест, но он все же уселся рядом с ней. Его массивность больше не тревожила ее, но она вызывала удивленные замечания тех, кто не сбежал вообще от фонтана.
   – Что-то действительно важное должно было привести тебя во второй раз так далеко, в мой родной мир.
   Он обвел взглядом прилизанные лужайки, безупречно оформленные холмы и странные деревья и кустарники. Когда его взгляд случайно перехватывал направленные на нет взгляды любопытствующих вейсов, те смущенно отводили глаза.
   – То, что мне надо было сказать, нельзя было доверить даже защищенным подпространственным каналам связи. Возможно, мне понадобится твоя помощь. Она заметно напряглась.
   – Я оказала помощь непосредственно перед окончанием войны. Сейчас я в тишине и спокойствии занимаюсь моими исследованиями, как и положено в моем возрасте.
   – А как насчет твоей великой гипотезы?
   – Она тревожит меня меньше, чем когда-то.
   Он кивнул.
   – Некоторые считают, что, хотя война формально закончилась, дух ее не исчез.
   Она поразмыслила над этим, потом вытащила ноги из бассейна.
   – Давай пройдемся. Я слишком долго сидела на солнце.
   Хохолок на ее голове кончался ниже середины его груди. Она провела его к желто-зеленому лугу, затененному широколиственными деревьями. Ярко раскрашенные маленькие орниторпы носились и плясали в воздухе над лугом, их полет ограничивало мягкое мерцание защитного поля. Небольшая группа студентов наблюдала за сидевшими в клетке арбореалами. Заметив вновь пришедших, они поспешно удалились.
   Война давно закончилась. Ее жизнь шла спокойным, лишенным неожиданностей порядком. Но вот появился этот образ из трудного прошлого, этот человек, пробивший себе дорогу в ее реальность требованиями, масштаб которых она с трудом могла себе представить. Несомненно, он не осознает и наполовину своей бесцеремонности, но, в конце концов, чего можно ожидать от волосатого примата?
   Складывая под собой ноги, она села под ближайшим деревом, спустив ступни в бассейн, представлявший собой миниатюрную копию того, который остался позади. Он устроился на причудливо уложенном стволе сломанного дерева.
   – Я готова, – вздохнула она покорно. – Рассказывай.
   Он объяснил все подробно, с негромким возбуждением. Когда он замолчал, она молча смотрела на живую изгородь, вставшую фиолетово-зеленой стеной на дальнем конце луга. Она была усыпана поспевающими черными ягодами. Лалелеланг почувствовала, что не успеет собрать ни одной. Камушки у нее в желудке застучали. В кустах поблизости вышедший на охоту паучник выплюнул малюсенький шарик клейкой слюны на пасущегося медоеда. Большой жук, запутавшийся и задавленный резинистой каплей понесся к земле, тщетно пытаясь освободить свои крылья. Успешно распорядившийся смесью сжатого воздуха и слизи, которая хранилась в специальной полости, паучник бросился на жертву, задавив ее своим полосатым обтекаемым телом.
   Это ей что-то напомнило.
   – Это наверняка должно быть частью официального завета Амплитура, – объяснял тем временем Страат-иен. – Этот Творящий-Ищущий не может действовать самостоятельно или от лица какой-то небольшой группы изменников. Эти существа лишены личной инициативы. – Лицо ее друга исказилось. – Это идет вразрез с Назначением. Амплитуры все делают по договоренности.
   – Если твоя информация верна в частностях, – заявила она размеренно, – тогда мы стоим перед лицом ни чего иного, как совершенно новой и ранее не замеченной политики Амплитура. Истина достаточно рельефна. Они хотят помочь человечеству взять на себя управление Узором, а потом попытаются сами управлять человечеством. Они используют ваш народ, чтобы добиться того, чего сами не смогли.
   – Они утверждают, что хотят только давать советы, – ответил он.
