Ирена Гарда
Между Сциллой и Харибдой

   Кристина проснулась от того, что почувствовала взгляд мужа. Ее ресницы чуть дрогнули, но глаза оставались закрытыми. Увы, такие детские хитрости не могли провести Майкла, пять лет прослужившего в горном взводе 22-го полка SAS, а затем перебравшегося в Штаты и ныне работающего мирным страховым агентом в канзасском захолустье.
   Правда, полностью изжить тягу к «адреналину» не получилось, и когда тоска по приключениям становилась совсем уж нестерпимой, он звал своего лучшего друга Алана, и приятели исчезали из городка, отводя душу в играх со смертью, отчего у Кристины регулярно прибавлялись на голове седые волосы. Конечно, можно было лечь поперек двери, привязав мужа к ножке обеденного стола, но тогда это был бы уже не Майкл Хендриксен. Он не мог обходиться без риска, и Кристина была достаточно мудра, чтобы понимать это.
   Вот и сегодня мужчины уезжали лазить по скалам, и при воспоминании об этом у Кристины сразу испортилось настроение. Не то чтобы она не любила горы – нет! Дикую природу она обожала в любом виде, но исполинские нагромождения камней внушали ей какой-то животный страх. Несколько раз до замужества она ездила с Майклом (Майки, как она его называла) полазить по Скалистым горам, и обрывистые кручи вызвали у нее ощущение надвигающейся опасности.
   Она попыталась поделиться с мужем своими опасениями, но достойный потомок северных варваров только посмеялся над переживаниями жены, когда та, показав на скальные останцы, вздымающиеся то тут, то там посреди выжженной прерии, с дрожью в голосе пробормотала, что это зубы дракона, мечтающего сожрать наглых людей, нарушающих его покой.
   С тех пор Майкл отказался от идеи сделать из жены партнершу для своих головокружительных восхождений и стал брать Алана, соседа по улице, который – вот странная гримаса судьбы! – тоже служил в спецназе, правда, не под флагом Ее Величества, а под звездно-полосатым знаменем дядюшки Сэма. Мужчины так быстро нашли общий язык, что, спустя всего пару лет, Майкл уже не мог поверить, что не знал Алана с пеленок, и часто недоумевал, как он умудрился обходиться без него, пока служил в Брейдбери-Лайнс под Херефордом.
   Первое время Кристина не понимала, что нашли друг в друге эти два абсолютно не похожих друг на друга человека, казавшихся совершенными антиподами.
   Майкл был душой любой компании. Весельчак и балагур, этот симпатичный блондин с накачанными мышцами унаследовал от матери-англичанки жизненную стойкость, а от отца-норвежца внешность древнего викинга, впрочем, несколько сглаженную современной цивилизацией.
   Высокий рост, отличная фигура, светлые, коротко подстриженные волосы, голубые, словно зеркала северных озер, глаза, скульптурные скулы… Из-за модельной внешности у него, кстати, были сложности при поступлении в спецназ, поскольку там, как известно, ценятся как раз незапоминающиеся лица, и только отличные физические показатели и крепкая психика спасли его от отчисления.
   Алан, в жилах которого текла франко-итальянская кровь отца, наоборот, отличался страстностью, которую крепко держали в узде унаследованные от матери гены коренных обитателей здешних мест.
   Временами Кристине казалось что, когда этот потомок индейских вождей, предпочитающий шумным компаниям чтение книг, смотрит на расстилающуюся вокруг равнину, он видит несметные стада бизонов и слышит топот и визг мустангов, несущихся по прерии. Его темно-карие глаза глядели прямо и бескомпромиссно, но жесткость взгляда смягчала усмешка, таящаяся в их глубине. Он был довольно высок – больше шести футов – и, хотя заметно уступал Майклу в росте и рельефности мышц, как оцелот уступает в силе пуме, но никто бы никогда не усомнился в его мужественности, несмотря на мягкие черты лица и тихий голос.
   – Вставай, Принцесса! Сколько можно нежиться в мягкой постели! – Крепкая мужская рука скользнула под одеялом к ее пяткам, и уже через мгновение Кристина, взвизгнув, подскочила на кровати, поджимая под себя ноги.
   – Майки, ну сколько можно! Это просто бессовестно, так беспардонно пользоваться слабостями ближних!
   – Цель оправдывает средства, дорогая! И не стоит акцентировать мое внимание на том, кто здесь ближний, а то мне захочется сделать тебя еще ближе. А поскольку вот-вот появится Алан, то он будет иметь шанс увидеть картинку, перед которой померкнет любой порносайт.
