- Да, разрешение у нас есть, - приезжий извлек из кармана некую бумагу.
   Староста долго читал, шевеля губами, потом вернул бумагу сухощавому.
   - Пожалуйста, располагайтесь. Может, вы хотите остановиться в одном из домов?
   - Нет, у нас есть палатки. Кроме того, я думаю, мы здесь долго не задержимся. Нам потребуется два-три дня, не больше. Сегодня отдохнем с дороги, а завтра начнем охоту.
   - Ну вот, а говорили, теперь на тигров охотиться нельзя. А им, значит, можно? - удивленно сказал пожилой крестьянин, стоявший рядом с Кадзиямой, и почесал в затылке.
   - А им все можно. Иностранцы, - уважительно отозвался другой.
   Кадзияма молча кивнул, соглашаясь, и пошел прочь. Все ясно. Эти двое дали взятку чиновнику в Дели, и тот выписал им лицензию на отстрел тигра. Японец вернулся под дерево и начал готовить свой немудреный завтрак. Он не любил шумных и нахальных европейцев, бесцеремонно вторгавшихся в чужую жизнь, всюду совавших свой нос в поисках развлечений, экзотики и острых ощущений.
   "Что за радость охотиться, когда все преимущества на твоей стороне? - думал японец. - Обычно они стреляют, даже не выходя из джипа - к чему утруждать себя и подвергать хоть какой-то опасности?.. Охота - поединок на равных, а не кровавая забава, какой ее сделали в последнее время… Поединок. Один на один. Без оружия…"
   …Был уже вечер, когда Кадзияма подошел к палатке англичан. Оба европейца сидели на раскладных походных стульях у небольшого столика, на котором стояли бокалы и бутылка виски. Толстый англичанин дымил сигарой, высокий курил неизменную трубку.
   Кадзияма поздоровался, слегка поклонившись. Оба англичанина с интересом уставились на него.
   - Вы японец? - осведомился наконец сухощавый.
   - Да.
   - Присаживайтесь с нами. Я был в Японии. Передовая, цивилизованная страна, не то что это захолустье. Не стойте, присаживайтесь. Эй, Заил, принеси еще один стул для нашего гостя.
   - Спасибо, не надо, - Кадзияма уселся прямо на землю, подобрав ноги под себя.
   - Ах, да, я и забыл. Национальная традиция, - едва заметно усмехнулся англичанин. - Давайте знакомиться. Вот этого джентльмена зовут Томас Брэг, а я - Уильям Хэнброк.
   - Очень приятно. Киёки Кадзияма.
   - Хотите сигару? - впервые заговорил Брэг.
   - Нет, спасибо, не курю.
   - Тогда виски? Отличный шотландский виски, вы такого, наверное, давно не пробовали.
   - Да, пожалуйста. Немного.
   Кадзияма взял протянутый бокал, сделал глоток. Виски действительно был отменный.
   - Я слышал, вы приехали сюда охотиться на тигров?
   - Да. А зачем еще ездят в Индию?
   - И завтра идете на охоту?
   - Да, с утра пораньше. У нас есть проводник, так что, я думаю, за день мы управимся. Черт побери, после введения новых законов это стало стоить уйму денег! Но за такое стоит и заплатить.
   - Если вы не против, я пойду с вами.
   - Вы тоже охотник?
   - Нет.
   - Хотите посмотреть, как мы охотимся? С удовольствием предоставим вам такую возможность.
   - Нет.
   - Тогда, простите, я отказываюсь вас понимать…
   - Я хочу сразиться с тигром один на один.
   - Без оружия?!
   - Без оружия.
   Брэг от удивления выронил изо рта сигару.
   - Но вы же погибнете!
   - Вряд ли.
   Несколько секунд англичане молчали, озадаченно переглядываясь друг с другом.
   - Но мы заплатили деньги, чтобы самим охотиться! - нашелся наконец Брэг.
   - Если я убью тигра, шкура достанется вам. Если я его не убью… Что ж, ваша лицензия останется в силе.
   - Но… если вы все-таки погибнете?
   - Это мое дело. Вы никакой ответственности не несете - несчастный случай на охоте.
   Они снова помолчали. Постепенно лицо Хэнброка просветлело.
   - Послушайте, Брэг, мистер Кадзияма предоставляет нам неповтормую возможность! У нас есть фотоаппарат - мы сможем заснять поединок человека с тигром. Второго такого шанса у нас не будет. А шкура все равно достанется нам. Как вещественное доказательство, в том числе. Я думаю, стоит согласиться на предложение мистера Кадзиямы.
   Брэг, соображавший намного хуже своего товарища, некоторое время недоуменно смотрел на него, переваривая услышанное, но потом его толстое лицо расплылось в улыбке.
   - Вы правы, Хэнброк! Мы можем заснять уникальные кадры! Будет, о чем рассказать в Англии. Я согласен.
 
