– Как вы думаете, не сыграть ли и нам?
   – Сыграем, конечно, сыграем! – согласились все в один голос и немедленно принялись переносить сетки, лопатки, мячи и другие принадлежности игры на другой конец полянки, где по их мнению, было гораздо удобнее играть.
   – Ах, нет, я не могу ещё играть. Подождите, пока я сошью себе костюм для игры, – приставал Мурзилка к братьям.
   – Вот ещё! Шей, если тебе нравится, а мы будем играть! – ответили они ему.
   Обиженный Мурзилка ушёл и долго не показывался братьям. Он вытащил из узелка тщательно сложенный свёрток, в котором хранились собранные им в Париже лоскутки, выбрал самые светлые из них и принялся кроить себе костюм, затем шапочку и две пары крошечных туфелек и при помощи ещё двух эльфов, Ниточки и Иголочки, сшил себе полный костюм для игры.
   – Как я хорош! – говорил он, облекшись в новое платье.
   Пока Мурзилка сидел взаперти и шил, – на лужайке, под каштанами стоял шум, гам и веселье; эльфы забавлялись новой игрой и хохотали до слёз над своими смешными приключениями.
   Знайка попал мячиком в Заячью Губу; тот не выдержал удара и повалился, увлекая за собою Незнайку, который в свою очередь толкнул Вертушку. Читайка попал под сетку и кричал на весь лужок своим пронзительным голоском. У другой сетки лежал Чумилка-Ведун, а перед ним растянулся Забияка.
   – Вот и я! – раздался среди общего веселья тонкий голосок Мурзилки.
   Братья все обернулись и дружным хохотом встретили расфранчённого товарища.
   – Хо-хо-хо! ха-ха-ха! хи-хи-хи! – тряслись малютки от смеха, глядя на странный костюм Мурзилки. – Вот чучело-то гороховое! хи-хи-хи… – Сами вы чучелы! – сердито ответил франт: – я с вами даже и говорить не буду, замарашки этакие!
   Мурзилка повернулся, чтобы уйти, но братья вернули его, обещая никогда больше не смеяться над ним.
   Доктор Мазь-Перемазь даже его цилиндр и тросточку навесил на палку, чтобы их как-нибудь не помяли.
   – Скок, Скокинька! Иди ко мне; я только с тобою хочу играть, ты такой же ловкий, как я, – командовал между тем Мурзилка…

Рассказ Двадцатый
Как лесные человечки в сапожках-мореходах отправились в город Лондон и как они очутились на искусственном катке

   Прошла неделя, другая, а лесные человечки всё ещё жили на вилле у английского доктора.
   – Как вы думаете, господа, не пойти ли нам в другое место? Хоть и хорошо здесь, но надоело, наконец, сидеть на одном и том же месте, – сказал Быструн.
   – Пожалуй! – отозвались другие, – куда же мы пойдём?
   – Уж, конечно, в столицу, в Лондон! – ответил Мурзилка. – Мне хочется посмотреть, как одеваются английские щёголи.
   – В столицу, так в столицу! – сказал Заячья Губа.
   Под вечер, когда спала дневная жара, малютки, надев свои сапожки, покинули гостеприимный кров и направились быстрыми шагами к столице.
   Всю ночь шли они по лесам и рощам и к утру, с первым солнечным лучом, перед ними предстал грандиозный город с башнями и церквами.
   – Господа, отдохнём здесь немного! – предложил Чумилка-Ведун. – Кстати, доктор Мазь-Перемазь расскажет нам кое-что об этом городе; ведь он у нас учёный – всё знает.
   – Я знаю больше про Лондон, – заметил Мурзилка. – Хотите, расскажу? Ведь мой клетчатый фрак, вот над которым все вы смеётесь, сшит по последней лондонской моде…
   – Полно болтать, – сказал Вертушка: – пойдёмте лучше, пока не стемнело, в город.
   Над городом стояла туча дыма и пыли от фабричных труб. Машины, конки, омнибусы летели по всем направлениям, Эльфы растерялись от такой суетни и суматохи.
