Маркус… Маркус… Это из-за него она чувствовала себя обманутой. Дело тут не в погоде и не в Аква Сулис. Как она проживет оставшуюся жизнь без него? Как проживет она сегодняшнюю ночь? Ее палец вывел его имя на запотевшем стекле. Она глубоко вздохнула. Днем ее страхи исчезали, но с темнотой приходили снова. Диану начала бить дрожь. Она рванулась в безопасное убежище постели и натянула на себя одеяло.
 
   В своей собственной спальне Марк Хардвик лежал на спине, заложив руки за голову. Он пытался расслабиться, но ему это никак не удавалось. Его взгляд пробежал по телу, остановившись на все еще возбужденном пенисе. Черт бы ее побрал! Неудивительно, что он не может успокоиться. И все-таки не только желание держало его в напряжении.
   Как только Марк вошел в спальню, он направился к полкам, чтобы заглянуть в книги, касающиеся того периода, о котором она говорила. Там он нашел подтверждение ее словам. Наместником Британии был Светоний Паулин, прокуратором — Юлий Классици-ан. Она даже назвала Боудикку ее настоящим именем, а не королевой Боадикеей, как ее все теперь называли.
   Он полистал энциклопедию, чтобы найти что-нибудь об игре под названием «Грабители», и ничего не обнаружил. В конце концов Марк нашел том, где о ней упоминалось, но лишь в двух словах: «Римская игра на доске, подробности неизвестны».
   Он и без справочников знал, что императором Рима в то время был Нерон, чудовищные преступления которого повергали Марка в гнев. Сохранились сведения, что при открытии Колизея убили девять тысяч животных. Нерон был сумасшедшим. Покончив жизнь самоубийством в 31 год, он залил свой недолгий жизненный путь потоками крови. Марк даже вспоминать не хотел, что он делал с христианами.
   О сне можно было забыть. Марк встал с кровати, надел халат и сел за письменный стол. Он писал книгу об истории Бата, начиная с вторжения Клавдия в Британию и основания на этом месте курорта для воинов на базе минеральных источников. Тогда он назывался Аква Сулис.
   Марк развернул составленную им карту Аква Су-лис и принялся изучать ее. Когда он обращался к римской истории, то погружался в работу целиком. Начиная понемногу расслабляться, он вновь задумался, почему все римское вызывает у него такой неутомимый интерес? Действительно ли он жил в то время, когда римляне оккупировали Британию? Он отличался достаточной широтой мышления, чтобы допустить такую возможность.
   Однако возникали новые вопросы. Был ли он римлянином? Был ли он примипилом по имени Маркус Магнус? Ему нравилось имя. Оно ему подходило. Марк отбросил перо и запустил пальцы в волосы. Он позволил своему воображению слишком уж разыграться. Он готов был поверить, потому что это касалось Дианы. Ему хотелось думать, что они были любовниками, чтобы стать ими снова! Им руководила похоть, а не разум!
   Возбуждение продолжалось так долго, что совсем измотало его. Он взглянул на постель и представил ее лежащей там, но не остановился на этом. Он представил ее обнаженной в ванне, с золотистыми волосами, рассыпанными по плечам, лениво намыливающей наполовину скрытые водой прекрасные груди.
   Все это результат целого дня напряжения. Что же с ним будет, черт побери, после длинной ночи в таком же состоянии? Он знал, что единственный способ избавиться от наваждения — овладеть ею. Наступила полночь. Все в доме спали. Он может пройти через холл и принести ее, сломив сопротивление, в свою спальню. Идея настолько захватила его, что он встал из-за стола и задумчиво посмотрел на дверь, чувствуя, что не может больше ждать.
 
   Лежа под одеялом и начиная согреваться, Диана подумала о предстоящей ей длинной ночи, заполненной страданием. Потом ей пришла в голову утешительная мысль. Если она заснет, ей может присниться Маркус. Мысль эта показалась ей настолько заманчивой, что она задремала, а потом и заснула. Она как будто провалилась в небытие и спокойно спала до полуночи. Потом начала метаться в постели.