* * *
 
   Они шли уже больше двух часов, постепенно углубляясь в джунгли. Впереди - проводник-индиец, за ним - Хэнброк с Брэгом; Кадзияма шел последним, думая о своем. Сейчас он не ощущал такой уверенности, как вчера. Ввязавшись в это дело, он уподобился шагавшим впереди европейцам. Самое лучшее сейчас - повернуться и уйти. Пусть англичане думают, что он испугался - ему все равно. Но что-то удерживало его от, казалось бы, столь правильного поступка. Он продолжал идти вслед за англичанами.
   Проводник остановился.
   - Следы. Он был здесь совсем недавно.
   Действительно, на влажной почве виднелись свежие отпечатки тигриных лап. Следы вели в сторону от тропинки, к густому кустарнику метрах в ста впереди.
   - Он там, - тихо сказал проводник, указывая на кусты.
   Хэнброк деловито снял с предохранителя магазинную винтовку внушительного калибра. Брэг поспешно взвел курки двустволки. Кадзияма прошел между ними, отведя стволы ружей вниз, мимо уважительно посторонившегося проводника, и не спеша направился к кустарнику. Позади щелкнул фотоаппарат.
   До кустов оставалось метров тридцать, когда они зашевелились, и из них выскользнул тигр, оранжевой вспышкой разорвав темную зелень. Кадзияма сделал еще несколько шагов и остановился. Сейчас дальше идти нельзя - он это чувствовал. Тигр чуть подался вперед и застыл в напряженном ожидании - тоже почувствовал серьезного противника. С минуту они молча оценивающе смотрели друг на друга. Потом Кадзияма медленно, не сводя глаз с тигра, опустился в позицию "сэйдзэн". Тигр припал к земле и… тоже замер, не решаясь прыгнуть.
   Поединок начался.
   Кадзияма полностью отключился от внешнего мира, как в момент глубочайшего сосредоточения. Их осталось только двое - тигр и он. И чтобы победить, ему нужно на какое-то время самому стать зверем. Сейчас он не думал о том, что может погибнуть, о том, как лучше напасть или защититься - не думал вообще ни о чем. Осталась единственная цель: когда противник окажется в пределах досягаемости - нанести решающий удар. Только один. Если он не достигнет цели, возможности для второго удара уже не будет. Кадзияма чувствовал, как внутри него все сильнее натягивается невидимая тетива, стрела на которой - он сам. Чтобы победить в молниеносной схватке, сначала надо выиграть этот немой поединок. Проиграет тот, кто не выдержит и первым бросится на противника…
   - …Ну что он медлит?! Гипнотизирует тигра?
   - Похоже на то. Но мне тоже надоело ждать. Если через пять минут они не сойдутся, я выстрелю. Я отлично вижу тигра и могу уложить его в любой момент.
   - По-моему, у нашего узкоглазого друга не все дома.
   - Вполне вероятно. Но подождем еще пять минут.
   В этот момент японец и тигр одновременно поднялись и медленно двинулись навстречу друг другу.
   …Тетива натянулась до предела, но Кадзияма чувствовал: навстречу ему выгнулся такой же тугой лук, готовый распрямиться в любой момент. Их силы были равны. Они или погибнут оба, или разойдутся, не тронув друг друга. Японец и тигр поднялись одновременно и медленно пошли навстречу друг другу. Две невидимые стены, окружавшие противников, соприкоснулись и… свободно прошли одна сквозь другую. Слились в единое целое. Поединок закончился, не начавшись. В нем не было победителя и побежденного. Каждый признал в другом равного. Они подошли вплотную и посмотрели друг другу в глаза. Они больше не были противниками. В это мгновение Кадзияма ощутил: он достиг цели, к которой шел долгие годы.
