И во дворе показалась милая пухленькая старушка с добрыми мягкими щеками и седыми завитками, выбивавшимися из-под кружевной косынки. Одета она была в удобные тапочки, простое платье, на талии – чистый цветастый передник.
   – А, проснулась, милая, – заговорила старушка, увидев меня торчащей в окошке, – Игорек мне говорил, что ты поспать охотница, вот и не стала тебя будить. Вставай-ка да подружку свою буди, вас тоже накормлю.
   Я послушно натянула легкий сарафан, размышляя над тем, откуда Игорю известно, что я люблю поспать, и почему меня совершенно не радуют сбывающиеся мечты. Разве не о такой жизни мы мечтали с Маришей, сидя в душном поезде и потом, когда слезали на разъезде.
   – Подумаешь, труп, – бормотала Мариша, брызгая себе в лицо из ведра и утираясь вышитым полотенцем, по которому важно разгуливали вышитые красные петухи. – Надо наплевать на него и забыть. Нам-то что за дело до какого-то трупа, знать его не знаем. Может, они просто перезахоронили его. Может, родственники против его воли похоронили на кладбище, а он всю жизнь мечтал быть похороненным в этом сарайчике? Вот друзья и постарались.
   Я опасливо отодвинулась от нее, и она заткнулась. К концу завтрака, состоящего из галушек и вареников с творогом да деревенских яиц всмятку, Мариша пришла к выводу, что нам ни в коем случае не следует соваться в это дело, так скверно начавшееся. Затем она выскочила из дома и, к своему огромному удивлению, обнаружила, что направляется в сторону моста и садового товарищества.
   Добрых два часа у Мариши ушло на то, чтоб тщательно обыскать участок. Ругая себя последними словами за слабохарактерность и неумение держать слово, она исследовала каждую пядь земли. Усилия оказались далеко не бесплодными. Добыча составляла два яблочных огрызка, блестящую пуговицу, клок овечьей шерсти, обрывок тетрадного листа в клеточку, на котором написаны две цифры – 4 и 7, и тонкая серебряная цепочка, запутавшаяся среди сорняков и которая вполне могла лежать тут уже несколько недель.
   Внезапно за ее спиной раздался кашель. Похолодев, Мариша обернулась. Возле зарослей малины стоял Химичев.
   – Тебя Никитин все утро хочет, – несколько озадачил он девушку. Мариша даже хотела возмутиться – какое ему, в конце концов, дело, Никитин взрослый человек и в няньках не нуждается! Но Химичев продолжил практически без остановки, не дав ей раскрыть рта: – А что ты тут делаешь?
   – Ищу какую-нибудь улику, которая поможет следствию, – бесхитростно объяснила Мариша, подмигивая обоими глазами и делая предельно честное лицо.
   Но это не помогло. Химичев доставил ее к Никитину, где уже давно находилась я, и, несмотря на то, что Мариша всю дорогу строила ему глазки и глупо хихикала над его не менее глупыми шуточками, выдал ее с головой, присовокупив от себя:
   – Нашел ее возле вчерашнего сарайчика. Битый час за ней наблюдал, пока она чуть ли не носом землю рыла. Явно хотела найти что-то определенное. Слишком настойчиво искала. А правда, что убийц всегда тянет на место преступления?
   Я с самого начала его невзлюбила, но сейчас чувствовала, как моя первичная неприязнь перерастает в самую настоящую ненависть. Мариша же лишь громко скрипнула зубами, больше ничем не выдав обуревавшие ее чувства, и сказала, демонстрируя свои находки:
   – Предположим, что вчера на месте преступления была драка с покойным и я потеряла какую-то свою вещь, которую сегодня отправилась искать. И что же я нашла такого, что могло бы уличить меня?
   Никитин прямо-таки впился взглядом в цепочку, выковырял из нее яблочные огрызки и поднес ее к самому своему носу.
   – Ты крещеная? – спросил он у Мариши.
   – Да, а при чем тут…
   – Крест носишь? – быстро спросил Никитин, даже не дав Марише договорить.
   Мариша вздохнула, молча извлекла из-за выреза майки тонкую золотую цепочку и продемонстрировала ему надетый на шею крестик. Похоже, вид ее крестика сильно разочаровал Никитина. Он тяжело вздохнул, окинул до предела облегченный туалет Мариши без единой застежки и сказал:
   – Про пуговицу, я думаю, нет смысла спрашивать?
