Лоранс была очарована. Кто скрывался под этими масками? Бизнесмены? Рабочие? Матери семейств? Профессионалки? Здесь это было неважно, потому что у всех был один статус и одно желание.
   Расставленные повсюду серебряные вазы были наполнены всевозможными презервативами; мужчины брали их свободно, иногда подходя выбирать их в сопровождении партнерши. Рядом стояли также большие сосуды с пуншем, водой со льдом и различными напитками, и никто не следил, кто, сколько и что пил.
   Лоранс сбросила шарф, небрежно повязала его вокруг талии и медленно направилась к одному из сосудов. Восхитительный эликсир освежил ее разгоряченное горло, дав Лоранс последнюю отсрочку перед тем, как присоединиться к празднику.
   Впрочем, долго оставаться одной ей не пришлось. Она уже было собралась наполнить себе второй бокал, когда нежная, как бархат, рука дразнящим движением скользнула по ее шее.
   Лоранс не дрогнула ни единым мускулом, не повернулась, хотя всем своим естеством принимала эту ласку, которая в некотором роде ломала лед и избавляла ее от необходимости самой делать первый шаг.
   Рука поднялась к ее волосам, умелые пальцы коснулись ушей и нежно очертили их контуры. Чья это рука? Женщины? Мужчины? Нет, мужчина не может быть так нежен. Конечно, это женщина!
   Лоранс прикрыла глаза и вся отдалась ласке. Рука, осмелев, спустилась вдоль ее спины, обвила талию и трепетно коснулась живота, в то время как мягкие губы тронули ее шею. Теплая волна внезапно прилила к лицу Лоранс, и она, наконец обернувшись, встретилась взглядом с дерзкой, но чрезвычайно привлекательной особой.
   Женщина, стоявшая перед ней, была на целую голову ее выше, впрочем, возможно потому, что туфли ее были просто на головокружительных каблуках. Черные, как гагат, волосы каскадом падали ей на плечи, закрывая грудь и бедра.
   Лоранс отчаянно покраснела, смущенная и польщенная одновременно. Темные глаза неотрывно смотрели на нее сквозь прорези маски, украшенной разноцветными блестками. Взгляд этот идеально гармонировал с нежной улыбкой, игравшей на губах незнакомки. Казалось, она ждала от Лоранс какого-то знака.
   – Я не... никогда...
   – Вы, судя по всему, только что пришли. Я вас оставлю, чтобы вы тут осмотрелись. Может быть, увидимся позже?
   – Да, возможно.
   Лоранс не могла отрицать, что ласки этой ослепительной женщины взволновали ее. Но она пришла сюда не для того, чтобы узнать ласки, которыми могли одарить ее женщины. Вот уж нет! Она желала совсем другого...
   Осмелев в стремлении претворить в жизнь свои наваждения, Лоранс вышла на танцевальную площадку. Бархатный и чувственный голос Шаде наполнял зал; тела двигались, следуя медленному ритму, отдаваясь волнам музыки, заставлявшим их изгибаться в причудливых томных позах. Лоранс танцевала в своей жизни так мало, что поначалу было начала топтаться в танцующей толпе, но потом вдруг решилась – вначале застенчиво, затем, опьяненная этим новым окружавшим ее миром, она уверенно окунулась в водоворот тел. К чему все эти предрассудки и глупое промедление, пусть ее тело и дух наслаждаются мгновением!
   Она заметила мужчину, который, танцуя один, медленно приближался к ней. Он был среднего роста, в джинсах, черной рубашке и совсем маленькой маске, едва скрывавшей глаза. Его длинные волосы были заплетены в косичку. От него исходило такое высокомерие и самоуверенность, что он сразу не понравился Лоранс.
   – Ты хочешь меня? – спросил он, подойдя ближе.
   – Не знаю... я только что пришла.
   – Ну же... признайся, что хочешь.
