Первые разрывы слились в барабанный бой, когда незримая волна подняла и меня в воздух в фонтанах грязной земли. Звон в ушах и адская боль в ногах – это последнее, что я запомнил. Взвыла внутришлемная сирена, и по экрану визоров побежали тонкие росчерки квазипомех. Длинные столбцы цифр диагностики сообщали о серьезных неполадках.
   Болевой шок был так силен, что антишоковые препараты, впрыскиваемые в кровь лошадиными дозами посредством автоинъекций, не помогли мне избежать беспамятства.
 
   Сознание мучительно возвращается в ноющую плоть…
   Глаза режет яркий свет, испускаемый сотнями ламп внутреннего освещения. Мое тело, как и тысячи других, висит в зеленом свечении силового поля. Сквозь поле проходят разноцветные лучи, приятно покалывая кончики пальцев, а сам я нахожусь внутри прозрачной сферы. Насколько я помнил по прошлому опыту, реабилитационная капсула считывала ДНК и выращивала новые клетки и органы, полностью идентичные старым. К сожалению, таких капсул остро не хватало в действующих частях. Мне повезло, что я внутри нее, а не под ножами робота-хирурга.
   Крейсер «Спаситель Цебертрона» и космический госпиталь «Знамение» шли к ближайшим вратам в созвездии Медузы. Корабли уносили меня из враждебной звездной системы, но нелестная память об этом бое теперь останется навсегда.
   – Вам пора спать, мастер-сержант. У вас повысилось кровяное давление, – тихо сказал полубелковый дроид.
   Незаметно подъехав к капсуле, он стал манипулировать кнопками гипногенератора, пока тот не погрузил меня в глубокий сон без сновидений.
 
   Когда я выписался из госпиталя, то первым делом принялся осаждать центр связи, стараясь связаться со своей семьей, но вежливые, как всегда, киборги дали мне от ворот поворот:
   – Нам очень жаль, мастер-сержант. Из-за боевых действий и постоянно открытых врат к нам просачивается слишком много эфемерной эктоплазмы. Это мешает связи. До тех пор, пока не прибудет колодец душ и не очистит пространство, гипносвязь будет блокироваться помехами.
   – Мне плевать на ваши извинения! – разбушевался я. – Моя воинская часть в любой момент покинет вашу «гостеприимную» станцию! Может, попробуете еще раз?
   – Нам, право, очень жаль, сэр. Приходите позже…
   Сердито подхватив шлем, я поспешил к взлетной площадке. Гиперсвязь была слишком дорогой для моего кармана, а дешевая гипносвязь на войне вещь ненадежная и больше напоминает сонный морок. Один плюс: мгновенно достигает адресата, где бы тот ни находился.
   Я бежал к пневмопоезду станции «Неудержимая». Мне нужна была отметка о снятии с медицинского учета в госпитале. Я долго думал о том, как бы мне его продлить, но пока веских причин не находил, как ни ломал над этим голову. В кармане уже лежала выписка из госпиталя, а компьютер успел вычеркнуть меня из реестра пациентов, так что обратной дороги не было. Удобно развалившись в мягком кресле пневмопоезда, я тоскливо смотрел на проносящиеся за стеклом стальные фермы отсеков станции и людские потоки на эскалаторах.
   Я и не заметил, как задремал. Шипение воздушных тормозов вернуло меня к реальности. Моя остановка.
