На лице ее появилась хитрая усмешка. Но в этом Скаддер опередил ее, причем с большей элегантностью. Черити еще не успела оглянуться, как он уже оказался рядом. Свет лампы танцевал вокруг нескольких конструкций, напоминавших коралловые рифы, и вокруг огромных контейнеров, подвешенных посреди свободного пространства.
   — Энергетические ячейки, — пояснил Харрис, указав на формы в виде грибов.
   Черити осторожно приблизилась и потрогала рукой их поверхность.
   — Приятная прохлада. Откуда же идет это проклятое тепло?
   — Отсюда, — раздался голос Скаддера.
   Он присел над переплетением примерно двух дюжин шлангов, выглядевших так, словно они покрылись паутиной. В некоторых местах шланги достигали в диаметре полуметра. При внимательном рассмотрении Черити заметила, что паутина, на самом деле, — сеть тонких капилляров, связывающих шланги между собой. Она протянула руку. Поверхность трубок оказалась неприятно мягкой и пульсировала. Отчетливо ощущаемое тепло поднималось над соединениями, напоминавшими резину.
   — Что это? — спросила Черити с отвращением.
   — Не знаю, — ответил Харрис. — Может быть, канализация?
   Мысль эта вызвала у Черити приступ тошноты.
   — Есть другие предположения?
   — Я еще никогда не видел такого устройства, — откликнулся Скаддер.
   Он потащил одну из трубок вверх, желая рассмотреть ее поближе. Но когда он коснулся пальцами шланга, то заорал и отдернул руку.
   — Проклятье! Да она же ужасно горячая, просто раскаленная!
   Черити хотела позлорадствовать, но удержалась. Она осторожно протянула руку, но не стала касаться трубки. Ей показалось, будто она стоит у горячей плиты, излучающей жар так сильно, что его чувствуешь кожей. Внезапно девушка заметила легкое движение, как будто деталь стремилась вернуться в исходное положение. Черити невольно отступила. Пять огромных пузырей, свисавших в нише, словно гроздья винограда, отвлекли ее внимание, напомнив что-то знакомое.
   — Здесь еще два таких узла, — проговорил Харрис в двух метрах от нее. — Один холодный, другой чуть теплый.
   — Великолепно, — проворчал Скаддер. — И почему мне всегда так везет?
   Черити проигнорировала его болтовню. Она уставилась на огромные пузыри, которые, казалось, просвечивали в луче фонарика. Стены отсека покрывал металл, темный и сильно отличающийся от белой массы, прилепившейся к нему. Черити внимательно пригляделась и заметила в двух маленьких нишах еще три пузыря.
   — Я знаю, что это, — внезапно осенило ее. — Это яйца.
   — Яйца моронов! — Харрис громко выругался. — Эти идиоты просмотрели их!
   У Скаддера тоже вырвалось проклятие.
   — Но как? — воскликнула Черити.
   — Да ты посмотри вокруг! — Скаддер развел руками. — Как можно разобраться в этом хаосе, что к чему относится — что к двигателю, а что к горячему водоснабжению? Может быть, они приняли эти шланги за батареи или за микроволновую печь. Идеальное местечко для кладки яиц. Здесь им уютно, тепло и темно. Я не удивлюсь, если у нас скоро появится пара прожорливых ртов, и их нужно будет чем-то заткнуть.
   — В буквальном смысле этого слова, — проворчал Харрис.
   Черити вспомнила о гнезде моронов в Кёльне. Яйца там выглядели совсем по-другому.
   — И что мы делаем теперь? — поинтересовался Скаддер.
   — Все это за борт, — предложил Харрис. Черити резко повернулась к нему, но тот этого не заметил.
   — Давайте осмотрим здесь, — произнесла она громко, указав на другие ниши. — И там тоже. Возможно, внизу у нас есть еще гости.
   — Черт побери! — выругался Харрис.