   Не дождавшись ответа, он заявил следующее, что с его стороны было настоящим свинством:
   – Даша нам все уже рассказала. Правда, верить ей особенно не приходится, слишком много неясностей, но все же кое-что мы от нее узнали. Хотелось бы теперь услышать твое мнение. Вспомнила какие-нибудь приметы твоих наркоманов?
   – Во-первых, они не мои, а во-вторых, вспомнила. Один из них, – сказала она, мстительно сверкнув глазами в сторону старательно подслушивающего Химичева, – был невысокий жирдяй с короткой стрижкой под мента. И вдобавок на нем были темные брюки, которые сидели на нем точь-в-точь как на вас, товарищ Химичев. Ужасно плохо сидели, как будто сшиты были на совершенно другого человека.
   – За дачу ложных…
   – Каждое слово правда, – всерьез обиделась Мариша и замолчала.
   – Еще что-нибудь помнишь?
   Мариша изобразила лицом сложную гамму чувств. Тут были и желание помочь следствию, и незаслуженная обида, и понятная робость человека, которому не дают высказаться, и согласие помолчать. Чтобы все это изобразить и удержать на месте, пришлось потрудиться, но дело того стоило. Никитин обалдел и судорожно сглотнул, словно кость в горле застряла.
   – У второго парня, – продолжила Мариша после внушительной паузы, за время которой у всех появилась возможность обдумать свое положение, и не один раз, – была странная голова. Какая-то вся угловатая и в буграх. Лицо его плохо разглядела, а одет он был в джинсы и рваную майку, давно потерявшую свой первоначальный цвет. А вот третий парень стоял лицом ко мне, поэтому его я опишу. У него был очень высокий лоб и длинное лицо с тяжелым подбородком. Глаза были маленькие, волосы светлые до плеч. Сам он худой и высокий. У него на плече была татуировка, но не синяя, какие делают в тюрьмах, а цветная. Там был изображен извивающийся дракон в компании каких-то иероглифов. Одет в синие джинсы, а рубашка в крупную клетку валялась на верстаке. Можно теперь у вас спросить? Неужели вы не можете найти этих ребят по отпечаткам их пальцев? Если они все наркоманы, то должны были попадаться, так почему бы вам не свериться со своей картотекой?
   – Потрясающая мысль, как это мы сами не додумались? – удивился Никитин. – Но дело в том, что из всех в картотеке числится только один – Гриценко. Да и тот пропал из дома уже месяц назад. Родители с тех пор его не видели и знать не знают, где он может находиться.
   – А труп? Он чей?
   – Тут дело вообще темное. Документов никаких, отпечатки послали в облуправление, а среди пропавших по области человека с такими приметами нет.
   – А что с ним сделали? – осторожно спросила Мариша.
   – Послушай, – внезапно рассердился Никитин, – а не много ли ты хочешь знать? В общем, так: из города вы не уезжайте, своей подруге передай мою настойчивую рекомендацию получше выбирать себе друзей, а когда я найду друзей Гриценко, то позову вас обеих на опознание. Хотя сильно сомневаюсь, что они остались в городе. А теперь идите домой и постарайтесь обе особенно не высовываться.
   – Что это значит? – удивилась Мариша. – Мы под арестом?
   – Это значит, что убит человек, а ты и твоя подруга единственные, кто видел людей, прячущих его труп. Поэтому они могут убрать и тебя, и ее, если решат, что вы им сильно мешаете.
   – А откуда они узнали, что мы их видели? Кто им рассказал? Никто и не узнал бы, если б не моя гражданская совестливость. А рассказала я только вам, и, значит, это вы всем тут разболтали, что у вас есть свидетельница и даже две, конспираторы хреновы. Хотите, чтобы мы навечно остались в вашем городишке? Местечко нам на вашем кладбище уже подготовили? Надо же мне было с вами связаться. И почему я не умею держать язык за зубами? – всерьез вознегодовала Мариша.
   Сердитая Мариша – это зрелище не для слабонервных.
   Поэтому Никитин поторопился реабилитировать себя:
   – Никому я не разбалтывал, а все равно, по предыдущему опыту знаю, что удержать что-то в тайне от местных кумушек невозможно. Ты вот, к примеру, думаешь, что вчера мы шли мимо спящих дворов, а на самом деле как минимум три раза нас засекли. Так что свидетелей найдется немало. Живем как в селе, все и про всех все знают.