   При этих словах он бесцеремонно стиснул ее грудь, а затем ягодицы, прижался к ней всем телом и грубо просунул колено между ног. Лоранс напряглась и растерялась: она не знала, что делать. В этот момент неизвестно откуда появился другой мужчина. Он был высок и атлетически сложен. Вежливо, но решительно он оттеснил назойливого гостя.
   – Спасибо... признаться, я не привыкла к такому обращению.
   – Здесь так себя и не ведут. Вероятно, этот человек проник сюда по чужому приглашению... К сожалению, таких случаев не избежать. Хотите побыть одна?
   – Нет! Скорее, наоборот...
   На нем была совсем простая рубашка и свободного стиля брюки на узком кожаном ремне. Он положил руки Лоранс себе на талию. Пугливыми, еще не совсем уверенными ладонями она ощутила его крепкое тело и стройную спину, затем, едва касаясь, пробежалась пальцами по контуру его тела, исследуя каждый мускул от мощной шеи до выпуклых ягодиц. Оценив по достоинству то, что было под ее руками, Лоранс захотела взглянуть на лицо мужчины, но оно было полностью скрыто фетровой маской. Различить под ней что-либо было невозможно. Тогда Лоранс попыталась просунуть под маску пальцы, чтобы ощутить подбородок и губы незнакомца, но он мягко и решительно перехватил ее руку. Взяв ее за другое запястье, он соединил руки Лоранс на своем затылке, и ее пальцы погрузились в его мягкие вьющиеся волосы.
   Тем временем его сильные мужские руки спустились вдоль ее тела, скользнули по груди, устремились к талии, к бедрам. Мужчина был настойчив. Почти оторвав ее от пола, он массировал ей спину и ягодицы энергичными, но в то же время страстными и нежными движениями.
   – Пойдем... – прошептал он.
   Лоранс последовала за ним в один из альковов, сознавая, что отступать уже поздно.
   Подняв ее на руки, незнакомец посадил Лоранс на выступ стены. Ногами она обвила его талию, прижавшись трепещущим телом к горячей и как бы приглашающей ее мужской груди. Ей нравился исходивший от этого мужчины запах, касание его тела, ощущение его рук на себе. Ее сжигало желание поцеловать его, увидеть лицо незнакомца.
   – Сними маску.
   – Но условие этого вечера – сохранить инкогнито. Я не могу ее снять...
   – Я хочу целовать тебя, видеть твое лицо!
   – Что ж... ты сама этого хотела...
   Он снял маску. Широкая черная повязка под маской закрывала глаза и лоб.
   Он предвидел это впечатление... но не она. Начинаясь под повязкой прямо у глаза, большой шрам пересекал его правую щеку и, прорезая губу, заканчивался слева на подбородке.
   Он уже готов был оставить ее, уверенный в том, что увиденное отвратит ее, но Лоранс, предугадав его движение, поспешила поцеловать шрам и, пробежав языком по всей его длине, на мгновение остановилась на линии рта, перед тем как страстно припасть к его губам. Она покусывала его губы, шею, жадно вдыхая его аромат.
   Крепкие мужские руки завладели ее платьем, осторожно спустились вдоль спины, расстегивая застежку. Грудь Лоранс вырвалась на свободу и он впился в нее губами. Затем он целовал ее шею, рот, глаза...
   Лоранс по-прежнему сидела на выступе стены. Камень впивался и царапал ей спину, но она не обращала на это внимания. Ее живота властно касался возбужденный пенис.
   Мужчина снова приподнял Лоранс, собрал платье на бедрах и умелой рукой спустил трусики. Лоранс оказалась почти обнаженной, ее смятое вокруг талии платье служило последним бастионом слишком долгого воздержания.
