В тот безбожно солнечный день (отличный денек для бейсбола!) он пришел на стадион, когда игра подходила к концу. Обидно, конечно, но работа есть работа. У служебного выхода он приметил автобус — белый, с тремя красными полосами. Пробегавший мимо сорванец — один из тех, что тучами сшиваются на стадионах, не брезгуя черной работой за одну возможность наблюдать все игры и по-свойски здороваться с игроками — неохотно притормозил и объяснил сержанту, что именно это и есть автобус «Серых», он их каждый раз в гостиницу возит.
   Дэйлс с завистью посмотрел вслед умчавшемуся по своим сверхважным делам мальчишке и остался ждать в раскаленной тени автобуса. Вскоре характер шума толпы на стадионе изменился, похоже, игра закончилась. Дэйлс был опытным болельщиком, иногда ему даже казалось, что по отдаленному гулу стадиона он может судить об игре с не меньшей уверенностью, чем те, кто слушали комментарии по радио. Единодушный вскрик всего стадиона при удачном ударе или броске, вздох разочарования, перекрываемый злорадством болельщиков другой команды, если баттер впустую махнул битой, либо питчер не попал в зону, и страшный гвалт во время пробежки… В самом начале службы в полиции Дэйлсу приходилось регулировать движение на одной из прилегавших к стадиону улиц.
   Вскоре сержант увидел того, кто был ему нужен. Он машинально поправил шляпу, глубоко вздохнул и решительно зашагал навстречу покидавшему стадион игроку.
   — Мистер Эксли? Мистер Эксли, меня зовут Артур Дэйлс, я работаю в полицейском управлении Розвелла.
   — Я нарушил закон? — холодно поинтересовался лучший нападающий штата.
   То ли игра не задалась, то ли Джош Эксли был не в настроении. А возможно, он просто устал от любителей автографов. Дэйлс открыл было рот, чтобы объяснить, но его перебили.
   — Он свистнул! Вторую базу украл на третьей подаче! Я свидетель! Сержант, я все видел! В нынешнем году это уже пятидесятый раз! — товарищ Экса по команде явно был из породы балагуров. Шляпа задорно сдвинута на затылок, ноги будто вот-вот в пляс пустятся.
   — Нет, сэр, насколько мне известно, вы ничего не нарушили. Мое начальство поручило мне охранять вас, — Дэйлс держался официально, хотя этот парень, Экс, ему сразу понравился. Было в нем что-то…
   — Это меня надо охранять! — снова встрял балагур. — А Эксли в восемь вечера уже в постели!
   — Спасибо вам, сэр, но я могу за себя постоять, — твердо ответил Эксли и поспешил к автобусу.
   Сержант Дэйлс предвидел что-то в этом духе и заранее продумал целую речь. Он решительно остановил Эксли, снова набрал полную грудь воздуха и спокойно, с расстановкой произнес, глядя тому прямо в глаза:
   — Мистер Эксли, в отличие от вас я не живая легенда спорта. И у меня нет предубеждений против негров, евреев, коммунистов, гомосексуалистов или даже канадцев и вегетарианцев. Но я не люблю, когда в моем городе убивают людей любой масти и любых убеждений. Поэтому либо вы сажаете меня в автобус, либо я сажаю вас в участок. Поскольку мы все еще в Америке, выбор за вами. Сэр, — добавил он и только теперь развернул листовку ку-клукс-клана, которую все это время держал в руках.
   Крупные буквы призывали сделать бейсбол чистым и белым. Чуть ниже сияла нулями кругленькая сумма, которую борцы за чистоту предлагали за голову Джоша Эксли, нападающего «Серых».
   Эксли едва взглянул на бумагу, зато гораздо внимательнее посмотрел в глаза полицейского. Дэйлс спокойно выдержал этот взгляд. Он был хорошим полицейским, любил свою работу и верил, что поступает правильно. Это ведь очень легко — ничего не бояться. Достаточно верить, что поступаешь правильно…
   Старик в засаленном халате сутулился на диване, свесив перевитые узловатыми венами кисти рук между колен, и смотрел на фигурку Пит-бутончика, стоящую на низеньком столике. Лак на столешнице потрескался и местами облез.