   Подхватив с соседнего кресла полевой ранец с пожитками, я спустился по ступеням на перрон. Палуба № 1141 терялась где-то на горизонте среди кораблей всех мастей и конструкций. Здесь меня и ожидал, готовясь к отправке, корвет с громким и броским именем «Внезапный». Его плавные обводы странным образом уродовались острыми углами и выпуклыми сферами орудийных башен. Сам корвет был видавшим виды, с заплатками и отметинами на сегментах брони со следами аргонной сварки. Капитаном корабля был малоизвестный в моих кругах вымпел-майор Дмитрий Волков – неразговорчивый мрачный тип неопределенного возраста. Он был затянут по самое горло в черный комбинезон, на котором были выдавлены платиновые знаки различия – две звезды и две полоски. Его рука в черной кожаной перчатке небрежно лежала на рукояти лучемета. Шрамы на бритой голове делали его похожим на старого космического бродягу, многое перенесшего в жизни. На невозмутимом лице Волкова появилась едва заметная усмешка, когда он увидел, как солдаты строятся в колонну по три. Капитан Волков был одним из немногих пилотов старой школы, которым суждено было дожить до сегодняшнего дня и не сгинуть в многочисленных сражениях, что вела Империя на своих дальних рубежах.
   Капитан с любопытством посмотрел на пролетавшую мимо станции громаду колодца душ. Похожий на новогоднюю елку с тысячами огней и всполохами искр титан выдвигал и с треском разрядов задвигал телескопические антенны. Колодец душ был армейским ретранслятором эктоплазмы старого образца. Еще в первые годы становления гипносвязи произошло резкое ухудшение приема с планет, на которых разразились катастрофы с гибелью множества живых существ. Энергия умерших скапливалась вокруг планет, после чего постепенно растворялась в окружающем пространстве. По крайней мере с той поры никто не сомневался в существовании души и запредельного мира, куда она уходит после смерти тела.
   Раздались сигналы тревоги. Металлический голос станционного диспетчера дал разрешение на взлет. Капитан, напоследок окинув взглядом колодец душ, прихрамывая, направился к трапу. Кроме него, офицеров на борту не наблюдалось, там были только рядовые техники и пилоты. Сержанты потянулись в шлюз корабля вслед за ним, негромко переругиваясь.
   – Грин, рад тебя снова видеть живым и невредимым. Отличные ноги сделали, еще лучше прежних! Говорят, тебя в капсуле латали? Счастливчик!
   Это сказал мне двухметрового роста боец в буро-зеленом универсальном скафандре и неизменном зеленом берете. С ним он не расставался даже под шлемом; на его зеленой нашивке был изображен кинжал, протыкающий оскаленный череп чужого с тремя глазницами. Под картинкой шла надпись: «Клинки»; так назывался полк.
   Роб не любил заводить друзей. Как и каждый из нас, он тяжело переживал их смерть – отсюда и наша замкнутость. Когда я его впервые увидел, он был выше меня по званию, пока через неделю не поссорился с одним многозвездным генералом.
   Представители спецназа всегда присутствовали на совещаниях по разработке военных операций в качестве советников по нетрадиционным способам ведения боевых действий. На одном из таких совещаний Роб категорически не согласился с мнением генерала и в споре крепко заехал тому по физиономии, за что чуть не попал под трибунал. Спасла его лишь репутация и заступничество высоких покровителей, но прежнего звания он лишился.
   – Сергеев из воздушной разведки видел тебя с оторванными ногами, в воронке, на минном поле! Туда вас вывело наше, будь оно трижды проклято, командование! – проворчал Роб, грызя сигару. – Когда я прибежал, тебя уже забрала одна из таблеток. По пути назад меня тоже слегка зацепило в шею. Ты, говорят, попал в первое отделение интенсивной терапии для тяжелораненых офицеров. Как это вышло?
   – Я не помню, – отмахнулся я от расспросов. – А ноги второй раз отрывает, если не в третий. Уже и не помню, какие они были изначально…
   – Кто не терял своих частей в этой мясорубке?! – Роб выплюнул сигару. – Выше нос и не зевай в следующий раз. Увидимся на борту развалюхи.
   Подхватив из рук солдата огромный лучемет, он забросил его на плечо и, насвистывая песенку, скрылся в глубине трюма.
   Подойдя к капитану Волкову звенящими шагами, я отдал честь и протянул ему списки новоприбывших:
   – Все на местах, сэр. Отвечающий за погрузку роты «Зеро-восемь» мастер-сержант Ингвар Грин.