   Он уложил ее на подушки, и спустил свои брюки. Теперь его руки ласкали ей бедра, и Лоранс едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Она истекала горячей влагой, а в животе разливалась томящая боль. Когда мужчина неожиданно нагнулся и раздвинул ей нижние губки языком, она, более не сдерживая себя, вмиг взлетела на вершину возбужения. Ее тело затрепетало так, что мужчина, почувствовав это, вожделенно слизнул вытекавший из нее пряный нектар. Его рука остановилась, давая ей передышку и нежно массируя жаждавшее ласки тело. Откинув голову на подушки, Лоранс покорно отдалась этой долгожданной ласке.
   В этот момент она увидела ее.
   Женщина, которую она встретила в начале вечера, стояла в тени и зачарованно наблюдала за происходившим. Убедившись в том, что ее узнали, она приблизилась, и ее гибкая как змея, рука медленно двинулась между бедер Лоранс. Ее длинные пальцы утонули в волосках на лобке Лоранс. Пока твердые пальцы мужчины проникали в Лоранс, а ее лоно жаждало его, женщина тем временем нежно коснулась ее грудей, потом по очереди захватила их ярко накрашенными губами. Ее губы смыкались вокруг возбужденно затвердевших сосков, оставляя следы темно-красной помады. Затем они скользнули по шее Лоранс и остановились у раскрытого влажного рта.
   Мужчина уступил ей место, и незнакомка легла на Лоранс. Ее пышные груди терлись о груди Лоранс. Аромат духов и пота смешались в одно облако сладострастия и наслаждения. Нога женщины раздвинула бедра Лоранс, их лона прильнули друг к другу, женщина ласкала Лоранс, терлась о ее лобок, распаляя и себя, и ее. И теперь уже нельзя было понять, где было чье тело, кто истекал влагой желания и зачем разделяла их тонкая ткань платья незнакомки. Женщина провела языком по животу Лоранс, потом ее губы пробежали по бедрам и, наконец, ее язык нашел теплое и влажное устьице...
   Лоранс попробовала было протестовать. Она пришла сюда не для того, чтобы заниматься любовью с женщиной... Она страстно желала мужчину! Почувствовав это, незнакомка произнесла:
   – Не волнуйся, он скоро будет твой...
   При этом ее пальцы раздвинули набухшие губы Лоранс, открыли под ними маленький бугорок и завладели им. Круговыми движениями пальцев и языка она заставила Лоранс задрожать, а затем и испытать экстаз. После чего сразу же исчезла – словно растаяла шелковым облаком.
   Мужчину, похоже, не смутила увиденная сцена, когда женщины двигались перед ним, сплетаясь телами. Лоранс же напротив была смущена пережитым против всякого ожидания наслаждением. Тем не менее, она улыбнулась мужчине, который, казалось, ждал этого знака. Он снова оказался на ней, его пальцы и губы помогли Лоранс еще раз испытать сказочные ощущения. Она как будто вся превратилась в одно большое влажное и возбужденное влагалище, питаясь и пресыщаясь этими так долго ожидаемыми ласками. Всякая логика и здравый смысл покинули ее. Она была лишь телом, которому незнакомцы дарили неведомые ей ранее ласки. У нее пересохло в горле, и слезы счастья неспешно текли из ее затуманенных глаз.
   Она почувствовала отдаленное приближение новой волны, которая вскоре подняла и понесла ее, сметая на своем пути последние остатки рассудительности, чтобы, опустошенную и покоренную, швырнуть в еще один оглушительный оргазм. Но еще до того, как тело Лоранс успокоилось, мужчина снова поднял ее, посадил на выступ стены и глубоко вошел в лоно, доведя ее до предела исступления. Его пенис показался Лоранс просто огромным. Был ли он в действительности таковым? Она не смогла бы сказать, так как сравнивать ей было в общем-то не с чем.
   Этот стальной желанный член входил в нее, как разящее копье, каждый раз отбрасывая Лоранс спиной к каменной стене и восхитительно терзая ее нежную плоть при каждом новом натиске. Он совершенно овладел ею, движения его перешли от плавных к более быстрым и резким. Когда же, наконец, он разлился в ней, тело ее в последний раз сотрясла дрожь, и она без сил упала ему на руки, мягкая и податливая, как тряпичная кукла.