   Через секунду раздался выстрел.
   - …Ну, вот, сейчас… Смотрите, не пропустите момент! Получится великолепный кадр.
   - Не сомневайтесь, не пропущу… Ага, подошли вплотную… Сейчас… Нет, они, кажется, оба ненормальные! Бред какой-то!
   Щелкнул фотоаппарат.
   - Все. Можно стрелять.
   - Уступаю это право вам, Хэнброк. У вас глаз лучше. Смотрите, не зацепите японца.
   - Не беспокойтесь.
   Хэнброк тщательно прицелился и выстрелил. Но в этот миг тигр повернул голову, и пуля лишь оцарапала ему шкуру на загривке. Тигр взревел и бросился было вперед, но Кадзияма успел удержать его. Тигр рвался к своим обидчикам, но уступил японцу.
   - Не стреляйте! - Кадзияма заслонил тигра собой.
   - Он что, ненормальный? Эй, немедленно отойдите в сторону! Мы можем случайно вас задеть!
   - Не стреляйте! - в голосе Кадзиямы послышалась угроза, и тигр, почувствовав ее, тоже угрожающе рыкнул.
   - Отойди, кому говорят!
   Кадзияма смотрел прямо в глаза Брэгу, и тот начал медленно опускать ружье. На лбу его выступил пот.
   - Чертовщина! - прохрипел он. - Я не могу выстрелить!
   Кадзияма чувствовал, что внутри него снова сгибается невидимый лук, который ему с таким трудом удалось расслабить. И на сей раз он выстрелит. Сейчас ему приходилось сдерживать и себя, и тигра. Долго это продолжаться не могло. Или англичане сейчас уйдут, или…
   …Хэнброк быстро взглянул на своего товарища.
   - Брэг, я сейчас выстрелю в узкоглазого, а вы стреляйте в тигра.
   - Да вы что?! Это же…
   - Ерунда! Несчастный случай. И, кроме того, я не собираюсь его убивать. В руку или в ногу. А вы не зевайте.
   - Ну… хорошо.
   Брэг снова поднял ружье.
   - Не стреляйте!
   Его заглушил грохот выстрела. Пуля обожгла плечо. В следующий миг натянувшаяся до предела тетива распрямилась. Тигр и человек рванулись вперед.
   Сейчас он был таким же зверем, как несшийся рядом тигр. Его не смогла бы остановить даже пуля.
   Брэг дико вскрикнул и выпалил из обоих стволов. Руки его тряслись, и он промазал. У Хэнброка оставалось четыре патрона, но в последний момент хладнокровие изменило и ему. Он поспешно выстрелил в тигра, но пуля снова лишь оцарапала тому шкуру. Второй раз он выстрелить не успел. Тигр и человек почти одновременно взвились в воздух. Хэнброк попытался защититься прикладом ружья, но сокрушительный удар отбросил приклад ему же в лицо. Приклад впечатался в переносицу, и Хэнброк, даже не вскрикнув, повалился на землю. Все было кончено в одну секунду. Брэг лежал, неестественно вывернув голову - он пытался спастись бегством, и удар тигриной лапы переломил ему хребет.
   Проводник-индиец, парализованный ужасом, ждал своей очереди. Кадзияма подошел к нему и тронул за плечо. Проводник мелко задрожал.
   - Не бойся. Иди домой, - сказал Кадзияма.
   Он не жалел о случившемся. Эти двое заслужили постигшую их участь. Он подобрал свой узелок, и они вместе с тигром направились прочь. Сегодня он достиг своей цели. И, кроме того, обрел друга.
   Проводник, не веря своим глазам, смотрел им вслед. "Это садху, святой!" - думал он.
   Но Кадзияма не был святым. Просто сегодня он наконец увидел мир таким, каков он есть.
    1988 г.

