– Хорошо, – согласилась она.
   Женщина опустилась на стул, положила ногу на ногу и поправила юбку таким образом, что она легла, соблазнительно показывая пару стройных ног, обтянутых в нейлоновые чулки. Миссис Винлок откинулась назад и уверенно посмотрела на Мейсона. Она улыбалась.
   – И как вы намерены это доказывать? – поинтересовался адвокат.
   – Это детали, которые мы обсудим позднее. Сейчас нам следует выяснить, согласны ли вы со мной в принципе. Я надеюсь, что вы четко уяснили мое предложение: вы получаете доказательства, а в замен мое положение в обществе, респектабельность и имущественные интересы остаются нетронутыми.
   – Что еще вы готовы предложить взамен, миссис Винлок?
   – Что вы имеете в виду под словом «еще»?
   – Например, имущественные права Дайанн.
   – А разве они у нее есть?
   – Да.
   – Что хотел мой муж?
   – Я считаю, что этот вопрос вам лучше обсудить лично с ним.
   – В таком случае то предложение, которое сделал мой муж относительно раздела имущества, приемлемо для меня.
   – Мне требуется получить более подробную информацию о том, как вы намерены представлять доказательства, о которых упоминали, а потом обсудить ваше предложение с моей клиенткой.
   – Хорошо. Харрисон Т.Боринг был шантажистом, мошенником и авантюристом. Интересы оказались переплетены чрезвычайно сложным образом. Сегодня вечером он вступил в стычку с человеком, который тоже хотел урвать для себя лакомый кусочек, в результате чего Боринг получил смертельное ранение. Предположим, что мой сын приехал на встречу с Борингом и увидел, что тот лежит на полу. Он не стал осматривать тело, решив, что Боринг в стельку пьян, и просто уехал. Далее предположим, что я приехала к Борингу вслед за своим сыном и увидела, что Боринг серьезно ранен. Я пришла к выводу, что они из-за чего-то подрались. Я покинула территорию мотеля, а через какое-то время позвонила администрации и посоветовала заглянуть к постояльцу, занимающему десятый домик. После меня к Борингу приехал мой муж, увидел, что Боринг лежит на полу с серьезными ранениями и решил, что я их нанесла. Он тоже уехал.
   – В таком случае потребуются показания вашего мужа, сына и ваши собственные, а вам также может быть вынесен обвинительный приговор, потому что вы не вызвали помощь к раненому, – заметил Мейсон.
   – Дачу показаний можно устроить. Скажите мне только, каков, в самом худшем случае, будет приговор?
   – Если ваш сын думал, что Боринг пьян и у него имелись на это основания, то в данном случае никакого нарушения закона нет. Если вы знали, что совершено преступление и не сообщили об этом, ситуация значительно осложняется.
   – Предположим, я тоже думала, что он пьян?
   – В таком случае пострадает правдоподобность представляемой вами версии. Два подобных совпадения – это уже чересчур.
   – Предположим, мой муж признается, что понял, что Боринг ранен, и решил, что его ударила я. Он подумал, что я не в состоянии нанести сильный удар, и Боринг скоро должен прийти в себя. Это очень серьезно? Мой муж может получить условный приговор, или предостережение суда, или что-то в этом роде?
   – Не забывайте, что человек умер, – сказал Мейсон. – Все зависит от характера ранений, от того, могла бы немедленная врачебная помощь спасти ему жизнь. Вы также не должны забывать, что я представляю Дайанн и не имею права давать советы ни вам, ни вашему мужу.
   – В таком случае я временно отменяю свое предложение, – заявила миссис Винлок. – Я также хочу обратить ваше внимание еще на один факт, мистер Мейсон, факт, который вы, как мне кажется, даже не осознаете: комната, и которой нашли мистера Боринга, вся пропахла виски.
   Мейсон в удивлении приподнял брови.
   – Насколько я понимаю, вы этого не знали?
   – Всегда опасно приходить к преждевременным выводам, – сказал адвокат. – Однако, мне интересно, что вы обратили на это внимание, миссис Винлок.
   – Как я заметила, мистер Мейсон, вы только получаете информацию. Из вас никаких сведений не вытянешь, не так ли?
   – Я считаю подобный подход более предпочтительным, – ответил адвокат.
   Женщина внезапно поднялась со стула.
   – Я объяснила вам ситуацию в общем и целом, – сказала она. – Обдумайте мое предложение. Как я предполагаю, Дайанн не будет в ближайшее время выступать ни с какими заявлениями, о которых может пожалеть в дальнейшем, потому что они осложнят урегулирование ряда вопросов?