   Опустив руки по швам, я стал ожидать дальнейших распоряжений.
   – Вольно, сержант, – проскрипел капитан. – Отставшие побегут следом, если таковые найдутся. Проследите за своими людьми и размещайтесь скорее сами, черт вас дери…
   Тут он осекся, покосившись на мои нашивки. Добрая дюжина ранений и несколько красных нашивок с золотой каймой за планетарные операции «Кластер», «Северус-И», «Афродита-Понт», «Зеус II» и одна из самых желанных и почетных нашивок в армии – «Луны Адриана» были редкостью среди ветеранов. Старая умирающая раса полубелковых-полумеханических созданий соорудила мощные фортификации на лунах в системе Адриана, опасаясь лишь ей одной известного противника, и находилась в состоянии войны со всеми. Имперские корабли туда долго не совались, но луны были крайне важны в грядущей войне. Было приказано выселить оттуда нежелательных жильцов и закрепить луны Адриана за людьми. В результате чудовищной бойни и потери четверти миллиона солдат те немногие, кто выжил и захватил луны, стали носить нарукавные нашивки, вызывая у окружающих зависть и уважение. Капитан Волков не мог не знать об этом, так как сам носил точно такую же нашивку на летном скафандре.
   Он посмотрел уже теплее и вдруг подмигнул мне, словно старому знакомому:
   – Если пожелаете пропустить со мной по рюмке, сержант, заходите на мостик после взлета. А пока приглядите за своими людьми, пока они корабль не растащили по винтику.
   Не ожидая от меня ответа, он скрылся в кабине управления. Магнитные замки шлюза шумно защелкали. По кораблю пробежала предполетная дрожь.
   – Грин, чертяка! Легко отделался, уважаю! – радостно осклабился Андрей, стрелок с подбитого танка «Центурион». – Ты только глянь, что со мной сделали…
   Расстегнув стеганый комбинезон танкиста, он продемонстрировал всем фиолетовую кожу на шее.
   – Нет, мужики, вы поглядите, что бывает, когда попадаешь под нож медика. От горла и до паха такая вот хрень. Не могли нормальную кожу пересадить! Я думал, мы в армии Империи, а не черт знает где. Из-за их некомпетентности я теперь выгляжу, как фиолетовые жабы с Проциона. Того и гляди меня спутают с ними и пристрелят!
   Андрей в гневе поскреб новую кожу пальцем.
   – Ты и до этого был порядочной жабой! – отозвался кто-то, и в полутьме отсека раздался взрыв хохота. – Мы уж начали гадать, на чьей ты стороне!
   Несколько солдат давились от смеха, глядя на покрасневшего Андрея.
   – Я не специально, сколько раз объяснять! – заорал в бешенстве Андрей. – Вы сами, как последние бараны, побежали на штурм укрепления, по которому я в тот момент вел огонь…
   – Угомонись! – примирительно сказал я, вытягиваясь на жесткой койке. – Кожа «хамелеон» не сразу приобретает естественный цвет тела. Нужно время, месяц или два. У многих это пройденный этап…
   – Нет, ну целый месяц ходить фиолетовым, это же надо! – возмутился Андрей. – А если она такой и останется?
   Я слышал его как сквозь вату, а потом провалился в глубокий сон и проспал момент, когда мы взлетели.
   Во сне я увидел падение метеорита на планету. Миллионы гозорцев вопили, что не хотят быть фиолетовыми, и умоляли меня вернуть им их кожу. Затем огромная луна Адриана I закрыла горизонт, и над головой на ее фоне взахлеб начали стрелять уродливые силуэты атомных пушек. Каждый раз, вздрагивая от выстрела и грохота о каменистую землю раскаленной гильзы, я слышал жуткий вопль и нечеловеческие завывания. Мимо меня проехал танк, на башне которого сидел Андрей. Он был чудовищно обожжен и, тыча себя в грудь кулаками, орал: «Не слушай их! Эти жабы украли мою кожу! Убей их всех! Верни мне мою… убей их… убей… Грин! Ингвар! Время прибытия не определено, но однозначно часа четыре… Ты меня слышишь? Проснись!»
