– Что ты предлагаешь? – спросил он, притворяясь непринужденным. Кажется, это был верный ход!
   Она вдруг призадумалась. Константин боялся, что она захочет идти в кабинет. В этом случае ему пришлось бы туго! Ведь он вовсе не хотел, чтобы Лейла узнала секреты Леены. Теперь он смотрел на Лейлу с таким видом, словно сам ничего не мог придумать, да и не хотел придумывать. Он ждал, что же предложит ему Лейла, и весьма успешно притворялся равнодушным к любому ее возможному решению.
   К счастью, Лейла чувствовала себя утомленной.
   – Дверь и окна в твоем кабинете хорошо заперты? – спросила она.
   – Да, разумеется…
   «Только бы она не заметила моего притворства, только бы не заметила…» – лихорадочно думалось Константину.
   – Пойдем в спальню, – наконец решила она.
   Константин искренне удивился, и это удивление слишком, пожалуй, ясно выразилось на его лице.
   – Мы в спальне, – сказал он. – Ты не видишь? Что с тобой? Здорова ли ты? Нет, тебе надо отдохнуть!..
   Она на мгновение прикрыла глаза. Он невольно восхитился снова прелестной лепкой век с длинными ресницами, хотя время для восхищения было явно не совсем подходящее! И на самом деле он обрадовался ее болезненному состоянию. Теперь можно было совсем спокойно и естественно уговаривать ее остаться в спальне!..
   – Ты переутомлена, тебе надо отдохнуть! – настойчиво повторял он.
   Он внезапно почувствовал, что она вовсе не желает послушаться его, но у нее просто-напросто не было сил… Она то закрывала, то открывала глаза…
   Наконец она произнесла, растягивая звуки, и голосом, выдававшим утомление:
   – Останься здесь… со мной…
   А вот это вовсе не входило в его планы! Но он понимал, что нельзя выдать свои истинные намерения. Размышлять также было некогда.
   – Да, да, я останусь.
   – Ляг со мной!..
   Его осенило:
   – Я только проверю еще раз, крепко ли заперта дверь в кабинет…
   Константин опасался, боялся, что она не захочет отпустить его, но она лишь протянула:
   – Да-а… иди… запри меня… я боюсь…
   – Чего ты боишься? – он удивлялся искренне. – Дом пуст…
   – Что может быть страшнее пустого дома!..
   – Ладно, я запру тебя…
   В несколько прыжков он пролетел по коридору и очутился у двери в кабинет. Странное повеление Лейлы явно было ему на руку. Но почему она вела себя именно так? Впрочем, об этом ему некогда было размышлять! Отпирая дверь, он быстро подумал о том, что Леена, еще недавно столь враждебная ему, теперь оказалась кем-то наподобие союзницы. Это тоже было странно, но и об этом некогда было раздумывать!..
   «Лейла… Леена…» – мелькнуло в его сознании. Его позабавило сходство имен, но дверь была уже отперта и Леена в облике Дарьи стояла перед ним.
   – Что? – спросила шепотом.
   – Лейла велела мне запереть ее, – быстро и также шепотом отвечал Константин. – Я должен вернуться к ней, она ждет…
   – Будь осторожен… – предупредила опять же шепотом Леена-Дарья.
   Константин готов был поклясться, что прежняя, истинная Дарья ничего особенного собой не представляла; зато теперешняя привлекала его внимание. Еще бы! Ведь юным девичьим телом этого существа управляло сознание женщины таинственной и небезопасной. Однако женщина еще более опасная ждала Константина в спальне…
   – Я не буду запирать тебя, – шепнул он Дарье-Леене… Ему хотелось доверять этой девушке. Он сам не знал, почему! Разве ей можно было доверять?!.
   – Хорошо, не запирай, – она кивнула…
   Они говорили как друзья. Сам не сознавая, что делает, он потянулся вдруг и поцеловал ее в щеку. Она не удивилась, только прошептала уже совершенно доверительно:
   – Иди! После поговорим!..