   — Тогда он вдруг улыбнулся, — говорил он, словно бы самому себе. — Улыбнулся — и развел руками, сдаюсь, дескать. Это я тогда впервые его улыбку увидел. Здорово он умел улыбаться. И видно было сразу — вот свободный человек, который не трясется над всякими пустяками, не вгрызается в жизнь, пытаясь силой отобрать то, что ему, как он считает, положено, а просто живет и радуется каждому вдоху и выдоху, каждому шагу по этой земле. Я с тех пор таких, пожалуй, больше и не встречал…
   Старик замолчал. Малдер не перебивал его. Чувство вины за то, что он без приглашения лезет в чужую душу, болезненно покусывало где-то в пустом желудке.
   — А еще — я почему-то тогда сразу подумал, что теперь мы с ним — друзья. Бывает так иногда, знаешь человека всего ничего, но что-то происходит, какая-то искра между вами проскакивает, и уже понимаешь, что это — настоящий друг, каких судьба нечасто дарит. И слов не надо. Даже если он сразу после этого взгляда прыгнет в поезд, уедет на край света, и вы больше никогда не увидитесь, ты все равно знаешь, что у тебя есть друг в этом мире. Что ты не один. А бывает, годами знакомы, вроде и хороший парень, и положиться на него можно, а все равно не то…
   Гостиница игроков команды «Серых» находилась до неприличия далеко от стадиона, приходилось два часа тащиться на автобусе, так что, пока ехали, стемнело. На юге темнеет рано.
   — Сержант Дэйлс, а вы порядочный человек? — это тот балагур прицепился, игроки между собой звали его почему-то Пини.
   — По мере сил…— откликнулся Дэйлс. Длинная дорога ведь всем надоедает, скучно.
   — Тут вот ребята говорят, что судьи к нам будут благосклоннее, если мы вырядимся в такие формы, как у вас! — дружный смех поддержал весельчака.
   — Да уж. И название смените. «Серые» — на «Иссиня-черные», — сдержанно подыграл Дэйлс.
   Продолжение последовало не вполне уважительное — Пини немедленно завладел форменной шляпой полицейского, а взамен нахлобучил ему на голову свою и пошел кривляться…
   Дэйлс не помнил, что его тогда разбудило. Словно толчок какой-то внутренней тревоги, у полицейских так бывает. А может, ухаб на дороге. Но весь автобус дружно похрапывал — уморились ребята. Он даже не сразу понял, где находится. А когда проснулся, спохватился, что он тут не просто так, а на работе. А человек, которого он должен охранять, спит двумя рядами дальше от кабины. «В следующий раз надо будет рядом садиться, — подумал он. — Или сзади. Хотя что могло в дороге-то случиться?» Он обернулся на сиденье, морщась от боли в затекших мышцах и отыскал глазами Эксли. Экс мирно дрых, подсунув под голову свернутую тючком куртку. Места в автобусе было навалом, расселись по одному, и Экс, как всякий нормальный человек, разумеется, расположился у окна. В черноте окон отражался слабо освещенный салон. И Экс отражался. Плечо, руки, на груди сложенные… и абсолютно невозможная зеленая безгубая рожа!
   Дэйлс мигом забыл о боли, вывернул шею, как только мог, и несколько секунд тупо таращился на эту ерунду: Экс каким был, таким и сидит, а в отражении — чепуха из детского комикса! Не зная толком, зачем, сержант вскочил, рванул, спотыкаясь в темноте, по проходу и стал тормошить человека с лицом Экса и отражением марсианина…
   — Ты чего, Артур? — недоуменно зевнул Джош. — У тебя такой взгляд, как будто черного первый раз видишь.
   Дэйлс очумело заморгал. Экс был нормальный. Как всегда. И отражение было нормальным. Обычное отражение не вовремя разбуженного человека. «Примерещилось, наверное,» — решил он тогда.