   – Нет, мне здесь не нравится! – бормотал Мурзилка, придерживая обеими руками свой цилиндр.
   – А самому до смерти хотелось сюда прийти! Ах ты, Мурзилка, Мурзилка пустая голова! – насмехались над ним братья.
   Осмотревшись и привыкнув немного к шуму лондонских улиц, эльфы стали отлично чувствовать себя у англичан.
   Они забирались в вагоны железных дорог, которые мчали их с необыкновенной быстротой с одного конца города на другой; пробирались на суда и пароходы, едущие по реке Темзе (на которой стоит город Лондон); но больше всего приводили их в восторг трёхэтажные мосты через Темзу. Под мостами проходили суда, через мост летели поезда, а на мостах грохотали конки, омнибусы и спешили пешеходы.
   – Ай да город! – восклицали малютки в восхищении от всего виденного.
   Неделя, проведённая в Лондоне, промелькнула очень скоро. В воскресенье утром малютки проснулись рано и вышли на улицу (они ночевали на миртовых ветках в одном богатом саду).
   На улицах была необыкновенная тишина и спокойствие; не заметно было ни проезжих, ни прохожих, из труб не валил дым, магазины были закрыты, и город казался пустым.
   – Что бы это могло быть? – удивлялись эльфы.
   – Ах, да! я и забыл вас предупредить, – сказал Читайка: – по воскресеньям англичане не работают и не гуляют, а только ходят в церковь или сидят дома и читают Священное Писание.
   – Что же мы будем делать сегодня? – вздохнул Мурзилка.
   – Я знаю! пойдёмте кататься на коньках, – ответил Скок.
   – Что ты? посреди лета на коньках!
   – Разве бывают теперь катки? – послышалось со всех сторон.
   – Пойдёмте только, уж я вам покажу.
   Эльфы бросились гурьбой за Скоком. Тот привёл их к большому круглому зданию с закрытыми дверями.
   Заячья Губа одним ловким движением открыл дверь, и глазам крошек предстал громадный зал с блестящим каменным, гладким, как стекло, полом.
   – Ура! Как здесь славно. Вот так искусственный каток! – закричали все.
   – Это что! Поглядите, что у меня ещё тут припасено! – сказал само довольно Скок. – Ведь на каменном катке нужны коньки на колёсах. – И крошка показал изумлённой толпе целый ящик с крошечными-прекрошечными коньками.
   – С красными колёсиками мне, мне! – закричал Мурзилка, успевший уже разглядеть одну выкрашенную пару коньков на колёсиках.
   – Тебе, тебе! – засмеялся Скок, – а то кому же?
   В один миг все прикрепили себе коньки – и пошла потеха. Такого веселья малютки уже давно не имели. Личики у маленьких конькобежцев раскраснелись, глазки разгорелись, а шутки и смех так и сыпались со всех сторон.
   Каких только фокусов не выдумывали конькобежцы; то они ухватятся друг дружке за фалдочки и катятся длинной цепью по катку, то обрывают цепь и налетают друг на друга, причём опрокидывают зазевавшихся, к большому удовольствию остальных.
   Мурзилка, конечно, по обыкновению старался убедить товарищей, что лучше его никто не умеет бегать на коньках.
   – Посмотрите, как ловко я пробегу на одной ноге, обратился он громко к остальным крошкам. – Вот посмотрите: раз, два, три…
   Не успел он досказать «три», как растянулся на полу.
   – Ха, ха, ха! Вот так ловко! – захохотали все.
   – Смеяться нечего, – сердито заметил Мурзилка. – Это я так, нечаянно. Это со всяким может случиться.
   Он поднялся с полу и, прихрамывая, подошёл к скамейке. У него, как видно, сразу прошла охота кататься на коньках с колёсиками.
   Познакомившись хорошенько с городом, лесные человечки решили ехать дальше, чтобы увидеть новых людей и новые города.