   Она резко махнула крылом:
   – Так же, как они советовали Криголиту, Мазвеку и другим прежним своим союзникам. – Голос ее зазвучал тише. – Надо отдать им должное. Это более тонко. Гораздо более тонко. Очевидно, что они потратили немало усилий на то, чтобы узнать вас. Они намерены взывать не только к вашему послевоенному недовольству, но и к расовому тщеславию. – Глаза ее медленно расширились, когда она связала его присутствие со своей оценкой ситуации.
   – Но ты же не думаешь, что это может случиться?
   Страат-иен вгляделся вдаль, лениво пытаясь опознать что-то свесившееся с тонкой ветки.
   – Среди людей образованных – нет. Но что до широких масс людей, то, откровенно говоря, я не знаю. Мой народ всегда соблазняли мечты об абсолютной власти. Эта проблема возникала с самого зарождения нашей цивилизации. Рвущиеся к неограниченной власти люди, вроде генерала Левона, обычно приводят к ее обострению.
   Под яркими полосками металлизированной ткани перья на ее груди вздымались в такт дыханию.
   – Ты понимаешь, что если человечество прибегнет к насилию в попытке исправить несправедливость – реальную или вымышленную – Узор вынужден будет ответить тем же.
   – Это не будет иметь значения. – Он не смотрел на нес. – У вас не будет никаких шансов на победу.
   – Массуд вступит в войну, и с точки зрения тыловой и штабной работы вы будете в несравнимо худшем положении.
   – Может быть, – признал он. – Но имея за собой помощь Амплитура и содействие многих из его прежних союзников. Не знаю. В лучшем случае, шансы будут примерно равны.
   – И каков бы ни был исход, Амплитур укрепится, – горько сказала она.
   – Они не могут управлять нами.
   Она отрывисто щелкнула клювом.
   – Они не хотят управлять вами. Они хотят организовать вас. Вы – прекрасные бойцы, но вы лишены утонченности в этих вопросах. Амплитур древен и мудр. Если возникнет необходимость, по-моему, они пойдут на то, чтобы физически пожертвовать несколькими из своих, чтобы вас убедить. Они сделают все, что необходимо, чтобы завоевать ваше доверие. Потом, через сто лет, или через тысячу, или еще позже окажется, что ваша раса следует их указаниям, сама не замечая того, что происходит. Потому что, если вы дадите им время, их инженеры-неврологи найдут способ нейтрализовать или обойти или еще как-то бороться с вашей странной умственной защитой. Когда это произойдет, вы обнаружите, что они подсказывают вам, как подсказывали вейсам или массудам. Вы станете их янычарами, и независимость Разума во всей Галактике превратится всего лишь в воспоминание. И, что хуже всего, вы будете считать, что по-прежнему всем управляете.
   – Так это рассматривает большинство из нас в Ядре, но не все. Пока. В такие моменты бывает полезно получить вклад не-людей.
   – Поэтому ты явился ко мне.
   Она наблюдала за темной тенью, грациозно движущейся в бассейне у ее ног, не думающей ни о чем, кроме пищи и размножения. В этот момент она почувствовала тяжелый груз целой жизни трудной работы и позавидовала пловцу и его удушающе простой жизни. Она не может быть так удачлива из-за проклятого дара разума.
   – Я устала, Неван. Хотя будущее тревожит меня не меньше, я уже не так убеждена, что мне следует ради него утруждать себя. В моем неучастии оно не привлекает и не отталкивает меня. То, что меня окружает, доставляет мне удовольствие, а иногда мне даже попадается студент, который кажется по-настоящему заинтересованным моей социально неприемлемой областью исследований. Перспектива не-вейсской деятельности меня угнетает.
   – Почему ты решила, что я собираюсь попросить тебя о чем-то, кроме совета?
   Она посмотрела на него в упор своими большими, круглыми синими глазами.
   – А ты не собирался?
   На этот раз глаза отвел человек.
   – Ты должна нам помочь справиться с этой угрозой. Твое положение уникально, Лалелеланг. Ты знаешь о нас больше, чем любой другой из ныне живущих не-людей. Это делает твою точку зрения бесценной. Она не ответила. Вместо этого она поискала глазами темного пловца в бассейне. Он исчез, спрятался где-то под гидронакалетами, куда она, несмотря на растущее беспокойство, не могла за ним последовать. Она издала долгую неумолчную трель. Небрежному слушателю-человеку она могла бы показаться прекрасной. Страат-иен знал, что она означает.
