– Надеюсь, у вашей приятельницы феи мне будет спокойнее. Полагаю, она придерживается строгих нравов.
   – О, леди, вы – воплощенная холодность! Что ж… После того как вы нанесли моему самолюбию болезненные увечья, остается только удалиться. Прощайте, жестокая!
   Удаляющуюся фигуру короля проводили взглядами две служанки, прятавшиеся в темной нише – не дай бог попасться на глаза королю и дать ему понять, что у его позора были свидетели.
   – Как его королевское величество убивается около этой пришлой девки, – вздохнула одна. – Своих тут, что ли, не хватает?
   – Он с самой первой встречи ходит за этой рыжей как привязанный, – согласилась ее товарка. – Тут какая-то волшба задействована, не иначе. Эк его величество разобрало на нежные чувства ни с того ни с сего.
   – Да, леди Моргана недаром злобствует. Она волшбу носом за версту чует.
   После неприятного объяснения с королем Маргарита так и не уснула и задолго до того, как рассвело, была уже полностью готова к бегству.
   На рассвете прошел дождь. Обычный теплый дождик, благотворный для посевов, огородных культур и садов, почему ему и было позволено свободно изливаться в стране с контролируемым климатом.
   Выходить из дома в дождь, правда, не очень-то хотелось, но приключения есть приключения.
   Заспанный Беорф и сэр Гарольд поджидали ее под сводами галереи. Они стояли рядом и молчали, но казалось, что даже совместное молчание было недоброжелательным, полным взаимного недоверия. Маргарита на секунду задумалась: стоило ли вообще приглашать Гарольда в иной мир? Ему самое место здесь, в Камелоте, а она не так уж и нуждается в защитнике: в крайнем, критическом случае всегда можно воспользоваться силой кольца Бальдра.
   Но, с другой стороны, так приятно ощущать себя дамой, находящейся под рыцарственной защитой благородного кавалера! Маргарите в собственном мире редко удавалось побыть в роли слабой женщины, которую оберегают и лелеют… Хотя Роман тоже был не чужд подобных настроений! Роман… О нем сейчас лучше не вспоминать, а то захочется именно в Москву, а вовсе не в какие-то неведомые миры.
   Что ее там ожидало, в этой Арконе? Предсказывать будущее Маргарита пока толком не научилась. А если бы она могла хоть с какой-то степенью точности определять грядущие события, то наверняка осталась бы в постели.
   Полусонные стражники выпустили трех путников из замка, перекинув подъемный мост и не особо задумываясь, кто, куда и зачем идет, – в конце концов, господа покидали замок, а не рвались в него извне. Конечно, странно, что рыцари с дамой отправились куда-то пешком – как-то оно не по благородному манеру выходило, положено им было путешествовать верхами, вот и путешествовали бы; но у гостей его величества каких только идей не рождалось! Кто-кто, а стражники ко всему были привычны…

ГЛАВА 18

   Маргарита знала, что им надо дойти только до двух недалеких горных вершин, именовавшихся в Камелоте Заячьими Ушами, поэтому сознательно решила обойтись без лошадей. С лошадьми при переходе из мира в мир неизбежно возникнут лишние проблемы, а до Ушей рукой подать, можно и пешком прогуляться.
   Там в долине у подножия гор сохранился древний дольмен, представлявший собой круг из вертикально стоявших камней, именуемых местными жителями «стражей».
   Этот круг, по диаметру довольно большой, был весьма загадочным местом. Порой внутри круга гулял невесть откуда взявшийся ветер, в то время как снаружи ни травинка, ни листок не шелохнулись… Или ярко светило солнце, хотя окружающие места были скрыты пеленой дождя. Очевидно, что без чьих-то чар тут не обошлось.
   Люди, не посвященные в тайны магии, никогда не входили в этот круг, опасаясь дурных последствий, да и вообще избегали долину Заячьих Ушей. Даже птицы облетали странные камни стороной и лесные звери делали круги, лишь бы к ним не приближаться. Нехорошее это было место…
   Лорд-библиотекарь тем не менее был прекрасно осведомлен, что каменный дольмен – не что иное, как врата в сопредельный мир, а именно в Аркону, и утверждал, что бояться нечего, просто там бывают некоторые утечки энергии, как и всегда на стыке миров.
   Итак, вот они, врата, – надо только шагнуть в огороженное гигантскими мегалитами пространство и произнести:
 
Я вижу призрак Святовита
Средь облаков,
Кругом него – святая свита
Родных богов.
