— Это именно то, что я и намереваюсь делать, — с улыбкой сказал лорд Хейвуд.
   Он сел в приготовленное для него кресло и обнаружил, что в его бокал уже налита мадера.
   Отпив глоток, он торжественно произнес;
   — В первую очередь я хочу выпить за вас, Лалита. Я не ожидал такой встречи, и, признаюсь, мне очень приятно.
   Картер, наряженный в фамильную ливрею Хейвудов, черного и желтого цветов с серебряными пуговицами, вошел в столовую, неся первую перемену. Лорд Хейвуд сразу же догадался, что именно Лалита подбирала, какое вино следует подавать к каждому блюду, и с этой целью ей, без сомнения, пришлось обследовать винный погреб. Все было выполнено безукоризненно.
   Когда Картер в завершение обеда появился с бутылкой шампанского и персиковым шербетом, который ему особенно удался, лорд Хейвуд сказал Ладите:
   — Я полагаю, что вы уже поняли, что дали мне еще один ключик к вашей тайне. Ваш отец должен был знать толк в хорошей еде и в хорошем вине, раз вы так прекрасно разбираетесь во всех тонкостях этого дела.
   — Это правда, но учил меня в основном мой дедушка. Именно ему больше, чем кому-либо еще, я обязана своим умением вести дом.
   — Я и это могу записать в досье, которое собираю на вас, — улыбнулся Хейвуд.
   — Почему-то мне кажется, что в нем не так уж много заполненных страниц!
   — Думаю, вы бы очень удивились, если б узнали, как много там про вас уже написано, — поддразнил ее лорд Хейвуд, не сомневаясь, что возбудит своими словами ее любопытство.
   — Досье, видимо, содержит не только факты из моей жизни, но и ваши суждения о моем характере, — заметила Лалита.
   — Конечно, — согласился он.
   — Я бы очень хотела знать, что вы…думаете обо мне. Лорд Хейвуд рассмеялся.
   — Наконец-то я 9 первый раз за все время получил подтверждение, что вы истинная женщина. Женщины всегда очень интересуются собой, правда, вы до сих пор казались мне исключением.
   — Я интересуюсь лишь тем, что вы думаете обо мне, — попыталась вывернуться Лалита. — И если бы вы поделились со мной вашим мнением по поводу моего характера, то я бы рассказала вам о том, что я думаю о вас, — добавила она.
   Лорд Хейвуд расслабленно откинулся на спинку кресла с бокалом шампанского в руке.
   — Прошу вас. Джентльмены всегда пропускают леди вперед. Я бы очень хотел узнать, что вы обо мне думаете.
   Лалита чуть наклонила голову набок и взглянула на него. Лорду Хейвуду безумно нравился этот жест, который он считал очаровательным. В этот момент она напоминала ему бойкую маленькую птичку.
   — Ну, что ж, дайте мне подумать, — медленно произнесла она. — Вы, конечно, и сами знаете, что вы сильный, решительный, властный и деспотичный! Вам наверняка об этом многие говорили.
   Лорд Хейвуд чуть приподнял бровь, но ничего не сказал.
   — Но вы также очень добры и способны к состраданию. Вы все понимаете и способны глубоко сочувствовать другим. Вы многое принимаете близко к сердцу, но не показываете виду.
   — Откуда вы это можете знать? — спросил он, пытаясь скрыть свое удивление.
   — Я просто это чувствую. Это похоже на шестое чувство, я как будто вижу, что вас волнует и как вы на это реагируете, но не глазами, а… — Она коснулась груди. — Наверное, я чувствую это сердцем.
   Лалита произнесла все это, настороженно поглядывая на него, словно боялась, что он не поймет ее. Наконец она беспомощно взмахнула рукой и добавила:
   — Я не могу все это объяснить. Но вы ведь такой тонкий человек… Вы должны понять, что я пытаюсь сказать.
   — Понимаю, — серьезно кивнул лорд Хейвуд. — И мне это кажется очень странным.
   — Почему же?
   — Возможно, потому, что таким, как вы меня описали, меня не знает никто.
   Лалита радостно улыбнулась ему. И вместе с улыбкой ее глаза приобрели прежнее задорное выражение.
   — Я ведь предупреждала вас, что я из кельтов, а значит, я немножко колдунья. И хотя вы не поверили мне, я знаю, что все обязательно будет… точно так, как вы хотите.
   — Хотелось бы в это верить, — вздохнул лорд Хейвуд.
   — Вы должны в это верить, потому что все так и будет, — настаивала Лалита. — Вы осязательно победите, потому что по своей природе победитель, воин. Вы — человек, который всегда берет верх над своими врагами, неважно, люди это или обстоятельства. Лорд Хейвуд поднял свой бокал.
   — Сегодня, после такого великолепного обеда в столь очаровательном обществе, — торжественно произнес он, — я готов поверить во все, что угодно, даже в горшок с золотом, зарытый в том месте, где начинается радуга.
   — Это именно то, во что вы должны верить, — сказала она тихо.
   Наступила неловкая тишина, затем Лалита сказала:
   — А теперь скажите, что вы думаете обо мне.