   Глаза ее блеснули. Собственно, ее слова вполне возможно было рассматривать как обещание…
   Константин бежал по коридору назад, в спальню. Половицы скрипели. Он поспешно отпер дверь. Лейла полулежала на постели.
   – Лучше запри дверь на ключ, – тихо проговорила она. – Так лучше!..
   Константин устал раздумывать. Ему уже давно казалось, что он каким-то чудом очутился в непонятном и вязком пространстве страшной сказки… Он послушно запер дверь. Именно в тот момент, когда в замке повернулся ключ, Константину пришло в голову, что на месте Леены он бы сбежал!.. «Если она не сбежит, значит, я ей не безразличен! А мне бы этого не хотелось!..»
   – Иди ко мне! – Лейла протянула к нему навстречу изящные округлые руки.
   Теперь она не виделась Константину такой уж утомленной. Он послушно присел на постель и отдался движениям ее рук.
   Она раздевала его, тихо приговаривая:
   – Повернись!.. Подыми ноги… Сбрось туфли… Да, да, расстегни пряжки… Одну… А теперь другую…
   Константин подчинялся ей, словно в трансе. Но порою он вздрагивал, потому что ему чудились в этом женском голосе знакомые ноты… Анжелика… Аделаида… Ангелина…
   Он уже вытянулся рядом с ней на постели. Ее руки ласкали его тело. Он ощущал, как тяжелеет его член… Он резко повернулся, его сильные руки приподняли ее ягодицы, его член вошел в ее лоно…
   Затем они лежали рядом. Было приятно, липко… Омыться не хотелось…
   Странная лень охватила все его существо. Он все еще пытался сосредоточиться на какой-нибудь мысли, но никак не мог… «Не спать, не спать!..» – уговаривал он себя…
***
   В уборной комнате царицы Катерина сидела перед туалетом и держала в правой руке небольшое зеркало. Куафер-парикмахер причесывал ее… Молодая женщина силилась разглядеть, как уложены на затылке ее черные лоснистые волосы… Вдруг она улыбнулась и отложила зеркало на столик. Лицо ее просияло улыбкой. Раздались быстрые шаги. Вошел царь. Кудри его метнулись мимо щек темной волной.
   – Здравствуй, Катеринушка! – басовито воскликнул он.
   Катерина вскочила ему навстречу. Куафер вскрикнул и развел руки в стороны… Она успела сделать успокаивающий жест. Парикмахер понял ее, засмеялся и, в свою очередь, махнул рукой, показывая на ее развившиеся локоны…
   – Петруша! – она повисла на шее мужа.
   Петр обнял ее гибкую талию, приподнял милую жену и покружил так, что подол ее платья взвился и показались маленькие туфельки. Затем он крепко расцеловал ее и опустил на пол.
   – Ступай! – сказал он с улыбкой. – Я хочу, чтобы на нынешней ассамблее ты была самой красивой!
   Катерина шутливо погрозила ему пальцем:
   – А разве я могу быть не самой красивой?
   – Прости, прости!..
   Катерина звонко смеялась, блестя белыми зубами. Они обменивались шутливыми репликами, дразнили друг друга, хохотали… Парикмахер делал свое дело и тоже время от времени хихикал…
   Царица оживленно рассказывала о маленькой дочери, о том, как девочка развивается, как пытается ползать и гулит… Петр слушал с умилением…
   – …Знаешь, Петруша, Аннушке так понравилась эта большая кукла-арапка, которую поднес французский посол!.. Я ставлю куклу на ковер, малышка ползет к ней и смеется, но подползти совсем близко боится, ведь арапка такая большая, такая неподвижная! Я хватаю Анюту на руки и подношу близко к фарфоровому лицу куклы. Анюта машет ручонками и сердится… Такое милое и смешное дитя… – Внезапно Катерина смолкла…
   Парикмахер закончил ее прическу. Она снова взяла ручное зеркало и посмотрелась внимательно. Затем кинула ему:
   – Мерси! Ступайте! Нет, погодите! – Катерина, не глядя, нашарила на туалетном столике небольшой вязаный ажурный кошелек; взяла его в руки, вынула несколько монет и отдала парикмахеру. Он поклонился, затем спросил, не послать ли к ней ее камеристку:
   – Если Ваше Величество прикажет, я сыщу ее…
   – Нет, не надо… Сейчас не надо…
   Парикмахер вышел и прикрыл за собой дверь.