 
   Когда сэр Венделл разыскал в магических книгах эти слова, московская фея, которая всегда слыла девушкой начитанной, глазам своим не поверила.
   – Это же стихи Бальмонта, – удивилась она. – Вот уж никогда не думала, что они наделены магической силой.
   – Леди, это для вас – стихи Бальмонта, а для подавляющего большинства обитателей Камелота – непонятный и труднопроизносимый набор звуков, составляющих заклинание Арконских врат, – улыбнулся сэр Венделл. – Одно только обучение этому заклинанию занимает в нашем мире от месяца до полугода, в зависимости от способностей ученика… Но вам, с вашим талантом, леди Маргарита, все дается легко. Когда будете произносить эти слова, наделенные магической способностью отворять врата, возьмите за руки сопровождающих – тогда они смогут проникнуть в иной мир вместе с вами.
   И вот Маргарита вместе с сопровождающими – Гарольдом и Беорфом – шла по нехоженой долине, поросшей дикими травами и кустарником, к высоким продолговатым камням, непонятно каким макаром установленным на попа.
   Дождь продолжал накрапывать.
   – Нет ничего неприятнее, чем пробираться сквозь мокрые кусты, – ворчал Гарольд, цепляясь полами плаща за ветви.
   – Неправда, есть, – буркнул Беорф. – Существует великое множество вещей, сквозь которые еще более неприятно пробираться, особенно если погрузишься в них по горло.
   – Слушай, может быть, ты воздержишься от своих мрачных воспоминаний? Они не прибавляют нам оптимизма, – огрызнулся рыцарь.
   Интересно, он и вправду употребил слово «оптимизм» или это вольности магического перевода? А вот тон у него раздраженный, этого не скроешь…
   Маргарита решила, что пора вмешаться. Увы, два ее кавалера не испытывали друг к другу особой симпатии, но сейчас был совсем неподходящий момент для препирательств.
   – Мальчики, вы только не поднимайте бучу! Нам сейчас не до того!
   – Подымать бучу вообще не в моей натуре, – отозвался Беорф. – Я избегаю всяких споров с рукоприкладством и стараюсь побыстрее пресечь любой конфликт. Но не стоит забывать, что я беорит, а беориты не уважают тех, кто их презирает! Надеюсь, каждый дурак поймет это недвусмысленное предупреждение и предпочтет держаться подальше.
   – Это кто тут дурак, сэр медведь? Скажи спасибо, что с нами дама! – огрызнулся Гарольд.
   М-да, поскольку Беорф говорил о дураке, а не о дураках (во множественном числе) и тем более не о дуре, ясно было, кто из присутствующих, по его мнению, тот самый «каждый дурак». Но микроклимат в небольшой компании подобные замечания не улучшают.
   Правильно говорят – два медведя в одной берлоге не живут. Хотя из этих парней медведем был только один, да и то наполовину.
   Ох, нахлебаюсь я еще со своими сопровождающими, подумала Маргоша, подбирая полы собственного плаща, промокшего от дождя и долгого соприкосновения с мокрой травой.
   Плащ пришлось накинуть на плечи не только из-за непогоды – ведь это был подарок Нининсины, уверявшей, что, где бы Маргоша ни оказалась и во что бы ни были одеты окружающие люди, никто не удивится ее виду, если на ней будет волшебный плащ. Все будет казаться естественным. И Маргарита уже успела на собственном опыте убедиться в верности этого обещания.
   Но возле самых камней Беорф остановил ее и сказал:
   – Обличие поменять надо, госпожа.
   И добавил несколько слов на языке, который был Маргарите вроде бы понятен, хотя смысла она уловить так и не смогла. Это было одно из старославянских наречий, может быть, даже древнерусское. Прозвучало слово «милость»… Безотказно действовавший в Камелоте невидимый магический переводчик не вмешался – видимо, предполагалось, что в данный момент в его услугах нет нужды. Но о какой милости говорит Беорф? О чем он просит?
   Маргарита сосредоточилась, попыталась вспомнить страницы своего рукописного словарика – древне-современно-русского (она им обзавелась, когда проходила в институте тексты древнерусской литературы). Сложность была в том, что слова казались знакомыми, многие закрепились в русском языке до нынешних времен, но при этом полностью изменили свое значение. Да к тому же в древности они употреблялись в непривычной форме с иными окончаниями. Сколько ей пришлось позубрить, чтобы читать памятники русской литературы в оригинале, а не в приблизительных переводах своих современников!
