Все утро Лорен не покидало чувство беспокойства, пока ноги не донесли ее до входной двери дома матери. По пути она зашла в булочную и купила дюжину пончиков с глазурью для того, чтобы успокоить Барбару Эйбердин, но сама так нервничала, что по дороге съела целых три пончика.
   — Боже правый, — воскликнула ее мать, открывая Лорен дверь, — тебе нет необходимости звонить в звонок, словно какой-то незнакомке.
   Лорен не знала, как объяснить ей, что своим приходом она боялась нарушить какой-нибудь интимный момент в их с отчимом отношениях. Поговорив на отвлеченные темы, она наконец рассказала матери о том, что действительно волновало ее, и замерла, ожидая взрыва.
   — О боже, какая прекрасная новость, дорогая! — воскликнула Барбара, обнимая дочь.
   Оказалось, что мать не была такой уж консервативной. В сущности, пока продолжался их разговор, Лорен чувствовала себя немного обиженной из-за того, что ее мать больше беспокоили не ее чувства, а чувства Трэвиса.
   — Ты не можешь винить Трэвиса, который прошел через такой ужасный развод, за то, что он не форсирует события. Мой тебе совет — не выдвигай ему никаких ультиматумов. Знаешь, любой здравомыслящий мужчина не поддастся на такой эмоциональный шантаж.
   — Это значит, что я не расстрою тебя, если пропущу свадьбу, а сразу перейду к медовому месяцу? — спросила Лорен. В ее голосе было гораздо больше недоверия, чем ей того хотелось бы.
   — Ты никогда и ничем не расстроишь меня, дорогая. Я думала, ты знаешь об этом.
   Ее ответ был таким неожиданным и искренним, что у Лорен снова на глаза навернулись слезы. Она слегка коснулась глаз кончиками пальцев.
   — Прости меня. Я, наверно, просто много плакала в последнее время. Это совсем на меня не похоже.
   Барбара обняла ее, сев рядом на кушетку.
   — Я только хочу знать, любишь ли ты его? — спросила она.
   — Боже правый, конечно, мама. Я люблю его так сильно, что мне даже становится больно от этого.
   Барбара выглядела совершенно сбитой с толку.
   — Тогда я не вижу, в чем проблема.
   То, что было лишь тонкой струйкой слез, превратилось в настоящую реку, как только Лорен попыталась признаться самой себе в ужасной правде. Одно лишь воспоминание о том, что она сказала Трэвису о своей любви к нему, вызвало новый поток слез, который размазал всю тушь по лицу. Ее слова утонули в рыданиях.
   — Я боюсь, что он не любит меня.
   — Ну, ну, — пробормотала мать, пытаясь изо всех сил успокоить свое дитя, — мужчина никогда не попросит женщину переехать к нему, если ничего не чувствует по отношению к ней. Может быть, Трэвису просто сложно выразить свои чувства словами. Некоторые мужчины вообще не придают этому большого значения. Генри говорит столько хорошего о Трэвисе, и мне кажется, он сможет отлично вписаться в нашу семью.
   Тетя Эффи и ее мальчики так загорелись его предложением отправиться на конную прогулку.
   — Ну, кому какое дело до того, что он подходит всем остальным членам семьи? — воскликнула Лорен. — Для меня главное, что он подходит мне. Я хочу, чтобы он хотел того же, чего хочу я. А я хочу от него одного — чтобы он женился на мне.
   Лорен покачала головой. Она подумала, что в ее словах не было никакого смысла.
   — Проблема в том, — продолжала она, — что я абсолютно уверена — нет никакой возможности, что это произойдет.
   В порыве сочувствия Барбара снова крепко обняла ее. Ей было больно смотреть на то, как страдает ее дочь.
   — Как бы я хотела сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить твои страдания, но я не могу. Я лишь могу подбодрить тебя, чтобы ты дала Трэвису шанс сделать тебя счастливой… Позволить любви расцвести в свое время… Посоветовать тебе не форсировать события… И я хочу, чтобы ты поняла, — что бы ты ни решила, я всегда поддержу тебя.
   Не ожидая от матери, что она когда-нибудь одобрит секс вне брака, Лорен просто лишилась дара речи. Для Сьюзан и Барбары все препятствия, мешающие Лорен принять предложения Трэвиса, исчезли быстрее, чем она смогла воздвигнуть новые. Но оставался еще один человек, мнение которого значило для нее гораздо больше, чем все остальные.