 
    Вашингтон, округ Колумбия
    Квартира Артура Дэйлса
    Вторая половина дня
 
   — Ловко придумано! — Малдер, забывшись, вскочил и заходил по комнате, перешагивая длинными ногами через груды старых журналов и прочего мусора, покрывавшие большую часть пола. — «Они уже здесь! Пришельцы у нас дома!»
   Не присутствовавшая при этой беседе его напарница, Дэйна Скалли, неоднократно замечала, что, как только речь заходит о пришельцах, заговорах, клонах и прочих излюбленных его темах, Малдер из в общем-то тактичного и сдержанного, хорошо воспитанного молодого человека с оксфордским образованием, моментально превращается в форменного носорога, напористого и безапелляционного, словно вышибала в техасском кабаке самого низкого пошиба.
   Вот и сейчас: куда, спрашивается, делось уважение и сочувствие к пожилому джентльмену, которое агент источал минуту назад?!
   Однако вашингтонский Артур Дэйлс, в отличие от Дэйны Скалли, никогда не питал иллюзий на счет манер спецагента Малдера. Он не удостоил того даже взглядом — лишь вяло отмахнулся:
   — Это не я придумал.
   — Да чтобы я поверил, что Джош Эксли, великий из великих бейсболистов, — пришелец?! — возмущению Малдера не было предела. Истина вновь ускользала, на этот раз канула в недра старческого слабоумия.
   — Они все пришельцы, — спокойно кивнул Дэйлс. — Все великие.
   — И Малыш Рут пришелец? — саркастически усмехнулся Малдер.
   — Да, — кивнул Дэйлс, словно речь шла о погоде в прошлый четверг.
   — И Джонни Маджо?
   Старик опять невозмутимо кивнул.
   — И Вилли Нэйс??? — Малдер даже начал размахивать руками, что обычно было ему не свойственно. Поверить было невозможно. Совершенно невозможно. Не верить — немногим легче.
   — Да, мистер Малдер.
   — А Мэнтел? Копнер? Гибсон?
   — Боб и Ликерк, — продолжил за него Дэйлс. — Да ни один из великих в наш мир не вписывается. И в любой другой тоже. Все они пришельцы, Малдер, пока не выйдут за белую линию, на газон бейсбольной площадки.
   В дверь постучали.
   — Как часы…— пробормотал старик, шаркая к двери.
   Малдер машинально пошел за ним, не желая прерывать дискуссию.
   На пороге стоял этакий современный Том Сойер. — бойкий мальчонка в комбинезоне и огромной кепке, из-под которой выбивались непослушные выгоревшие до соломенного цвета лохмы.
   — Малыш, лекарство принес? — ласково спросил Дэйлс.
   Парнишка молча протянул ему пакет, из которого торчало горлышко бутылки.
   — Молодец. Дайте на чай парню, — распорядился хозяин.
   Малдер стал рыться в карманах. Утверждение о том, что все великие игроки — пришельцы, упорно не желало укладываться у него в голове — ворочалось там с грацией бегемота, с хрустом круша привычное с детства представление о реальности.
   Мелочи не нашлось, и агент протянул пацаненку бумажную купюру, даже толком не посмотрев, какого достоинства. Слишком увлекся безнадежными попытками вписать то, что так спокойно утверждал Артур Дэйлс, в рамки собственной картины мира.
   — Это, видимо, надо понимать в переносном смысле? — сделал он еще одну попытку, протягивая чаевые.
   — Переносный смысл для таких юнцов, как вы, агент Малдер, — строго сказал Дэйлс. — У меня на переносный времени нет. Осталось только на прямой.
   — Ну, вы Рокфеллер! — присвистнул мальчишка, проворно припрятал деньги и умчался по переулку, перепрыгнув через тело пьянчуги, храпящего у стены.
 
    Розвелл, штат Нью-Мексико.