   Катерина приблизилась к Петру.
   – О чем ты задумалась, душа моя? – он снова приобнял ее за плечи.
   Она не останавливала его.
   – А ты не боишься, что я сомну твою прическу? – спросил он и усмехнулся.
   – Ведь это ты! – отвечала она совершенно искренне. – Ты для меня важнее всех на свете причесок, даже самых красивых!
   – Нет, я все же не хочу испортить это прекрасное сооружение на твоей головке! – он опустил руку.
   – Обними меня! – вдруг попросила она.
   Ладно! Но я буду осторожен! – Петр бережно обхватил сильной рукой ее нежные плечи. – Но все же, о чем ты задумалась? Я же видел, что ты задумалась…
   – Да… – Она повертела черный свой локон. – Я рассказывала тебе о новой Аннушкиной кукле…
   – Да, кукла-арапка, которую подарил французский посол…
   – Да, французский посол… Кукла-арапка… Петруша! Ты помнишь ту красавицу-арапку, что жила в доме Якова Вилимовича Брюса?
   – Уж ты не ревнуешь ли, Катеринушка? Поверь, напрасно, ой, напрасно! Никакой арапки я не помню!
   – Жаль! – ее лицо сохраняло выражение задумчивости. – Но неужели ты не помнишь? До рождения Аннушки оставалось еще четыре месяца, Брюс пригласил нас к себе. Он как раз велел заново отделать дом… Эта девушка подавала нам кофий… Я сразу заметила ее…
   – Но, Катеринушка, теперь почти в каждом боярском доме возможно увидеть в услужении арапа или арапку! Где уж всех их запомнить!..
   Катерина задумчиво кивнула:
   – Да, ты, конечно же, прав! У тебя так много дел, тебе столько приходится помнить!.. Но я запомнила ее, потому что она была очень красива. Знаешь, я никогда не видела такого стройного стана, такого высокого роста… И такая шея, такая горделивая посадка головы… И еще: она была одета в прекрасный экзотический костюм…
   – Ты хотела бы вновь увидеть ее? Хотела бы иметь ее при себе? Я пошлю к Брюсу…
   – Думаю, он отказал бы тебе!
   – Отказал бы царю, который хочет исполнить желание царицы?!
   – Мне показалось, он близок с этой женщиной…
   Петр громово захохотал:
   – Ай да женка, ай да приметливая! Ну, если ты не желаешь разлучать любовников, тогда уж признайся, чего же ты желаешь?
   – Я и вправду хотела еще раз повидать эту девушку. Она заняла отчасти мои мысли. Так вот, я послала к Брюсу, и… оказалось, она исчезла!.. Он сам приехал, сделал мне визит и сообщил, что девушка скрылась в неизвестном направлении…
   – И что же? Ты полагаешь, Яков Вилимович убил ее? – Петр улыбался в усы.
   – Не знаю…
   – Но, милая моя, даже если бы это так и было, Брюс – мой друг и соратник, нужный мне и полезный нашему государству человек! И ежели он пришиб свою девку-любовницу, я ему не судья!.. – в голосе Петра зазвучала жесткость…
   Катерина примолкла, вспоминая о трагической судьбе несчастной Анхен Монс… О! Катерина знала теперь все, все!..
   Петр поцеловал ее в губы, затем быстро и решительно произнес:
   – Катеринушка моя! Тебе нечего бояться! Моя любовь к тебе неотменна!..
   – Петруша, я знаю, я верю тебе! Я не виню Якова Вилимовича в исчезновении этой девицы. Но все же меня удивляет это исчезновение! Когда бежит белая рабыня, тут дело ясное, потому что не так-то просто будет сыскать ее, стоит ей только переодеться! А если бежит черная рабыня, как же ей скрыться в стране белых?!