   — Понадобится несколько дней, пока мы все вычистим, — добавил Скаддер.
   — Через два дня мы выходим на лунную орбиту, — напомнила Черити. — И у меня нет желания заниматься в это время охраной и ловушками.
   — Охраной? — не поняв, переспросил Скаддер.
   — Наверняка мороны встроили в эти яйца какие-нибудь схемы, — сообразил Харрис. — И кто знает, может быть, они относятся к машинам.
   Скаддер кивнул, а Черити снова посмотрела на кладки.
   — Но мы же не можем их здесь просто оставить?
   — Почему бы и нет? — девушка приблизилась к одной кладке и принялась рассматривать ее.
   — Да, — облегченно вздохнул Харрис. — Почему, собственно говоря, нет?
   — Что это значит?
   — Понятия не имею, как выглядят маленькие мороны, но они же дети. В лучшем случае.
   — Прожорливые веселенькие детки, — прокомментировал Скаддер.
   Черити недовольно посмотрела на него. Скаддеру понадобились секунды, чтобы все понять, и он пришел в ярость.
   — Сейчас это просто яйца, — проговорил Харрис, на всякий случай отойдя на безопасное расстояние. — Я еще ничего не слышал о том, чтобы яйца кому-нибудь что-либо сделали.
   — Может быть, — озабоченно произнес Скаддер.
   Черити покачала головой.
   — По-моему, лучше в это не вмешиваться. Яйца насекомых — дело щекотливое, а сейчас они нам не мешают. — Она протянула руку. — Харрис, дайте мне фонарь, а потом поднимитесь наверх и введите Дюбуа в курс дела. Они должны следить за экранами, а не за проклятым люком.
   Харрис выглядел не особо довольным, но послушно бросил ей фонарик.
   — О’кей, — протянул он. — Я тоже считаю, что те мороны снаружи опаснее, чем этот приплод.
   Черити подождала, пока Харрис исчез в проеме и достиг люка. Красноватый свет тускло мерцал, просачиваясь сквозь щели и ниши, слабо освещая контейнеры и машины.
   — Ну, и что дальше? — спросил Скаддер, ощупывая горячие пузыри руками. — Так ты тоже хочешь оставить эти яйца на борту, как и Харрис?
   — Это ведь только яйца, — саркастически заметила Черити.
   — И как долго это продлится?
   — Это, — мрачно произнесла она, — уже решенный вопрос. Посмотри сюда. — Она направила луч света на вторую кладку. Три яйца с матовой непрозрачной оболочкой выглядели маленькими и компактными. — Видишь разницу?
   — Черт!
   — Похоже, тот, кто засунул пирог в духовку, включил не ту температуру. Кажется, у нас скоро возникнут проблемы.
   — Тогда давай бросим их за борт. Или прострелим пару дырочек.
   — Не стоит, — сухо возразила Черити. — Стрельба в корабле совершенно ни к чему. И может, такие крутые меры окажутся преждевременными.
   — Боишься разозлить моронов? — иронично спросил индеец.
   — Вовсе нет. Просто я не уверена, что это яйца моронов.
   — А чьи же они? — изумился Скаддер, стараясь говорить тише. — Они выглядят как яйца моронов.
   — Правильно, — ответила девушка. — Поэтому я не могу себе представить, как это наши союзнички могли их проглядеть.
   Скаддер все понял.
   — Ты думаешь… проклятье!
   — Правильно. Подлые маленькие джереды. Кто-то хотел следить за нами с помощью фасеточных глазков.
   — А что касается температуры…
   — …это всего лишь маленькая авария. Думаю, наши союзники лучше разбираются в яйцах, чем в космических кораблях. Очевидно, они не знали точно, как распределится тепло в этой проклятой консервной банке. И теперь наши малютки раньше времени потеют.
   — Таким образом, они должны вылупиться сразу после приземления. — Скаддер мрачно кивнул. — Спустя несколько дней после того, как мы покинем корабль. Неплохо придумано. И все же по-идиотски.