СТУПЕНЬ

   Посвящается Йону Лорду,
   органисту рок-группы "Deep Purple",
   моему любимому композитору.

 
   …Завершающий аккорд прокатился по залу и замер. Мгновение стояла полная тишина, потом раздались аплодисменты. Не слишком бурные, но и не вялые. Зрители просто выполняли свой долг перед музыкантами - ведь они пришли сюда не аплодировать, а слушать музыку.
   Джон аккуратно закрыл крышку рояля, откинул волосы назад и вытер пот со лба. Сегодня он выложился до конца, но музыка не доставила ему полного удовлетворения. Нет, музыка не виновата; он хорошо чувствовал, что вложил автор в свою сонату, постарался максимально раскрыть замысел, но… Чего-то здесь все-таки не хватало.
   Еще несколько секунд Джон отдыхал, полностью отключившись от внешнего мира, потом до него донесся шум зала, запоздалые хлопки, стук кресел, шарканье ног, обрывки фраз - публика устремилась к выходу. Джон поднялся со стула и отправился переодеваться.
   Когда он уже застегивал свой повседневный пиджак, к нему вошел дирижер, он же руководитель оркестра, он же концертмейстер Малькольм Кейт.
   - Вы хорошо сегодня играли, Лэкер.
   - Спасибо. Но чего-то в этой музыке не хватает. Глубины, что ли?
   - Возможно, вы правы. Мне тоже так кажется. Да и слушатели не в восторге. Думаю, через неделю придется снять сонату мистера Галлероди с репертуара. Да, Лэкер, я прочел то, что вы написали. Интересно. Весьма интересно. Но - не для нас. У нас симфонический оркестр, а ваше творение - оно скорее ближе к року. К симфо-року, но тем не менее. У нас это не пойдет. Здесь нужны другие инструменты, да и сам стиль непривычен для нашей публики. Боюсь, нас не поймут. Хотя вещь весьма интересная.
   - Но ведь кто-то должен быть первым.
   - Безусловно. Но не забывайте, мы зависим от публики. Наши финансовые дела идут не так хорошо, как хотелось бы, и мы не можем допустить провала. Вашу музыку не оценят, а последствия отразятся на всем оркестре.
   - Но вы же сами сказали…
   - Да, я сказал, и повторю: вещь интересная. Более того, она мне понравилась. Но рисковать я не могу. А почему бы вам, в конце концов, не предложить свою сюиту какой-нибудь рок-группе? Достаточно хорошей и достаточно известной. Из этого может выйти толк. Я вам даже посоветую, к кому обратиться.
   - Спасибо. Я подумаю.
   - Подумайте. Если надумаете - скажите мне. Я познакомлю вас с нужными людьми. Вот ваши ноты. До свиданья.
   - До свиданья.
   Джон взял исписанные нотами страницы, рассеянно перелистал их, сунул в портфель. Кейт натолкнул его на новую мысль, и она все больше овладевала им.
   Джон вышел на улицу. С неба сыпал мелкий дождь. В мокрой мостовой отражались огни реклам и автомобилей. Где-то играла музыка. Прохожих, несмотря на дождь, было много. Ночная жизнь города только начиналась.
   Но Лэкер не замечал ничего вокруг. Ему требовалось взвесить все "за" и "против", чтобы сделать выбор. Так, думая о своем, он дошел до дома, открыл дверь, достал из портфеля ноты и уселся на диван. Он снова перечитал свою сюиту. Пожалуй, Кейт прав. Здесь ввести партию бас-гитары, переписать партию рояля для электрооргана, тут чуть изменить темп - да, это настоящий симфо-рок, как он сразу не догадался?! Правда, тогда исчезнут партии виолончели и флейты… Впрочем, если повезет с составом группы, флейту можно и оставить. А если… В общем, надо хорошо подумать. Но выбор он должен сделать в любом случае.
   Итак, Кейт отказал ему. Сказал: его творения - не для симфонического оркестра. Значит - начать сотрудничать с какой-нибудь рок-группой? Джон начал перебирать в уме известных ему исполнителей. Но все они чем-либо его не устраивали. Одни - слишком жесткой манерой исполнения, другие - шокирующим, орущим вокалом, третьи были слишком знамениты, чтобы связываться с ним, четвертые принципиально играли музыку только собственного сочинения, пятые…
   Все оказалось не так просто. Шел третий час ночи. Джон листал ноты, перебирал в уме фамилии музыкантов и названия групп и время от времени отпивал по глотку из высокого бокала, наполненного виски с содовой. Нет, всюду он натыкался на различные препятствия.
   Мелькнула совсем уж неожиданная мысль: "А почему бы не создать свою группу?" Джон усмехнулся, но вдруг задумался всерьез. Действительно, а почему бы и нет? Он сразу вспомнил, что у него есть знакомый гитарист, Чарли Берком. Сейчас, после распада группы, в которой он играл, Берком остался не у дел. У Чарли наверняка сохранились нужные знакомства.
   Конечно, нужны деньги. На инструменты, на аппаратуру, на рекламу, на аренду зала… На первое время его сбережений хватит, а потом… потом как-нибудь выкрутимся! Не бесплатно же они будут играть, в самом деле!
   Но тут в голову Джона закралось сомнение. А что, если, как сказал Кейт, слушатели не поймут, не проникнутся? Что, если…
   Проникнутся! - оборвал он себя. Кейт же понял. Даже хвалил. И другие оценят. А то, что его музыка не для симфонического оркестра - тут Кейт, пожалуй, прав.
   Значит, своя рок-группа? Да. Решено.
 