   Экая ты умница? А я, признаться, ни о чем таком и не подумал! Но мало ли что случается! Россия большая! Здесь и арапка может пропасть с концами! Увезут куда на Дон, а то и в Архангельск! Ну и поминай как звали!.. Ты не находишь, что и я в некотором смысле прав?
   – Конечно! А только я еще заметила, что ведь эта темнокожая девица пропала как раз тогда, когда была убита мадам Аделаида…
   Петр опустил голову.
   – А теперь ты прости меня, Петруша! Мне жаль, что я напомнила тебе об этой невосполнимой потере!..
   – Да нет! – медленно проговорил царь. – Хорошо, что напомнила! И что же, могла ли эта девка-арапка убить мадам Аделаиду и потом сбежать?
   – По-моему, ты прав! А Брюс здесь ни при чем!
   – Но почему она могла совершить убийство?
   – Не знаю, не знаю! Здесь может быть столько версий! Что знаем мы, в сущности, о жизни мадам Аделаиды? Быть может, она когда-то сталкивалась с этой девушкой и чем-то рассердила ее… Или что-нибудь другое… когда-то… в прежней жизни…
   – В прежней жизни… – медленно повторил Петр. – И что же делать? Нарядить погоню за девкой-арапкой?
   – Наверное, мы ее никогда не найдем, – проговорила Катерина.
   Петр снова расхохотался:
   – Умница ты у меня! Уж не посадить ли мне тебя в сенат, дабы глупость прочих сенаторов явлена была явлением твоего ума?
   – В сенат? – смеялась Катеринушка. – Нет, не дай Бог! Я не хочу в сенат! С тобой я свободна, а в сенате буду от всех зависима!..
   Они снова расцеловались. Петр глянул на голландские часы, тикавшие на каминной полке.
   – А времени, однако, остается совсем мало! – заметил он. – Пора и мне переодеться. Я пошлю тебе твою камеристку, царица моя!..
   Он вышел, размашисто шагая. Вскоре в комнату скользнула камеристка. Пока она одевала Катерину, лицо молодой женщины хранило выражение задумчивое и почему-то печальное, словно царица предчувствовала какое-то несчастье!..
***
   Константина клонило в сон. Ноги и руки отяжелели. И в то же самое время он испытывал страх. О Боже, какою тяжестью налились его руки и ноги, каким неповоротливым он ощущал свое тело! Лейла молчала, но он знал, что рядом с ним именно Лейла, а не Ангелина-Анжелика!..
   Но вот женские руки мягко зашарили по его отяжелевшему телу. Ему уже не хотелось любовной игры; он ласково и словно бы шутливо отвел ее руки, не глядя. Но эти руки вновь продолжили свое дело. Тонкие пальцы двигались по его коже с какою-то странной настойчивостью. Страх все сильнее охватывал все его существо. Он решительно открыл глаза. И первое, что он увидел, были оскаленные зубы! Он мгновенно все понял, мгновенно повернулся, сбросил ее с себя и прижал лопатками к постели. Это оказалось легко сделать. Она сжала губы, зубы уже не были видны…
   – Что, – спросил он, – решила подпитаться моей кровью?
   Его удивляло сейчас странное сочетание покорности и явной злонамеренности, которое он в ней чувствовал.
   – Нет, – отвечала она, – мои планы другие. – Она сделала паузу, но он промолчал и она продолжила: – Я хотела бы перейти в мужское тело! Мне надоело быть женщиной, вечно униженной, вечно зависимой…
   – Но, Лейла!.. – начал он. – А если тебе это не удастся, тогда ведь твое прекрасное женское тело погибнет!
   – Ты тревожишься не обо мне, но лишь о своей матери, я знаю!
   – А даже если и так? Ведь и ты, и моя мать, обе вы заключены в это женское тело…
   – Мне известно, что Леена может при переходе не кусать до крови, но всего лишь дышать рот в рот…
   – А ты?
   – Мне необходима кровь!