   Где она? Господи милосердный, она снова в тюрьме для рабов! Она в оковах, как и все вокруг нее, но они так близко, они могут до нее дотронуться! Она резко отшатнулась, боясь этого мерзкого прикосновения. Но когда она отпрянула, один из них все пытался схватить ее. «Нет, нет!» — шептала она в отчаянии, кидаясь из стороны в сторону, чтобы увернуться от грубых рук.
   Когда огромный охранник пришел, чтобы вести ее в Большой Цирк, она вся дрожала. «Милостивый Боже, не позволяй этому случиться! Зачем я снова перенеслась во времени?» Она уже прошла через это однажды, теперь ей вновь придется все пережить, только на этот раз будет еще хуже. Ведь она знала, что ждет ее на арене! Почти обезумев от страха, она закричала, потом каким-то чудом вырвалась из рук палача и бросилась бежать.
   Марк услышал этот вопль ужаса. Быстро прошел через спальню и распахнул дверь. Диана бежала по темному холлу ему навстречу. И упала прямо в его объятия.
   — Я вернулась, я вернулась!.. — содрогалась она от рыданий так, что даже зубы стучали. Через тонкий батист ночной рубашки он чувствовал, что тело у нее ледяное.
   Его сильные руки обхватили ее, и она прижалась к нему с отчаянием ребенка.
   — Диана, ты в безопасности. Это просто кошмарный сон. — Ему вдруг захотелось защитить ее от всего света. Он готов был жизнь отдать, чтобы оградить ее хотя бы от мрачных видений.

Глава 31

   Он поднял ее на руки и отнес поближе к камину. Она судорожно обвила его шею руками.
   — Маркус, помоги мне! — взмолилась она.
   — Я — Марк, — твердо сказал он, опуская ее в кресло около камина, но все еще не выпуская из рук.
   Дрожа, как напуганный зверек, попавший в капкан, она прижалась лицом к впадине между его плечом и шеей, а он гладил ее волосы и спину, стараясь передать ей свою силу.
   — Диана, ты знаешь, где находишься? — решительно спросил он. Голос низкий, почти суровый.
   Она инстинктивно понимала, что сейчас ей требуется его сила, а не доброта. Он расцепил ее руки, обнимавшие его за шею, и задержал их в своих руках. Ее глаза были расширены от страха, дыхание прерывалось, будто она спасалась бегством.
   — Отвечай!
   — Да, — прошептала она.
   — Кто я?
   — М… Марк.
   — Тогда ты должна знать, что тебе ничто не угрожает. Я никому не позволю тебя обидеть!
   Она протянула руки, чтобы дотронуться до выпуклых мускулов его груди, раздвинула пальцы, как бы измеряя ширину его плеч, потом скользнула ладонями по рукам, по мощным бицепсам, как бы проверяя его силу, заглянула в его темные глаза:
   — Ты такой же большой и сильный. Ты закроешь меня от зла. Я хочу, чтобы ты меня обнял.
   «Навсегда», — подумал он.
   — Я буду обнимать тебя столько, сколько нужно, — пообещал он.
   Диана прижалась к нему изо всех сил. Черпала его силу, полностью отдаваясь на его милость. Согретая огнем и теплом его тела, она начала успокаиваться. Мало-помалу страх уходил, постепенно утихла дрожь, и она осталась тихо и доверчиво лежать в его объятиях.
   Держа ее на коленях, он дивился тому, как соблазнительная женщина за несколько часов превратилась в совсем юную девушку. Ему никогда раньше не приходилось утешать и защищать женщину. Очень приятно чувствовать себя таким всемогущим! Самое удивительное было в том, что, отдавая ей свою силу, он чувствовал, как она растет и растет в нем.