* * *
 
   …Джон взглянул на часы. Половина первого. Ну конечно. Вчера он заснул в четыре часа. Точнее, не вчера, а сегодня. Что ж, пора, не откладывая в долгий ящик, приниматься за дело.
   А, может, не стоит? - шепнуло на ухо предательское малодушие. Нет, стоит! Довольно он играл чужую музыку. Пора начинать играть свою. У него получится!
   Джон набрал телефон Чарли.
   - Привет, Чарли. Это Джон Лэкер, помнишь еще такого?
   - Помню-помню. И зачем я тебе понадобился? - Чарли всегда был излишне прямолинеен.
   - Раз ты сразу заговорил о делах, я тоже не стану ходить вокруг да около. Я хочу собрать рок-группу, и тебе предлагаю место лидер-гитариста.
   - Оп-ля! - Чарли был приятно удивлен. - Значит, ты все-таки забросил свой оркестр?
   - Еще не забросил, но если соберем группу, то брошу.
   - Ясно. Ну, спасибо, старина, что вспомнил обо мне. Я согласен. Весьма вовремя. А то у меня всюду облом, сижу дома, ничего не делаю, а денег все меньше и меньше. А кто еще с нами будет играть?
   - Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Нужны еще басист и ударник и, возможно, вокалист.
   - Вокалист нужен обязательно! Чистый инструментал сейчас не в моде. У меня как раз есть на примете подходящий человек.
   - Ну, хорошо. Хотя, я полагал, мы будем играть в основном инструментальные вещи.
   - Уж не твоего ли сочинения?
   Джон слегка зарделся - благо Чарли не мог этого увидеть через телефонную трубку.
   - Моего. Ты угадал.
   - Это было нетрудно. И ты собираешься играть на клавишных?
   - Само собой.
   - Понятно. Но без вокалиста нам все равно не обойтись. Инструменталы - дело хорошее, но и песни с текстом тоже нужны. Без них мы не получим признания. Только знаменитости могут себе позволить играть, что хотят. Остальные играют то, что нравится публике…
   Снова те же проблемы. Но отступать поздно. Он соберет группу, и они будут играть его, Джона, музыку! В конце концов, имеет смысл поступиться в малом, чтобы выиграть в главном. Вставить в программу несколько "заводных" вещей, чтобы понравиться публике, а потом, когда они приобретут известность…
   - …Хороший парень, а басистом можно взять Ника Флетчера.
   Джон очнулся. До известности еще далеко, если она вообще когда-нибудь придет, а решать надо сейчас.
   - Хорошо, Чарли. Поговори с ними, и встретимся сегодня в восемь в кафе у Элма, на Кавентри.
   - Кафе Элма? Знаю.
   - Да, и еще прикинь, сколько денег потребуется на инструменты, аппаратуру и все остальное.
   - Прикину.
   - Тогда до вечера.
   - До вечера.
 