   — Ты думаешь о том же, о чем и я?
   — Стоун?
   — Точно. — Лицо Черити искривилось. — Этот глупец со своими интригами вымотает мне последние нервы. — Она указала наверх. — Давай уберемся отсюда. Пока малютки не вылупились и не приняли тебя за свою маму.
   Когда они вылезли из люка, Харрис все еще находился на мостике и тихо спорил с Хендерсоном. Скаддер повернулся к Черити.
   — Скажем остальным?
   — Нет, — решила Черити. — Я не доверяю им. Особенно Харрису. Можешь считать меня сумасшедшей, но я не доверяю больше никому, кто побывал в руках джередов. — Она посмотрела в лицо Скаддеру. — Только ты и я, — добавила она, с улыбкой обняла его, и они покинули платформу.
   Никто из них не заметил любопытно мерцающей аварийной лампы на маленьком ящике, укрепленном недалеко от люка на платформе. Кубик давно предпринял бы что-либо против этого предательского света, но что можно сделать без рук?
   К счастью, низкие интеллекты большей частью заняты собой и не обращают внимания на подобные мелочи.
   «Джеред», — подумал кубик.
   Итак…

ГЛАВА 3

   На мгновение ветер стер плотную пелену дождя со стекол, и Стоун смог бросить мимолетный взгляд на буйство стихии за бортом. Планер, словно маленькая золотая рыбка, безвольно болтался в воздухе, как в стакане, наполненном чернилами. Потом облака снова сомкнулись над ними. Абсолютная темень окружала планер, лишь иногда грозовые облака разряжались, и мрак прорезали яркие вспышки молний. Стоун нервно схватился за дыхательную маску, висевшую у него на шее. Раскаты грома, несколько приглушаемые броней планера, создавали постоянный шумовой фон треску передатчика; трансляция, несмотря на помехи, все еще продолжалась. Оба наблюдателя, находившиеся на расстоянии одиннадцати километров от них, еще не погибли, и это оставалось загадкой для Дэниеля. Шквал ветра, меж тем, увлек планер за собой, и пилоту пришлось включить все приборы, чтобы затормозить их падение и стабилизировать положение.
   Гурк с блестящими от возбуждения глазами сидел перед своим пультом и выглядел так, словно этот полет доставлял ему удовольствие. Он действительно испытывал дикую радость, видя, как лицо Стоуна медленно, но все больше и больше теряло свои краски. Губернатор стал так же часто, как на экраны, поглядывать на бумажный пакет в левой руке. Ремни безопасности с трудом удерживали их в креслах, когда на планер неожиданно обрушивался порыв ветра, и всякий раз у Стоуна появлялось чувство, будто содержимое его желудка просится наружу. Дэниель не знал, на какой высоте от земли они летят, так как в этой библейской мгле исчезло различие между небом и землей. По мнению Стоуна, эта высота была ничтожно мала.
   — Это еще ничего, — крикнул ему Гурк. — Через пару месяцев дыра станет достаточно большой и сможет сорвать земную кору. Льдины Северного полюса плавают теперь лишь на море, а у морского дна земная кора не особенно толстая. Не идет ни в какое сравнение с континентальной. Дыра, словно огромный жернов, втянет морской грунт, и тогда вода встретится с магмой. Это можно сравнить лишь с вулканическим выбросом, нет, гораздо, гораздо мощнее. — Гурк резко рассмеялся. — Пойдет град из камня. Стоун, вы уже когда-нибудь видели кусок мыла размером с айсберг?
   Стоун промолчал и сконцентрировал все свои усилия, стараясь перебороть подступающую к горлу тошноту. Фактически, его гораздо меньше впечатлили картины катастрофы, нарисованной карликом, нежели глухие такты вальса в его желудке.
   — Вам скучно? — издевался Гурк.