   – Но я не дамся! Ты в моих руках…
   Она расхохоталась и сделала попытку поелозить лопатками по простыне, но ей это не удалось, потому что Константин держал ее крепко.
   – Ты в моих руках, – повторил он.
   – В твоих руках? – переспросила она. – Смотри!..
   И в тот же миг он был совершенно могучим броском откинут на постель. Ему показалось, что его отбросили не руки, а железные клещи! И в то же мгновение обнаженное женское тело воздвиглось над ним и вдруг словно бы вспорхнуло под потолок. Потрясенный, он не имел сил приподняться. Голова кружилась… «Я сплю и мне снится дурной сон!..» – упорно думалось ему… Лейла плавно опустилась на постель рядом с ним, простертым недвижно.
   – Это не я у тебя, это ты у меня в руках, – спокойно сказала она.
   Константину теперь хотелось лишь одного: чтобы этот морок, это наваждение поскорее кончилось!
   – Что ж, убей… – пробормотал он. И тотчас ужаснулся, представив себе, как очнется его сознание рядом с ужасным сознанием этой женщины!..
   – Нет, – сказала она, – все не так просто! Когда я начну пить твою кровь, ты должен быть спокоен, иначе мои действия не увенчаются успехом!
   Константин невольно прыснул, совсем по-мальчишески:
   – Ты хочешь, чтобы я оставался спокоен, покамест ты будешь пить мою кровь? Пожалуй, это самое оригинальное женское желание из всех, какие мне известны; самый странный дамский каприз! Нет, тебе никогда не переселиться в мужское тело, потому что ни один мужчина не позволит спокойно пить из него кровь!
   – Да, это проблема, но если человек полюбит меня…
   – Только не я! – быстро откликнулся он.
   – Да, не ты, – в голосе ее явственно послышалось уныние.
   Константин принялся одеваться.
   – Возможно томиться страстью к тебе, – говорил он, – но любить тебя, поверь, нет ни малейшей возможности!
   – Нет, – проговорила она, – я молода и навсегда останусь молода. Такой человек еще сыщется…
   – Не стану спорить, – Константин уже оделся. – Я иду на поварню, мне ужасно хочется есть! Запереть тебя?
   Не стоит, – отвечала она. – Я ведь знаю, что ты намереваешься сделать. Ты хочешь сейчас войти в свой кабинет и узнать у Лены секрет уничтожения всех сознаний, кроме одного, заключенных в одном и том же теле! Вот что ты хочешь сделать! Разве я не права?
   В сущности, отпираться было бесполезно!
   – Идем со мной, – предложил Константин, но ни отпираться, ни оправдываться не стал.
   – Пожалуй, – откликнулась она.
   Лейла оделась легко и быстро. Впрочем, несколько раз она обращалась к Константину и просила его то затянуть на ее платье сзади какие-то крючки, то застегнуть пуговку. Но эти действия не возбуждали его.
   В коридоре Лейла обогнала своего спутника и пошла впереди. Они приблизились к двери в кабинет. Лейла вскрикнула:
   – Ты не запер ее, эту девку! Я так и думала! Но я все же надеялась… О мужчины! Глупость – имя вам! Глупость и легковерие!..
   Константин пытался сохранять спокойствие:
   – В конце концов, если этот секрет существует, мы рано или поздно раскроем его! А если он пригоден для одной лишь Леены, то он не поможет нам в любом случае!..
   – Скорее на конюшню, – говорила она. – Запряги коней в сани! Мы должны догнать ее!..
   Константин подумал, что Лейла права!
   – Идем на конюшню, – согласился он. – Но почему все же тебя так тревожит ее бегство?
   – Долго рассказывать! – Лейла уклонилась от прямого ответа. – Но поверь мне, речь идет об одном возможном и совершенно ужасном деянии! Дерзкая девка! Но я помешаю ей, во что бы то ни стало! Я вовсе не хочу оказаться в ее власти!..