    Муниципальный стадион
    30 июня 1947 года
 
   Точно такой же Том Сойер был и на муниципальном стадионе в Розвелле. Артур Дэйлс с ним познакомился еще в тот день, когда впервые поджидал Эксли у служебного входа. Хотя знакомством в полном смысле слова это назвать, пожалуй, нельзя. Во всяком случае спустя полвека его обычно безотказная память упорно не желала выдавать имя мальчишки. Возможно, он и вправду не знал его имени. А про себя так и звал этого пацаненка Томом, а его чернокожего приятеля для простоты — Геком. Хотя тут и наблюдалось некоторое расхождение с Марком Твеном…
   Том и Гек болели за Экса и не пропускали ни одной игры с его участием. Сидя на скамейке запасных, Дэйлс слышал их перепалку, видимо, по поводу вчерашней игры.
   — Экс опять класс показал! Семьсот шестьдесят! Малыш с ним рядом не стоял! — восхищенно частил Том.
   — Кому нужен новый рекорд? — розвеллский Гек отличался от марк-твеновского не только щзетом кожи, но еще и рассудительностью. — Экс ведь не в высшей лиге, это не считается!
   — Считается! — горячился Том.
   — А вот и нет!
   — А вот и да!
   — А вот и нет! Сам ты не считаешься!
   «Как бы не подрались», — озабоченно подумал сержант, но тут же напрочь забыл о пацанах. Экс, щурясь против солнца, стоял на первой базе, а за спиной у него двое крепких парней на трибуне вдруг обстоятельно огляделись, слаженно встали и потянули из-за пояса…
   Сработал инстинкт. Очертя голову Дэйлс ринулся по полю к Эксли. В два прыжка преодолев разделявшее их расстояние, он повалил игрока на землю, и только тогда вновь посмотрел на трибуну. Крепыши в ковбойских шляпах достали пистолеты… и, хохоча во всю глотку, принялись обстреливать пробегавших мимо Тома и Гека водяными струями.
   Дэйлс-помог Эксли подняться и тщательно отряхнул его плечи. Странное было ощущение: с одной стороны, вроде прав, а с другой — дурак дураком…
   — На тебя пчела села, — объяснил он, хотя Экс его ни о чем не спрашивал.
   — Здоровая, как видно? — без малейшей издевки улыбнулся тот.
   — Чуть башку не снесла, — кинул полицейский и пошел обратно к запасным.
   — Артур! — окликнул его Экс. — Спасибо, — просто сказал он, когда сержант обернулся.
   — Сержант Артур Дэйлс защитил ,мир черного бейсбола! — провозгласил балагур Пини.
   Игроки одобрительно заржали, но Дэйлс не обиделся. Все эти насмешки уже не играли никакой роли. Теперь он точно знал, что все сделал правильно, и, если понадобится, он снова станет мишенью для плоских острот. Это лучше, чем не успеть, если опасность окажется реальной.
   — Не знаю, как для вас, мистер Малдер, а для меня это всегда было самым главным — не идти против собственной совести, — Артур Дэйлс неожиданно вынырнул из воспоминаний и грустно посмотрел на сидящего рядом агента. — Против собственных понятий о том, что должно. Можете считать меня старомодным, если хотите. Да только это и тогда, полвека назад, уже было отнюдь не современным. Может, я дурак. Умные люди никогда не забывают о мнении начальства. Может, паршивая овца, отщепенец. Добродетельные члены общества всегда в первую очередь заботятся о том, как бы от упомянутого общества не отколоться, да не вызвать его, общества, неодобрение. Но, поверьте мне, когда старость берет за горло… да не обязательно старость, в любом возрасте порой приходит черная тоска, садится и объясняет тебе, что ты — ничтожество, пустое место, только зря коптил небо все эти годы, и что ей ответишь? Так вот я хотя бы могу спокойно смотреть этой тоске в глаза. Может, я и впрямь не открыл пороха, ничего особенного не достиг, даже детей не наделал — но моя совесть чиста. Да, я многого не сумел, что-то сделал недостаточно хорошо, кого-то не смог понять, кого-то — убедить… кого-то — защитить. Но зато я никогда не делал ничего такого, за что мне было бы потом стыдно. Кроме разве что кое-каких детских огрехов, вроде разбойничьего налета на бабушкин буфет да первой и последней в жизни сигареты, за которую от отца по губам получил. Тоже в первый и последний раз. Мне будет не страшно умирать, мистер Малдер…
   Малдер смущенно промолчал, но Дэйлс уже снова был в сорок седьмом, на стадионе Розвелла.