   – Вы предлагаете мне заняться подстрекательством к лжесвидетельству?
   – Конечно, нет, мистер Мейсон, – улыбнулась миссис Винлок. – И сама я тоже не намерена совершать лжесвидетельство. Я просто рассуждаю вместе с вами о том, что произошло бы при определенных обстоятельствах, и нет ли возможности создать ситуацию, которая докажет существование этих обстоятельств.
   – Очень интересные предположения, – заметил Мейсон. – А не могли бы вы теперь рассказать мне, что произошло на самом деле, когда вы вошли в домик, занимаемый Харрисоном Т.Борингом?
   – Я никогда не говорила, что была там.
   – Я знаю, что были, – возразил Мейсон.
   Она игриво улыбнулась и ответила:
   – В таком случае, вы не знаете, что я там обнаружила, когда вошла.
   – Вы абсолютно правы.
   – При обычных обстоятельствах, когда вы должны получить ответ на этот вопрос, мистер Мейсон?
   – Когда вы окажетесь в месте дачи свидетельских показаний в суде, вас допросит представитель окружной прокуратуры, а мне предоставится возможность провести перекрестный допрос.
   – И вы считаете, что вам удастся докопаться до истинных фактов через перекрестный допрос?
   – Я попытаюсь.
   – Интересная мысль, – заметила миссис Винлок. – А теперь, мистер Мейсон, вкратце объяснив вам цель своего визита, я не позволю вам поймать меня в капкан, продолжая беседу. – Она подошла к Мейсону с видом грациозной королевы, оказывающей милость подданному, протянула руку и улыбнулась. – Приятно было познакомиться, мистер Мейсон.
   – Думаю, что нам придется встретиться вновь, – заметил адвокат.
   – Не сомневаюсь. Мой телефон значится в телефонном справочнике. Вы можете звонить в любое время. Для вас я всегда дома.
   Мейсон смотрел ей вслед, пока она шла по коридору, а потом медленно закрыл дверь с задумчивым видом.



14


   В три часа ночи Мейсона разбудил телефонный звонок.
   Еще полностью не проснувшись, адвокат протянул руку к аппарату и услышал голос Сида Ная:
   – Отоприте дверь. Я иду к вам и не хочу, чтобы меня кто-нибудь видел.
   На другом конце повесили трубку, пока Мейсон не успел произнести ни слова.
   Адвокат встал и щелкнул замком.
   Через несколько минут Сид Най проскользнул в комнату.
   – Вам не понравятся мои новости, – предупредил он.
   – Выкладывай!
   – Они поймали Муза Дилларда, видимо, уже несколько часов назад.
   – Что ты имеешь в виду под «поймали»?
   – Он пытался скрыться.
   – Как им это удалось?
   – Полиция решила проверить постояльцев из соседних домиков и выяснить, не слышали ли они или не видели ли чего-нибудь странного. Все было в порядке, пока они не добрались до пятого номера. Внутри никого не оказалась, дверь они нашли не запертой, ключ лежал на столике, кровать была не смята, занавески слегка раздвинуты, перед окном стоял стул, на котором сидел Диллард, пепельница, полная окурков, осталась на полу рядом.
   – Продолжай, – попросил Мейсон, когда Най остановился.
   – Получилось, что Диллард оставил чуть ли не письменное заявление о тем, чем он занимался. Количество окурков в пепельнице вообще показывает, как долго он оставался на задании.
   Мейсон кивнул.
   – Полиция проверила номер автомашины, на которой приехал Диллард, зарегистрированной на Пола Дрейка. Они связались с дорожным патрулем, сообщили номер машины и дали описание Дилларда. Они разослали сообщения всем постам. Полиция остановила Дилларда на автозаправочной станции на выезде из города.
   – Что произошло потом?
   – Они проверили водительское удостоверение, выяснили, что он работает частным детективом, поинтересовались, почему он пытается уехать из города, а потом намекнули, что его ждут большие неприятности, если он откажется сотрудничать с полицией. Большего и не требовалось. Дилларда уже один раз пропустили через мясорубку. Ему этого хватило.
   – И он все выложил? – уточнил Мейсон.
   – Да, – кивнул Сид Най. – Даже отвез их на то место, где мы «потеряли» блокнот. Он все еще валялся там у обочины. Таким, образом, Дайанн оказывается последней, кто видел Боринга живым, или предположительно живым, и она выбежала из домика в возбужденном состоянии. Самое плохое то, что Диллард настаивает, что она находилась там почти пятнадцать минут. Полиции это совсем не понравилось.