   Ну что, казалось бы, могли наши предки сделать из простенького глагола «быть»? А вот им кое-что удалось!
   Бех – я был.
   Бе – он был.
   Бехом – мы были.
   Бесте – вы были…
   Похлеще, чем «ich bin, du bist»[6], хотя язык вроде бы и родной…
   Итак, милость… Милость? Ну конечно же, так называли верхнюю одежду, плащ. Беорф говорил о ее волшебном плаще, а вовсе не «милость к падшим призывал», как могло бы показаться! Маргарита сосредоточилась и мысленно призвала на помощь тающие чары взаимопонимания. Славянская речь беорита вновь стала вполне связной, во всяком случае для московской ведьмы.
   – Ваш плащ, госпожа, и одежда под ним вполне пригодны для Арконы, а вот прическу следует поменять, – объяснял знаток арконских нравов. – Волосы надо заплести в косу. Идти простоволосой не леть, неподобно.
   «Неподобно» – кажется, это значит «непристойно», мысленно отметила Маргоша, понимавшая собеседника все лучше и лучше.
   Хорошо, что хоть плащ не отказал. На самом-то деле платье из Камелота пригодно только для самого Камелота, в этом Маргоша была уверена. Моду, царящую в Арконе, она даже вообразить себе не могла. Но там, где люди говорят на древнерусском языке, вряд ли популярны наряды, выдуманные бриттами…
   А об убранстве головы, которую плащ оставлял открытой, пришлось подумать. Маргоша быстро заплела волосы в косу (не самая любимая прическа, но на первый случай сойдет). Головной викканский обруч из бабушкиного наследства был вместе с другими магическими атрибутами прикреплен к ожерелью-минимизатору. Сняв с цепочки круглый брелок, выросший до нужного размера прямо в ее руках, Маргарита водрузила на голову старинный серебряный обруч, украшенный изображением месяца, повернутого рожками вверх.
   Беорф в целом одобрил ее приготовления, но напомнил, что женщине требуются еще и ризы – украшения, свисающие на лицо, лучше всего из жемчуга или из золота…
   Никаких риз под рукой у Маргариты не оказалось, поэтому пришлось просто повесить на лоб свой пентакль. Серебряный месяц, наверное, плохо гармонировал с золотой звездой пентаграммы (по мнению Маргоши, смешивать украшения из золота и серебра – дело не для людей с тонким вкусом), и она повернула обруч, спрятав месяц под косой, чтобы он не привлекал внимания.
   Теперь ее вид не должен был вызвать особого удивления в том месте, куда она направлялась.
   – Мне тоже следует что-нибудь на себя нацепить? – поинтересовался Гарольд. – Я не хотел бы разгуливать с побрякушками на лбу!
   – Сэру Гарольду нужно менять облик? – поинтересовалась Маргоша у Беорфа. – Он этого не хочет.
   – Он может идти и так. Всем ясно, что он варвар. А варвар – он варвар и есть…
   – Это кто варвар? – взвился Гарольд. – Да ты сам последний дикарь!
   – Успокойтесь, сэр рыцарь! Варварами, насколько я помню, славяне называли всех чужеземцев. В этом нет для вас обиды.
   – А вот мне, госпожа, нужна ваша помощь, – напомнил Беорф. – Вы обещали полностью изменить мою внешность. Я не должен быть похожим на беорита.
   – Вот как? Ты же гордишься своим происхождением, – поддел его Гарольд.
   – Тебе не понять нашей борьбы, – буркнул Беорф. – Это всего лишь вынужденная маскировка, чтобы иметь возможность вернуться на родину. Беориты не отступают! И наша жизнь посвящена настоящему делу, а не ерунде, как у куртуазных рыцарей, занятых только преклонением Прекрасной Даме. Более дурацкое занятие трудно придумать, потому что и дамы дуры, и рыцари их дураки!
   – От дурака слышу, – ответил Гарольд в стиле, до боли напомнившем Маргоше о перепалках в московских автобусах. – А еще под делового человека косит, медведь-сепаратист!
   – И этот белокурый ангелочек еще будет гадать, какая из присущих ему черт вызывает у окружающих желание пнуть его посильнее! – не остался в долгу Беорф.

ГЛАВА 19

   Чтобы отвлечь мужчин от очередного спора, Маргарита занялась колдовством – самое время, пока Беорф не претворил свою угрозу насчет пинка Гарольду в жизнь, поработать над его имиджем. Вот тут уж потребовались настоящие сильные чары личины.