   Толчок в плечо избавил меня от вязкого бреда. Разлепив глаза, я увидел склонившегося надо мной Роба с чашкой кофе и стопкой тактических карт. Хмыкнув, он поднес чашку к моему лицу:
   – Не время спать и видеть эротические сны. В госпитале не выспался, что ли?
   Зевнув, он отхлебнул из чашки, усевшись на койку рядом со мной. Затем достал из нагрудного кармана сигару и, закурив, прочитал электронные сводки.
   – Возвращаемся туда, откуда начинали, – подытожил он. – Не слабо стреляют эти крестьяне. Ничего, мы еще повоюем, они надорвутся тягаться с нами. Куда тебя определили?
   – Мое подразделение идет в чертовы леса севера. Они практически не пострадали от пожаров и бомбардировок. В дельте реки Киры полно уцелевших поселений. А вы?
   – Наша задача – найти пленных колонистов и освободить. Как видишь, все просто.
   – Да уж, просто… – пробормотал я, разминая шею руками. – По мне, лучше бегать голым по кактусовому минному полю, чем гонять местных по тамошним лесам, где им знаком каждый куст. – Голова звенела, как при тяжком похмелье, – сказывалась лекарственная терапия. – Прыжковые врата прошли?
   – Да, три часа назад. Чем ты занимался на гражданке, Ин? Ну, когда всего этого еще не было…
   – Увлекался глайдерами. А что?
   – Да так… ничего… Моя жизнь – это грязь, война и смерть. Я совершенно не помню, чем занимался до армии, – задумчиво сказал Роб. – Пытаюсь вспомнить, но ни черта не выходит. Похоже, я всегда был тем, кто я сейчас.
   – А кто ты сейчас?
   Роб сжал кулак и неожиданно изо всей силы ударил им по шкафчику. Быстро убрав руку, какое-то время смотрел на вмятину в дверце. Оглянулся на меня и спокойно сказал:
   – Теперь это не важно. Я с ужасом жду окончания войны, так как ничего другого не умею делать – только воевать. Для меня сражения – это все! Нас расформируют, едва лишь в нас отпадет надобность, и мы с парнями останемся не у дел. И чем тогда прикажешь заниматься? Привыкать к мирной жизни?
   – Не переживай, начнется другая война неподалеку, и ты снова окажешься в родной стихии. Ты и сам знаешь, что войн на наш век хватит.
   – Обещаешь? Может, ты и прав… Пойдем к нам, Виктору удалось протащить на борт нечто покрепче сириусского рома, как в прошлый раз.
   – Почему бы и нет? В госпитале меня накачали таким количеством гадости, что еще от одной порции хуже не будет. Надо непременно помянуть тех, кого с нами больше нет.
   – Вот за что я тебя уважаю, так это за твердые принципы! Даже если все пойдет по плану, уже сегодня мы будем ужинать на том свете. Не нравится мне эта затея с высадкой.
   – А я тебя уважаю за оптимизм! Боги космоса благоволят нам, а значит, мы непобедимы!
   – Утром они благоволят, а вечером проклинают.
   – Тоже верно!
   Взяв из шкафчика персональную аптечку, я выставил анализатор на максимальное удаление алкоголя из крови. Сегодня это будет актуально.
 
   «Внезапный», миновав аванпосты крейсеров, блокирующих систему, вышел на эллиптическую орбиту вокруг Гозора IV. Планета была повернута к нам ночной стороной. Сквозь затянувшие ее густые тучи пепла не было видно ни единого огонька. Выдвинув антенны и радарные установки, корабль приступил к тщательному сканированию поверхности. Снижаясь, он замедлял скорость, пока планета не заполнила обзорные экраны, наползая на нас серебристым терминатором.
   – Маркеры посадки включены! – пробубнил пилот, щелкая тумблерами. – Дифферент на нос, сорок градусов… Шасси выдвинуты… Посадочные огни включены. Магнитное поле активировано.