   Она доверилась ему. Он понимал, что лучшего момента, чтобы узнать конец ее истории, не будет.
   — Поговори со мной, расскажи, что случилось.
   — Во сне?
   — Нет, Диана. Что случилось в Аква Сулис?
   Она устроилась поудобнее.
   — Мы с Маркусом полюбили друг друга. Я не могу описать, как глубоко и безгранично. Между нами стояло многое — обычаи, нравы, религия, даже само время, но наша любовь преодолела все. У нас оказались родственные души.
   Марк чувствовал в ее словах тоску одиночества. Он мог понять то, о чем она рассказывала. Его руки сжались, и она потерлась щекой о его твердую, как камень, грудь.
   — Маркус не хотел ехать в Рим без меня, но знал, что должен. Он хотел, чтобы мы поженились, а для этого ему нужно было разрешение Рима, поскольку он был солдатом и завербовался на двадцать шесть лет. — Она слегка передвинула щеку, чтобы слышать биение
   его сердца. — Я боялась ехать в Рим. Я ведь читала о злодеяниях Нерона, вот и решила использовать все свои чары, чтобы не пустить Маркуса. Я рассуждала, забыв, что люблю. Он должен был ехать, и я отбросила свои страхи и поехала с ним. Его отец принял меня как дочь. Мы с Титом Магнусом привязались друг к другу за то короткое время, что были вместе, Маркус оставил меня на вилле отца, а сам вместе с прокуратором занялся главным делом — убедить сенаторов сместить Паулина с поста наместника в Британии… — Голос Дианы становился все тише.
   — Как это ни ужасно, ты должна все рассказать. Доверься мне, я сумею тебя защитить. — Он коснулся губами ее виска.
   Она откинула голову и взглянула на него:
   — Я полностью доверяла Маркусу. Я считала, что
   другой защиты мне не нужно. Он был самым сильным, самым могучим человеком, который когда-либо — в любые эпохи — жил на земле, но этого оказалось недостаточно.
   — Рассказывай! — Это прозвучало как приказ.
   — Тита отравили, обвинив в этом меня. — Она начала рыдать и говорила, уже торопясь и захлебываясь словами. — Меня бросили в тюрьму для рабов. Это был настоящий кошмар. Я все надеялась, что придет Маркус. Была в этом уверена. Меня повезли на казнь в Большой Цирк, где в своей императорской ложе сидел Нерон. Маркус тоже был там. Скорее всего он узнал об убийстве своего отца в тот же момент, когда увидел меня, привязанной к столбу. — Она прерывисто вздохнула, содрогнувшись всем телом и держась за Марка Хардвика, как утопающий держится за соломинку. — Львы, огонь и Маркус добрались до меня одновременно.
   Маркус любил меня так сильно, что вонзил мне в сердце меч, чтобы прекратить мои мучения!
   Марк прикрыл глаза, ощущая ее боль и переживая страдания Маркуса. Ему показалось, что он пережил собственную смерть.
   — Я спас тебя! — радостно пробормотал он.
   Диана перестала рыдать и взглянула на него.
   — Маркус тебя спас. Когда он вонзил меч в твое сердце, ты вернулась в свое время.
   — Да. — Она дотронулась до его лица, такого трогательно знакомого, такого любимого. — Спасибо.
   Этот момент был таким личным, только для них двоих.. Она снова прижалась щекой к его сердцу, а он обнял ее. Ей казалось, что В ней все таяло, защищенное его силой, которой, она знала, хватит навсегда.
   Он не двигался, пока она не заснула. Потом отнес на кровать и осторожно положил на покрывало. Посмотрел на нее, озадаченно сдвинув брови. Она так убедительно рассказывала ему свою историю, что он пережил ее вместе с ней. Так много вопросов и так мало ответов, но в одном аи был уверен — их жизни переплелись.
   Он вытянулся рядом, охраняя ее, как ангел ночи.