   – Прекрати сейчас же, – шутливо набросилась на мужа Кристина, замахиваясь подушкой.
   Бывший спецназовец привычно увернулся и, соскочив с кровати, продолжил развивать свою мысль:
   – Представляешь, Кристи, что с ним тогда будет? Он ведь уже давно и безнадежно страдает по тебе, а тут такой конфуз! Чтобы не осрамиться перед предками, ему придется вырыть топор войны, перемазаться зубной пастой и выстрелить в меня из дедовского лука отравленной стрелой!
   – Не говори глупостей! Алан в упор меня не видит, он даже не заметит, если я разденусь, побреюсь, воткну в попу перо и в таком виде выйду подавать ему его любимый зеленый чай.
   – О, дорогая… – в притворном изумлении воздел к потолку руки мистер Хендриксен, – ты не перестаешь меня удивлять! Мне бы такую фантазию, так я давно обошел бы по популярности и Гаррисона, и Кинга, а не работал заштатным страховым агентом. Между прочим, я бы сам не отказался посмотреть на тебя в таком виде! А что до Алана, так он как истинный потомок индейских вождей никогда не посягнет не жену друга… если только сначала его не ухайдакает.
   – Прекрати нести чушь! Вот я ему обязательно на тебя пожалуюсь!
   Она последний раз попыталась ударить мужа подушкой, но была поймана за руку, расцелована и шлепнута по аппетитной попке «для придания ускорения», как сказал Майкл.
   Впрочем, это было лишним, потому что Кристина, быстро приведя себя в порядок, и так трусцой побежала на кухню, где занялась приготовлением завтрака.
   Холостяк Алан часто заходил к ним перекусить, благо жил через дорогу, и Кристина по устоявшейся привычке стала готовить не две, а три порции оладий с кленовым сиропом.
   Не прошло и нескольких минут, как по дому разлился сказочный аромат свежей выпечки, от которого у голодного хозяина дома предательски заурчало в животе, и он сделал титаническое усилие, чтобы не помчаться на запах.
   В доме царили уют и порядок, говорившие о дружной семье и стремлении хозяйки угодить любимому супругу. Все стояло на своих местах, на полу – ни пылинки, идеально вымытые стекла отражали солнечные блики.
   Окна кухни, выдержанной в бело-розовых тонах, украшали старомодные, но очень миленькие кружевные занавески, которые удачно перекликались с изящным фартучком хозяйки и ее пшеничными волосами, заплетенными в две короткие толстые косички. Не жилище человека двадцать первого века, а кукольный домик, словно сошедший со старинной рождественской открытки. Может быть, поэтому мистер Хендриксен часто называл свою миссис Хендриксен Принцессой эльфов?
   Кристина едва успела снять со сковороды первую партию божественно пахнущих кладезей калорий, как раздался стук в дверь, голоса мужчин, и на пороге кухни возник сияющий Майкл, за спиной которого маячила красная куртка Алана.
   – Дорогая, у нас гости! – громогласно сообщил не в меру расшалившийся супруг, с шумом усаживаясь на табуретку. – Ты, конечно, никого не ждала к завтраку, но, так и быть, я поделюсь с моим другом и братом скудным пайком, который мне сейчас перепадет.
   – Вот болтун! – притворно возмутилась Кристина, быстро накрывая на стол. – Не слушай его, Алан. Лучше ешь быстрее, пока оладьи не остыли. Майки, разумеется, черный кофе. А тебе, как обычно, зеленый чай?
   – Если можно, – мягко улыбнулся гость, повесив в прихожей куртку и садясь на пододвинутый хозяином стул. – Я вообще-то уже перекусил…
   – Но от оладий моей жены не откажешься?
   – Разве можно отказаться от такой вкуснятины? Тебе чертовски повезло с женой, Майкл. Она божественно готовит. Это большая редкость в наше время.
   – Ну вот, еще один гендерный шовинист! – рассердилась Кристина. – Если ты так любишь поесть, Алан, женись на поварихе. Кстати, насколько я знаю, в аргентинской забегаловке за углом хозяйка не замужем!
   – Обязательно учту, – улыбнулся одними губами потенциальный владелец пульперии, щедро поливая сиропом очередной оладушек, но в брошенном на очаровательную хозяйку внимательном взгляде не было веселья. И Кристина впервые подумала, что, может быть, Майкл не так уж приврал, говоря о влюбленности Алана. Она искоса посмотрела на друга мужа, но тот уже целиком ушел в обсуждение плана восхождения, и женщина усмехнулась своим фантазиям.