   Мариша и я, не сказать чтоб в хорошем настроении, вышли из отделения и направились к рынку. На нервной почве ужасно хотелось есть. Поэтому Мариша купила у какой-то бабульки литровую банку еще холодных – только из погреба – сливок, а в булочной лавке пышный ноздреватый хлеб, и мы уселись в тени на скамейке. К своему удивлению, мы лихо расправились с едой, не оставив ни крошечки и ни капельки. Как раз когда Мариша, зажмурив от удовольствия глаза, облизывала края банки, перед нами возникла мужская обувь 45-го размера.
   – Можно рядом с вами присоседиться? – спросил их обладатель почему-то именно у Мариши, которая всецело была поглощена своей банкой и поэтому не сразу сообразила, что стоит ответить.
   Я же непроизвольно вздрогнула от самой постановки вопроса и подняла глаза. Перед нами возвышался ярчайший представитель местной молодежи. В этом убеждали домашние тапочки и сильный акцент. Так как из достопримечательностей в городе были только три завода и ТЭС, то наплыва туристов тут не должно было наблюдаться. Стало быть, парень либо местный и должен всех знать – ведь городская школа была в единственном экземпляре, так что все окрестное подрастающее поколение училось в ней, – либо приехал в гости к родственникам, а стало быть, тоже мог быть полезен. Ну, и просто был он парень симпатичный и терпеливый, потому что, пока Мариша размышляла (и надо сказать, долго размышляла), он стоял возле нее с участливым выражением на лице, с которым обычно смотрят на пострадавших.
   При всем при этом выглядел парень потрясающе красивым. Густые длинные волосы, собранные сзади в хвост, тонкие черные брови вразлет над ослепительно голубыми глазами и чувственный рот с полным комплектом ровных зубов. Поэтому Мариша наконец милостиво кивнула ему, и парень присел, сказав:
   – Леший.
   – Что? – вздрогнула Мариша. – Где?
   – Я – Леший. Меня все так зовут. Вы откуда?
   – Издалека.
   – Какая загадочность, – воодушевился Леший. – А что, незнакомка, не согласишься ли ты сходить со мной сегодня на дискотеку? Мы там играем.
   Мариша изобразила на лице легкую заинтересованность, и Леший охотно поделился с ней подробностями. Он играл в рок-группе, и так как это был единственный молодежный ансамбль в округе, то их звали на все свадьбы, дискотеки и прочие мероприятия, где требовалась музыка. Только на похоронах играл духовой оркестр пенсионеров. Леший был самым что ни на есть местным, родился и вырос здесь, к тому же пользовался популярностью, поэтому идеально подходил для внедрения в местное общество. Лично я с удовольствием в него и не внедрялась бы, но, похоже, жить нам тут придется не один день, так что надо с кем-то общаться. Не ограничивать же круг общения подлецом Игорем да занудой Никитиным. Кроме того, вчера под утро Мариша произнесла следующую речь, которую я с радостью приписала бы своему временному помешательству, если бы не знала, увы, слишком хорошо, свою подругу. Она изрекла приблизительно следующее:
   – Неразумно просто сидеть и ждать, пока Никитин соблаговолит найти убийцу. Поэтому дело спасения нас с тобой беру в свои же собственные руки. Никто не будет стараться ради моего спасения так, как я сама. Поэтому мы с тобой займемся расследованием убийства. И чем скорей, тем лучше. Для этого нам нужно будет познакомиться с местными ребятами и поспрошать у них в неофициальной, так сказать, обстановке про тех трех придурков.
   Мне ее «так сказать» очень не понравилось. Но я решила тогда не спорить, дабы не подливать масла в огонь, надеясь, что, может быть, назавтра она уже выбросит из головы свою безумную идею. Честно говоря, смешно было на это надеяться, но все же. Как теперь выяснялось, совершенно напрасно. А ведь перед завтраком она почти оставила свою затею, черт бы побрал этого Никитина с его предсказаниями. Тоже мне, Сивилла новоявленная!
   – Нам здорово повезло с этим музыкантом. Придем на дискотеку, а он уже там и со всеми в контакте, – как раз горячо убеждала меня Мариша, бредя пешком домой, когда мимо нас пролетела на огромной скорости наша знакомая «Ауди».
   В машине явно сидело два человека.
   – Может, это его друг, просто у друга такая прическа, – утешила меня Мариша. – Не обязаны же все мужчины иметь короткие стрижки. Кто-то может ходить и с длинными кудрями. Наш новый приятель тому пример. Может, у них в городе лучшая часть мужчин носит длинные патлы.
   – Не старайся, – мрачно буркнула я. – Видели мы достаточно граждан этого города и что-то не заметили среди них подавляющего числа длинноволосых парней. Леший был исключением. И в любом случае мне до Игоря нет ни малейшего дела.