* * *
 
   Когда Джон вошел в кафе, Чарли уже ждал его, сидя в углу за столиком в обществе двух длинноволосых парней.
   - Привет, Джон! - закричал Чарли на весь кабачок. - Иди к нам! Мы тебя давно дожидаемся.
   - Бенни Байт, ударник. Ник Флетчер, басист. Я тебе о них говорил, - представил Чарли длинноволосых парней.
   Бенни и Ник смущенно улыбнулись, пожимая руку Джона. Парни явно чувствовали себя не в своей тарелке, что никак не вязалось с обликом бесшабашных рок-музыкантов, каких Джон привык видеть на концертах. В жизни это оказались скромные и даже застенчивые парни.
   - Вокалист прийти не смог, но я с ним уже договорился, - деловито сообщил Чарли.
   - Надо бы его послушать.
   - Послушаешь завтра. Я арендовал небольшой зал в Саутгемптоне, так что завтра можем начать репетировать.
   - И за сколько?
   - Пустяки. Пятьдесят фунтов в неделю.
   У Джона ёкнуло сердце, но он постарался не подать виду.
   - Ты подсчитал, сколько нам нужно денег для начала? - осведомился он.
   - Приблизительно. Инструменты у ребят есть, у меня тоже. У тебя, я надеюсь, орган найдется?
   - Да. Стоит дома.
   - Отлично. Значит, остается аппаратура, синтезатор и еще кое-какие мелочи. Все укладывается в пять тысяч. Я знаю, где можно взять со скидкой.
   Джон взохнул с некоторым облегчением. Такие деньги у него были. Даже кое-что должно остаться.
   - Хорошо. Столько у меня найдется.
   - Отлично! Значит, завтра начинаем репетиции. Тебя какое время устраивает?
   Секунду Джон колебался. Но нет, отступать поздно. Ему придется уйти из оркестра.
   - Мне все равно. Давайте начнем с утра. Скажем, часов в десять.
   - Идет. Слышали, ребята, что сказал шеф? Завтра в десять будьте на месте со своими инструментами. Где находится зал, знаете. Пока.
   Бенни и Ник поднялись, неловко попрощались с Джоном и направились к выходу. Джон заметил, как Бенни, выходя, достал из кармана очки в дешевой оправе и нацепил их на свой длинный нос.
   Лэкер огляделся по сторонам. Народу в заведении было немного - как правило, толпа набивалась сюда позже. Здесь собирались, в основном, люди, имевшие отношение к искусству - актеры, писатели, музыканты, художники. Джон заметил несколько знакомых лиц.
   - Ну что, ты доволен? - осведомился Чарли.
   - Это я смогу сказать, когда услышу, как они играют. Кстати, почему ты назвал меня шефом?
   - А, ерунда. Просто я сказал ребятам, что ты нас финансируешь. Может, они неправильно меня поняли и решили, что ты миллионер?
 