   – И мне тоже, – сказал Мейсон. – Она клянется, что меньше.
   – Если она что-то искала, время для нее прошло незаметно, – заметил Най.
   – Но не настолько же, – нахмурился Мейсон. – А Муз Диллард случайно не мог ошибиться?
   – Черт побери, нет. Не в таком деле. Иногда Муз туго соображает. Иногда он выходит из себя и допускает ошибки, но как оперативник он – высший класс. Он прекрасно знает, что делает, ведет записи и очень внимателен. На раздобытые им сведения можно спокойно положиться.
   Мейсон глубоко задумался.
   – Ну и история, – вздохнул Сид Най.
   – Да, ситуация непонятная, – согласился Мейсон, – однако, мы должны смотреть фактам в лицо, даже если они нам совсем не по душе. С фактами не спорят. Почему они еще не арестовали Дайанн, Сид?
   – Понятия не имею. Не исключено, что они ждут…
   Зазвонил телефон.
   Мейсон поднял трубку.
   – У нас в комнате находится женщина-полицейский, – сообщила Делла Стрит. – У нее есть ордер на арест Дайанн.
   – Пусть Дайанн уходит с ней, – велел Мейсон. – И предупреди ее, чтобы не делала никаких заявлений, кроме как в моем присутствии. Повтори ей несколько раз: никаких.
   – Не беспокойся.
   – Протяни время, Делла. Я буду у вас, как только что-нибудь на себя надену.
   – Постараюсь, – пообещала секретарша.
   Одеваясь, Мейсон продолжал разговаривать с Сидом Наем:
   – Сид, мне требуется чтобы ты уехал из города, пока это еще возможно. Ты не являешься свидетелем, поэтому твое исчезновение не будет сокрытием улик. Однако, в настоящий момент мне совсем не нужно, чтобы полиция интересовалась моими делами после моего появления в Риверсайде.
   – Вы не хотите, чтобы кто-либо пронюхал о вашей встрече с Винлоком?
   Мейсон застегнул рубашку.
   – Совершенно верно. К тому же, я предпочел бы, чтобы полиция также не узнала о том, что Винлок заезжал к Борингу… Как ты считаешь, Сид, Диллард догадывается, что это были сам Винлок, его жена и сын жены?
   – Нет. У него не записано их номеров машин. Фамилий он не знает. Он в состоянии предоставить описание двух машин из трех и самих посетителей. Он видел только один номер – автомобиля Дайанн. Он, естественно, идентифицирует семью Винлока, если их ему покажут, однако, в этом городе Винлоки – последние, на кого падет подозрение.
   Мейсон затянул ремень.
   – И помни, Сид, если начнут допрашивать тебя, ты не в курсе, кто заходил к Борингу. У тебя имеются только догадки – и то же самое касается меня.
   Мейсон поспешил в комнату Деллы Стрит. Дверь открыла женщина-полицейский.
   – Доброе утро, – поздоровался Мейсон. – Я – Перри Мейсон, адвокат Дайанн Алдер. Насколько я понял, вы пришли, чтобы ее арестовать?
   – Да.
   – Я хочу поговорить с ней.
   – Она не одета. Она уезжает со мной. Вы поговорите с ней уже в Управлении.
   – В таком случае, я поговорю с ней сквозь дверь, – возразил Мейсон, повышая голос. – Не делайте никаких заявлений, Дайанн, совсем никаких. Не называйте полиции своего имени, не рассказывайте о своем прошлом, родителях…
   Дверь захлопнулась у Мейсона перед носом.
   Мейсону пришлось ждать в коридоре десять минут. Наконец дверь распахнулась и женщина-полицейский в сопровождении Деллы Стрит и Дайанн Алдер вышла в коридор.
   – Вы выдержите, Дайанн? – обратился к ней адвокат. – Вы сможете не произнести ни слова?
   Девушка кивнула.
   Женщина-полицейский повернулась к Мейсону.
   – Я не позволю никаким адвокатам разговаривать с арестованной, – заявила она. – Если желаете проконсультировать свою клиентку, приходите в тюрьму и делайте все, как положено.
   – А что я сделал не так?
   – Вы мешаете мне выполнять приказ. Если вы будете настаивать, я предъявлю вам обвинение в попытке помешать аресту.