   Ее партнер осторожно уложил ее на бархатные подушки. На несколько мгновений Лоранс погрузилась в полузабытье. Когда же она открыла глаза, его рядом уже не было: Лоранс была одна. Она попыталась удержать в себе состояние тупой отрешенности. Но тотчас почувствовала, как ей не хватает этого крепкого мужского тела. Она столько ждала этого момента, что теперь хотела большего!
   Быстро одевшись, Лоранс отправилась на поиски. Ноги плохо ее слушались, но желание найти, увидеть этого человека несло ее вперед. Был ли он уже с другой? Не должны ли они были что-то сказать друг другу? Может быть, назначить новую встречу?
   Она пересекла зал, но не встретила его. Неуверенным жестом налила себе бокал и снова попыталась найти незнакомца. Но он как будто испарился. Лоранс обошла все альковы, нетерпение ее возрастало, но, несмотря на охватывающую ее панику, она старалась сохранять деликатность. Среди переплетенных тел – мужчин с женщинами, женщин с женщинами, мужчин с мужчинами – его не было. Лоранс задумалась: продолжать ли ей свои поиски? Надеяться ли на его возвращение? Или все же рискнуть обнаружить его с другой и тем самым разрушить то, что несомненно могло стать восхитительным воспоминанием? Слезы навернулись у Лоранс на глаза, она вздохнула и, проглотив свое огорчение, направилась к выходу.
   – Мадам желает такси? – осведомился мужчина за стойкой.
   – Спасибо, вы очень любезны.
   Это был тот же самый человек, что встретил ее при входе. Он обернулся к висевшему за ним телефону, и тут она заметила маленький портативный компьютер и лежащие рядом с ним дискеты. Даже не успев осознать, что же она делает, Лоранс быстрым движением украдкой схватила дискету с надписью “Приглашенные”. Обернувшись к ней через долю секунды, мужчина сообщил, что такси прибудет с минуты на минуту. Она поблагодарила его и, сказав, что подождет снаружи, устремилась в ночь.
* * *
   Это продолжалось целый месяц. Всякий раз, выходя на улицу, Лоранс искала мужчину с длинным шрамом на лице. Он чудился ей повсюду, но всякий раз ее настигало разочарование. Ее поиски становились наваждением. На улице она останавливала совершенно незнакомых мужчин только потому, что со спины они казались ей того же телосложения, что и тот, кого она столь настойчиво искала.
   Та ночь совершенно изменила ее. Разве могла она теперь жить, как прежде? Лоранс непременно должна была снова вкусить те сладострастные ощущения – с ним или с кем-то другим... Но мечтала Лоранс только о нем!
   Она прекрасно понимала, что именно анонимность перенесенного наслаждения увеличила тогда испытанный ее восторг... Конечно, она это прекрасно понимала, но внутренний голос без конца повторял ей, что она должна увидеть его, еще раз, еще... И она хотела не просто мужчину, она хотела именно этого человека! Впрочем, почему он обязательно должен жить в этом городе, ходить с ней по одним улицам? Более того, он мог ведь быть женат... Эти мысли приводили ее в отчаяние.
   Проклятая дискета ничего ей не объяснила... Естественно! Как могла она найти человека, не зная даже его фамилии? В самом деле, список оказался совершенно бесполезен. Если бы у нее была хоть какая-то зацепка... имя или что-то еще! Правда, она могла бы обойти всех мужчин из списка... но при отсутствии надежной легенды она никогда бы не осмелилась на такое.
   После месяца бессонных ночей и несбыточных грез, Лоранс впала в тоску.
   И вдруг в ее голове родился план. В течение нескольких дней она оценивала его со всех сторон, взвешивая все за и против. И пришла к убеждению, что это был единственный и наилучший вариант.