   Константин ни о чем более не спрашивал. На конюшне он спешил, запрягая лошадей. Лейла уселась в сани, накинула на ноги медвежью шкуру, запахнула на груди шубу мадам Аделаиды и оправила на пышных волосах теплую шаль. Константин бросил на нее быстрый взгляд. Все-таки это тело, это лицо с прекрасными правильными чертами были очень красивы!..
   – Надо торопиться! Надо торопиться! – повторяла она. И Константину вдруг почудилось, будто в ее голосе пробиваются нежные нотки голоса Анжелики-Ангелины!..
   Лейла тотчас угадала его чувства!
   – Нет, дорогой мой, это я, это всего лишь я! – Она рассмеялась. – И поспешим! Мы должны догнать и схватить эту девку, иначе опасность грозит слишком многим людям! Гони!..
   Сани выехали из ворот. Опустевший дом остался позади.
***
   А в это самое время Брюс и Чаянов также ехали в санях. Поскольку погода выдалась хорошая, они приказали кучеру ехать не спеша и вели неспешный разговор по-французски.
   – Мы застанем ее там? – спросил Чаянов несколько озабоченно.
   – Не сомневаюсь! – Брюс был преисполнен уверенности. – Разумеется, она там, у своего сына!
   – Она? – произнес Чаянов с вопросительной интонацией. – Но разве мы знаем, кто она? Разве сознание Лейлы не сильнее сознания неопытной в подобных делах мадам Аделаиды?
   Ты прав, мой друг Александр, но в то же самое время ты и не прав тоже! Несомненно, сознание Лейлы – более сильное, гибкое и упорное, нежели сознание мадам Аделаиды, то есть ИЗВЕСТНЫЙ НАМ С вами Анжелики де Пейрак, герцогини де Монбаррей; но не забывайте о том, что Анжелика – мать! О! Это очень важно! Материнство пробуждает в женщине необыкновенные силы. Поэтому я полагаю, что это прекрасное тело, созданное, в сущности, нами, повлечено сознанием Анжелики к ее сыну…
   – Да, – отозвался Чаянов, – наши действия создали новое прекрасное тело; и как просто: всего лишь соединив тело Лейлы с кровью Трины!..
   – Но теперь нам необходимо найти это существо и договориться с ней!
   – Но ведь вы договорились в свое время с Лейлой!
   – Ее темная кожа во многом ограничивала для нее возможность действовать!
   – Но она хотела оставаться темнокожей…
   – Да, она упорно желала оставаться собой…
   Седоки примолкли в быстро и легко движущихся санях. Лица их, привлекательные лица опытных мужчин, обрамленные меховыми воротниками и полями треуголок, выражали задумчивость.
***
   В опустевшем доме Константина гулко раздавались шаги. Это были шаги легких девичьих ног, но среди пустоты комнат и коридоров шаги казались гулкими. Впрочем, никто не мог слышать их, поскольку в доме оставалась одна лишь Леена-Дарья! Она, не торопясь, отправилась в каморку Дарьи и надела верхнюю одежду девушки. Затем Леена пошла снова в кабинет Константина, затем – в покои мадам Аделаиды…
   Спустя недолгое время вышла из дома молодая девушка с узелком в руке, одетая в скромную одежду служанки. Кто бы мог подумать, что в узелке – деньги и драгоценности! Девушка выбралась на дорогу, осторожно оглядываясь. Кажется, она чего-то опасалась, но никто не мог видеть ее тревоги, потому что на дороге никого не было. Однако она дождалась появления крестьянских саней и обратилась к возчику на финском языке, прося подвезти ее.
   Старик согласился. Сани доехали до одной из придорожных финских деревень; там девушке пришлось сойти и снова встать на дороге. Внезапно она увидела еще пару саней, которые ехали достаточно быстро в сторону, противоположную той, куда устремлялась юная путница. Она страшно испугалась и соскочила с дороги в сугроб, но сани промчались мимо и никто из седоков не приметил ее. Выбравшись из сугроба, она отряхнула со своей одежды снег и уже более уверенно зашагала вперед. Она явно надеялась встретить еще сани, на которых она могла бы добраться туда, куда хотела добраться! Ей все еще везло. Она встретила длинный обоз, груженный молочными изделиями: сметаной, маслом и творогом, и направлявшийся в Москву. Один из возчиков, также финн, согласился подвезти ее. Они повели беседу. Девушка говорила, что хочет поступить в услужение, и спрашивала, не знает ли возчик, каковы богатые хозяева в Москве…
   – Я слыхал, что скоро будет закончено строительство нового города, и тогда все богатые хозяева вместе с самим царем переедут в новую столицу!