   – Принято. Спутник связи все еще за горизонтом, появится через две минуты. Выправьте дифферент до тридцати. Мощность в третьем реакторе упала до четверти нормы.
   – Норма. Сильная турбулентность. Включаю гравикомпенсаторы на максимум. Приступаю к форсированию антипротонов в реакторе. Как двигатели?
   – Маневровые в норме. С поверхности началась передача координат.
   – Триангулирую зону высадки, пассажирам просьба пристегнуться, сейчас потрясет…
   Шипение и свист за бортом достигли апогея, началась неприятная вибрация. В том районе, где бушевали ураганы, сверкали молнии и шли черные дожди из сажи и копоти, мы и должны были приземлиться. Бортовые прожектора «Внезапного» с трудом разрезали тьму безлунной ночи, их едва хватало, чтобы пронзить облака пепла и дыма. Огненные струи маневровых двигателей били в медленно приближавшуюся громаду леса с грудами слипшегося пепла.
   – Десять секунд до контакта с поверхностью… Приготовиться к динамическому толчку…
   Деревья под весом корвета сломались, как спички, и опоры стабилизаторов глубоко погрузились в болотную жижу. Натужно взвыв в последний раз, корвет просел в болото. Солдаты колонной построились у трапа, проверяя перед выходом амуницию и вооружение.
   – Ты разве не с нами, Роб? – удивился я, заметив, что моя группа топчется в конце строя.
   – Это специальная операция, а не прогулка. Мы идем первыми, расчистим вам, детишкам, безопасную тропинку. Не настолько вы малы, чтобы вас всю дорогу опекать! Справитесь…
   Роб руганью и тычками пудовых кулаков начал распекать людей за нерасторопность. Жуя сигару, он приговаривал:
   – Держите нос по ветру и не дайте себя обмануть. Местные, конечно, хитрецы, но мы хитрее…
   И уже более громко прикрикнул на своих:
   – Спецназ! Будь прокляты ваши ленивые задницы! Двигаетесь словно неживые!
   Остановив взгляд на майоре Волкове, вышедшем нас проводить, он шутливо отдал честь:
   – Благодарю за то, что в целости и сохранности доставили нас на Гозор, сэр. Надеюсь, еще увидимся.
   – Не стоит благодарности. Все в руках Единого, – туманно ответил тот.
   Роб вскинул лучемет на плечо и решительно зашел в шлюз. Люк тут же захлопнулся за ним.
   Волков, безразлично разглядывавший моих людей, обернулся ко мне:
   – Теперь ваша очередь, мастер-сержант. Желаю удачи. Это обычная операция, и вам отведена роль резерва. Не переживайте, когда прибудете на место и вступите в бой, вам будет обеспечена развернутая воздушная и артиллерийская поддержка. По данным разведки, вас ждут разрозненные группы деморализованного противника, не способного оказать организованное сопротивление. Особо не геройствуйте, здесь все же не луны Адриана, но и в стороне не стойте.
   Когда моя рота через тридцать минут вышла вслед за группой Роба, ощетинившись лучеметами и ракетометами, нас встретил безмолвный лес. Кругом раскинулись непроходимые завалы из стволов деревьев, сугробов пепла и скрытых луж и болот, только и ожидавших, кого бы неосторожного засосать в свои холодные глубины. Электронный целеуказатель шлема заботливо проложил курс среди свисавших с деревьев щупалец лиан и обширных озер. Ушедший вперед Роб передавал информацию о направлении движения с пометками всех троп или того, что вместо них было. Все болота и речушки он тоже заботливо отмечал на тактическом блоке, чтобы мы, не дай бог, не угодили в них. Молодец…
   – Сержант! – Капрал Вербинский подбежал ко мне. За плечами у него раскачивались лепестки компактного локатора. – Местные гуманоиды решили нас скрытно поиметь! У нас гости, движутся за нами с северо-востока, но нападать не спешат. Скорее всего, разведка, не больше пяти-шести особей. Сигналы искажаются проклятым снегопадом или, точнее, пеплопадом. Их привлекло наше приземление…
   – Ничего страшного. Установите на тропе противопехотную мину и еще парочку по обеим сторонам. Через десять метров поставьте две реагирующие на живые формы картечные мины, – быстро распорядился я. – Оставьте одного самого быстроногого наблюдателя, дабы убедиться, что от нас отстали. Торчать здесь слишком долго недопустимо, но идти с хвостом за плечами – не дело.