   Но первое, что увидели мы с Маришей во дворе ставшего временно нашим дома, была «Ауди». Мариша на цыпочках прокралась к окнам и заглянула внутрь, на ее лице отразился живейший интерес. Потом она жестом пригласила меня подойти, и, внутренне замирая, я подобралась и заглянула – в комнате никого не было. Я испепелила Маришу взглядом, но настойчивости ей было не занимать, поэтому она прокралась ко второму окну, встала на треногую табуретку, что очень кстати оказалась тут, и заглянула в него тоже.
   – Что ты тут высматриваешь?
   Мариша вздрогнула от неожиданности и покачнулась на табуретке, чуть не свалившись с нее. Рядом стоял неведомо откуда взявшийся Игорь и злорадно улыбался.
   – Ты опасная девочка, от тебя не знаешь чего ждать, – констатировал он то, что для меня уже давно не было новостью. – Чего ты опять придумала? И зачем впутываешь в свои делишки Дашу?
   – Тебе-то что? Катайся со своими лахудрами хоть всю ночь! – рявкнула раздосадованная Мариша.
   – Да я ее только до дома подвез, – сказал Игорь, обращаясь почему-то ко мне.
   – Сначала из дома, а потом до дома, – чудом сохраняя равновесие, сварливо проговорила Мариша.
   – Ты что, ревнуешь? – удивился Игорь.
   От такого предположения у Мариши перехватило дух, и она опасно покачнулась. Игорь моментально оказался рядом и поддержал ее.
   – Ты что, с ума сошел? – со всем возможным в данной ситуации достоинством проговорила Мариша. – Я про тебя вообще не вспомнила бы, если б Даша не расстроилась, увидев тебя десять минут назад с этой шваброй. Уверена, она готова сказать тебе пару слов.
   Единственное, чего мне сейчас хотелось, – чтоб это трепло все-таки грохнулась с табуретки и заткнулась наконец.
   – Значит, мы в ссоре? – обрадовался Игорь. – Вот и хорошо, потому что сегодня вечером я буду опять занят. Намечается небольшая дискотека. Мог бы и вас, девочки, взять с собой, но вы себя плохо ведете и обижаете моих подруг.
   – Не трудись, нас уже пригласили, – гордо сообщила Мариша, и я согласно кивнула, в глубине души благословляя нынешнюю встречу с Лешим.
   Игорь заметно заволновался и, вместо того чтобы уехать, поспешил в дом следом за нами, величественно удаляющимися.
   – Кто это вас пригласил? – начал он так, словно был единственным мужчиной на много километров вокруг. – Я имею право знать, потому что мне поручено следить за вашей безопасностью. А то мне вовсе не улыбается снова выкапывать трупы, среди которых, возможно, будет обнаружен и твой.
   При этом он явно не сомневался, что так и станет, но было не похоже, чтобы эта перспектива сильно его огорчала.
   – Тебе поручено, ты и следи. А мы облегчать твою задачу и сидеть в четырех стенах, пока ты проституток на машине раскатываешь, не собираемся.
   До вечера Игорь предпринял еще несколько попыток вразумить Маришу и меня остаться дома, но мы были неумолимы. Стемнело рано, и Мариша с тоской в голосе завела речь о том, что нам придется тащиться мимо плохо освещенных дворов, заросших густыми кустами, а в них нас может поджидать все, что угодно. Не прибавляло хорошего настроения и кладбище, располагавшееся справа от дороги, мимо которого Марише неизбежно пришлось бы пройти.
   – Как ты думаешь, – спрашивала она меня, впрочем, без особой надежды, – у них в городе есть такси? Ужасно не хочется, чтобы этот Игорь оказался прав. Просто-напросто не хочу, чтобы он произносил на моей могиле прочувствованную речь, в которой несколько раз повторил бы, что он предупреждал нас, а мы, дурочки такие, его не послушали.