   Гарольд, пребывая во власти раздражения, нашел эту задачу чрезвычайно трудной.
   – Да, тут изрядно повозиться придется, – заметил он. – Сказать, что это существо обладает звериной внешностью, значит нанести оскорбление животному миру.
   Беорф лишь оскалил в его сторону клыки, и вправду наводящие на неприятные раздумья о хищных медвежьих пастях.
   Впрочем, забыв о своем раздражении, Гарольд тут же принялся помогать Маргарите советами. Он, как художник, оценивающий чужой этюд, отходил на пару шагов, задумчиво окидывал Беорфа взглядом и кидал очередную идею:
   – Прежде всего прибавьте роста и стройности. Выше, еще выше… Вот теперь, пожалуй, достаточно. И талию не мешало бы обозначить. Просто чуть-чуть стройности придайте. Цвет глаз поменяйте! Светлее, еще светлее! А кожу надо сделать смуглой. И не забудьте про нос – вместо этой бесформенной картофелины лучше вылепить что-нибудь тонкое, с горбинкой. Во-во, то что надо! Брови погуще! Нет, лучше верните прежние, не такой дикий вид будет. Может быть, попробуем бороду?
   Услышав про бороду, Маргарита нечаянно представила перед собой Льва Николаевича Толстого в пору рассвета его литературной славы, и Гарольд тут же закричал:
   – Да вы что? Это никуда не годится! Это же просто ужас.
   На лице беорита, превратившемся в смуглую и нахальную физиономию какого-то латинского мачо, повисла длинная седая борода, спускавшаяся чуть ли не до колен.
   – Я имел в виду короткую, маленькую бородку, – объяснил Гарольд. – Под цвет волос.
   Беорф молчал, со стоическим спокойствием перенося все эксперименты над собой.
   Маргарита исправилась, изничтожив бородищу а-ля Лев Толстой и задействовав бородку а-ля Игорь Тальков… Теперь следовало еще поработать с руками «объекта», исправив форму кисти и пальцев, и придать фигуре беорита гибкость. Может, на его фигуру никто и внимания не обратит, но Маргарита любила делать работу как следует.
   В конце концов из Беорфа получился вполне приличный варвар, то есть рыцарь средневеково-европейского образца. Главное, что удалось Маргоше, так это придать необыкновенное изящество облику беорита и изничтожить все медвежачье, что проявлялось в его внешности и манерах.
   Оставалось лишь надеяться, что ее чары продержатся до тех пор, пока Беорф не окажется в безопасности, там, где его внешность не будет иметь никакого значения.
   – Ну нам пора, – сказала Маргоша преобразившемуся Беорфу и Гарольду. – Если кто-нибудь из вас, господа, передумал, я не неволю, переход в другой мир – дело добровольное. Но если вы по-прежнему намерены сопровождать меня, дайте ваши руки и… делаем шаг внутрь круга. Я буду читать заклинание.
   При первых же стихотворных строках окружающий мир как будто исчез. Маргарита почувствовала сильное сопротивление воздуха, словно ее тащили куда-то со страшной скоростью. Ей еще не доводилось испытывать подобных ощущений, переход из Москвы в Камелот был намного проще. А здесь магия безумным вихрем врывалась в жизнь, перенося трех людей, словно три песчинки, за грань иного пространства…
 
   Вопреки опасениям Жанны, преображение ее подружек, утративших в полночь роскошную внешность, ненадолго подаренную феей-крестной, не сопровождалось особыми эксцессами, хотя обе дамы в роковой момент наступления полуночи оказались с кавалерами.
   Рыцарь Анны от неожиданности всего лишь потерял сознание, дав ей возможность без проблем скрыться и даже подпустить чар забвения (зачем ему, очнувшись, вспоминать об этом прискорбном инциденте?), а рыцарь Зои успел погрузиться в крепкий сон еще до полуночи, а после пробуждения горько сетовал, что его красавица от него сбежала (но при этом не оставлял надежд когда-нибудь ее разыскать). Так что можно считать, все обошлось.
   Встретившись на рассвете, три ведьмы устроили экстренное совещание.
   – Стражники сказали, что недавно два рыцаря и дама, похожая на Маргариту, покинули замок, – объявила Жанна. – Горынская сбежала у нас из-под носа. И поскольку она была с кавалерами, я подозреваю, что она не собирается возвращаться в Москву – не потащила бы она с собой компанию чужаков… А в Камелоте бежать особо некуда: все королевство составляет двадцать квадратных километров и каждый человек на виду. Как бы эта вертихвостка не намылилась куда-то еще, я имею в виду иные миры, порталами связанные с Камелотом.