   Посмотрев на электронный планшет, я с неудовольствием отметил сложный ландшафт, который будет здорово тормозить наше продвижение.
   – Выполняйте…
   Высоко в небе вспыхивали молнии. Изредка раздавался рокот далеких вулканов, и снова наступала тишина. С неба продолжал падать пепел, покрывая серым слоем скафандры и оружие. Ноги иногда находили твердую опору, но чаще с чавканьем погружались в грязь до колен. Солдаты, растянувшись в колонну, постоянно докладывали обо всем подозрительном, что они заприметили, – в основном о движении животных в лесу.
   Раздался далекий хлопок сработавшей мины, а через несколько минут еще два, один за другим. Через полминуты я принял сигнал от наблюдателя:
   – Сержант, все цели уничтожены. Последние двое были не местные, какие-то пучеглазые негуманоиды, смахивающие на огромных тараканов. Тяжелая пехота. С лучеметами, плазменными гранатами и старыми станковыми пулеметами на тележках. Прошу разрешения вернуться в строй, – невозмутимо закончил наблюдатель.
   – Возвращайся. Только перед этим взорви к чертям их арсенал.
   – Принято! – С сухим щелчком связь прервалась.
   – Что у вас там творится? – сердито встрял на мою волну Роб. – С ума сошли? Вы бы еще фейерверк праздничный догадались устроить и шествие с транспарантами…
   – Пару крыс подстрелили. А что у вас новенького?
   – Ничего, кроме вашего дурацкого салюта за спиной! Согласовывайте в следующий раз!
 
   Лес был буро-коричневым, с кровавыми цветками и папоротниками в рост человека. Лианы толщиной с руку оплетали гладкие серые стволы деревьев. Растительность была многоярусной, вверху господствовали паразиты. Под деревьями было не так уж и много пепла, как мне сначала показалось. Даже трава кое-где проглядывала сквозь серый покров. Темнота, царившая здесь, скрывала много озлобленного зверья, норовившего укусить за ногу из-под сугроба или, и того хуже, прыгнуть с дерева на голову. Местные хищники были не больше терранской рыси или кошки, которых я видел еще в школьные годы, в зоопарке. Попадался кое-кто и куда более опасный, похожий на многоногое бревно с зубастой пастью. Такой красавец чуть не откусил ногу Тексу, корректировщику огня, когда тот, по неосторожности сойдя с тропки, протоптанной солдатами авангарда, беззаботно запрыгнул на это «чудо», не проверив предварительно биосканером. Потом и еще один местный экземпляр проявил себя не лучшим образом. Проходя мимо гигантского цветка с грязно-желтыми лепестками размерами три на три метра, стрелок Крис Ди попытался его рассмотреть, проявив неуместное любопытство. И был незамедлительно атакован этим растительным монстром.