   Она почувствовала его присутствие и повернулась, прижавшись к нему в своей любимой позе: просунув одну ногу между его ног.
   «Она, наверное, думает, что лежит в постели с Маркусом», — мелькнуло в его мозгу.
   — Я знаю, ты — Марк, — прошептала она, будто прочитав его мысли, еще раз провела ладонью по его твердым мускулам и уснула.
 
   Когда Берк, принесший его светлости воду для бритья, вошел в спальню, Марк Хардвик открыл глаза и виновато посмотрел на него. Прелестная девушка шевельнулась в его объятиях, и он сказал:
   — Мистер Берк, вы ничего не видели.
   — Разумеется, милорд, — спокойно согласился мистер Берк. Он поставил воду и удалился точно так же, как делал каждое утро.
   Опершись о грудь Марка, Диана привстала и густо покраснела.
   — Мне очень жаль, милорд!
   — А мне нет. Мне было очень приятно. — Его черные глаза смеялись, — А теперь, после того как мы спали вместе, ты можешь перестать величать меня милордом.
   Она не улыбнулась:
   — Я хочу поблагодарить тебя за помощь. Я была в ужасе, а ты разогнал мои страхи. — Она говорила очень искренне и была явно смущена.
   Он закинул руки за голову, вытянул свое мускулистое тело под бархатным халатом и позволил своим глазам не спеша насладиться ее видом.
   — Если я — Маркус Магнус, то почему ты смущаешься? Наверняка для тебя вполне привычно просыпаться в моих объятиях?
   Ее смущение немедленно перешло в гнев. Он над ней издевается!
   — Но совершенно непривычно для тебя. Я помню все, каждую подробность, ты же не помнишь ничего!
   — Я помню эту ночь, — улыбнулся он.—И ты могла бы освежить мою память. Давай сначала. Когда ты просыпалась вот так, рядом с Маркусом, в его объятиях, наверняка вы занимались любовью. Почему бы тебе не позволить мне…
   — Давай мечтай дальше!.. — резко сказала она, отбрасывая волосы и вставая с постели.
   Он вполголоса выругался, проклиная реакцию своего тела на ее близость. Поднявшись с кровати, он повернулся к ней спиной и занялся камином.
   Марк Догадывался, что она прекрасно знает, как соблазнительна в этой прозрачной бледно-лиловой рубашке, с шелковой копной золотистых волос, рассыпавшихся по плечам. Он чуть было не обвинил ее в том, что она под предлогом кошмарного сна сама прибежала к нему ночью, но вовремя остановился. Он знал, что ее ужас был неподдельным. Но теперь вместе с дневным светом вернулись ее самоуверенность и дерзость.
   Когда он повернулся к ней лицом, она рассматривала карту на его столе.
   — Тут неправильно.
   Он замер.
   — Что ты хочешь сказать, черт побери?
   — Эта карта Аква Сулис не соответствует действительности. Кто ее начертил?
   — Я!.. — сказал он агрессивно.
   Она подняла ресницы и с сожалением взглянула на него:
   — О Господи, до чего же у тебя отвратительная память!
   Он решительно подошел к ней.
   — Я не чертил ее по памяти, а пользовался результатами своих исследований.
   — Тогда твои исследования столь же плохи, как и твоя память.
   — Что тут не так? — резко спросил он.
   — Крепость занимала значительно большую площадь, чем у тебя на карте. Бани находились внутри крепости, за стенами. Их строили для легионеров.
   Граф уже было собрался возразить ей, но неожиданно понял, что она говорит правильно.
   — Крепость занимала площадь не менее тридцати акров. Кроме казарм для солдат, там были большие бараки вдоль стены для рабов.
   Он проследил за ее пальцем, которым она водила по карте.
   — Рабов?
   Она открыто посмотрела ему в лицо:
   — Они были твоими рабами, черт побери! Как ты думаешь, кто построил все эти дороги и мосты? Вовсе не римляне, хотя они и присвоили себе эту честь!