   Жанна, несмотря на всю свою озабоченность проблемами Маргариты, успела подобрать где-то кота, и теперь он, с комфортом сидя у нее на плече и помахивая хвостом, рассматривал двух других ведьм хитрыми глазами.
   Если Зоя нашла в себе силы сосредоточиться под этим удивительно проницательным взглядом и все же вслушивалась в слова Жанны, то Анна не замечала ничего, кроме нахальной кошачьей морды. Заговорили они одновременно:
   – Она что, с ума сошла? – поинтересовалась Зоя, имея в виду ненормальную Горынскую. – Ты ведь не думаешь, что мы тоже будем мотаться по всем окрестным мирам, разыскивая эту дурочку? Я лично не согласна! Проведу в этом богом забытом королевстве еще пару дней – и в Москву!
   – Откуда ты взяла эту мерзкую тварь? – буркнула Анна, так и не сводившая глаз с кота.
   Жанна, отвечая, попыталась удовлетворить любопытство каждой из подруг.
   – Сошла ли Горынская с ума, я не знаю, но этим стоило бы поинтересоваться – сумасшедшая колдунья с всесильным кольцом Бальдра на руке представляет собой опасность. Однако я не склонна заранее предполагать худшее, все мы порой совершаем нелогичные поступки, и Маргарита ничем не отличается тут от нас с вами. Когда-то и я была такой – по-настоящему молодой, неопытной, талантливой и нетерпеливой, короче говоря, настоящей занозой в заднице у матерых ведьм… Поэтому я прекрасно понимаю, а вернее, чувствую настроения Горынской. Она со своими кавалерами вышла из замка пешком, значит, у нас есть шанс ее догнать, пока они далеко не ушли и тем более не успели покинуть этот мир. Только надо перестать молоть языками и немедленно вылететь вслед этой троице. Котика мы берем с собой, он мне очень дорог. Я его полюбила!
   – Нет, здесь с ума сошла не только Горынская, но и кое-кто еще! – не выдержала Анна. – Ты его полюбила? Но он ведь кот! Ты не имеешь права брать с собой всяких приблудных котов! Не собираюсь я никуда лететь ни с каким котом!
   – Во-первых, тебе с ним лететь никто и не предлагает, – отрезала Жанна, – это мой личный кот. А во-вторых… ведьмам полагается любить котов!
   – Может, и полагается, но не таких, как этот!
   – Чем он тебе не угодил? По-моему, он просто душка!
   – А по-моему, он оборотень! – стояла на своем Анна. – Я знаю таких, кто любит прикидываться котом или кроликом и бродить там, где его в ином обличье не примут.
   – А по-моему, если ваша дурацкая дискуссия по кошачьему вопросу продлится еще немного, Горынскую мы уже не догоним, – влезла Зоя. – Анна, я тебе просто удивляюсь. Всякий раз, как мы занимаемся важными делами, у тебя проявляется заметная склонность к занудству. Для педагога это не лучшее качество.
   Три ведьмы вышли на открытую площадку во дворе замка и взмыли ввысь. Жанна бережно поддерживала своего кота, который, казалось, не очень-то и боялся летать.
   Сеял мелкий, но упористый дождичек, делавший движение в воздухе не слишком приятным. Зато с высоты птичьего полета окрестности замка были видны как на ладони.
   Три маленькие темные фигурки, бредущие вдалеке по старой заброшенной дороге, судя по всему, направлялись к горам. Странно, ведь предгорье считалось одним из самых безлюдных мест в королевстве – здесь было не принято ходить в горы… Что же там понадобилось московской гостье?
   Развернувшись в воздухе, три ведьмы устремились в сторону Заячьих Ушей.
   Стражники у ворот вновь растерянно переглянулись. Что за утро такое выдалось – то пешим ходом бегают, то по воздуху летают, и все тройками, тройками. Во что королевский замок превратили, чужеземцы окаянные? Дикие люди! Чистые ведьмы!
   Ладно, у стражников дело маленькое – стоять на воротах. Приказа задерживать гостей в замке, не дозволяя им пешим или воздушным путем покинуть место обитания короля, от его величества не поступало. Так что пусть все катятся восвояси, хоть кубарем по дорожке, стража будет стоять, где стоит!
 
   Анна, Зоя и Жанна почти настигли сбежавшую Горынскую. Но она, превратив одного из своих спутников – неуклюжего увальня – в стройного красавца, схватила мужчин за руки, шагнула в центр круга, обозначенного высокими, вертикально поставленными камнями, и бесследно исчезла.