   И все-таки он не успел. Да и мудрено было не проморгать — крученый мяч угодил Эксу в голову. Видать, питчер имел что-то против черных в бейсболе, а, может, против Эксли лично. Джош упал как подкошенный. Тут уж все кинулись на поле, но Артур поспел первым. Столпились, кто-то подложил под голову пострадавшему перчатку кетчера.
   Экс вроде бы очнулся — заморгал и посмотрел вокруг непонимающим взглядом.
   — Имя свое помнишь, сынок? — спросил кто-то.
   — Джош! — выдохнул Эксли и вдруг снова уставился в одну точку.
   — Эй! Очнись! Ты знаешь, где ты? Экс вдруг с усилием оторвал голову от перчатки и быстро заговорил, бегая глазами по столпившимся вокруг него людям. Он говорил минуту, а может, две. На абсолютно непонятном языке — мягком, певучем, начисто лишенном гортанных звуков, зато богатом шипящими и придыханиями. Будто шум ветра в щелях старого дома…
   — А откуда ты родом? — спросил тогда Дэйлс.
   Экс замолчал, взгляд его стал осмысленным.
   — Из Мэйкэна, — уверенно ответил он. — Мэйкэн, штат Джорджия.
   Дэйлсу показалось, что люди вокруг хором вздохнули с облегчением. Эксли помогли встать, повели прочь с поля, подбадривая его и друг друга немудрящими шуточками. Перчатка, которую подложили под голову Джоша, осталась лежать на подстриженной траве.
   Надо сказать, что сержант Артур Дэйлс был очень аккуратным, даже педантичным молодым человеком. Забытая кожаная перчатка — это никуда не годится. Он хотел ее подобрать, чтобы отдать потом кетчеру, но неожиданно обжегся. Кожа почему-то была горячей. А на перчатке, там, где лежал затылок Эксли, пузырилась какая-то непонятная зеленая ерунда. В конце концов он подобрал перчатку, обернув руку носовым платком, и пошел в управление, рассудив, что до вечерней игры с Экса вся команда глаз не спустит.
   В управлении он первым делом позвонил в отдел химической экспертизы. Потом вышел на межгород и попросил соединить его с полицейским управлением Мэйкэна, штат Джорджия.
   — Полицейское управление Мэйкэна, что вам угодно? — ответил скучный голос на другом конце страны.
   — Меня зовут Артур Дэйлс, я из полиции Розвелла, — представился он. Проверьте, пожалуйста, данные на вашего земляка. Его зовут Джош Эксли.
   — Вам нужна информация на Джоша Эксли? Минуточку, — некоторое время в трубке раздавались только помехи. Потом ответил уже другой голос.
   — Джош Эксли? Да, есть такой. Цветной мальчик, шести лет. Пропал лет пять назад. Вам известно его местопребывание?
   — Шести лет? — переспросил сержант. К нему как раз подошел Тед Дикси, эксперт.
   — Сэр, вам нужно провести химическую экспертизу?
   — Погоди, — мотнул головой Дэйлс. — Значит, сейчас ему одиннадцать? Нет, это не он.
   — Обожаю мою работу! — вздохнул Тед, забрал перчатку и ушел, задевая грузным телом стулья в тесном помещении.
   — А другого нет? Определенно? — продолжал расспрашивать Дэйлс.
   С места не сойти, — убежденно сказали в Мэйкэне. — Простите, коллега. Я не разобрал, откуда вы звоните? — все так же участливо поинтересовался собеседник.
   — Розвелл, штат Нью-Мексико, — повторил Дэйлс, в тот момент не очень задумываясь над тем, зачем, собственно, коллеге из Мэйкэна понадобилось это уточнять…
   К началу вечерней игры Дэйлс опоздал. На трибуне он заметил Тома и Гека, азартно болеющих за «Серых».