   — Мои инженеры были лучшими в мире! — Он замолчал, ужаснувшись тому, что только что сказал.
   — Так ты помнишь?!
   Они стояли так близко, что касались друг друга бедрами. Диана внезапно осознала, насколько прозрачна ее рубашка.
   — О Господи, я совсем забыла, что должен прийти врач! — пробормотала она.
   Едва Диана вернулась в спальню персикового цвета, как в дверь вошла Нора.
   — Ваша ванна готова, и я принесла рубашку поприличнее, чтобы надеть к приходу врача.
 
   Марк Хардвик, принявший ванну, выбритый и подтянутый, в бриджах и жилете цвета бутылочного стекла, приветливо встретил своего друга Чарльза Уэнтворта.
   Доктор вопросительно поднял брови:
   — Удалось тебе ее разговорить?
   — Да, она говорила довольно много.
   — Ты ее не заставлял, надеюсь?
   — Пошел ты к черту, Чарльз! Тебя послушать, так я не способен быть мягким с женщиной.
   — М-м-м, ну конечно, всегда что-то случается впервые. Она изменила свой рассказ?
   — Нет. Она совершенно убеждена, что совершила путешествие в прошлое.
   Когда они поднимались по резной лестнице времен королевы Елизаветы, Марк спросил:
   — У тебя когда-нибудь было впечатление, что ты жил раньше, в другое время?
   Чарльз внимательно присмотрелся к другу, чтобы понять, насколько он серьезен. Тот был серьезен. Чарльз рассмеялся:
   — По правде говоря, да. Когда я после окончания университета отправился в свой грандиозный тур, я посетил Египет. Он показался мне таким же знакомым, как и Лондон. Даже более знакомым. Куда бы я ни шел, что-то странное творилось с моей памятью: я знал, что когда-то уже бывал в этих местах. — Он смущенно улыбнулся. — Наверное, ты считаешь меня
   сумасшедшим?
   Марк пожал плечами.
   — Мне все это кажется вполне нормальным. А теперь иди к своей пациентке.
   Чарльз вошел в спальню со словами:
   — Доброе утро, леди Диана. Вы выглядите значительно лучше, просто замечательно, можно сказать!
   — Благодарю вас, доктор Уэнтворт, я очень хорошо отдохнула. Я могу сегодня встать?
   — Не гоните лошадей, юная леди. Сначала я задам вам парочку вопросов. У вас что-нибудь болит?
   «Только сердце».
   — Абсолютно ничего, доктор.
   — Прекрасно! У вас нет головокружения, слабости?
   — Нет.
   Открылась дверь, и вошел Марк.
   — Она рассказала тебе, что ночью ей приснился кошмарный сон?
   Чарльз повернулся к девушке за подтверждением.
   — Причем настолько реальный, что она решила, будто снова перенеслась во времени, — продолжил Марк.
   Диана гневно смотрела на него.
   — Интересно… — протянул Чарльз. — Но не могу сказать, что плохо.
   — Достаточно плохо, — мрачно сказал Марк.
   — Нет, я говорю о том, что это не исчезает, а выходит наружу, сознательно и бессознательно. — Он посмотрел на обоих. — По-видимому, вам следует поделиться этим с Марком, и я считаю, что это — самое лучшее решение.
   Диана рассердилась:
   — Если бы ты держал язык за зубами, доктор разрешил бы мне сегодня встать!
   Марк навис над ней.
   —А я и не возражаю, чтобы ты встала. Я уже столько времени вижу тебя в постели, что начинаю верить, что ты и в самом деле была моей любовницей.
   Чарльз усмехнулся:
   — Видит Бог, вы так хорошо общаетесь и без меня, что моя помощь может потребоваться лишь в качестве рефери.
   Диана слегка покраснела:
   — Извините, доктор Уэнтворт, но Марк иногда так невозможно самонадеян.
   Глаза Чарльза заискрились смехом.