   И этот человек не мог дать ей никакого совета.
   — Как ты думаешь, что бы подумал папа? — спросила она мать.
   Нежная улыбка озарила лицо Барбары:
   — Он бы хотел, чтобы ты была счастлива. Я точно знаю, что он не хотел бы, чтобы ты пожертвовала своим счастьем ради неправильно понятого чувства долга к его памяти. Многие годы я боялась, что мысленно ты возвела отца в ранг святого, но не забывай, что он был из плоти и крови, как ты и я. Я думаю, что ему бы очень понравился Трэвис, как он нравится и мне.
   Лицо Лорен посветлело.
   — Он правда тебе нравится?
   — Он во многом напоминает мне твоего отца, который, кстати, был просто на взводе, когда шел к алтарю. Если честно, я была не до конца уверена в том, что он вообще появится в церкви в день нашей свадьбы.
   Лорен просто не могла этому поверить. Она хорошо помнила, как отец рассказывал ей о том, что влюбился в хорошенькую Барбару Миллер с первого взгляда и сразу же начал делать все возможное, чтобы как можно крепче привязать ее к себе.
   — И, — мягко продолжила мать, беря Лорен за руку, — я понимаю, что у тебя довольно интимные отношения с Трэвисом. Послушай меня, дочка. То, что твой отец умер, не означает, что Трэвис тоже покинет тебя. Если смерть твоего отца хоть чему-то научила тебя, значит, ты должна получать от жизни все, пока можешь это сделать.
   Внезапно Лорен озарило. Все страхи показались ей глупыми и нелепыми, когда она поняла, что решение использовать свой шанс в любви зависит только от нее самой.
   Тот факт, что все, кого она посвятила в кажущееся ей безумным предложение Трэвиса, посоветовали ей оставить в стороне свои опасения, значительно облегчил ее положение.
   Но не до конца.
   В своих розовых девичьих мечтах она очень верила в то, что у всех сказок счастливый конец, и не желала возвращаться к реальности, где было так много недостатков. Получалось, что ни у кого, с кем она обсуждала вопрос по поводу предложения Трэвиса, не возникало проблем, кроме нее самой.
   Ей просто необходимо все хорошенько обдумать. Шансы на то, что она сможет сделать это, вернувшись домой и обнаружив Трэвиса в своей постели, были малы. У нее плохо получалось думать, когда он был поблизости, особенно если он был обнажен. Поэтому, покинув дом матери, Лорен повернула машину не в сторону ранчо «Полумесяц», а в совершенно противоположном направлении. Она абсолютно не боялась заблудиться, и в кармане у нее было достаточно денег, чтобы покрыть все расходы, пока она будет изгонять все сомнения из головы и пытаться направить свои мысли в нужное русло. Любой приличный мотель может предложить ей то, в чем она больше всего нуждалась: уединение и обслуживание в номере.
   Поездка успокаивала ее растрепанные нервы. Впереди расстилалась широкая дорога, и все ее дурные предчувствия исчезали с каждой новой милей. Открытое пространство предлагало ей свободу и много, много миль непрерывных размышлений под небом Вайоминга, где не было никаких преград для человеческой мысли. Она решила следовать любой дорогой, которая ей понравится.
   Когда наконец Лорен остановилась в одном из старомодных и изящных мотелей в пригороде Тетона, она чувствовала себя полностью разбитой морально и физически. Усталость от недостатка сна прошлой ночью смешалась с эмоциональным опустошением от жесткого анализа собственных чувств. Лорен пообещала себе, что проспит до конца дня.
   Она только взяла ключи от своего номера, как красивый незнакомец, который регистрировался рядом с ней у стойки администратора, предложил ей альтернативный план проведения вечера.
   — Если вы позволите мне угостить вас коктейлем в баре, клянусь, что сделаю все возможное, чтобы это грустное выражение на вашем лице сменилось улыбкой, — вкрадчиво предложил он.
 
   Где же она?
 
   Трэвис сходил с ума от беспокойства. Спустя пару часов после того, как зашло солнце, а Лорен до сих пор не вернулась из города, он начал обзванивать всех, кто мог хоть что-то знать о ее местонахождении, побеспокоив даже семью и друзей Лорен.
   — Она уехала от меня несколько часов назад… — сообщила ее мать.
   Обрадовавшись тому, что Барбара не стала отчитывать его за то, что он плохо обращается с ее дочерью, Трэвис спросил ее, не знает ли она причины, из-за которой Лорен могла обидеться на него и не прийти домой.