   Конечно, слов нет, этот красавец с печальными глазами – завидная партия, и если бы не ее несравненный мистер Хендриксен, кто знает, как бы все сложилось. Убирая со стола, она не удержалась и еще раз покосилась на Алана – и наткнулась на встречный взгляд, в котором было что-то такое, отчего молодая женщина смутилась и еще энергичнее стала тереть тряпкой сияющий чистотой стол.
   Черт возьми, и зачем только муж сказал ей эту глупость! Раньше, когда она ни о чем таком не думала, то могла кокетничать с приятелем супруга напропалую, воспринимая соседа как объект для легкого флирта и ничего более, а теперь смущалась и не знала, что сказать. Даже Майкл заметил, как изменилось ее поведение, и пошутил на тему того, что, видимо, его жене почудилось привидение. В ответ Кристина кисло посетовала, что у нее из-за их отъезда разболелась голова. Причина была признана существенной, и молодую женщину оставили в покое.
   Правда, ей пришлось пережить еще несколько неуютных минут при прощании в аэропорту Канзас-Сити, куда она отвезла своих путешественников.
   В другой раз она бы расцеловала Алана на прощание почти так же горячо, как и собственного мужа, а сейчас только чуть коснулась губами его гладко выбритой щеки. Майкл удивленно поднял брови, но, слава Всевышнему, объявили посадку, и неловкость была забыта.
   Мужчины вскинули на плечи здоровенные рюкзаки, которые, при крайней необходимости, Кристина перетаскивала по дому исключительно волоком, и пошли на посадку, а женщина еще долго стояла и смотрела им вслед, пока рыжий монстр, висящий на спине мужа, не исчез в конце коридора.
   Впервые она была рада отъезду Майкла, потому что у нее появилась возможность разобраться в собственных чувствах. Интересно, и с чего это она так близко приняла к сердцу шутку Майки? В конце концов, это было только беззлобное подтрунивание, да и в поведении Алана не было ничего необычного, хотя его взгляд никак не выходил у нее из головы, пока она потихонечку вела по пустынному шоссе свой серебристый «фольксваген эос» – прошлогодний подарок мужа на десятилетие их совместной жизни.
 
   Вечером Кристина едва дождалась дежурного звонка мужа, который бодрым голосом отрапортовал, что они без приключений прибыли на место, поселились в гостинице и завтра собираются для рекогносцировки «погулять по окрестностям». Погода отличная, пиво в отеле тоже ничего, Алан передает ей большой привет.
   От голоса мужа на Кристину повеяло таким теплом, что она еще долго сидела бы, прижав к себе мобильный телефон, словно частичку любимого человека, если бы во входную дверь не постучала местная сплетница миссис Картрайт, имевшая пронзительный голос и странное имя Черри, что при ее необъятных габаритах звучало почти издевательством. Эта малопочтенная особа была проклятием всей местной молодежи, ибо каким-то образом сумела внушить жителям городка, что является мерилом хорошего вкуса и камертоном достойного поведения, по которому все должны сверять свои поступки. В общем, это было что-то типа ресторанного критика в области морали, если вы понимаете, о чем я говорю.
   – Кристи, милочка, – заворковала она, сладко улыбаясь, – как давно мы с тобой не виделись! В этой суматохе совсем нет времени пообщаться вот так, по-дружески. Я слышала, что ваш муж с мистером Шевалье опять уехали в путешествие. Это, наверно, так волнительно – провожать мужа в опасное странствие. И друга тоже. Странный этот мистер Шевалье! Такой импозантный мужчина, все женщины городка от него без ума, а он словно никого и не замечает. Это просто нехорошо, моя дорогая: у вас такой чудесный муж и не менее очаровательный поклонник! Это просто несправедливо по отношению к другим жительницам нашего городка. Среди них столько незамужних!
   Она шутливо погрозила ошарашенной хозяйке дома пальцем и проскользнула в холл, хотя Кристина совершенно не собиралась пускать ее дальше порога.