Рассказ Двадцать Первый
Как эльфы в сапожках-мокроступах отправились в Голландию и что они там увидали

   Братцы! Куда мы теперь направимся? – спросил Заячья Губа. – Англия окружена со всех сторон водою, так что сухим путём мы отсюда не можем перебраться. Хотите вернуться домой опять через пролив и Францию или через другое приморское государство, например, через Голландию?
   – Конечно, через Голландию! Мы ведь были уже во Франции, ответили крошки.
   – Ну, так за дело! – скомандовал Заячья Губа, подавая всем сапожки-мокроступки.
   Шлёп, шлёп, шлёп… и зашлёпали по воде крошечные ножки.
   – Аи, я вижу мост! – закричал Пучеглазка.
   – Это не мост, это деревянная ограда, ослабляющая напор воды, – ответил доктор Мазь-Перемазь.
   И он стал объяснять, что Голландия образовалась из наносных песков и ила, что жителям приходится постоянно воевать с морем, чтобы оно не затопило землю.
   Хотя рассказ доктора был очень интересен, его никто не слушал, все, как угорелые, пустились через ограду к воде, а затем через мостки, по пескам прямо к видневшемуся вдали городу. Не обошлось при этом без приключений: ограда сломалась, и малютки чуть не упали в воду. Но, в конце концов, они благополучно добрались до берега.
   Вдруг вся толпа остановилась; перед ними с шумом протекал ручей, приводивший в движение сильные мельничные колёса.
   – Переплывём через ручей! – предложил доктор Мазь-Перемазь.
   – Переплывём! Переплывём! Айда, скорее! – ответили крошки и бросились вплавь.
   – Мазь-Перемазь, дай мне одну руку, а ты Заячья Губа, другую! – кричал Знайка. – Вот так мы, держась за руки, и пройдём.
   – Аи, братцы, спасите, я тону! караул!.. – закричал Мурзилка, захлёбываясь.
   – Не потонешь! Вода не глубока, – смеясь, ответил рядом плывший с ним Незнайка.
   – А ты почём знаешь? – обернулся к нему Пустая Голова.
   – Ну, полно, не ссорьтесь! – вмешались другие. – Вот уж и город виднеется.
   Выскочив на берег, эльфы пообсушились и пустились дальше в путь.
   Вскоре перед ними показался большой портовый город, откуда корабли отправлялись во все страны света. Одни приезжали, другие уезжали. Малютки узнали на набережной негров из Африки, индийцев из Индии; даже одна знакомая ласточка, с которой они прилетали в Европу, попалась им навстречу. Эльфы долго сновали по городу, прислушиваясь к чужому языку и присматриваясь к новым людям.
   – Я не хочу здесь больше оставаться. Что тут интересного? Пойдёмте поскорее в голландский город Амстердам. Там Пётр Великий обучался корабельному делу, я хочу посмотреть на этот город, а здесь что нам делать? – капризничал Мурзилка, которому всё скоро надоедало.
   – Погоди! – ответили ему братья. – Осмотрим хорошенько всё здесь, тогда и пойдём в Амстердам.
   Мурзилка что-то заворчал и до самого выхода из города ни с кем не заговаривал.
   На другое утро малютки умылись росой, напились из чашечек тюльпанов сладкого цветочного нектара и на утренней заре отправились дальше.
   К полудню решили они сделать отдых и выбрали для этой цели тенистый берег быстрой речки.
   – Господа! тут недалеко стоит мельница: не пойти ли нам туда? – спросил доктор Мазь-Перемазь.
   – С удовольствием! – встрепенулись братья.
   – Ах, я буду мельником! – воскликнул Чумилка-Ведун и обвязал голову красным клетчатым платочком.
   – Эй! да тут что-то не ладно! – воскликнули человечки, входя на двор. – Теперь самая рабочая пора, а мельница стоит без движения. Жив ли хозяин?
   – Братцы! – как бы в ответ закричал Чумилка: – я только что был в домике у мельника; ах братцы, бедняжка лежит при смерти больной, жена и дети плачут: зерна привезли много, а работать некому.