   — Привет, ребятки! Как самочувствие?
   — У Экса, прямо скажем, хреновое, — со вздохом откликнулся Том.
   — Да? Ну, со всяким бывает, — попытался утешить парнишку Дэйлс.
   — А шпионы «Янки» тут как тут, — Гек показал на троих представительных джентльменов в дорогих «стетсонах», на правой трибуне. — После такой паршивой игры они вряд ли возьмут его в высшую лигу.
   — Эксли, давай! — заорал Том. Но Экс упустил мяч. Трое в «стетсонах» встали и решительно пошли к выходу.
   — Два «болла», два «страйка»! — объявил судья.
   Следующий мяч Экс отбил — через забор, прямиком в табло. Пластиковые цифры с грохотом обвалились. Игроки «Серых», стоявшие на базах, рванули к «дому».
   На обратной дороге команда традиционно клевала носами. Экс сидел на своем любимом месте у окна. Дэйлс подошел к нему и тихо окликнул:
   — Экс! Ты зачем на поле вышел?
   — Как зачем? Я выиграл! — улыбнулся он.
   — Ты всю игру провалил! — жестко сказал Дэйлс. — Сказать, почему? Потому что ты не Джош Эксли! Джошу было шесть лет, и он пропал в Мэйкэне, как раз когда ты появился в Розвелле.
   — В Мэйкэне? Да я сроду там не был, — Экс по-прежнему добродушно улыбался. Совершенно невозможно было поверить, что этот парень замешан в чем-то противозаконном.
   Дэйлс твердо решил не поддаваться обаянию этого типа.
   — А когда тебе по башке заехали, ты говорил, что там родился!
   — Ну и что? — пожал плечами Экс. — Я с детства всякую тарабарщину несу, — и он снова заговорил на том певучем языке, — Да шучу я, Артур. Успокойся.
   — Я спокоен, — жестко сказал Дэйлс. — А вот ты что-то скрываешь. Потому и отбрыкиваешься от высшей лиги, что репортеров боишься. Как бы не начали копать вокруг тебя и не раскопали что-нибудь. Вот ты и провалил игру, специально для засланных. А детишки расстроились. И твой народ тоже.
   Джош перестал улыбаться.
   — Ты вот что, — серьезно сказал он. — Брось про мой народ. Что ты знаешь о моем народе?
   — Знаю. Я знаю, что лгуны бывают всех мастей, — отрезал сержант. — Ты что-то скрываешь, Экс, и я докопаюсь до твоей сути.
   — Пока ты тут все не перекопал, задумайся, под того ли копаешь? — Экс снова улыбался, но теперь — с легким укором.
   Дэйлс еще раз дал себе слово не клевать на эти уловки и решительно зашагал на свое место.
 
    Розвелл, штат Нью-Мексико
    Мотель «Домашний кактус»
    ночь на 1 июля 1947 года
 
   Во всех мотелях стенки картонные. За исключением тех, в которых они из туалетной бумаги. «Домашний кактус» был не просто мотелем, а на редкость паршивым мотелем для цветных. Но для охраны это было даже удобно.
   Этой ночью Дэйлса разбудили глухие удары, доносившиеся из номера Экса. Артур несколько раз тихо окликнул его по имени, но Экс не ответил. Звуки ударов продолжались.
   Сержант осторожно, чтобы не заскрипела проклятая проволочная сетка на кровати, встал, взял с тумбочки служебный кольт и, как был — в трусах и майке, на цыпочках подошел к дверям комнаты Эксли. Дверь оказалась закрыта, но замки в этом паршивом мотеле были чисто символическими — он легко отжал язычок с помощью перочинного ножа.
   В комнате было темно, тусклый свет дрянного торшера вычерчивал тощий и узкоплечий, совершенно не похожий на Джоша Эксли, силуэт. Силуэт размахивал бейсбольной битой. Дэйлс тихонько прикрыл за собой дверь, занял позицию для стрельбы и окликнул незнакомца. Фигура с битой резко обернулась, свет упал на ее лицо.