   Без промедления, этап за этапом, Лоранс приступила к его реализации. Ей необходимо было провести кое-какую подготовку: найти идеальное место, что ей, в конце концов, удалось.
   Для выполнения решающего этапа ей пришлось взять выходной – хотя ее работа и без того страдала в последнее время – и, наконец, осуществить задуманное.
   Через неделю примерно сто человек в разных районах города получили красивую пригласительную карточку, на которой значилось:
   “Вас, причастного к тому, что нашему первому маскараду сопутствовал неожиданный успех,
   Вас, ранее присоединившегося к нам в поисках запретных наслаждений,
   Вас, умеющего заглянуть вглубь Ваших желаний и Ваших страстей,
   Вас, ценящего всю деликатность наших поисков...”

«Дорогой Жюльен»

   «Дорогой Жюльен!
   Я видела тебя в «Кристалл клубе» в прошлую субботу. Ты играл и, как всегда, был великолепен. Подружки советовали мне подойти поговорить с тобой, попытаться тебя заинтересовать, но я просто не могла пошевелиться. А между тем, я постоянно думаю о тебе! Должно быть, я твоя самая верная поклонница. Но у тебя их, наверное, толпы.... И все же, не таких, как я, клянусь...
   Не знаю, почему ты так действуешь на меня: то ли это та печать отрешенности, что лежит на твоем лице, то ли твой дивный талант... Твои руки ласкают струны гитары... Я смотрю на твои длинные пальцы, когда они любовно пробегают по грифу, и кажется, чувствую каждый звук, который рождается и умирает под твоими прикосновениями. От всего этого я просто впадаю в транс. Я как будто парю в некой сфере, в которой есть только ты. Только ты, твой устремленный вдаль взгляд и твоя музыка.
   Может, в следующий раз я решусь подойти к тебе? Не знаю. Пока у меня хватает смелости лишь дать тебе знать, что я существую, что есть женщина, которая сгорает от желания познакомиться с тобой. Я была бы безумно рада, если смогла бы вдохновить тебя на одну из тех мелодий, которым ты даришь жизнь. Но, кажется, я погорячилась! Прости! Мне хватит и того, что я узнала, где ты будешь играть в следующий раз. Я приду и буду смотреть на тебя, восхищаться... желать тебя.
   До скорой встречи. Х.»
   Жюльен был ошеломлен. С ним никогда не случалось ничего подобного за всю, так сказать, его музыкальную карьеру. Впрочем, слово «карьера» звучало несколько напыщенно. Выступая последние четырнадцать лет в клубах, он еле-еле сводил концы с концами: жалкие гроши, в общем-то, да сплошные заботы, и какая уж там слава... Из-за этой музыки, без которой он все же не мог обойтись, он даже потерял Жаннель.
   Он смял письмо, но тотчас одумался: какой мужчина позволит себе выбросить в мусорное ведро такое послание? Писала, наверное, какая-нибудь тринадцатилетняя девица или девушка, которая только-только начала посещать такие места, как «Кристалл клуб» на законных основаниях.... А может, это какая-нибудь дамочка, мучающаяся от неудовлетворенности, и которая только и может реализоваться таким образом. Тем не менее, Жюльен был польщен. Да! И он не собирался скрывать это от себя. Он никогда – по крайней мере, сколько себя помнил, – не был объектом такого восхищения со стороны женщины. Даже Жаннель и та была гораздо более сдержанна.