   – Неужели?! – перебили его эльфы и стали совещаться, нельзя ли помочь бедняку.
   – Как ты смел взять мой красный платок? Я хотел из него сшить себе турецкий халат! – сорвался вдруг Мурзилка с места, бросаясь к стоявшему Чумилке.
   – Ха, ха, ха! – рассмеялись братья. – Вот пустая голова! Тут думаешь, как бы человеку помочь, а он с чем лезет!
   Фуй, как тебе не стыдно! Сконфуженный Мурзилка поскорее ушёл, а малютки принялись думать, чем бы помочь горю.
   – Мазь-Перемазь, ты отличный доктор! ты травами умеешь всех лечить, вылечи-ка мельника; а ты Знайка, поди разузнай, беден ли он и в чём вся семья нуждается. – Так говорил Заячья Губа.
   Доктор Мазь-Перемазь, довольный своею ролью, побежал в лес, набрал целебных трав и невидимкою прошёл в дом. В то время, когда вся семья спала, он примешал к питью больного свои лекарства, от которых тот должен был сразу выздороветь.
   На мельнице же шла между тем возня и суетня.
   Работа кипела в руках у человечков, которые взялись в одну ночь перемолоть всё зерно, чтобы мельник мог сейчас же, как поправится, поехать продавать смолотую муку.
   Ночью, когда мельник просыпался, он пил приготовленное крошечным доктором питьё, не подозревая, какая сила таится в нём.
   На утро он проснулся бодрым и здоровым, как-будто никогда и не хворал.
   – Господи Боже мой! – удивлялся он. – Вчера вечером мне было так худо, что я ожидал смерти, а сегодня я встал совершенно здоровым. Просто верить не хочется…
   Он надел кафтан и пошёл на мельницу, С тоской подходил он к ней. Больше четырёх месяцев не был он здесь.
   – Верно зерно уж сгнило, и мельница развалилась. Перед моей болезнью вся крыша просвечивала, – говорил он про себя.
   Но каково было удивление мельника, когда он увидел починенную крышу, исправленные крылья и мелко-премелко смолотую муку в стоящих правильными рядами мешках.
   От удивления мельник стал посреди мельницы с разинутым ртом.
   – С нами крёстная сила! – проговорил бедняга, оглядывая счастливыми глазами работу лесных человечков. А те лежали на крыше и, заглядывая через щели, радовались чужому счастью.
   – Ну, полно! – крикнул свалившийся с крыши Мурзилка, – нашли на что смотреть! Я себе весь фрак на этой противной крыше разорвал; пойдёмте скорее отсюда, а то я совсем без фрака останусь!..
   – Сделай милость, не жалуйся, Мурзилка! – сказал Шиворот-Навыворот.
   – Ай, ай, ай! – раздалось в этот момент.
   Вертушка, Быструн и Мишка полетели с крыши прямо в шумящий ручей.
   – Ну, что! говорил я вам, что надо уходить, так нет, не слушаются, вот и выкупались, – радовался Мурзилка, глядя на братьев.
   – Что за беда! – говорили, вылезая из воды, Вертушка, Быструн и Мишка: – в другой раз не будем зевать, а что выкупались, так это не беда… – И они благополучно добрались по бревну до берега.
   – Мурзилка, ты опять полез ссориться! Что ты за озорник! – обратился к нему Заячья Губа. – Мы хотим теперь совет держать, а ты сердишься из-за пустяков.
   – Какой совет? – встрепенулся Мурзилка, легко переходящий от ворчливого тона в дружелюбный.
   – А куда бы отправиться нам из Голландии. Мазь-Перемазь советует отправиться на юг, через Бельгию, а Читайка говорит, что лучше пойти на север и через Данию, Норвегию и Швецию вернуться домой, – ответил Заячья Губа.
   – Гм, гм! – покачал Мурзилка головой: – я тоже думаю, что через Бельгию; там, говорят, выделывают лучшие в мире кружева: может быть, я что-нибудь найду для своего костюма, например, старинные жабо…
   – Ха, ха, ха! – раздался вокруг него хохот эльфов; но Мурзилка на этот раз не рассердился: он видел, что его желание будет исполнено.