   На том конце провода возникла долгая пауза, а потом Барбара ответила:
   — Я знаю только одно. Она безумно любит тебя и очень боится, что ты не чувствуешь того же по отношению к ней.
   Это мягкое замечание ударило Трэвиса не хуже бейсбольной биты. Воспоминание о том, как он промолчал в ответ на ее признание в любви, больно укололо Трэвиса. Он уже был не так уверен в том, что произвел хорошее впечатление на семью Лорен.
   — Я очень сильно беспокоюсь о вашей дочери, — сказал он.
   Тогда тебе следует подумать о том, чтобы она тоже об этом узнала, пока ты окончательно не потерял ее.
   Это был очень хороший совет. И Трэвис надеялся, что еще не поздно последовать ему. Если до сегодняшнего вечера он еще сомневался в своих чувствах по отношению к Лорен, то после того, как Трэвис положил трубку, он был целиком и полностью уверен в том, что влюбился в эту женщину. Потому что он чувствовал буквально физическую боль из-за того, что ничего не знал о том, где она.
   Трэвис думал о самом плохом. Он представлял себе Лорен, истекающую кровью на обочине дороги, скитающуюся по лесу в состоянии амнезии, похищенную или изнасилованную каким-нибудь маньяком. Давление у него подскочило до максимума, сердце бешено колотилось. Но, устав от этих ужасных сценариев, он подумал о другой возможности.
   Быть может, Лорен просто играет с ним в какие-то игры. Быть может, она гораздо больше похожа на Жаклин, чем ему хотелось бы думать. Быть может, она сейчас в баре «Алиби» и ищет там мужчину, который не стесняется проявлять свои эмоции и не проглатывает язык, когда женщина говорит ему о своих чувствах.
   Не зная, что делать, Трэвис сел в машину и отправился на поиски Лорен. Сначала он объехал все бары в округе. Ее там не было. Не было ее и на улицах Пайндейла. Его друг Лари из полиции сообщил ему, что не может принять заявление о пропаже одинокой женщины прежде, чем пройдут двадцать четыре часа.
   — Мне неприятно говорить тебе, но у тебя нет никаких законных прав на женщину, которая не является твоей женой.
   Подойдя к конторке, Трэвис встал в боевую стойку. Жаклин неоднократно пыталась вызвать у него подобные вспышки ярости, но добивалась лишь брезгливого раздражения с его стороны. Но на этот раз все было по-другому.
   Отступив назад, Лари поспешил объяснить ему свою официальную позицию:
   — Послушай, дружище, мне очень жаль видеть тебя в таком состоянии, но здесь скорее личное, а не криминальное дело. Я не знаю, как долго вы двое вместе, но с каких пор Лорен должна отчитываться перед тобой?
   Трэвис отступил, но не потому что сдавался, а потому что ему пришлось бы провести ночь в участке, если бы он этого не сделал. То, что Ларри заставил его почувствовать себя грубым неандертальцем, который не знает, как обращаться с дамой, совсем не понравилось Трэвису. Может быть, потому что он действительно походил на него больше, чем ему того хотелось бы.
   — Извини меня, я просто весь на нервах, — сказал Трэвис. — Но если вскоре я не услышу ничего от Лорен, я обещаю, что вернусь сюда с официальным заявлением.
 
   Несколько недель назад Лорен соблазнилась бы предложением незнакомца угостить ее коктейлем в баре и поболтала бы с потенциальным женихом. Сегодня она предпочла общению горячую ванну. Ее больше не интересовали другие мужчины. Свое сердце она отдала Трэвису, и его никто не сможет заменить.
   Лорен наполнила ванну водой и погрузилась в ароматную пену. Ничто так не успокаивало ее нервы, как горячая ванна. Спустя час, когда вода стала прохладной, а кожа — бархатной и нежной, Лорен наконец почувствовала, что напряжение в теле покинуло ее. К тому времени, когда она добралась до кровати и прочитала короткую молитву о том, чтобы путь ее стал ясным, ее глаза закрывались сами собой. Едва положив голову на подушку, Лорен уснула.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

   Лорен скосила глаза на часы, стоявшие на столике рядом с кроватью, и подпрыгнула от удивления. Она и не помнила, когда в последний раз спала до обеда.