   Познакомились они с Жаннель в одном из модных баров, где он и играл со своей группой. Он сразу заметил ее, но не мог исторгнуть из себя ничего умного, даже более или менее связного, чтобы начать разговор. Конечно, он скорее привык к тому, что первый шаг делали женщины, но и такое развитие сюжета мало к чему приводило... Жаннель поначалу даже не взглянула на него. Только позже, когда певец Йен спросил зал, не хочет ли кто-нибудь «поблюзовать» вместе с ними, она поднялась со своего места, уверенно направилась к сцене, и, наградив Жюльена улыбкой, которая могла растопить любую льдину, начала петь. Он сразу почувствовал: это, что называется, любовь с первого взгляда: руки стали потными, пальцы прилипали к струнам, голова гудела, причем вовсе не от оглушительного грохота ударных. От этого выброса адреналина он просто заболел. Но болезнь эта называлась Жаннель.
   Короче, вечер закончился гораздо лучше, чем начался.
   К двум часам ночи Жюльен уже был безоглядно влюблен в девушку, о которой тогда еще почти ничего не знал. Разве только то, что в ее жизни не было никаких страшных тайн: не было ни угрюмого мужа, ни других проблем, которые могли в дальнейшем все испортить. В общем, это была девушка его мечты. Они прожили вместе больше четырех лет...
   Жюльен постарался изгнать из своего сознания эти мучительные воспоминания и снова обратился к письму поклонницы. Несмотря на воспоминания о Жаннель и той боли, которую она ему причинила, любопытство брало свое.
   Через несколько дней он получил следующее послание:
   «Дорогой мой Жюльен!
   Вчера вечером ты был еще более привлекателен, чем обычно. На этот раз меня потрясли твои волосы. В свете прожекторов они были такими блестящими... я уже представляла себе, как они мягко касаются моего лица... Жюльен, ты всегда один! Почему? Сердечная рана? Или ты меняешь поклонниц, как перчатки? Вчера вечером я представила себе, что ты стоишь на сцене обнаженный. Я видела только тебя одного в разноцветье прожекторов, в этой оргии цвета. А я, я стояла рядом и тихо восхищалась...
   Скоро я наберусь смелости и подойду к тебе. Только я должна быть уверена, что твое тело и твое сердце не принадлежат никому. Знай я это, я отдалась бы тебе вся.
   До скорой встречи, Жюльен. Х.»
   О Боже! Она хочет быть уверена, что его сердце не принадлежит никому! Эта фраза вернула его к тем четырем годам почти совершенного счастья, которые он разделил с Жаннель. Счастья, которое так глупо оборвалось...
   К тому времени он уже мог дать ей все, чего она хотела, но тут она увлеклась живописью, ее работы стали продаваться. Дальше – больше. Она стала упрекать его, что он де не балует ее так, как балует его она. Когда он, например, пытался убедить ее, что путешествие, которое она планировала, слишком дорого, она начинала обвинять его в эгоизме, в том, что он недостаточно любит ее, раз не может пойти на такую небольшую жертву. В конечном счете, все это говорилось для того, чтобы подчеркнуть, что он немного зарабатывает и не может доказать свою любовь в полной мере. Сама же Жаннель становилась все богаче и щедрее. Женщины, конечно, считают себя совершенными созданиями, но выносить это совершенство просто невозможно. И настал день, когда она бросила ему в лицо, что он просто осел, который играет в своем «маленьком бездарном оркестре» с единственной целью: служить объектом поклонения смазливых девиц из публики.
   Этот удар его доконал. Впервые за четыре года их совместной жизни она опустилась до настоящих оскорблений, отказываясь понять, почему Жюльен живет так, как живет, и делает то, что делает. И при том, он никогда не давал ей повода упрекнуть его в неверности! Ни одного раза! Он даже не осмеливался взглянуть на других женщин, потому что знал, насколько ревнива его половина, и как она обидчива. Кроме того, он по-прежнему был безумно влюблен в Жаннель. А будучи по натуре человеком миролюбивым, предпочитал избегать неприятных дискуссий... к тому же она и так была убеждена в своей правоте...