   — Напротив, — с кислой миной пробормотал Стоун. — Я восхищен. Ты весь набит такими красивыми историями, разве не так?
   — Что? — голос Гурка потонул в шуме. Порыв ветра, в три раза сильнее прежних, потряс планер и сделал ненужными дальнейшие объяснения. Стоун в спешке поднес ко рту пакет, у него вдруг мелькнула мысль, что в любой ситуации можно найти положительные моменты.
   Один из датчиков внезапно замигал и погас. Связь с одним из наблюдателей прервалась. Стоун подождал еще пару секунд, и когда планер выровнялся, выключил и снова включил приемник. Канал оставался мертвым.
   — Мы потеряли одного наблюдателя! — крикнул Дэниель. — Видимо, ему конец.
   — Удар молнии, — спокойно откликнулся Гурк. — Или сильный порыв ветра. Ну, пока еще есть второй, идем дальше. Через тридцать секунд он окажется на месте, и тогда мы узнаем желаемое.
   — Грандиозно, — пробормотал Стоун, уткнувшись в свой пакет.
   Он бросил взгляд на экраны Гурка. Каким-то образом компьютеру удавалось воссоздать из всей этой сумятицы данных, передаваемых наблюдателем, картину отвратительного темно-серого «глаза», практически неподвижного среди бушующей стихии белых и светло-серых туч. Внимательно присмотревшись, Стоун увидел паривший внутри «глаза» черный шар, надежно защищенный от порывов урагана.
   — Нам, собственно говоря, очень повезло, — констатировал Гурк, заметив взгляд Дэниеля. — Вихрь удерживает большую часть воздушных масс вдали от дыры, и поэтому она растет медленнее, чем ожидалось. Посмотрите сюда, все еще восемь километров. В этом состоянии она может пробыть месяцы, прежде чем закончится циклон.
   Губернатор лишь кивнул, наблюдая, как завороженный, за «глазом», медленно деформировавшимся под влиянием мощных сил, действующих на облака по краю. Две светящиеся точки медленно приближались к этому краю, и их движение, выглядевшее на экране спокойным и размеренным, в действительности было хаотичным. Джеред с трудом удерживал планер в нужном положении, затем он накренил диск на тридцать градусов в сторону. И это решение вовсе не успокоило желудок Стоуна. Если бы они летели в самолете, то давно бы рухнули с раздавленной кабиной.
   — Она растет тем быстрее, чем больше становится, — заметил Стоун спустя некоторое время.
   — Правильно, — ответил карлик с восхищением, разделить которое Стоун не мог. — Это как история с зернами пшеницы на шахматной доске. Чем больше она становится, тем больше материи превращается в энергию, и тем больше энергии выделяется для ее роста. Когда она действительно станет большой, то, возможно, распадется на части, но до этого еще далеко.
   — Насколько большой?
   Сильные потоки ливня снова потрясли планер, и Стоуну показалось, что они упали в море, таким массивным оказался шквал обрушившейся на планер воды.
   — Что? — переспросил Гурк сквозь шум.
   — Насколько большой она должна стать, чтобы распасться?
   — Не знаю, — равнодушно ответил Гурк. — Наверное, как солнце. Да, интересно найти на это ответ. — Он бросил на губернатора взгляд и ухмыльнулся. — Но этого никто не узнает.
   «Замечательно», — подумал Стоун с сарказмом. Возможно, у карлика ко всему прочему немного снизится инстинкт самосохранения.
   Светящаяся точка, обозначающая местонахождение летящего впереди наблюдателя, достигла края вихревой зоны «глаза» и позволила вихрю обнести себя вокруг этой зоны. Если наблюдатель попадет в зону «глаза», то вряд ли выберется оттуда. Давление сильно поднялось, намного больше, чем при обычном вихре.
   Изображение внезапно замигало. Стоун в спешке схватился за свои измерительные приборы.