   Я заметила, что ей, скорей всего, тогда уже будет все равно, так что не стоит слишком беспокоиться об этом. Но почему-то мои слова не успокоили ее. С этими далеко не радостными мыслями Мариша приводила себя в порядок перед дискотекой. Это надо было видеть. Она напялила на себя свое самое открытое платье из черного жатого шелка, которое открывало значительные площади ее тела, а те, что не удавалось просто показать, соблазнительно подчеркивало, и черные бархатные туфли на высоченных каблуках, которые благодаря хорошей колодке очень эффектно подчеркивали подъем ноги, но для дальних забегов они были абсолютное не то. На каждой руке ее было надето по два браслета из перламутра. На лицо Мариша нанесла ровно столько косметики, чтобы, как она уверяла, выделяться в темноте, но не удариться в дурной вкус. На мой взгляд, это утверждение было весьма спорным, но я молчала. Волосы у Мариши от природы вились колечками и были ровного золотистого цвета, а сейчас они еще и приятно пахли какими-то травами, которые дала ей добросердечная хозяйка. Я пыталась одеться более практично, но Мариша пришла в ужас.
   – Ты что, хочешь погубить все дело? – завопила она, увидев, как я напяливаю джинсы. – Мы должны познакомиться за сегодняшний вечер со всеми ребятами, которые хоть отдаленно смахивают на наркоманов или вообще на что-нибудь. А для этого твой прикид не годится. Надо, чтобы у них просто челюсти отваливались… Сейчас я тебя одену.
   В результате, когда мы появились на крыльце, Игорь, как раз заводивший машину и собирающийся ехать, застыл на месте. Его словно током ударило, он открыл рот, вытаращил свои и без того навыкате глаза и молчал. Видя, что дальше тупого хлопания ресницами дело у него не идет, Мариша занесла ногу над первой ступенькой. В мгновение ока Игорек оказался рядом с ней и влюбленно уставился на ее колени и вырез платья. Для этого ему потребовалось значительно напрячь лицевые мышцы, а глаза его вообще поехали в разные стороны. Теперь он выглядел не таким самоуверенным, как раньше.
   Игорь предупредительно распахнул перед ней дверь и дождался, пока она устроится на сиденье. Потом кинулся ко мне, и процедура повторилась. По пути к школе, где в бывшем актовом зале и должна была состояться дискотека, он весело болтал, отвешивал Марише и мне комплименты, а в промежутках бросал на нас горячие, становившиеся все более откровенными взгляды, отчего у меня становилось жарко внутри и я боялась не совладать с собой. Я уже готова была придвинуться поближе к Игорю, чтобы он все понял как надо, и погубить все плоды Маришиного метода воспитания, но тут, слава богу, мы доехали до школы и на грудь Игорю, весело визжа, бросилось сразу несколько девиц, которые, видать, неплохо между собой ладили, но к появлению двух новых конкуренток отнеслись прохладно. Пока Игорь оделял их своим вниманием, Мариша подхватила меня под руку и постаралась удалиться. Это ей удалось лишь отчасти, потому что Игорь вознамерился следовать за ней неуклонно, куда бы она ни шла. Удалиться получалось, а вот скрыться – увы.
   – Черт знает что такое! – возмутилась Мариша, когда и в женский туалет за нами приперлась одна из подруг Игоря, старательно делая вид, что зашла сюда исключительно по надобности.
   – Слушай, подруга, – несколько более раздраженно, чем того заслуживали обстоятельства, сказала Мариша, – сама подумай, зачем вам еще я и Даша? Вас и так слишком много на одного мужика. А так как нас он еще не пробовал, логично будет предположить, что все свое внимание отдаст либо мне, либо Даше. Вам это надо?
   Девушка резко отрицательно потрясла головой.
   – Тогда помоги мне выбраться отсюда, чтобы никто не видел, куда я пошла, – приказала ей Мариша.
   – Игорь будет недоволен, – пролепетала девушка.
   В душе я согласилась с ней, но что Марише до чужих проблем!
   – Конечно, он немного посердится, потом забудет и на весь вечер останется только вашим, а иначе не видать вам его на сегодня, – сурово посулила Мариша девушке, которая после такого внушения мигом открыла окно и помогла Марише выбраться через него. Мне, так как я наотрез отказалась портить свой наряд и спускаться по плющу, было поручено отвлекать внимание Игоря на себя и ждать возвращения Мариши.
   К сожалению, окно выходило во двор, и все гости, включая Игоря, вышедшего на улицу покурить, могли наблюдать, как Мариша спускается по стене школы, судорожно цепляясь за дикий виноград и решетку, на которой он разросся, и взвизгивает, когда упругие плети вырываются из рук. А я высовываюсь из окна женского туалета и участливо советую ей, куда ставить ногу. Игорь снял Маришу с плюща и, почти ничего не сказав, тщательно отряхнул ее платье от налипшей листвы, потом взял ее за руку и доставил обратно наверх. Некоторое время, пристыженная его молчанием, Мариша не предпринимала никаких новых попыток. Но даже я должна была согласиться, что Игорь своим присутствием страшно мешал нам внедряться в местное общество. Мальчики отказывались понимать наши призывные взгляды, пока рядом с нами находился Игорь.