Рассказ Двадцать Второй
Как маленькие эльфы нашли прялку, веретено и рогульку и принялись за пряжу ниток

   Крошки опять надели сапожки-скороходы, шапочки-невидимки и пустились в путь. К вечеру они уже подходили к главному городу Бельгии – Брюсселю. Тут, как и в Голландии, их поразили чистота и порядок улиц, масса садов и цветов, преимущественно тюльпанов, украшающих дома с блестящими на солнце, чисто вымытыми стёклами. Бельгийские женщины, как и голландки, носили на головах громадные чепцы с бантами.
   Эльфы бегали по всем закоулкам, забирались в дома и магазины; наконец, они остановились для ночлега в одном загородном саду.
   – Господа, – сообщил шепотом Чумилка-Ведун, – я сейчас глядел в щёлочку забора и видел на другом дворе какую-то удивительную штуку, – не посмотреть ли нам, что это такое?
   – Ещё бы! конечно! – ответили все.
   Был лунный, светлый вечер; влажная трава благоухала; в тихом, тёмном небе сверкали яркие звёзды… Эльфы умылись росой и, освежившись, перелезли один за другим через забор, чтобы познакомиться с удивительным открытием Чумилки.
   На дворе лежали сломанные прялка, веретено и рогульки, которыми держат мотки во время наматывания клубков.
   – Фу, какое старьё! – протянул презрительно Мурзилка.
   – Что такого! Мы старьё починим, – ответил Дедко-Бородач.
   – Да, да! починим, починим! – заскакали крошки.
   – Но здесь неудобно производить работу, – сказал Заячья Губа. – Лучше перенесём все предметы подальше, где никто нам не помешает.
   Вместо ответа сотни ручек ухватились за сломанные предметы и с трудом потащили их.
   – Ах, тяжело, не по силам! – стонал Мурзилка, бегая взад и вперёд и не дотрагиваясь ни до чего.
   Вдруг тяжёлое колесо наклонилось на бок и, если бы эльфы не обладали волшебной силой, то оно, без сомнения, убило бы многих. Малютки все бросились на помощь и после долгих усилий им удалось, наконец, поставить всё в запущенный угол парка, около речки, куда никто из жильцов дома никогда не заглядывал.
   Вплоть до утра проработали человечки над обломками; зато как обрадовались они, когда сломанные, никуда уже негодные предметы обратились в их руках в совсем новые, пригодные для работы.
   – Hy, что же мы будем теперь делать? – спрашивали они друг друга.
   – Ах, придумал! – воскликнул Чумилка: – я видел много хлопка, знаете – того самого, который растёт в Индии на полях. Его уж вымыли, высушили, растрепали – и он лежит совсем готовый для пряжи. Не взять ли его и не напрясть ли из него ниток?
   – Куда тебе нитки? – спросил недовольный Мурзилка.
   – Как куда? Напрядём ниток и соткём кусок коленкору или платков носовых. Мало ли что из хлопка делают! – ответил Чумилка и с несколькими малютками бросился в сарай, где лежал хлопок.
   И закипела весёлая работа у маленьких эльфов!
   Знайка с Незнайкой вертели веретено, доктор Мазь-Перемазь таскал нитку, Читайка наматывал клубки, Скок и Мишка принимали, остальные помогали, кто чем мог, весело хихикая в такт жужжавшему веретену.
   А Мурзилка, – одетый по последней моде, в коротеньком фраке, полосатых штанишках, в низеньком, новомодном цилиндре, с кружевным платочком вместо своего красного, – бегал и суетился между братьями, точно дело делал.
   Когда вся пряжа была готова, малютки с песнями перенесли её в сарай, заперли двери и, распростившись с цветочными чашечками, которые приютили их на ночь, пустились в путь, переходя из одного города в другой, пока не пришли опять к границе.