   – Может, вы угостите меня чаем? – не унималась гостья, не давая Кристи сказать ни слова. – Мы ведь соседи и должны хорошо знать друг друга. Мало ли что может случиться в нашей жизни?… Что-то я хотела сказать еще о мистере Шевалье… Мне лично все равно, я, знаете ли, не охоча до женских пересудов, но говорят, что он к вам не равнодушен. Зачем он вам, душечка? У вас же такой удивительный муж… Я недавно видела его в баре с Бетти Малдер, они пили пиво и болтали… И… Если вы решили с помощью мистера Шевалье отомстить своему мужу, то это просто бесчеловечно! Он же может просто увлечься! Бетти такая свеженькая, молоденькая. Не делайте их несчастными, дорогая… Мистер Шевалье ничем не виноват, да и мистер Хендриксен по большому счету тоже. Мы все должны спокойно принимать удары судьбы!
   Кристина даже затрясла головой, чтобы избавиться от словесного морока, который напустила на нее незваная гостья.
   – Но послушайте, миссис Картрайт, – начала она. – Я не собираюсь…
   – Нет-нет, дорогуша, не надо никаких оправданий. Я знаю, вы сделаете правильные выводы. Не разрушайте семью. Вы должны быть выше этого!
   С этими словами почтенная матрона снова просочилась мимо хозяйки дома, но уже в обратном направлении, и, бросив напоследок взгляд на вешалку, где уже месяц пылилась забытая Аланом ветровка, с видом человека, исполнившего свой долг, зашагала домой.
   Кристина с трудом перевела дух. Силы небесные! Сколько же всякой ахинеи нагородила эта достойная дама! Интересно, с чего она решила, что между ней и Аланом что-то есть? Глупость какая! Что за день такой дурацкий: с утра шутка мужа, теперь вот миссис Картрайт окончательно испортила настроение! Они что, сговорились все, что ли?
   Чтобы успокоиться, Кристина направилась к бару, стоящему в гостиной, плеснула себе в фужер немного красного вина и забралась с ногами на диван.
   Они что, с ума все посходили? Но ведь с чего-то их соседка сделала такие дикие выводы? Что она могла видеть?
   Кристина честно пыталась проанализировать свое поведение с Аланом за последние несколько месяцев с точки зрения законов морали…
   Вот он помогает ей развешивать белье на заднем дворе, вот ездит по магазинам, помогая таскать сумки, или играет с ней в бадминтон, который Майкл на дух не переносит.
   Ничего криминального. Все в порядке помощи по хозяйству. В конце концов, она же кормит его завтраками, обедами и ужинами, чинит одежду, а иногда по-дружески помогает убираться в холостяцкой берлоге через дорогу. Отношения исключительно братские… Или сестринские – кому как нравится.
   Хотя… Она вдруг вспомнила, как пару недель назад, помогая прибираться у Алана, нашла среди бумаг, сваленных горой на столе, затертый журнал с голыми длинноногими красотками и, подразнив находкой смущенного хозяина, решила сбегать домой, где смотрел баскетбол ее благоверный, чтобы вывести ангелоподобного развратника на чистую воду.
   Она уже успела выскочить за порог, когда ее догнал опомнившийся владелец компромата. Завязалась шуточная борьба. Бессовестный Алан сделал подножку, и она упала на газон, увлекая его за собой. Так получилось, что в воздухе они поменялись местами, и Кристина рухнула на мужчину, прижав его к земле. Наклонившись к лицу поверженного противника, в глазах которого мелькали веселые чертики, она показала ему кончик языка, схватила трофей и убежала к мужу.
   Впрочем, сюрприз не получился, потому что, как выяснилось, Майкл сам подсунул журнал другу в расчете, что хоть это заставит его прекратить изображать девственника и приударить за кем-нибудь из батальона женщин, готовых для него на все. Тогда эта шутка почему-то не показалась ей очень смешной, и она отчитала мужа, вызвав приступ гомерического хохота.
   Или кому-то показалось странным, что она пришла на последний бал, устроенный мэром города по случаю Дня Благодарения, в сопровождении Алана, а не мужа, и протанцевала с ним весь вечер? Но что же ей оставалось делать, если именно в этот момент к Майклу приехал погостить приятель из Англии, и они завалились в ближайший кабак, чтобы отметить столь радостное событие? А ей так хотелось танцевать! Пришлось призвать на помощь своего верного рыцаря, и хотя домосед Алан тоже не горел желанием осчастливить своим присутствием шумную вечеринку, но, увидев ее расстроенное лицо, он быстро переменил решение, так что они почти не опоздали к началу.
   А может, сплетни пошли после той страшной ночи, когда Майкла не было дома, а по городу бегал какой-то маньяк с винтовкой, и Алану пришлось до рассвета просидеть у нее в гостиной на случай возникновения непредвиденных ситуаций? Но это же все было невинно! Абсолютно невинно!