   —Похоже, вы его довольно давно знаете. «Всего каких-то семнадцать веков».
   — Вы можете одеться, если пообещаете не перена прягаться и отдохнуть после обеда. То же самое завтра.
   — К этому времени сюда приедут мои тетя и дядя. Господи, дорого бы я дала, чтобы избегнуть этой инквизиции!
   — Я рад, что вы о них заговорили, леди Диана. Я их как следует предупрежу, чтобы они на вас не давили.
   — Спасибо, доктор!
   — Питер, верно, тоже к этому времени вернется? — спросил Чарльз, бросая на Марка взгляд, который явно предупреждал, что ему следует разобраться в своих чувствах к леди до возвращения брата.
   Марк проводил Чарльза до входной двери и придержал ее, пока тот выходил.
   — Чарльз?
   — Да, Марк?
   — Не лезь в чужие дела, черт возьми!
   Чарльз удовлетворенно ухмыльнулся, вовсе не обидевшись.
   Оставшись одна, Диана соскользнула с постели и открыла шкаф. Там висело ужасное бежевое платье с кринолином, а рядом — чудовищный корсет. Потом ее взгляд упал на сундук, забытый ею во время бегства из Хардвик-Холла. Она наклонилась, чтобы открыть его, и внезапно вспомнила, какие красивые новые вещи она купила.
   В сундуке лежал соблазнительный красный полукорсет и зеленое платье, которое она приобрела у мадам Маделены. Она встряхнула бархатные складки и повесила его, а потом и все остальные наряды. Запихнув ночную рубашку под подушку, она надела красный корсет. Разумеется, до римских одеяний ему было далеко, но она готова была поспорить, что в современном Бате это самый смелый предмет туалета.
   Диана надела элегантный черный костюм для верховой езды, потом стянула длинные волосы в пучок на затылке. Не найдя графа в доме, она пошла к конюшням. Он седлал коня, но когда она попросила оседлать лошадь и для нее, нахмурился.
   — Погода мало подходит для медленных прогулок в парке, леди Диана.
   Он снова начал обращаться с ней официально. Интересно, может, виной тому ее строгий костюм для верховой езды?
   — Я не езжу медленно. Я научилась скакать во весь опор, как, впрочем, научилась делать и многие другие вещи. Так значительно увлекательнее.
   — Доктор велел вам не перебарщивать. Она высокомерно задрала подбородок.
   — Ты не единственный, кому время от времени требуется быстрая скачка, чтобы спустить пар. Я так долго просидела взаперти, что стосковалась по свободе.
   Он смирился и оседлал для нее лошадь. Судя по всему, к свободе они относились одинаково. Они поехали на тот конец поместья, где шли раскопки. Там Диана спешилась и долго бродила по грязи, не меньше него зачарованная работой археологов.
   Оттуда они поехали в каменоломни, и он обратил внимание, какие разумные вопросы она задавала рабочим. Ему неожиданно открылось, что ей на самом деле все интересно, что она не притворяется, чтобы угодить ему, как это сделали бы многие другие женщины.
   Когда они заехали в гостиницу, чтобы перекусить, граф не посмел заказать обед в отдельном зале. Они держались несколько отстраненно и настороженно, просто ели и разговаривали, как будто заключив негласное перемирие. Личных тем они избегали, старались не обижать друг друга и ни словом не обмолвились о прошедшей ночи.
   Так же вежливо вели они себя друг с другом и по дороге назад, в Хардвик-Холл. Вернувшись, оба остались собой довольны. Им удалось побыть вместе и ни разу не выйти из себя. Им приятно было узнать, что они могут мирно общаться.
   Диана прошла в свою комнату, решив вздремнуть, чтобы вечером чувствовать себя бодрее. Если дороги не слишком замело, то, вполне вероятно, Пруденс, Ричард и Питер приедут еще сегодня вечером. Она сняла костюм для верховой езды и повесила его в шкаф. Сегодня она наденет зеленое платье, оно придаст ей уверенности. А она ей наверняка понадобится при встрече с Пруденс.