   Окончательно проснувшись, Лорен почувствовала себя полной сил и энергии и решила, что ей гораздо легче все хорошенько обдумать, когда Трэвиса нет поблизости, потому что его присутствие мешало ей сконцентрироваться. В исполнении роли невидимой женщины в течение нескольких лет были свои преимущества. Пока остальные были заняты тем, что игнорировали Лорен, она научилась самостоятельно думать и быть самодостаточной личностью.
   После хорошего сна Лорен вдруг отчетливо поняла, что совершенно не важно, что думают о тебе другие. И какие бы ни были намерения других людей, она никому не позволит развеять свои мечты.
   Просто Лорен хотела всего и сразу: выйти замуж, быть хорошей женой и матерью, а также и отличной любовницей. Она верила в то, что заслуживает настоящего счастья, которое завершится речью священника и многоярусным свадебным тортом, а еще букетом, который она будет бросать, а не ловить его.
   Несмотря на то, что мечты ее были не очень скромными, Лорен решила, что они стоят того, чтобы добиться их исполнения.
   Гордость сделала её волю несгибаемой, и Лорен уже не собиралась соглашаться на компромиссные варианты. Она уже устала плакать оттого, что кто-то не оценил ее по достоинству, но и не хотела выходить замуж просто так, ради кольца на пальце и одобрения со стороны общества.
   У нее не было и мыслей заставлять мужчину жениться на ней против его воли. Если вдруг она забеременеет от Трэвиса после их последней страстной ночи, то скорее умрет, чем будет использовать невинное дитя в качестве предмета торга, чтобы получить от Трэвиса то, что она хочет.
   — Я умная, привлекательная и независимая женщина, — говорила она себе. — И мне не нужен мужчина для того, чтобы чувствовать себя полноценной. И, конечно, мне не нужен человек, за которым закрепилась репутация, что он бросает женщин, как только устает от них.
   Но… Ее решимость никак не могла повлиять на ее любовь к Трэвису.
   Лорен хотела бы сделать ставку на их совместное будущее. Вопрос был в том, любит ли он ее и хочет ли снова жениться. Если Трэвису не хватает ума понять, какая она замечательная, то тогда ему придется провести в «Алиби» с десяток лет, или даже больше, чтобы найти кого-то, кто окажется лучше нее.
   Лорен поняла, что она больше не должна заставлять Трэвиса любить ее. Единственным решением, которое могло бы сохранить остатки ее достоинства, было принять себя как прекрасное, чувственное создание, посвятившее себя любви к самой себе и одобрению со стороны окружающих… А время покажет, будет ли Трэвис вместе с ней.
   Если он не любит ее настолько, чтобы жениться на ней, что ж…
   Лорен поспешила привести себя в порядок, прежде чем выехать из номера. Подойдя к зеркалу, она заглянула себе в глаза и уверила себя в том, что все будет хорошо. Потом Лорен выключила свет, сдала ключи от номера и отправилась… за покупками. Было несколько вещей, которые она непременно хотела купить, прежде чем встретиться с Трэвисом. Это были свечи, шоколад, бутылка хорошего вина и самое соблазнительное неглиже, которое она сможет найти.
 
   Уже стемнело, когда Лорен вернулась на ранчо. Странное чувство, не предвещавшее ничего хорошего, охватило ее, когда она заглушила машину и вышла в темную ночь, освещенную лишь светом звезд над головой. Внезапно она почувствовала себя очень маленькой и одинокой.
   Света не было нигде, ни в большом доме, ни в ее маленьком домике. Лорен поежилась. Одно дело — имитировать независимость при свете яркого солнца, и совсем другое — пытаться найти ключи от дома во мраке ночи, думая о встрече с мужчиной, который заставлял ее ощущать себя уязвимой, словно котенок. Наконец она нашла ключи, открыла дверь и включила свет в прихожей. Все было в порядке, так, как она и оставила все перед отъездом. Злодеев поблизости не наблюдалось, и Трэвиса тоже.
   Лорен сказала себе, что глупо расстраиваться из-за того, что он не остался ждать ее здесь. Что он нисколько не волновался за нее. И то, что она не обязана давать ему объяснения по поводу того, где она была. Лорен просто надеялась, что ее отсутствие заставило его сердце стать более любящим. Всю обратную дорогу домой она мечтала о том, что он ждет ее, готовый подарить ей кольцо… Разочарование было горькой пилюлей, которую пришлось проглотить.