   И потом, кому какой интерес до ее семейных дел? У миссис Картрайт, между прочим, муж есть, вот пусть она им и занимается. Или, может, ей самой нравится Алан? То-то мадам так распереживалась! Нехорошо, конечно, так думать о людях, но иногда миссис Картрайт бывает такой бестактной!
   Кстати, а что она говорила про Майкла и младшую Малдер? Какой еще бар и увлечение? Что она там нагородила?
   Кристина так разволновалась, что налила еще бокал вина, хотя тщательно следила за своей внешностью и не позволяла себе ничего лишнего. Ничего, когда муженек вернется домой, она ему устроит допрос с пристрастием! Ишь, на малолеток потянуло!
   Молодая женщина включила лампу под старинным абажуром, отчего в углах комнаты сразу сгустилась темнота, задернула тяжелые портьеры, а потом снова забралась с ногами на нагретый диван, по которому в художественном беспорядке были разбросаны вышитые подушки – предмет особенной гордости хозяйки дома.
   Нет, она не вытерпит так долго! И вообще, зачем откладывать хорошее дело на потом?
   Кристина схватила мобильный телефон и решительно нажала кнопку вызова последнего абонента. Довольно долго шли длинные гудки, пока, наконец, не раздался мужской голос, в котором она с трудом распознала интонации Майкла:
   – Что случилось, Кристи?
   – Что у тебя за странный голос? Ты выпил?
   – Я спал, Принцесса. И стараюсь говорить тихо, чтобы не разбудить Алана. Время уже первый час, а нам завтра рано вставать. А ты что колобродишь в такое время?
   Кристина посмотрела на часы и ахнула: оказывается, она занималась моральным самобичеванием добрых три часа.
   – Извини, дорогой. Просто я уже успела по тебе соскучиться, и очень захотелось немножко поболтать. Я тебя очень люблю!
   – Я тебя тоже люблю, дорогая. А теперь ложись в постель и постарайся заснуть. Спокойной ночи!
   – Спокойной ночи, Майки! Кстати, вам привет от миссис Картрайт.
   – Да? Передай этой «милейшей» даме, что я непременно привезу ей в подарок живую гремучую змею… Что этой ханже от тебя надо было?
   – Никакая она не ханжа, а вполне приличная женщина.
   – Кристи, я прекрасно знаю твою способность видеть во всех только лучшие черты. Но эта баба – гнусная ханжа, и никто меня в этом не разубедит. Так что ей было надо? Чего она у нас вынюхивала?
   – Она… Она пришла одолжить у меня секатор.
   В трубке фоном раздался чуть слышный мужской голос, на который Майкл ответил: «Это Кристи не спится».
   – Хм! Чтоб он ей на ногу упал! Не обращай на нее внимания, Принцесса, и давай заканчивать, а то мы Алана разбудили.
   – Ой, извинись за меня перед ним! Спокойной ночи вам обоим!
   – Спокойной ночи, дорогая!
   Короткие гудки. Кристина умиротворенно вздохнула и захлопнула зажатый в руке мобильный телефон. Как же хорошо знать, что где-то на краю света есть человек, готовый поддержать тебя, даже если ты разбудишь его посреди ночи! Наверно, это и называется любовь.
   Она нежно посмотрела на фотографию, сделанную в прошлом году Аланом на Гавайях, где они с Майки хохочут, валяясь на чистейшем песке в брызгах океанского прибоя. Как же там было здорово!
   Кристина взяла серебристую рамочку и поднесла фото к губам. Спокойной ночи, дорогой! Пусть твое восхождение будет легким, а возвращение радостным.
   Раздался мелодичный перезвон – это часы в гостиной пробили три часа. Молодая женщина со вздохом поднялась и, погасив свет в комнате, побрела в спальню, где быстро разделась и, нырнув под одеяло, улеглась на подушку Майкла, вдыхая родной запах. Так она и уснула, спустя несколько минут, со счастливой улыбкой на лице.
 
   Когда люди говорят, что предчувствовали несчастье, то чаще всего лгут. Вернее, не то чтобы лгут, но им кажется, что они что-то чувствовали, потому что задним умом все мы можем припомнить десятки указаний свыше на то, что предприятие обречено на провал.
   Вот и Кристина тоже, хоть потом и утверждала, что ее мучили дурные предчувствия, совсем не была готова к тому, что, отозвавшись на звонок телефона, вместо родного голоса услышит чужой холодный баритон:
   – Миссис Хендриксен?