   Струя концентрированной кислоты под большим давлением выплеснулась из пестика на скафандр, мгновенно растворив подсумки с пищевыми концентратами и радиостанцией дальней связи. Одновременно, сделав молниеносный выпад, в стрелка воткнулись четыре цветочных отростка длиной метра два, намертво приклеившись к бронированной пластине нагрудной защиты. Цветок попытался затянуть бойца в заросли, но был расстрелян подбежавшими легионерами. Они помогли Крису избавиться от остатков лиан. Отростки отсекли плазменным резаком. Их структура оказалась кремнийорганической, пришлось повозиться…
 
   Забравшись на заросший лесом склон горы, я рассматривал в электронный бинокль дельту реки Киры. Река несла грязные от пепла воды среди пологих холмов. На горизонте сердито рокотали вулканы, подсвечивая небосвод грандиозными кровавыми всполохами извержений. В дельте уютно расположился город, о котором еще вчера доложила разведка. Это была наша первая цель. Черные башни гозорцев стояли на высоких сваях вдоль берега. Городские здания походили на деревья без веток и листьев, сгрудившихся на пятачке суши. По узким улочкам ползли груженые повозки и бродили местные жители, закутанные с головы до ног в буро-зеленые плащи с капюшонами. За спинами у них торчали высокие, как копья, остроносые лазерные винтовки, перемотанные лентами с кармашками для боеприпасов. Горожане завывали на своем варварском наречии, часто тыкая худыми, как куриные лапы, руками в небо, словно призывая к чему-то. У берега реки, вдоль причалов, раскачивались на волнах корабли неизвестно как уцелевшего флота – обтекаемые суда с наглухо задраенными люками, утыканные орудийными башнями и усеянные гроздьями ракет по обоим бортам.
   Разглядывая эту «мирную» картину, я начал быстро делать пометки в такблоке для будущего воздушного удара. Запрос в штаб ушел, киберком докладывал, что ждет ответ по открытой линии. Мои солдаты незаметно занимали лесистые высотки с видом на город. Легионеры, привычно вжимаясь в землю, устанавливали оружие в боевое положение и тщательно обустраивали огневые позиции. Что-то нам подсказывало, что бой не будет простым.
   – Ингвар, вы уже на месте? Отзовись! – прошипела рация у меня в шлеме.
   – Давно уже, – ответил я, протирая оптику винтовки. – Заканчиваем укреплять позиции…
   – Хорошо. Мы на противоположном берегу. Когда откроете свою обычную никчемную и абсолютно беспорядочную стрельбу, пожалуйста, попытайся, чтобы никого из моих ребят не зацепило. Однажды я стал свидетелем твоей пальбы, поэтому ты должен понять мое беспокойство.
   – Может, нам побыть простыми наблюдателями и вообще не ввязываться в это дело?
   – И еще… К нам движется помощь. Механизированный корпус. Они прибудут минут через двадцать. Постарайся продержаться до их подхода и развлеки наших общих друзей чем-нибудь в твоем духе. Для начала парой незамысловатых фокусов с ракетами. Мы постараемся поддержать огнем… Черт! Они зашевелились!
   Выругавшись в эфире, Роб быстро стал отдавать приказы одному из своих расчетов. В городе вспыхнула паника, и во все стороны брызнули огни сигнальных ракет.
   – Они заметили приближение корпуса, или кто-то из твоих засветился. Проклятие!
   Роб обратился к одному из своих солдат:
   – Немедленно начинай атаку! Поджарь-ка их как следует, сынок!
   В наушниках раздались приглушенные щелчки, и с противоположного берега по городу ударил с десяток дымных ракет. Они летели в корабли, раскачивавшиеся у причалов. К тому времени, когда фонтаны пара, грязи и кусков металла с грохотом опали в мутные воды Киры, вся наша команда слаженно ударила по городу, мгновенно накрыв улицы и башни ослепительными разрывами и обломками разваливавшихся домов. Правый и левый фланги цепи, оснащенные тяжелыми фазерами, лупили по центру города, прямо по толпе мечущихся гозорцев. В небе раздался резкий свист, и полгорода накрыло огненным покрывалом из кассетных бомб. В воздухе мелькнули треугольные крылья стратолетов поддержки класса «Ангел», разворачивавшихся для повторной атаки. Взрывы и перестрелка на причалах отвлекли мое внимание от центра города, потонувшего в огне. Радар показывал пару сотен гозорцев, бегущих на нашем направлении. Они растянулись в длинные цепи и стреляли по кромке леса из ручного оружия, начиная от лучевого и заканчивая пулевым.