   — Связь нарушена, — крикнул он карлику.
   — Там сейчас ужасная гроза, — спокойно ответил Гурк. — Я удивляюсь, как наблюдатель вообще еще что-то передает.
   «Что за любезное создание», — подумал Стоун.
   В последнее время он научился скрывать свои мысли, свое мнение и не высказывать их вслух. При моронах он не особо обращал на это внимание, они не старались разобраться в человеке, в отличие от джередов. Теперь же джереды намного лучше знали людей — исходя из человеческих качеств, они поняли, что же именно представляют собой земляне. Стоун прогнал эту неприятную мысль и снова сконцентрировал свое внимание на передатчике. Бросив беглый взгляд на экран, Дэниель заметил, что наблюдатель за это время пролетел возле «глаза» и теперь искал путь наружу. Их собственный пилот удерживал планер на расстоянии восьми километров от края дыры, и вихрь обрушивал на них потоки воды. Молнии били вокруг дрожащего, вибрирующего планера, и их свет ярко отражался внутри кабины. Трансляция оборвалась на этот раз неожиданно. Прежде чем Стоун успел открыть рот, он услышал какой-то звук, напомнивший ему рокот гигантского двигателя. Вслед за молочно-белыми вспышками молний прокатился ужасный раскат грома. Стоун посмотрел на Гурка, уставившегося в окно с выражением лица, смысл которого он понял через показавшееся бесконечным мгновение. «Страх», — подумал Стоун. Ударная волна достигла планера и рванула его за собой так резко, что приборы и компьютеры сорвались со своих креплений, в то время как планер беспомощно, словно листок на осеннем ветру, трепетал, уносимый шквалом. Бронированное покрытие планера растягивалось, скрипело и стонало, как смертельно раненый зверь. Металлические опоры подломились, и одно из задних смотровых стекол покрылось паутиной трещин. В следующий момент стекло в сантиметр толщиной исчезло, выдавленное ударной волной, продвигающейся впереди и тащившей планер за собой. Воздух со свистом вырвался из пустой глазницы окна, и Стоун закричал. Кровь хлынула у него из носа, и на секунду ему показалось, что он задыхается, но потом он все же сумел надеть дыхательную маску. Каким-то образом пилоту удалось вырвать планер из этого потока, и Стоун снова почувствовал сильный приступ тошноты, когда планер тяжелым камнем ухнул вниз. Секунды длились бесконечно, а джеред все не мог остановить их падение. Перегруженные двигатели взревели и своим ревом перекрыли даже грохот вихря, а кабина снова затрещала под давлением внешних сил. Жемчужно-серая пелена окружила планер, и их вновь вдавило в кресла. Почти у самой земли планер перестал падать, пролетел десяток метров низко над льдами и с трудом начал набирать высоту.
   Стоун согнулся в кресле, судорожно переводя дыхание. Он почувствовал соленую влагу на губах и понял, что из носа все еще идет кровь. Дэниель повернулся и посмотрел назад. От перепадов давления часть кабины выгнулась наружу, а слева от разбитого окна зияло отверстие в метр диаметром. Стоун разглядел арктические льды, находившиеся, казалось, совсем близко, на них отражались яркие отблески бело-голубых молний. Все контуры выглядели размытыми, и Стоун подумал, что над землей лежит плотный туман. Оказалось, это под ними тает лед. Очевидно, разогретые воздушные массы подняли температуру во всем регионе выше точки замерзания.
   Дэниель подвинулся к компьютеру и проверил его. Передатчик все еще работал, но сигналов от наблюдателя не поступало. Стоун и не ожидал ничего другого. Второй планер находился, видимо, в самом центре вихря.
   Стоун посмотрел на Гурка. Карлик в дыхательной маске моронов вообще не имел ничего общего с человеком. Его темные глаза уставились на экран, странные руки передвигались по пульту, и он бормотал что-то нечленораздельное. Несмотря на только что пережитую опасность, вид его заставил Стоуна покрыться гусиной кожей.