   У Дэйлса перехватило дыхание. Это было именно то лицо, которое он видел в темном стекле автобуса прошлой ночью. Зеленовато-серая безволосая кожа, огромные черные глаза — сплошной зрачок без белка и радужки, крошечный подбородок, впалые щеки, узкий безгубый рот.
   Кажется, Дэйлс заорал. Да, наверное, он верещал, как школьница, перед носом которой мальчишки размахивают живым мышонком. Кажется, невероятное существо в комнате Экса тоже завизжало. Сколь времени они вопили, глядя друг на друга, теперь уже никто не скажет. Удивительно, что другие обитатели мотеля не сбежались на шум. Хотя, может быть, кто-то и подслушивал. Или даже подсматривал. Иначе откуда бы Стивену Спилбергу стали известны подробности этой мизансцены. Но об этом Артур стал задумываться только несколько лет спустя. А той ночью в глазах у сержанта Дэйлса позорнейшим образом потемнело…
   Когда он пришел в себя, то понял, что сидит в кресле, и кто-то отпаивает его водой.
   — Спасибо, — машинально поблагодарил он, открыл глаза — и увидел все то же зеленое чудовище.
   Сознание снова покинуло сержанта Дэйлса. Второй раз оно вернулось от довольно чувствительного похлопывания по щекам. Однако ночной кошмар продолжался — увидев хрупкую кисть руки с небывало тонкими и гибкими пальцами (кажется, их все же было пять), Дэйлс предпринял новую попытку уйти в беспамятство.
   — Какая глупость! — проворчал незнакомый голос. — Ты же крутой полицейский, а кисейная барышня. — Артур, да погоди ты падать в обморок. Выслушай меня. Артур, это же я. Я, Экс!
   — Какой странный сон, — пробормотал полицейский и попробовал сам похлопать себя по щекам. Голова закружилась. — Очнись! Очнись, Арти!
   — Ты не спишь, — не отставал незнакомый голос. — Это мое настоящее обличье. Истинное.
   Дэйлс сделал над собой усилие и в упор посмотрел на зеленого человечка. Точнее на серого. Он решительно ничем не походил на Джоша Эксли, жизнерадостного чернокожего крепыша. Прежде всего, он был его на добрую голову ниже. И весь он был какой-то изящный и хрупкий. Голос его был непривычно монотонный, почти лишенный интонаций, шелестящий. Нельзя сказать, что попытка этого существа представиться Джошем Эксли способствовала восстановлению душевного равновесия сержанта Дэйлса. Сознание вернулось, а вот способность здраво рассуждать решила не торопиться…
   — Экс? — Дэйлс решился ущипнуть кожу на скуле пришельца. — И под этим ты, Экс?
   — Не под этим! — невероятное создание в ответ снова протянуло гибкую кисть и очень больно ущипнуло полицейского за щеку. — Не обижай меня! Это мое лицо.
   От боли Дэйлс все-таки немного пришел в себя. Но гуманоид (Экс?), видимо, всерьез обиделся и решил пошутить.
   — Тебе было бы легче, если бы я выглядел вот так?
   Он отодвинулся, и вдруг что-то в его облике неуловимо изменилось. Он стал как будто выше ростом, плечи и бедра раздались, под мужской майкой налилась грудь. Роскошная грудь, надо заметить. Кожа посветлела, на плечи упала шелковая волна волос, под пышной челкой блеснули миндалевидные бездонные глаза.
   Красотка — точная копия известной фотомодели — подошла, покачивая бедрами, и изящно присела на колени к обомлевшему Дэйлсу, перекинув длинную ногу через подлокотник кресла. Томно опустились длинные ресницы, чувственные губы приоткрылись, и… голос Джоша Эксли насмешливо произнес:
   — Тебе было бы легче, да?
   — Нет, — помотал головой Артур, — еще тяжелее…
   — Эксли, уже пять! — тренер «Серых», без стука заглянувший в дверь, окинул взглядом полицейского и прильнувшую к нему девицу, но ничего не сказал.