   – Да… – Вот тут у нее действительно екнуло сердце.
   – Майкл Хендриксен ваш супруг?
   – Совершенно верно.
   – С прискорбием должен сообщить, что он погиб при восхождении…
   Все остальное она уже помнила смутно. Время превратилось в воронку, куда безвозвратно утекали воспоминания о том, как местный шеф полиции – толстяк Джефферсон, друживший с Майклом на почве совместного членства в стрелковом клубе, сам отвез ее в аэропорт, как она летела в самолете, забившись в угол кресла, как ее встретили тамошние полицейские и отвезли в отель.
   Очнулась она уже в полицейском управлении, когда следователь произнес страшное слово «опознание». Предстояло пройти через самое страшное – увидеть изуродованные останки того, кто еще пару дней назад говорил с ней по телефону, шутил и строил планы на будущее, которого уже не могло быть.
   – Миссис Хендриксен, вы в состоянии это сделать?
   – Разумеется, если надо, – словно китайский болванчик закивала она.
   – Тогда поедем…
   Человеческая память обладает странной избирательностью и какой-то высшей гуманностью, отказываясь складывать в свои закрома запредельный ужас. Спустя несколько месяцев Кристина уже не могла вспомнить, как выглядело в морге лицо Майкла, но на всю жизнь запомнила мимолетный комментарий, брошенный стоявшим в сторонке патологоанатомом своему коллеге:
   – Надо же, живого места не осталось, а очки хоть бы треснули!
   С той поры Кристина никогда не носила темных очков…
   Когда они вернулись в полицейское управление и обговорили подробности передачи тела для похорон, Кристина окончательно очнулась от летаргии:
   – А где Алан? Они были вместе. Что с Аланом Шевалье?
   – Хороший вопрос… – Детектив Стоун, высокий и грузный мужчина лет пятидесяти, почесал за ухом. – Не хотите ли кофе?
   – Благодарю, не надо. Что с Аланом? Он тоже погиб?
   – О нет, Алан Шевалье жив и здоров, он проходит по делу пока как главный и единственный свидетель. Пока.
   Детектив так многозначительно подчеркнул слово «пока», что у Кристины холодок пробежал по телу, и она перестала промакивать сами собой капающие слезы.
   – Что значит «пока»? Вы его в чем-то подозреваете? Да они с Майки были лучшими друзьями!
   К удивлению несчастной женщины, ее довод не произвел никакого впечатления на детектива. Наоборот, он сразу поскучнел и покачал головой:
   – Ох, миссис Хендриксен, если б вы знали, как часто не то что друзья, братья укокошивают друг друга.
   – Да Алан… – Она затрясла раскрытыми ладонями перед лицом, подбирая слова. – Да он бы за Майкла умер, не задумываясь!
   – Чужая душа – потемки, миссис. Мы и себя-то до конца не знаем, не то что кого-то. Вы мне лучше скажите, не было ли между вашим мужем и мистером Шевалье каких-нибудь ссор, споров, разборок… Знаете, как бывает между мужчинами? Может быть (миллион извинений, мадам!), между ними стояла женщина?
   – Да не было между ними ничего такого! Не было, понимаете, не-бы-ло!!!
   – Хорошо-хорошо, успокойтесь миссис Хендриксен. Не было, так не было. Сейчас наши сотрудники отвезут вас в отель, где вы сможете отдохнуть.
   – Я хочу видеть мистера Шевалье!
   – Мне кажется мадам, при таких обстоятельствах…
   – Мне наплевать на обстоятельства! – Впервые в жизни робкая с чужими людьми Кристина позволила себе повысить голос на малознакомого человека. – Алан последний, кто видел в живых Майкла, и я хочу, чтобы он мне об этом рассказал! И вообще, какого черта!..
   То ли ее крик на весь офис произвел на детектива должное впечатление, то ли ему надоело ссориться с истеричной бабенкой, но он тяжело поднялся из-за стола и сделал приглашающий жест:
   – Алан Шевалье сейчас заканчивает давать показания моему коллеге. Если хотите, я вас туда провожу, тем более что вы все равно живете с ним в одном отеле, потому как других у нас просто нет.
   Не успели они выйти в ярко освещенный коридор и пройти несколько метров, как одна из дверей открылась, и оттуда, в сопровождении мужчины средних лет, вышел Алан, вернее то, что от него осталось. Под его всегда лучистыми, а сейчас тусклыми глазами пролегли черные круги, лицо осунулось, и вообще он как-то сгорбился и поник.