   Лорен даже представить себе не могла, где он мог быть в такое время, поэтому решила, что Трэвис просто рано уснул после долгого рабочего дня. Этот мужчина действительно много работал, гораздо больше, чем она могла себе представить до того, как ближе познакомилась с ним. Трэвис Бенкс совсем не походил на того плейбоя, которым она себе его представляла. На самом деле он работал много и напряженно, умело управляя своим ранчо. Это означало тяжелый физический труд днем, а вечерами он занимался бумагами, чтобы дела шли гладко.
   Лорен беспокоилась за него. Что, если он упал с лошади и лежит на дне какого-нибудь ущелья совершенно беспомощный? А может быть, что-то случилось с оборудованием на ранчо? Или он просто поехал в ветлечебницу с больным животным?
   О других местах пребывания Трэвиса ей даже и думать не хотелось. Одна лишь мысль о том, что он сейчас может быть с другой женщиной, причиняла Лорен физическую боль.
   Здравый смысл требовал, чтобы она просто совершила тот ритуал, который придумала для того, чтобы поддержать в себе уверенность и храбрость. И Лорен начала подготовку сцены. Она не собиралась ждать любви от Трэвиса, которую он не хотел или не мог дать ей. Она чувствовала в себе потребность в романтике, которой так страстно желает любая женщина, и не собиралась получать ее через книги, фильмы или мыльные оперы.
   Сначала, Лорен поставила в центр стола вазу с одной розой на высоком стебле, окружив ее свечами, достала набор для фондю, положила туда темный шоколад и на медленно огне растопила его.
   Второе, что она сделала, — выбрала диск с романтической музыкой и поставила в серебряное ведерко, наполненное льдом, бутылку шампанского. Потом Лорен перебрала и помыла клубнику, размером с мячик для гольфа. Эти ягоды она положила в старинное блюдо, которое хранилось для особых случаев.
   Сев на краю постели, Лорен наслаждалась звуком шуршащей бумаги, доставая невероятно дорогое и красивое неглиже из коробки. Это длинное одеяние было сделано из серого атласа, отделанного розовым кружевом. Лорен сначала потрогала прохладный, гладкий материал, поднесла его к щеке и лишь потом надела этот великолепный наряд, сразу же превратившись в кинозвезду. Кружась во весь рост перед зеркалом, она никогда не чувствовала себя более красивой, чем сейчас.
   И сожалела лишь о том, что Трэвис не видит ее.
   Лорен заняла свое почетное место за столом, накрытым на одного человека. Взяв в руку серебряные щипцы, она достала из вазы одну ягоду и опустила ее в горячий, темный шоколад. От одного только запаха рот ее наполнился слюной. Лорен пришлось даже сдерживать себя, чтобы оценить свое творение, перед тем как отправить его в рот.
   О, блаженство!
   После этого она выпила шампанского из хрустального бокала. Пузырьки щекотали ей горло и уносили прочь все сомнения и печали. Второй бокал немного затуманил ей голову. Подняв его вверх, Лорен провозгласила тост за начало новой жизни, в которой она обязательно будет счастлива.
   — За тебя, малышка, — сказала она себе.
   Съев столько клубники с шоколадом, сколько мог принять ее желудок, Лорен отправилась спать. Она сбрызнула простыни туалетной водой с ароматом фиалок, взбила подушки, скользнула в постель и… разразилась слезами.
   Любовь — это странное и опасное чувство, которое может с легкостью превратить решительную женщину в слабое существо, не способное ни на что решиться: спать с Трэвисом или нет, жить с ним или нет, плакать или смеяться над незначительностью своей проблемы.
   Лорен не понимала, почему для него так сложно сказать, что он любит ее. Почему она достаточно хороша для того, чтобы спать с ней, но не настолько, чтобы жениться на ней? Почему, несмотря на все ее попытки стать гордой и независимой, она не может просто уйти с высоко поднятой головой и сохраненным достоинством?
   Ответ на эти вопросы заключался в том, что эта постель казалась слишком большой, когда в ней не было Трэвиса, и в том, что она не съела ни одной клубнички, не подумав о нем. И в том, что она отчаянно скучала по нему.
   Весь ее тщательно продуманный ритуал стал доказательством того, что любовь гораздо сильнее гордости. Что хорошего было в притворстве, если она не могла одурачить даже саму себя? Будучи современной, просвещенной женщиной, Лорен, возможно, и не нуждалась в мужчине, чтобы чувствовать себя полноценной, но ей был нужен Трэвис, чтобы она могла хоть что-то чувствовать.