   – Разве преступление давать советы клиентке в присутствии представительницы службы правопорядка, производящей арест, говоря ей о том, что если она начнет отвечать на вопросы, то место, на котором она остановится, будет считаться чрезвычайно важным, однако, если она сразу же откажется отвечать на какие-либо вопросы по совету своего адвоката и потребует немедленного слушания дела в суде…
   – Хватит, – злобно закричала женщина-полицейский. – Я не позволю вам с ней разговаривать.
   – Я разговариваю не с ней, а с вами.
   – Ваши слова предназначаются для нее. Я прошу вас с мисс Стрит покинуть нас. Это приказ.
   Мейсон улыбнулся.
   – Да, с вами сложно договориться, – заметил адвокат.
   – Естественно, – сердито ответила она.
   Дайанн Алдер сделала шаг назад и оказалась за спиной женщины-полицейского. Девушка встретилась глазами с Перри Мейсоном и приложила указательный палец к губам, показывая тем самым, что поняла его наставления.
   Мейсон поклонился представительнице службы правопорядка.
   – Я выполню ваши пожелания, мадам. Пошли, Делла.



15


   Картер Леланд, прокурор округа Риверсайд, обратился к судье:
   – Сейчас проводится предварительное слушание, Ваша Честь. Мы намерены показать, что обвиняемая по этому делу вступила в деловые отношения с погибшим, Харрисоном Т.Борингом, убедилась в том, что Боринг обманул ее, пришла в возмущение, отправилась в мотель «Реставайл», чтобы встретиться с ним лично, и встретилась. Она последняя, кто видел Боринга живым. Когда она уходила из домика, Боринг находился при смерти. Это все, что от нас требуется, фактически, даже более того, что требуется для того, чтобы дело передали в следующую судебную инстанцию.
   – Представляйте вашу версию, – велел судья Уоррен Талент.
   – В качестве своего первого свидетеля я хотел бы пригласить Монтроза Фостера, – объявил Леланд.
   Монтроз Фостер вышел вперед, поднял правую руку, принял присягу и с беспокойным видом опустился на стул, предназначенный для свидетелей.
   – Вас зовут Монтроз Фостер, последние два года вы проживаете в Риверсайде и являетесь президентом компании «Пропавшие наследники и невостребованная собственность», не так ли?
   – Все правильно, – подтвердил Фостер.
   – В прошлый вторник, день убийства, разговаривали ли вы с обвиняемой?
   – Да.
   – Где?
   – В Болеро-Бич.
   – Делала ли обвиняемая какие-либо заявления относительно своего отношения к Харрисону Т.Борингу?
   – Да.
   – Что она говорила?
   – Что готова его убить.
   Леланд резко и неожиданно повернулся к Перри Мейсону.
   – Вы можете проводить перекрестный допрос, – предложил окружной прокурор.
   – Вы не собираетесь больше ничего показывать через допрос этого свидетеля? – поинтересовался Мейсон у Леланда.
   – Этого достаточно, – ответил окружной прокурор. – Я не намерен превращать предварительное слушание в цирк.
   Мейсон обратился к свидетелю:
   – Говорили ли вы что-нибудь обвиняемой, что было рассчитано на то, чтобы она сделала подобное заявление?
   – Я возражаю, – встал со своего места Леланд. – Для ответа на заданный вопрос требуется вывод свидетеля. Свидетель не имеет права давать показания о том, что думала обвиняемая, или предполагать что могло вызывать определенные эмоции.
   – Возражение принимается, – постановил судья Талент. – Измените формулировку вопроса, мистер Мейсон.
   – С радостью, Ваша Честь, – ответил Мейсон и повернулся к Фостеру. – Вы пытались сказать что-нибудь, что должно было привести обвиняемую в гнев по отношению к погибшему?
   – Ваша Честь, это тот же вопрос, – воскликнул Леланд. – Адвокат защиты, несмотря на постановлении Суда, повторяет то же самое. Для ответа требуется вывод свидетеля.
   – Нет, это уже другой вопрос, – возразил Мейсон. – Он относится к ходу мыслей и настрою свидетеля.
   – А это несущественно, – заметил Леланд.
   – То есть вы утверждаете, что я не имею права показать пристрастность свидетеля? – улыбнулся Мейсон.
   – Вопрос очень умело перефразирован. Возражение отклоняется, – постановил судья Талент.
   – Я говорил ей определенные вещи о Боринге, – заявил Фостер.
   – Вопрос заключался в том, пытались ли вы, мистер Фостер, сказать что-нибудь, что вызывало бы гнев обвиняемой по отношению к Борингу, – напомнил Мейсон.