   – Вот вам! В другой мир она, дура несчастная, поперлась, – не сдержалась Зоя, делая круг над камнями. – Я ведь говорила… Но я за ней туда не полезу! Я лишних проблем не ищу!
   – Да подожди ты тарахтеть, – перебила ее Анна, еще не простившая упреков в занудстве. – Тут подумать надо! Не снижайтесь на всякий случай и держитесь подальше от камней, я чувствую, что врата еще не затворились – оттуда идет поток энергии.
   – А, на стыке миров всегда сквозит, – отмахнулась Зоя. – Даже возле оконной рамы сквозняки гуляют, а тут – врата! Может быть, мы на пороге тех самых приключений, о которых так много говорят. Здесь, в иных мирах, приключений, к несчастью, долго ждать не приходится. Можете подумать и об этом!
   Но ни подумать, ни попрепираться от души ведьмы не успели – какой-то мощный поток подхватил их, закрутил и потянул к центру круга. Удержаться было просто невозможно – какой там сквозняк, дамы попали в настоящий смерч…
   Еще не успев осознать, что происходит, Жанна почувствовала, как ее руки обрастают перьями и превращаются в крылья. Кот Персик вцепился в эти перья мертвой хваткой, явно намереваясь сопровождать Жанну хоть в преисподнюю.
   Рядом с Жанной в воздушном потоке крутились два лебедя…
 
   После того как Маргоша вместе с сопровождавшими ее мужчинами шагнула в круг и произнесла заклинание, все вокруг окуталось туманной дымкой.
   Рассеялся туман быстро, и поначалу появилось ощущение, что ничего волшебного так и не случилось. Маргарита и ее спутники по-прежнему стояли внутри огражденного камнями круга, под ногами у них была та же трава, а чуть в стороне возвышалась раздвоенная вершина Заячьи Уши.
   Будучи не в силах скрыть разочарование, Маргоша шагнула из круга и только тут поняла, что пейзаж изменился: невдалеке равнина обрывалась, и дальше до самого горизонта синело бескрайнее море…
   – Добро пожаловать на Новый Буян, господа, – сказал Беорф.
   Тон его, однако, был совсем не таким радостным, каким должен быть тон человека, вернувшегося на любимую родину.
   – А этот Новый Буян – милое местечко, – заявил Гарольд. – Здесь вполне можно жить…
   Маргарита не успела ничего ответить своим кавалерам. Со стороны берега к ним бежала толпа людей, настроенных, судя по всему, довольно агрессивно. Во всяком случае, топоры и рогатины придавали им весьма воинственный вид.
   – Засланцы! Засланцы! – кричали они (Маргоше поначалу померещилось другое слово, менее приличное, но, вероятно, трех путешественников вовсе не желали унизить, их просто приняли за шпионов, прибывших в Аркону с загадочной и враждебной миссией). – Варвары! Вред чинить придоша, вражины! Лихо сеять! Лови их, аки курей! Обходи вражьих засланцев ошуюю и одесную!
   Спутники Маргоши одновременно выхватили мечи.
   – М-да, атмосфера накаляется, – усмехнулся Гарольд, демонстрируя личное мужество и презрение к опасности, каковыми и должны отличаться настоящие рыцари. – Но это полезно для кровообращения. Разгоняет застоявшуюся кровь.
   – Может случиться и кровопускание, – напомнил ему беорит. – А это лишает сил. А порой и жизни…
   – Я лично чувствую прилив сил и бодрости в момент, когда всякие твари начинают размахивать топорами.
   Увы, желающих размахивать топорами становилось вокруг все больше и больше.
   – Вот они, ваши славянские нравы! – с упреком сказал Беорф Маргарите, словно именно она несла ответственность за здешние настроения и взгляды. – Боюсь, не отобьемся, слишком их много. Порубят в капусту.
   Быть порубленной в капусту Маргоше совсем не хотелось. А лорд библиотекарь еще уверял ее, что в этом мире, среди братьев-славян, ей будет особенно комфортно! Он ведь чем-то руководствовался, направляя Маргариту в Аркону… Неужели на гибель?
   – Что ж, приятно было познакомиться с тобой, Беорф, – бросил Гарольд, сжимая рукоять меча с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. – Знаю, что мы доводим друг друга до белого каления, но сейчас твое присутствие очень кстати – два меча лучше, чем один, если хочешь проиграть эффектно.