   – Господа! нам теперь нужно попасть в Австрию. Как вы хотите: пешком туда идти или опять перелететь на птицах? – обратился в одно утро Заячья Губа к остальным.
   – Нет, лучше идти, лучше идти пешком! – ответили все в один голос.
   – Путь далёкий; мы находимся на юге, и нам нужно пройти через Германию, где мы уже раз были, помните? – продолжал он.
   – Да, но тогда мы в Германии ничего не видали, – ответил Читайка, – а я бы очень хотел посетить какого-нибудь учёного.
   – Можем остаться там подольше, тем более, что Мурзилка хотел себе заказать в Берлине новый костюм, – сказал Заячья Губа.

Рассказ Двадцать Третий
Как Мурзилка очутился в квартире зубного врача, как ему вырывали зуб, как эльфы-малютки попали в лабораторию и какие они там делали опыты

   Уже много, много дней живут человечки в Берлине, столице Германии. Они там прекрасно устроились, в особенности Мурзилка и Читайка. Первый обегал все магазины, второй забирался каждый день к какому-нибудь немецкому учёному, где он с наслаждением пересматривал старинные книги.
   Однажды Читайка, Шиворот-Навыворот, Китаец и Мурзилка отправились вместе гулять; проходя мимо одного дома, они услышали душераздирающие крики, которые раздавались в нём.
   – Ах, что там такое? – испугались малютки и боязливо заглянули в дверь.
   У Мурзилки подкосились ноги от ужаса.
   – Э-э! да здесь живёт зубной врач, – сказал Читайка, который успел шмыгнуть в дверь и сейчас же выбежал обратно: – он кому-то выдёргивает зуб… Глядите-ка! – обратился он к братьям: – на окошке сидят доктор Мазь-Перемазь и Алхимик, зачем это они сюда забрались?
   Услышав, что там свои, следовательно опасности нет, Мурзилка перестал трусить и, с обычной своей дерзостью, начал насмехаться над другими.
   – Чего этот человек кричит? как это глупо так орать! Я уверен, что он притворяется, ему совсем не больно, – говорил он доктору Мазь-Перемазь, внимательно наблюдавшему за операцией.
   – Хотел бы я видеть, как ты закричишь, когда бы у тебя вздумали вырвать зуб! – заметил Мурзилке доктор Мазь-Перемазь.
   – Даже не пикну, вот увидишь! – ответил тот.
   – Ну, посмотрим, – сказал доктор Мазь-Перемазь и мигнул Алхимику, который занимался составлением раз личных лекарств.
   Мурзилка побледнел, как полотно, но всё-таки сел на подвинутую ему скамейку.
   – Держи меня только, Алхимушка, покрепче, а то я упаду! – сказал он изменившимся голосом, стуча зубами. – А ты, Мазь-Перемазь, не сразу тащи; ты, пожалуй, назло сделаешь больно! – кричал он доктору.
   Но едва тот появился со щипцами, как Мурзилка вытянулся во весь рост, закричал не своим голосом, и, быстро вскочив на ноги, опрокинул державшего его Алхимика и подбежавшего доктора и выбежал на улицу.
   – Вот трус! – говорили братья, – его хотели только напугать, а он чуть от страха с ума не сошёл…
   В тот же вечер, когда эльфы собрались все вместе, чтобы поделиться впечатлениями дня, Китаец рассказал про Мурзилкино приключение у зубного врача.
   – Вот вы всё смеётесь, – перебил рассказчика Мурзилка, не желая, что бы все знали эту историю, – а между тем, в то время, как вы только попусту бегаете, я каждый день открываю что-нибудь новое и занимаюсь серьёзно наукой.
   – Что, что! ты занимаешься наукой! Вот ведь тоже выдумал! – раздались насмешливые голоса.
   – Разве нет? – и Мурзилка кинул гневный взгляд на доктора. – Вот какое открытие: я пошёл бродить по городу и набрёл на замечательную лабораторию, т. е. такое учреждение, где производятся всевозможные опыты, при помощи особых приспособлений. О, если бы вы знали, сколько я видел там интересного. Хотите, я вас туда сведу?