   Дверь спальни распахнулась.
   — Диана, я…
   Глаза Марка охватили сразу все — длинные ноги, высокую грудь и нечто красное и вызывающее. То, что он увидел, так разительно отличалось от строгого костюма для верховой езды, что Марк потерял контроль над собой. Его руки сомкнулись на ее тонкой талии, и он приподнял ее, чтобы поцеловать.
   — О милостивый Боже, не целуй меня! Ведь если мы начнем целоваться, то уже не сможем остановиться! — выдохнула она.

Глава 32

   Ощущать ее в своих объятиях было так потрясающе, что Марк Хардвик не смог бы остановиться, если бы даже и захотел. Когда он прижимал ее к себе прошлой ночью, она была так напугана, что стремление защитить ее перевесило желание. Сейчас же Диана ничего не боялась, разве что остроты своей реакции на него.
   Он целовал ее страстно, требовательно, и она жадно отвечала, как будто сильно изголодалась. «Не останавливайся, не останавливайся!» — стучало у нее в висках.
   Одного поцелуя оказалось недостаточно. Его губы коснулись ее век, висков, скул, затем припали ко рту, заставляя ее губы раскрыться и принять его в себя. Ее язык играл с его языком, вызывая в обоих жгучее желание.
   Они целовались до тех пор, пока не начали задыхаться, едва сдерживаясь. Он подхватил ее на руки, а она обвила его шею руками, прижавшись к нему всем телом. Он удивился, какая она маленькая И как она страстно сдалась на его милость. Она ничего не утаит от него, отдаст ему все, она позволит ему быть таким, каким он захочет, необузданным и властным, он будет бесконечно брать, а она отдавать без конца.
   Диана тихо застонала, когда почувствовала, как его руки скользили по ее телу, вспоминая, вспоминая…
   Не отрываясь от ее губ, он отнес ее через холл в свою спальню и ногой захлопнул за собой дверь, оставив за ней весь остальной мир.
   Диане не терпелось увидеть его обнаженным, пробежать руками по его твердым мускулам, почувствовать кожей жар его горячего тела. Она знала тело Маркуса до мельчайших подробностей и совсем не знала Марка. Они были очень похожи, но ей необходимо видеть его, попробовать его, исследовать до конца.
   Ее пальцы путались в пуговицах его сорочки, и он нетерпеливо отодвинул их. Поставив ее на кровать, он сорвал с себя рубашку и отбросил, прочь. Ее глаза расширились, при виде, половинки золотой монеты, сверкающей на его смуглой труди. Дрожащими пальцами она приподняла ее.
   — Марк, твоя монета с Цезарем! Маркус всегда ее носил!
   Зрачки его сузились от желания. Он оставит в ее сердце след, который навсегда сотрет из ее памяти этого Маркуса. Он протянул к ней руки, но она остановила его.
   — Где ты взял эту монету?
   — Она всегда у меня была, — хрипло ответил он и снова потянулся к ней. Его ладони охватили ее груди, и он наклонил голову, чтобы поцеловать их.
   — Подожди! Подожди! Мне надо тебе что-то показать.
   Он закрыл глаза и застонал. Он больше не мог ждать! Она оттолкнула его руки, и он, расстегнув ремень, стянул с себя бриджи.
   Глаза Дианы засветились любовью. Обнаженный, без этой современной одежды, Марк был Маркусом! Она не потеряла его, он был здесь, с ней. Она заставит его вспомнить! Диана улыбнулась своим мыслям. Она должна поймать его в ловушку. Слишком уж Марк Хардвик бережно относится к своей свободе. Его легко будет соблазнить, но практически невозможно женить на себе. В этот момент Диана приняла твердое решение: она его получит. Небеса и ад свидетели: второй раз она его не потеряет ни за что!