   Дэниель снял маску, не обращая внимания на кровь, струящуюся теплыми клейкими струйками по подбородку.
   — Что случилось? — крикнул он, и на последнем слове его голос сорвался.
   Гурк поднял голову и посмотрел на него. Губернатор на секунду почувствовал себя мышью перед удавом. В следующий момент на лице Гурка появилась ухмылка, ее не смогла скрыть даже широкая маска моронов.
   — Она расширилась, — прокричал карлик. — На два километра, по всем направлениям!
   Стоун посмотрел на экран, на который указывал Гурк, но буквально в следующую секунду трансляция прервалась. Какое-то время все оставалось без изменений, затем внезапно черный крут стал больше, и «глаз» развалился. Облачные массы ринулись вниз, ударная волна образовала светлое кольцо снаружи, и когда волна достигла наблюдателя, все началось сначала.
   — Я знал это! — вскричал Гурк. — Проклятые идиоты! Я же им сразу сказал!
   Стоун сидел, тупо уставившись на маленькую светлую точку на экране, ее снова и снова перекрывали облака.
   — Думаю, она растет равномерно, — наконец выдавил он.
   — И это тоже, — ответил карлик, из-под маски голос звучал приглушенно. — Да. И сейчас, и до этого. — Он захихикал, и Стоун услышал в его смехе истерические нотки. — Только однажды, — добавил он, — дыра выросла за пару недель.
* * *
   Из башни, большей частью, просматривалась Луна.
   — Красиво, — проговорил Скаддер, стоя рядом с Черити.
   — Да, это очень хорошее бронированное стекло. Словно его и нет совсем.
   Ее взгляд переходил от одного кратера к другому по неровной поверхности Луны. Часть своего образования она получила там, на базе, построенной за два года до того, как на Луну прилетели мороны. Человечество освоило Луну и несколько десятилетий использовало ее, но люди никогда не чувствовали себя здесь как дома, поэтому моронам не понадобилось много усилий для захвата лунных территорий. И все же там, возможно, еще оставались люди, по делам, не связанным с хозяйством или появившиеся на Луне недавно, люди, пославшие им призыв о помощи. Изменения в земной атмосфере, связанные с последними военными действиями, сделали невозможной хорошую связь. Возможно, джереды знали больше, ведь они сконцентрировали в своих руках большую часть технических устройств в Кёльне. Но если и так, то они не сказали людям об этом — за исключением Стоуна, может быть.
   — Семь часов, — произнесла Черити. — Еще тридцать минут, и мы закончим первый облет. А потом у нас снова окажется твердая почва под ногами.
   — Тоскуешь? — съехидничал Скаддер. — А мне больше нравится здесь, наверху.
   — Мы еще вернемся сюда, — пообещала она ему с легким сарказмом. — Но сейчас я кажусь себе слишком ранимой и не могу чувствовать себя хорошо.
   — Что делают наши гости?
   — До сих пор никаких признаков жизни, — ответила Черити. — Так говорит Харрис.
   — Прекрасно.
   — Да. Но я думаю, он должен знать. И если честно, я думаю, ему стало бы так же неприятно, как и нам, если бы яйца вывелись раньше времени.
   — Ты ему действительно не доверяешь?
   Черити указала на мостик, где несли вахту Дюбуа и Бендер.
   — Посмотри на наших спутников. С ними явно что-то не так.
   — Я ничего не заметил.
   — Конечно, ничего, чудак-человек. Это всего лишь чувство, мимолетное ощущение. Когда с ними говоришь, они ведут себя абсолютно нормально, несут всякую чушь, как и все люди, боятся, совершают ошибки… и все же, — она внимательно посмотрела на Скаддера, — я в последние два дня больше наблюдала за ними, чем за экранами. Знаешь ли ты, что они совсем не разговаривают друг с другом? Когда нас нет рядом. Даже Харрис молчит как рыба, хотя с нами трещит, словно сорока, не замолкая, приходится даже держаться от него на расстоянии.