   – Ах, отправимтесь все туда! – сказал Знайка.
   – Да, да, отправимся в лабораторию, – подхватили остальные.
   Лесные человечки живо поднялись с травы и побежали за Мурзилкой, который должен был показывать дорогу.
   Важно и чинно шёл он впереди и, остановившись перед большим зданием, гордо произнёс:
   – Здесь.
   Вмиг лесные человечки разбрелись по всем углам зала, разглядывая загадочные инструменты и снаряды.
   На столе стоял микроскоп, т. е. инструмент для рассматривания самых малых предметов, которые представляются в увеличенном виде.
   – Аи, глядите! – кричал не своим голосом Мишка, рассматривая в микроскоп крошечную букашку. Быструн тоже заглянул туда и от удивления даже присел на корточки. Букашка показалась ему больше человека.
   В другом углу Дедко-Бородач держал зелёную лягушку, которую Тимка разглядывал в лупу, т. е. увеличительное стекло.
   Китаец, умевший хорошо рисовать, обрадовался; увидав, что в лаборатории имеются разные краски, и стал их смешивать, а Знайка усердно толочь их в ступке.
   Незнайка и Вертушка принялись подогревать на спирту какую-то жидкость.
   Рядом же возился Читайка с какой-то ретортой (стеклянный сосуд, употребляемый для химических опытов). Увидя это, Дедко-Бородач выпустил лягушку и подбежал к Читайке, не заботясь о том, что испуганная лягушка металась и скакала, как угорелая.
   – Ай, страшно! Ай, помогите! бегите сюда! – раздался вдруг пронзительный голос.
   Братья в страхе переглянулись и бросились бежать туда, откуда неслись отчаянные вопли.
   Что же оказалось? Пока эльфы занимались физическими и химическими опытами, Мурзилка забрался в анатомический кабинет, где стояли скелеты и висели картины, изображавшие разрезанные части человеческого тела, при виде которых Мурзилка, по обыкновению, струсил.
   Крошкам впервые пришлось видеть такие картины, но доктор Мазь-Перемазь, изучавший, конечно, на своём веку анатомию, и Чумилка-Ведун, знавший всё отлично, принялись обучать братьев.
   – Вот видите эту голову, которая нарисована здесь на доске, – объяснял Чумилка. – На ней показано, из скольких частей состоит голова человека…
   – А там что за тёмная комната? – перебил вдруг трусишка Мурзилка.
   Доктор Мазь-Перемазь улыбнулся и ничего не ответил. Он уже давно разглядел в этой комнате волшебный фонарь и белый экран, на котором наводят картины.
   Не говоря ни слова, он прошёл в эту комнату, незаметно вставил в волшебный фонарь пластинку с нарисованными мухой, саранчой и жуком, зажёг крошечную лампочку – и на белом экране тотчас получилось увеличенное во много раз изображение этих насекомых. Трудно описать ужас всей компании. Маленькие зрители опрометью пустились вон из зала. Более благоразумные вскоре вернулись и, узнав, в чём дело, хохотали до слёз над своим страхом.
   Мало-помалу вернулись все, – один Мурзилка не решался войти в зал, несмотря ни на какие увещания.

Рассказ Двадцать Четвёртый
Как эльфы приехали в Вену, как они побывали в зоологическом саду, как Мурзилка рассердил льва и как другие дикие звери рассердились на малюток

   Наделав страшный беспорядок и натешившись вдоволь, малютки-эльфы отправились ночевать в сад. Но раньше, чем ложиться, они упаковали все свои вещи, так как с рассветом хотели оставить Берлин, чтобы продолжать путь.
   Они разместились на первом утреннем поезде, отправляющемся из Берлина в Вену. С этим поездом ехало немного народу, и эльфы могли свободно расположиться в вагонах первого класса. Мурзилка выбрал для себя место как раз против зеркала, которое висело на стене вагона. Ему хотелось всю дорогу любоваться собой несмотря на то, что остальные эльфы смеялись над этим и шутили.