   Прошло два месяца, как она предъявила ему ультиматум: или он находит способ обеспечить им «нормальную» жизнь, то есть более богатую и с его гарантированным присутствием дома после двадцати двух часов, или пусть ищет себе другой дом и другую женщину. На этот раз он не выдержал: он не считал себя обязанным оправдываться. Он любил свою жизнь и не мог ее изменить. Он ушел мирно, без скандала. Беда заключалась в том, что без Жаннель он так и не смог научиться жить. В первые дни ему неудержимо хотелось вернуть ее, но она на сближение не шла, и он смирился.
   «Может быть, после всего пережитого настало время перевернуть страницу?» – подумал он.
   Таинственная незнакомка молчала две недели. Правда, и концертов за это время было раз-два и обчелся. Но Жюльен уже стал думать, что его загадочная фанатка нашла себе нового идола, но, выходя после одного концерта из убогой артистической уборной, он заметил приколотую к двери записку, которая была адресована ему.
   «Привет! – гласило послание. – Извини, что не подавала признаков жизни и пропустила твой последний концерт. Такое больше не случится! Наверное, ты думаешь, что я немного не в себе, или что я прячусь за этими письмами, потому что я дурнушка и боюсь показаться тебе на глаза. Поверь, это не так... К тому же, довольно скоро ты сам в этом убедишься...
   Я не говорю «прощай», я говорю «до свидания»...
   До очень скорого свидания. Х.»
* * *
   Это был очень важный вечер для оркестра Жюльена. На сцене «Спектрума» выступало шесть групп. На концерт должны были придти менеджеры шоу-бизнеса, которые искали очередную сенсацию. Музыканты нервничали, чувства были на пределе, но музыке это могло быть только на пользу. Ребята почти целый день устанавливали на сцене инструменты и динамики: каждая группа старалась обеспечить себе наилучшее звучание. Потом музыканты собрались в артистической, тщетно пытаясь расслабиться. Тут-то в дверь и постучал Андре, молодой человек, дежуривший у входа. Многозначительно подмигнув, он протянул Жюльену письмо. Тот подскочил, как ужаленный, услышав утверждение Андре, что таинственная незнакомка, передавшая ему письмо, действительно прошла в зал. Он попытался выведать, как же она выглядит.
   – Ну знаешь, – пробурчал Андре. – По мне так девица, как девица. Довольно высокая. На ней такая кепка... я не увидел даже, какого цвета у нее волосы. Еще на ней темные очки. В общем... ничего особенного.
   Да, от Андре помощи не дождешься. Тот был убежденным гомосексуалом, и гордясь этим, соответственно считал, что все девицы на одно лицо.
   Вне себя от волнения, Жюльен вскрыл письмо.
   «Привет, Жюльен!
   Сегодня вечером я буду рядом с тобой. Я буду смотреть на тебя и думать о тебе. Уверена, что вас ожидает настоящий успех. И мне жаль, что я не смогу разделить его с тобой. Кто знает, может быть, все произойдет именно в этот вечер? Я взвешу все за и против. Могу лишь обещать, что ты не будешь разочарован, когда мы, наконец, встретимся. Возможно, это произойдет сегодня... или не сегодня, но скоро... Х.»
   Жюльен несколько раз перечитал письмо. Он надеялся, что незнакомка, наконец, объявится, особенно, если концерт пройдет хорошо. Если же, наоборот, он обернется для них неудачей, и настроение будет из рук вон, то ему будет не до разговоров с поклонницами.... Да и незнакомка может оказаться не в его вкусе. Жюльен положил конверт в футляр гитары, где лежали и все предыдущие письма. Оставалось только ждать.
   Жюльен попытался сосредоточиться на предстоящем концерте. Другие участники группы проигрывали то один отрывок, то другой, добиваясь, чтобы программа шла, как по маслу. Но голова Жюльена была занята другим. Может быть, эта женщина заставит его раз и навсегда забыть Жаннель? Забыть ту, которую он так любил, несмотря на перепады ее настроения и ее невеликий сексуальный аппетит.