   – Ну, тогда и я перееду! – отозвалась девушка и усмехнулась.
***
   Брюс подремывал в санях, когда его пробудил громкий голос Чаянова:
   – На ловца и зверь бежит!
   Брюс тотчас открыл глаза и увидел сани, которые мчались навстречу. Константин, а его тотчас узнали и Брюс и Чаянов, правил лошадьми. Они не могли не узнать и красавицу, сидевшую за спиной Константина!
   – Стойте! Стойте! – кричал Чаянов, привстав. Константин остановился. Брюс приказал остановиться и своему кучеру.
   – Куда это вы направляетесь? – спросил Чаянов.
   – В Москву! – отвечала Лейла. – А вы оба, должно быть, гонитесь за мной? – Она спрашивала саркастически.
   – Уже догнали! – отвечал Брюс любезно и весело. – Мы так и ожидали застать вас вместе. Милая Лейла, ты по-прежнему можешь полагаться на нашу дружбу и любовь!
   – Надо спешить! – уклончиво отвечала Лейла.
   – Расскажите нам поскорее, что же произошло! – решительно приказал Брюс. – И пусть говорит Константин, мы хотим слышать речь мужчины!..
   Константин быстро и коротко, опуская многие подробности, рассказал о случившемся. Красавица, сидя в санях, нервно переплетала тонкие пальцы рук…
   Наконец Лейла не выдержала:
   – Покамест мы болтаем, она уже направляется в Москву! – воскликнула Лейла…
   Брюс и Чаянов уже узнали от Константина о Леене-Дарье…
   – Я думаю, – заметил Брюс, – что вам не следовало так быстро и опрометчиво покидать дом! Я думаю, что девушка оставалась в доме! Возможно, она все еще там! Нам действительно нужно спешить, но не в сторону Москвы, а в другую, противоположную, сторону…
   – Не думаю! – раздосадованно произнесла Лейла.
   Но Константин и Чаянов согласились с Брюсом.
   Сани друг за другом двинулись к дому Константина. Лейла сидела мрачная, сдвинув красивые брови.
   Эти-то сани едва не столкнулись с Лееной, вовремя спрыгнувшей в сугроб.
   В покинутом доме Константин обнаружил кражу в кабинете и в покоях мадам Аделаиды.
   – Украдены деньги и драгоценности! – крикнул он.
   – Скверно! – заметил Брюс. – Значит, ее уже нет в доме!
   – А что я говорила! – воскликнула Лейла.
   – Но на всякий случай надо обыскать дом, – предложил Чаянов. – Быть может, она все еще здесь, прячется…
   – Да она уже едет в Москву на каких-нибудь попутных санях! Ее давно уже нет в этом доме! – досадливо возражала женщина…
   Но все же Брюс решил, что следует быстро обыскать дом. Но они не нашли Леену-Дарью!
   – Я была права! Я была права! – восклицала Лейла. – Мы даром потеряли время. Нам как можно скорее необходимо добраться в Москву!..
   На этот раз нельзя было не согласиться с ней!
***
   Двое саней подъезжали к старой столице.
   – Я предлагаю остановиться у меня! – предложил Брюс.
   – Но зачем же! – возразил Чаянов. – Я предоставляю Константину и Лейле бывший дом мадам Аделаиды!
   – Не нужно возбуждать в людях излишние подозрения, – сухо сказал Брюс. – Мы все остановимся в моем доме…
   Чаянов понял, что Брюс желает контролировать поведение Константина и Лейлы. На это возразить было нечего!
   – Ты вернешься в свои комнаты! – ласково обратился к Лейле Брюс.