   – Сколько важных или влиятельных людей уже совратил Амплитур?
   Страат-иен не стал тратить время на благодарность.
   – Насколько мы знаем – а, надо признаться, знания наши ограничены – этот Левон и несколько младших офицеров, которых ему удалось убедить, пока единственные.
   – По крайней мере, это внушает надежду.
   – Какой бы план мы в конце концов ни приняли, нам придется действовать крайне осторожно. Как ты знаешь, Лалелеланг, нам надо хранить нашу собственную тайну.
   Она вспомнила простой жест людей и подтверждающе кивнула.
   – Я знаю, что вы не можете убеждать других людей, – задумчиво проговорила она, – но не могли бы вы, в данном случае вполне подобающе, подсказать что-либо амплитуру, связанному с этим?
   – Мы рассматриваем такой образ действий, но с ним связаны дополнительные опасности. Ум амплитуров похож на наш, но не идентичен. В отличие от нас, у них нет врожденной неврологической защиты от подсказывания. Но они чувствительны к вмешательству. Если мы попытаемся подсказать этому, чтобы он перестал заниматься тем, что он делает, и вернулся в свой мир, и попытка наша провалится, они узнают о существовании Ядра. Они смогут натравить на нас своих союзников вроде Левона.
   – Я согласна с тем, что вы должны проявлять осторожность в действиях, но я имела в виду нечто другое, нежели попытку заставить их отказаться от своей цели совратить ваших людей.
   Страат-иен был сбит с толку.
   – Разве мы не этого хотим добиться?
   – В конечном итоге – да. Но почему бы сначала ими не воспользоваться?
   – Я не понял твоей идеи.
   На мгновение он усомнился было, что Лалелеланг полностью владеет языком.
   Она затрепетала ресницами.
   – Вместо того чтобы просто заставить их прекратить свои попытки, почему бы не подсказать им, чтобы они объяснили настоящие мотивы, которые кроются за их неожиданным предложением помощи?
   – Это может оказаться трудным, если они действительно, со своей точки зрения, говорят правду. Кроме того, мне сообщили, что среди поддерживающих их людей значительное количество по-прежнему с подозрением относятся к реальным побуждениям Амплитура. Они подозревают, но им просто наплевать. Лалелеланг не смогла скрыть потрясения.
   – Я изучала многих из вашего рода, но мне по-прежнему трудно поверить, что среди них найдутся такие, кто так отчаянно жаждет властвовать над окружающими.
   – Поверь мне, Лалелеланг, найдутся. Мне не доставляет удовольствия такое признание, но именно с этим мы здесь и сталкиваемся.
   – Такие личности должны быть немедленно остановлены.
   – Мы согласны. По-моему, твое предложение заставить амплитура признаться – очень разумно. Это не может повредить и, может быть, в достаточной мере встревожит двурушников из окружения Левона.
   – Как ты предполагаешь действовать? – спросила она.
   – К счастью, у нас с самого начала оказался человек внутри. Он считает, что сможет ввести туда оперативщика. Меня..
   – Они не заподозрят?
   Страат-иен пожал плечами.
   – Я – старший офицер с богатым опытом боевых действий и не имеющий связей с разведкой. Как раз таких Левон стремится вербовать. На мой взгляд, это может быть осуществлено. Оказавшись там, я найду возможность подобраться к амплитуру. Когда я решу, что момент подходящий, я ударю по нему такой убедительной подсказкой, какие только бывают. Что до твоего предложения, то оно удачное. Я познакомлю с ним Совет Ядра. Если они его одобрят, то тебе известно, какой подход мы попытаемся применить. – Он тепло улыбнулся. – Если я потом с тобой свяжусь, ты будешь знать, что все прошло удачно. Если же нет… – Он снова пожал плечами. – Всего не предугадаешь.