* * *
 
   Зал оказался пустым и холодным. Половина ламп под потолком не горела, сквозь незаметные глазу щели проникал колючий ветер, крутя по полу пыль, конфетные бумажки и окурки. Правда, сцена имела вполне приличный вид.
   Чарли, Ник и Бенни уже устанавливали аппаратуру. Оторвавшись на несколько минут от своего занятия, они помогли Джону втащить на сцену его старенький электроорган. Несмотря на устаревшую конструкцию и потертый вид, орган давал отличный звук, и Джон был им доволен.
   В углу, уткнувшись в газету, сидел парень лет двадцати пяти, тоже длинноволосый, в потертой кожаной куртке с многочисленными "молниями", таких же потертых джинсах и коричневой шляпе, надвинутой на самый нос.
   - Дэвид Тьюз. Вокалист, - представил его Чарли.
   Вокалист вяло поздоровался с Джоном и снова уткнулся в газету.
   Настройка аппаратуры заняла около двух часов. Наконец все было готово. Джон раздал музыкантам ноты и уселся за электроорган. Рядом поблескивал кнопками новенький синтезатор - концертный "Roland", только что доставленный из магазина по заказу Беркома.
   - И это все? - осведомился Чарли, пробежав глазами ноты. - Тут всего на двадцать минут игры. И вокала нет.
   - А ты хочешь репетировать сразу целую программу?
   - Конечно! Но я это предвидел и прихватил кое-что из своих сочинений. Тут и слова есть.
   - Ладно. Но сначала попробуем сыграть мою вещь. А через пару дней я напишу еще - у меня уже есть замысел. Начали! - Джон уселся поудобнее, дал отмашку и взял пробный аккорд. Переливчатый звук раскатился по залу. Инструмент звучал хорошо. Джон заиграл вступление.
   Через несколько тактов к нему подключился ударник. Незаметно, исподволь в мелодию вплелась соло-гитара - Чарли был мастером своего дела; басист немного запоздал, но быстро сумел подстроиться.
   Вокалист оторвался от газеты и с интересом слушал.
   Джон играл, и ему все больше нравилась собственная музыка. Он находил в ней новое, ранее не слышанное им звучание, которое придали его произведению электрические инструменты. Когда замолк пропущенный через ревербератор последний звук, Джон ощутил тихую радость. Получилось именно то, чего он хотел. Вновь образовавшаяся группа играла еще не очень слаженно, но в целом впечатление осталось хорошее. Музыканты знали свое дело, более того, они почувствовали его музыку, поняли ее. А это - главное.
   Несколько секунд все молчали. Потом Чарли отложил гитару, подошел к Джону и протянул ему руку.
   - Ты написал настоящую вещь, - сказал он. - Не знаю, примут ли ее, но это - музыка.
 
* * *
 
   Они сидели в заведении у Элма, где встретились накануне. По предложению Чарли они решили отметить создание новой группы.
   - Итак, как мы обзовем себя? - спросил Чарли, когда им принесли выпивку.
   - Я предлагаю назвать нашу группу "The Way To The Top" - "Путь к вершине", - робко предложил Бенни, поправляя очки и беря в руку бокал. - Ведь именно это я уловил в вашей сюите, мистер Лэкер?
   Джон с удивлением взглянул на ударника - парень понял все, что он хотел сказать своей музыкой! И играл хорошо - Бенни ему сразу понравился.
   - Да, ты прав. Именно это я и хотел выразить. Мне название нравится. А как вам?
   - Вполне прилично, - отозвался Чарли.
   Ник и Дэвид согласно кивнули.
   - Тогда, поднимем бокалы за то, чтобы этот путь действительно привел нас к вершине! - провозгласил Джон.
   За сегодняшний день они трижды сыграли сюиту, написанную Джоном, и несколько песен Чарли. Песни оказались очень даже неплохие, они брали за живое, и Джон согласился включить их в программу. В песнях Чарли жесткий ритм и рычание бас-гитары, пропущенной через фуз, сочетались с плачущим голосом соло-гитары и высокими переливами электрооргана, что вместе создавало сложную и глубокую мелодию, точно соответствующую словам песни. Причем песни Чарли весьма удачно сочеталось с полифоническим звучанием музыки, написанной Джоном. Она как бы говорила о том же, но на другом уровне восприятия. В голове у Джона уже родилась мелодия, которой они должны были закончить программу, мелодия, подводившая итог всему концерту. Поэтому Джон не стал засиживаться в кафе, а, попрощавшись с новыми друзьями, поспешил домой, горя нетерпением поскорее перенести на бумагу звучавшую в нем музыку. Несмотря на мелкий противный дождь, на душе было светло и радостно - начало положено; теперь - вперед, вверх!