   Во тьме ночи к Лорен пришло озарение. Любовь не исполняет требования, зародившиеся в сердце юной девушки. С ее стороны было неправильным не принимать Трэвиса таким, какой он есть, из-за того, что он не полностью соответствует ее идеалу. Назвав себя глупой и непробиваемой, Лорен осознала, что Сьюзан и ее мать были правы.
   Решив не оплакивать тот факт, что Трэвис не мог дать ей того, что она страстно желала, Лорен поняла, что должна схватить то, что он предложил ей, и не отпускать до конца жизни. Пришло время расстаться с детскими сказками, вырасти и вести себя как взрослая женщина, а не как маленькая девочка с несбыточными мечтами, которые она сама себе придумала.
   Лорен надеялась, что еще не поздно и Трэвис не передумал. Первое, что она сделает утром, это отправится прямиком к нему и посмотрит, не поздно ли все исправить. Может быть, если она придет к нему с чемоданом в руках, у него не хватит духу отправить ее обратно.
 
   Когда Трэвис свернул с шоссе к дому глубоко за полночь и увидел машину Лорен, он почувствовал невероятное облегчение.
   Но ей придется объяснить, почему она оставила его и всех остальных, не объяснив, куда едет и что собирается делать. Ответственные, взрослые женщины не исчезают просто так, не сказав никому ни слова. Думая о ее неразумном поведении, которое так рассердило его, он уже собирался ворваться в дом к Лорен и хорошенько отчитать ее. А сразу после этого…
   Черт побери, он что, не может не думать о сексе больше чем десять минут? Несмотря на усталость, Трэвис удивился, что его тело именно так реагировало на мысли о Лорен. Он чувствовал себя так, словно с их последней встречи прошло не двадцать четыре часа, а много-много лет.
   Разве Лорен не понимает, как он беспокоится о ней? Как сильно любит ее?
   Чувство вины вдруг пронзило его сердце, словно кинжал. Если бы она могла читать мысли, то точно знала бы об этом. Он сам не сказал ей эти слова тогда, когда она так хотела их услышать. Трэвис и самому себе не мог признаться в глубине своих чувств, пока она не исчезла, заставив его с ума сходить от беспокойства. Ему было стыдно из-за того, что Лорен пришлось покинуть его для того, чтобы он понял это.
   Он любит ее!
   Теперь все в городе знали об этом, кроме самой Лорен. Трэвис Бенкс, закоренелый холостяк, был безумно, страстно влюблен в женщину, которая отказалась жить с ним, получив лишь половину его сердца. Хотя это странно, но он любил ее и за это. Трэвис любил в ней все: ее силу и слабость, ее невинность и отсутствие комплексов, ее упрямство и гордость, ее странное чувство юмора, непредсказуемый и постоянно меняющийся нрав.
   Трэвис не мог больше сдерживать ни минуты это прекрасное чувство, пришедшее к нему. Взбодренный любовью, он направился по тропинке к дому с намерением разбудить Лорен и все рассказать ей о своих чувствах. Конечно, утром он будет более четко формулировать свои мысли, но он просто не сможет так долго ждать!
   Чем ближе Трэвис подходил к дому Лорен, тем больше он удивлялся. Сквозь полуприкрытое окно сияли свечи, чей мягкий свет создавал уютную, но весьма подозрительную атмосферу. Бутылка шампанского и остатки романтического ужина на столе… А на спинке одного из стульев висело прекрасное платье…
   Вдалеке раздался раскат грома. Внезапно Трэвис обрадовался тому, что не позвонил в полицию. Если он сейчас не возьмет себя в руки, то, возможно, им придется арестовать его за убийство.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

   Не будучи ревнивым по натуре, Трэвис поразился силе эмоций, которые заставили его кровь закипеть в жилах. Прежде он слышал о людях, которые в гневе не могут контролировать себя, и теперь полностью испытал этот феномен на себе. Гнев затуманил его зрение, заставив его пошатнуться. Он протянул руку к перилам, чтобы удержаться на ногах, и от ярости чуть не сломал перила. Увидев только одну машину рядом с домом, Трэвис подумал, что Лорен подобрала кого-то на дороге во время своего путешествия и привезла сюда, чтобы выставить напоказ передним.
   Он сжал пальцы в кулак, но так и не смог постучать в дверь.
   Мысль о том, что он может найти Лорен в постели с другим мужчиной, приводила его в бешенство. Неудивительно, что некоторые мужчины предпочитают не замечать неверности своих жен. Отрицание всегда проще, чем принятие такой невыносимой правды.