   – Я хочу там находиться.
   Он моргнул, повернувшись от ухоженного леса к изящной хрупкой фигурке, сидящей на краю бассейна.
   – Что ты хочешь сказать – «там находиться»? Левон на Даккаре. Это мир, заселенный людьми. Более неприятный для вейса, чем поле битвы с разными расами.
   – Зная мою опытность в этих вопросах, ты все еще позволяешь себе диктовать мне ограничения? Упражнения и медитации, которые я когда-то разработала, чтобы справиться с пребыванием в сфере военных действий, значительно усовершенствованы. Я буду рассматривать такую поездку просто как дополнение к моему исследованию.
   – Каждый раз, когда я с тобой встречаюсь, мне кажется, что я тебя знаю, и каждый раз тебе удается меня удивить. – Он поднялся на ноги, возвышаясь над нею, и ей пришлось подавить естественное желание отодвинуться от этой подавляющей, угрожающей махины. – Если бы ты была человеком…
   – Пожалуйста, давний друг, мои внутренности и так не на месте от той перспективы, которая меня ожидает; Не усугубляй возмущения. – Она поднялась, встав рядом с ним, отвергнув предложенную руку. Бирюзовые глаза смотрели на него из-под ресниц, которые сегодня переливались зелеными красками. – Если мы ради развлечения будем размышлять над тем, что было бы, гораздо лучше вообразить тебя вейсом.
   – Нет, спасибо. – Он безрезультатно попытался подавить улыбку. – От перьев мне хочется чихать. Почему, по-твоему, я все время морщу нос в твоем присутствии?
   Она мягко щелкнула клювом.
   – Все эти годы я об этом думала, и мне не пришло в голову спросить.
   Опираясь на мои знания выражений лица человека, я полагала, что так отражается твое отвращение к моему роду, которое я вежливо игнорировала.
   – Нет, – пробормотал он. – Не отвращение. Может, при нашей первой встрече. Но с тех пор я не испытывал по отношению к тебе других чувств, кроме восхищения, достопочтенный ученый Лалелеланг.
   – Это добро слышать, как ни запоздали эти слова. Пожалуйста, направляйся к зданию. Когда я нахожусь одновременно рядом с водой и человеком, мне не по себе.
   Он поспешно пропустил ее, безоговорочно ей поверив. Он не знал, что это всего лишь предлог, чтобы избежать других мыслей, других эмоций.

ГЛАВА 20

   Прошло полгода, прежде чем она получила известие, заставившее ее сесть на корабль.
   Вечно спорящее правительство Даккара возглавляла не одна личность, а две – президент и премьер. Такая двойная система пронизывала всю структуру администрации Даккара. Хотя это помогало предотвращать злоупотребления, эта система, к несчастью, имела тенденцию порождать постоянное несогласие и законотворческий застой.
   В течение девяти лет президент – жесткая, но пользующаяся популярностью женщина по имени Хачида доминировала над главой исполнительной власти Даккара. И семь из этих девяти лет премьер, Даниэль Косгрейв, пытался завоевать превосходство и терпел поражение. Ему все время недоставало нескольких голосов, чтобы отменить изданные ею законы, он все время на несколько шагов отставал от ее указов. Поначалу это его только злило. Потом наболело. Все это было очень характерно для даккарской политики.
   Левон и его тайные намерения характерными не были. Сначала начались звонки с предложением поддержать. Потом последовали предложения о предоставлении кредита, потом несколько «случайных» встреч, которые не привлекли особого внимания средств массовой информации. У Хачиды и многих других ведущих политических деятелей были свои собственные личные советники. Считалось, что Косгрейв тоже их имеет. Эти встречи проводились частным порядком, и только два человека знали, что на них обсуждалось. Два человека и некто, кто человеком не был. Будучи первоначально рекомендован лейтенантом и затем войдя в круг близких соратников Левона, Страат-иен без шума информировал старших представителей Ядра о том, что происходит. События не предвещали ничего хорошего. С помощью генерала Левона и «неизвестных» вторых лиц, похоже, Косгрейв готовился взять власть в администрации Даккара. Если ему удадутся его маневры, он, естественно, будет в глубоком долгу у своих самых сильных сторонников. Что еще хуже, похоже было, что он совершенно подпал под влияние Левона. Но это было опасным не само по себе, а в связи с «советами» личных «советников» Левона.