   – Определенно мы тут даром теряем время, – возмущалась Мариша. – Что я, сюда стену подпирать пришла? Игорь, – обратилась она к своему другу, сохранявшему ледяное молчание, – я тут встретила одну знакомую девочку, мне надо к ней подойти. Знакомы мы с ней всего лишь день, но такой красотки мне в жизни не приходилось видеть. Тебе бы тоже не повредило с ней познакомиться.
   Против моего ожидания Игорь заглотил грубо сработанную наживку с величайшей охотой. Видимо, думал он не той головой, что была у него на плечах, и Мариша, очень довольная собой, отправилась на поиски своего ударника. Игорь вцепился в меня мертвой хваткой и принялся закармливать комплиментами, так что за Маришиными передвижениями мне пришлось наблюдать издалека. А она времени даром не теряла.
   Лешего Мариша увидела почти сразу же, и ее настроение резко подпрыгнуло вверх. Он стоял в окружении целой оравы ярких представителей группы риска.
   – Наркоманы – это то, что мне надо, – с воодушевлением отметила сама для себя Мариша. – Именно через них мы и выйдем на тех троих психов с лопатами.
   Но за то время, пока она добиралась до Лешего, он переместился к другой группе. Они тоже выглядели достаточно перспективно для Маришиных планов, поэтому без долгих размышлений о том, правильно ли она делает, что от безделья влезает в это дело, начавшееся весьма мрачно, сразу одарив ее скверно выглядевшим трупом, она подошла к Лешему.
   – О! – искренне обрадовался тот, увидев ее. – Ты потрясающе выглядишь. Я весь день думал о том, что большей красоты, чем ты утренняя, мне не увидать, но теперь понимаю, что глупо ошибался. Ты просто великолепна!
   Мариша немного опешила от галантности, которая была явно не к месту на этой разнузданной дискотеке, где пахло дешевыми дезодорантами, приобретенными по случаю у цыганок на базаре, потными носками и неизменным чесноком. Услышать такой комплимент было бы уместно на дореволюционном балу, кружась в вихре вальса, но хуже он от этого не становился, и Мариша расцвела. В ответ Леший плутовато улыбнулся и приник губами к Маришиному уху.
   – Я был бы счастлив, если бы ты согласилась быть на сегодня моей девушкой. Я вообще-то не страдал бы и без девушки, но ты – это нечто особенное. Поэтому есть предложение всем вместе завалиться на дачу к одной подруге и знатно догудеть сегодняшнюю ночь. Будут все, кто из себя хоть что-то представляет. Ручаюсь, ты приколешься. Новые люди, и все такое.
   Маришу настолько устраивало предложение Лешего, что она с большим трудом сдержала восторженный вопль удовольствия и совсем не обратила внимания на изменившийся стиль речи своего собеседника. Немного помучив его раздумьями, она неохотно дала обещание присутствовать на вечеринке.
   – Отлично! – восхитился Леший ее уступчивостью. – Я найду тебя после выступления, мы немного потанцуем под записи, затаримся провиантом и отвалим.
   Мариша согласно кивала головой, а в душе жалела доверчивого парня и внезапно вспомнила про Игоря. Тому причиной было его каменное лицо, внезапно возникшее в поле ее зрения.
   – Ой! – вздрогнула она. – Забыла спросить, а красивые девушки там будут? Если красивых не будет, то я не поеду. Моей подруге без девушек скучно, очень она их любит.
   Мимоходом опорочив меня навечно в глазах местного общества, она ждала ответа. Леший немного обалдел, но девушек пообещал. После этого он с некоторой опаской чмокнул Маришу в щеку, покосился на меня и исчез.
   – Что ему было от тебя нужно? – немедленно возник рядом с ней Игорь, продолжавший цепко обнимать меня за талию. – Это так ты ищешь свою подружку, обманщица.
   – Если бы ты попридержал язык и вспомнил о том ворохе теток, которые висят на тебе, то тебе бы стало стыдно укорять меня из-за одного-единственного мальчика, который к тому же приглашает нас всех на вечеринку, где будет и моя подружка.
   – И где же она? – моментально подобрел Игорь.
   Мариша быстро обвела дальнюю часть зала глазами и, выбрав девушку со стройной фигуркой и густой копной рыжих волос, направляющуюся к выходу, ткнула в нее пальцем.