   – Хорошо, я отвечу. Да.
   – Вы преднамеренно пытались возбудить у обвиняемой гнев?
   – Да, я же уже сказал вам.
   – Вы говорили ей, что Боринг хотел поставить ее в такие условия, что она была бы вынуждена торговать собой?
   – Ну… она сама пришла к такому выводу.
   – И вы с ней согласились?
   – Я не стал ее переубеждать.
   – И ни разу во время вашего разговора с обвиняемой, вы не упоминали, что у Боринга были аморальные цели в отношении обвиняемой?
   – Она сама подняла эту тему.
   – А вы поддержали ее в этом мнении?
   – Да.
   – И объяснили ей, что Боринг обманул ее, чтобы заставить подписать контракт, который позволит ему продать ее в рабство и заставить торговать собой?
   – Я ей этого не говорил. Она сама пришла к такому выводу.
   – И вы с ней согласились?
   – Да.
   – А потом вы заявили ей, что это и было целью Боринга?
   – Хорошо, заявил.
   – Но вы-то знали, чего добивался Боринг, не так ли, мистер Фостер? Разве вы не говорили мне, что Боринг обнаружил какую-то собственность, на которую могла претендовать обвиняемая?
   – Да, он добивался именно этого, – согласился Фостер.
   – И вы знали, чего он добивается?
   – Конечно, знал.
   – Значит, это было его истинной целью?
   – Да.
   – Следовательно, заявляя обвиняемой, что целью заключения Борингом контракта было заполучить ее в свою власть с совсем другими намерениями, вы ей наврали?
   – Я позволил ей ввести в заблуждение саму себя.
   – Отвечайте на вопрос, – велел Мейсон. – Вы ей наврали?
   – Я возражаю, – встал со своего места Леланд. – Перекрестный допрос ведется не должным образом. Он предполагает факты, не представленные в качестве доказательств.
   – Возражение отклоняется, – постановил судья Талент.
   – Хорошо. Я ей наврал, – застал Фостер.
   – Вы сделали это, чтобы получить преимущества для себя лично?
   – Да.
   – Значит, вы готовы врать, вступая в деловые отношения, чтобы получить какие-то преимущества для себя?
   – Я этого не говорил.
   – Но я вас спрашиваю об этом.
   – В таком случае мой ответ: нет.
   – Обычно вы не врете, чтобы получить для себя преимущества?
   – Вношу протест. Это спорный вопрос, – заметил Леланд.
   – Согласен. Протест принимается, – постановил судья Талент.
   – Однако, вы наврали, чтобы получить преимущество в том случае? – спросил Мейсон.
   – Да, – рявкнул свидетель.
   – В тот вечер, когда было совершено убийство, вы сами встречались с Харрисоном Т.Борингом в мотеле «Реставайл», не так ли?
   – Да.
   – И разговаривали с ним?
   – Да.
   – Ваша Честь, я возражаю против представления всего, что имело место во время того разговора, – встал Леланд. – Никаких вопросов о том разговоре не задавалось во время допроса свидетеля выставившей стороной, то есть нами. Если адвокат защиты хочет допросить мистера Фостера о содержании того разговора, то ему следует пригласить мистера Фостера, как своего собственного свидетеля.
   – Я пытаюсь показать мотивацию и пристрастность, – заявил Мейсон.
   – Я склонен согласиться с вами, господин адвокат, – решил судья Талент. – По крайней мере, как мне кажется, вы, таким образом, покажете пристрастность и заинтересованность свидетеля, а если затем вы еще покажете, что в день смерти погибшего он сам с ним встречался, это добавит силы вашим аргументам.
   Мейсон повернулся к свидетелю.
   – Вы врали Борингу, когда разговаривали с ним в день убийства? – спросил адвокат.
   – Нет.
   – Вы не говорили Борингу, что обвиняемая намерена отказаться от всех сделок, по которым у нее с Борингом была достигнута договоренность, однако, если Боринг откроет вам секрет, до которого докопался, вы станете с ним сотрудничать, постараетесь удержать обвиняемую в руках и поделитесь с Борингом, после получения обвиняемой имущества, на которое она имеет право?
   – Это, в общем и целом, суть сделанного мной Борингу предложения.
   – Однако, вы не подписывали с обвиняемой никаких соглашений?
   – Я чувствовал, что смогу убедить ее заключить со мной контракт, – заявил Фостер.
   – Но, вы сказали Борингу, что уже заключили?
   – Что-то в этом роде.