   Неспокойный Даккар был особенно чувствителен к реакционным взглядам. Будучи миром влиятельным, он в прошлом регулярно делал попытки распространить влияние за свои пределы. Если Косгрейв захватит власть, то вполне вероятно, что он, как и его речистые и неустойчивые предшественники, попытается распространить свои взгляды где-то еще. Члены Ядра испытывали все более глубокую озабоченность тем, какое направление принимают события.
   По предложению Страат-иена Левон согласился, чтобы Лалелеланг присутствовала на одном из закрытых политических собраний в качестве наблюдателя. Доводом полковника было то, что ее присутствие повредить не может, а, возможно, послужит хорошей рекламой движению. Ее репутация крупнейшего исследователя поведения человека произвела на генерала должное впечатление, а в течение предыдущих месяцев он научился ценить советы полковника Са. Кроме того, Страат-иен уверил своего начальника, что позаботится о том, чтобы посетительница не увидела ничего, что ей не следует видеть.
   Согласившись на это предложение, Левон моментально выбросил его из головы, которая вскоре наполнилась гораздо более важными вещами. Собрание должно было состояться в личном уединенном владении Косгрейва – комплексе одно-и двухэтажных зданий, расположенных на лесистом горном склоне большого северного горного массива. Страат-иен нашел местность привлекательной и бодрящей, но Лалелеланг она угнетала. Несмотря на свое птичье прошлое, вейсы не любили высоту и крутизну. Быстротекущая река многоголосо стекала в тесное ущелье, расположенное сразу за лужайками, красиво разбросанными среди даккарских вечнозеленых деревьев. Вдали вздымались большие вершины. Апартаменты располагались в паре длинных узких зданий, немного отстоящих от главного комплекса. Несколько комнат были отведены Лалелеланг. После недавней перестройки они стали гибкими, рассчитанными на удобства не-людей. Поздоровавшись с только что приехавшей Лалелеланг, Страат-иен невесело заметил, что среди присутствующих гражданских лиц не меньше, чем военных. Это было дурным знаком, указывавшим на то, что Косгрейв и Левон становятся все более влиятельными в высших кругах Даккара.
   – Левон умеет убеждать, – говорил Страат-иен, пока они шли по извивающейся среди скал тропинке. Далеко внизу река бежала своим пенным жалующимся путем к далекому морю. – А Косгрейв тщеславен и честолюбив. Опасное сочетание.
   – Значит, началось. – Лалелеланг завернулась в тонкие, но теплые многослойные одежды. Страат-иен находил альпийский климат приятно освежающим, но для Лалелеланг он был на грани стужи. – Я надеялась, что обстоятельства опровергнут мои теории.
   – Может быть, это еще так и будет. – Выражение его лица оставалось печальным и непроницаемым.
   Она остановилась, держась подальше от тонкого пластмассового ограждения. В начале ущелья громыхал водопад.
   – Помнишь, как мы в прошлый раз стояли на краю пропасти?
   Вид у него был удивленный. Потом он вдруг вспомнил и отвернулся, скользнув взглядом через каньон.
   – Это было другое время. Я не был уверен в тебе. Я не был уверен очень во многом. – Он мгновение помолчал, потом снова взглянул на нее. – Ты это помнишь?
   – Вполне естественно не забывать минуты, когда кто-то, кого считаешь другом, решает мучительный вопрос, убить тебя или нет. Я счастлива, что ты сделал такой выбор.
   Ощущая, что чего-то не понял, он почувствовал сожаление, что так плохо знает сложный язык жестов и движений, которым пользуются вейсы.
   – Ты относишься к этому предубежденно.
   – Как сказал бы в этой ситуации гивистам, истинно. – Она снова стала серьезной. – Насколько опасен этот Косгрейв?