   — Ты ведешь себя как ненормальная.
   — Знаю. Эта ерунда сводит меня с ума. Иногда я думаю, что нас просто хотели убрать с дороги. Стоун, Гурк и наши новые друзья засунули нас в эту красивую консервную банку, дали пару игрушечных солдатиков, затем запаковали, красиво перевязали и выбросили на орбиту.
   — Ничего не могу сказать по этому поводу, — произнес Скаддер спустя некоторое время, и голос его звучал серьезно. — У меня, скорее, осталось впечатление, что наши так называемые друзья больше всего хотели бы удрать сами. Не знаю, почему оказалось невозможным посадить в этот корабль джередов, а нас просто оттеснить. Но нашу задачу джереды не смогли бы выполнить сами.
   — По крайней мере, мы вырвались, — сказала Черити. — В этом есть смысл. Но что такого можем мы, что не под силу им?
   — Может быть, речь идет не о Что, а о Когда и Где. Возможно, они не любят лунного света.
   — Насколько я знаю, там как раз темно. Помнишь сообщение? Кроме «Макдональдс» и «Черити Лейрд», я хорошо разобрала два раза «темно». — Девушка пожала плечами. — Тогда обратная сторона находилась в темноте, но через пару часов солнце достигнет Макдональдса. Может быть, мы опоздаем на свидание, а может, эта встреча — ловушка.
   — Посмотрим, — равнодушно произнес Скаддер. — Я уже сыт по горло этими догадками и головоломками. Мы даже не знаем, вызвали ли нас или просто хотели предупредить. — Он скривился. — Все это мероприятие — сплошной бред.
   — Может быть. — Черити не стала спорить. Скаддер возражал против этого полета, так как расследовал одно очень срочное дело. Речь шла о вторых воротах, и если джереды подумали о том же, о чем и Черити, то настало подходящее время разузнать, что происходит на темной стороне Луны.
   — Может быть, мы слышали только часть послания.
   — Мы же находились в Кёльне, когда оно пришло. Джереды слишком неловкие и не могут манипулировать записью. Они, возможно, могли бы ввести в заблуждение меня, но не людей Гартмана.
   «Если они еще люди Гартмана», — подумала Черити мрачно.
   — Я не верю, что они что-то вырезали, но, может быть, мы не все услышали.
   В лунном свете лицо Скаддера казалось чужим и зловещим.
   — Ты знаешь, как джереды общаются друг с другом? Или мороны?
   — Ультразвуком? — предположил Скаддер.
   — Ну, не заходи так далеко. — Подчиняясь рефлексу, она снова пожала плечами. — Ты слышишь очень хорошо, но ребенок слышит лучше. Впрочем, это не так важно. Думаю, нас еще ждут сюрпризы, прежде чем мы приземлимся.
   Как по команде завыла сирена тревоги. На мостике забегали Дюбуа и Бендер, а солдаты поспешили к стойкам с оружием. Черити направилась из башни в сторону мостика, и внезапно ей пришло в голову, что пока она доберется до малой платформы, «Хоум Ран» может взорваться. Но на этот раз вселенная не наказала ее за ошибку. Черити облегченно вздохнула, добравшись до компьютера, и уселась в пустое кресло.
   — Что случилось? — прокричала она. — Да отключите вы эту штуковину!
   Стало тихо.
   — Локаторы, — пояснила Дюбуа, указав на компьютер, выглядевший, как нечто среднее между стереомикроскопом и контейнером для нефтепродуктов. — Нижняя лунная орбита, то же направление вращения, как у нас, чистая эклиптика. Они уже над горизонтом Луны, но висят слишком низко над поверхностью, мы не можем их увидеть.
   — Что это?
   — Диск, — ответила женщина кратко.