   – Значит, вы наврали Борингу?
   – Хорошо! – застал свидетель. – Я наврал Борингу. Он наврал мне, а я ему.
   – Если только вы можете получить преимущество, вы готовы лгать?
   – Я возражаю, – встал со своего места Леланд. – Это вопрос, по которому Суд уже принимал решение.
   – Возражение принимается, – постановил судья Талент.
   – Таким образом, в прошлый вторник, – продолжал Мейсон, – вы врали на двух встречах, в процессе осуществления своей обычной деятельности, чтобы получить преимущества для себя лично, не так ли?
   – У меня то же возражение, – заявил Леланд. – Это тот же вопрос, Ваша Честь.
   – Я так не считаю, – сказал судья Талент. – Это вполне определенный вопрос о двух встречах с двумя людьми. Однако, я принимаю возражение на основании того, что этот вопрос уже задавался и на него получен ответ. Свидетель признавался, что врал этим двум лицам в тот день.
   – Вы сейчас врете? – спросил Мейсон у Фостера.
   – Нет.
   – Вы стали бы врать, если бы это пошло вам на пользу?
   – Я возражаю, – закричал окружной прокурор. – Перекрестный допрос ведется не должным образом. Задан спорный вопрос.
   – Возражение принимается, – постановил судья Талент.
   – Имело ли место физическое столкновение во время вашей встречи с Борингом?
   – Я… Все зависит от того, что вы имеете в виду под выражением «физическое столкновение».
   – Боринг вас ударил?
   – Нет.
   – Боринг схватил вас за шиворот или за какую-то часть одежды?
   – Он меня толкнул.
   – Он вышвырнул вас вон?
   – Пытался.
   – Однако, у него не хватило сил?
   – Не хватило.
   – Потому что вы оказали сопротивление?
   – Да.
   – А каким образом вы оказали сопротивление?
   – Я один раз его ударил.
   – Итак, в день смерти Боринга, во вторник вечером, вы отправились к нему незадолго до его смерти, – сделал вывод улыбающийся Мейсон. – Вы наврали обвиняемой, вы наврали Борингу, вступили в драку с Борингом и нанесли ему удар. Все правильно?
   – Все правильно, – подтвердил Фостер.
   – У вас имелись основания считать, что у Боринга в тот момент была при себе большая сумма денег наличными и вы потребовали отдать часть их вам, то есть, чтобы он поделился с вами?
   – Я возражаю. Перекрестный допрос ведется не должным образом, – заявил Леланд.
   Подумав, судья Талант постановил:
   – Возражение принимается.
   – Вы получили от Боринга какие-нибудь деньги?
   – У меня то же возражение, – сказал Леланд.
   – Возражение принимается.
   – У меня больше нет вопросов, – объявил Мейсон.
   – Я приглашаю Муза Дилларда в качестве своего следующего свидетеля, – вызвал окружной прокурор.
   Муз Диллард направился вперед, опустив плечи. Казалось, что он хотел бы уменьшиться в размерах. Он опустил глаза и старался не встречаться взглядом с Мейсоном.
   – Как вас зовут? – обратился Леланд к свидетелю.
   – Муз Диллард.
   – Чем вы занимаетесь?
   – Я – детектив.
   – Частный детектив?
   – Да, сэр.
   – Вы работали частным детективом в прошлый вторник?
   – Да.
   – Вы были знакомы с погибшим, Харрисоном Т.Борингом?
   – Мне доводилось его видеть.
   – Когда вы впервые его увидели?
   – В понедельник.
   – Где?
   – Он выходил из конторы мистера Мейсона.
   – И что вы сделали по отношению к Харрисону Т.Борингу?
   – Установил электронный «жучок» на его автомашину.
   – Под словом «жучок» вы имеете в виду электронное приспособление, помогающее следить за машиной?
   – Да.
   – Вы в состоянии описать это приспособление?
   – Оно работает на батарейках, прикрепляется к какой-нибудь части машины и посылает сигналы, которые принимает другое приспособление, устанавливаемое в машине, из которой ведется слежка, в данном случае в той, в которой ехал я. Таким образом, отпадает необходимость постоянно держать в поле зрения машину, за которой следишь.
   – И вы следили за мистером Борингом?
   – Да.
   – Вы приехали в мотель «Реставайл» в Риверсайде вслед за ним?
   – Да.
   – И сняли коттедж, расположенный прямо напротив занимаемого мистером Борингом?
   – Совершенно верно.
   – В какое время вы вселились в коттедж в прошлый вторник?