   — Решительная, упрямая, непослушная, дерзкая. Лалита что-то пыталась возразить, но лорд Хейвуд, не давая ей сказать, добавил:
   — Но при этом добрая, обладающая богатым воображением, сообразительная и необыкновенно прелестная.
   Девушка внезапно вспыхнула, а лорд Хейвуд подумал, что, кажется, в первый раз за все время их недолгого знакомства Лалита по-настоящему смутилась.
   Выразив свое восхищение и благодарность Картеру за столь великолепный обед, они перешли в кабинет, где Лалита показала лорду Хейвуду старинную книгу, которую она обнаружила на полке во время своей уборки.
   Это было подробное описание самого первого аббатства, построенного монахами. В книге был также приведен план, на котором показаны старые части здания, сохраненные Робертом Адамом при последующей перестройке.
   — Одна из часовен сохранилась точно в таком виде, как ее построили монахи, — сказала Лалита. — Как только у меня будет время, я приведу там все в порядок, поставлю цветы, зажгу свечи на алтаре, а затем помолюсь, чтобы те, кто когда-то жил в аббатстве, вновь посетили эти места и благословили нас.
   — Мне приятна ваша убежденность, что это может случиться, — мягко сказал лорд Хейвуд.
   Они сидели рядом на диване, листая книгу и внимательно разглядывая рисунки. Девушка была полностью поглощена этим занятием. Она была взволнована своей находкой, и теперь ей хотелось, чтобы хозяин поместья по достоинству оценил эти старинные гравюры. Но внимание лорда Хейвуда занимало сейчас совсем иное. Он внезапно осознал ее близость.
   Он слышал нежный аромат роз — запах ее любимых духов, чувствовал тепло ее тела…
   Она была одета в вечернее платье и, может быть, потому показалась ему сегодня необыкновенно женственной и нежной. Он с трудом удерживался от желания обнять ее, привлечь к себе, поцеловать.
   Внезапно его пронзила мысль, что в его жизни еще не было такого случая, чтобы женщина, сидящая рядом так близко, как сейчас Лалита, не подняла к нему зовущих к поцелую губ, не попыталась привлечь его своими чарами, возбудить в нем чувственность.
   И именно лицо леди Ирен возникло в эту минуту у него перед глазами, и он в который уже раз за сегодняшний день поблагодарил бога за то, что ему удалось вовремя уехать из Лондона.
   — Жаль, что Роберт Адам оставил так мало от старого аббатства, когда строил этот дом, — сказала Лалита, не подозревая о том, какая буря бушевала сейчас в душе у лорда Хейвуда. — Оно было не только красиво, но могло стать священным местом.
   — Но у нас все еще остается наша часовня, — ответил он. — И вы совершенно правы, Лалита, нам надо привести ее в тот вид, какой она имела, когда я был мальчишкой. Это было прекрасное место для молитв и размышлений.
   — Если мы это сделаем, я каждый день буду там молиться о вас, — пообещала она.
   Девушка захлопнула книгу и пересекла комнату, чтобы поставить ее на книжную полку.
   Невольно залюбовавшись ею, лорд Хейвуд подумал, что в своем элегантном бальном платье, с бриллиантами в волосах и на шее она могла бы стать первой красавицей на любом балу. И вот вместо этого ей приходится бесцельно тратить свою юность и красоту в обществе мужчины, у которого нет ничего за душой, кроме крыши над головой.
   Вслух же он произнес:
   — А вам не приходило в голову, Лалита, что самый верный способ избавиться от своего опекуна, от которого вы скрываетесь здесь, это выйти замуж?
   Она резко повернулась и посмотрела прямо ему в глаза.
   — Замуж?
   — Ваш дядя сразу же потеряет все права на вас, как только у вас появится муж, который будет защищать вас.
   Сообразив по выражению ее лица, что она сразу же подумала о том ненормальном, которого ее опекун выбрал ей в мужья, лорд Хейвуд быстро добавил:
   — На свете много мужчин, которые, я уверен в этом, были бы счастливы предложить вам руку и сердце, если бы им представилась возможность увидеть вас.
   Выражение ужаса постепенно исчезло с лица девушки.
   — Вы предлагаете дать бал, чтобы вывести меня в свет? — спросила она.
   — Я бы с радостью сделал это, если бы только имел такую возможность. Но я абсолютно уверен, что вы должны занять подобающее вам место в обществе. Вы созданы, чтобы блистать.
   — Я вовсе не уверена, что могла бы занять то положение в свете, о котором вы говорите, — сказала Лалита. — Но если вы не станете устраивать бал для меня, то в следующий раз мы пригласим на наш праздничный обед деревенского скрипача. И тогда я смогу танцевать с вами целый вечер.
   И, прежде чем лорд Хейвуд успел что-либо ответить, довольная собой, она радостно захлопала в ладоши.
   — Какая замечательная идея! Мы ведь можем завязать ему глаза, чтобы он меня не увидел, хотя, конечно, ему может показаться очень странным, что вы весь вечер будете танцевать сами с собой.
   Лорд Хейвуд рассмеялся.
   — У вас голова просто забита сказками, Лалита. Но я, в отличие от вас, серьезно думаю, что вам не следует тратить свою юность и красоту на такого старика, как я.
   — Ну а теперь вы явно напрашиваетесь на комплименты! — весело заявила Лалита. — Признаюсь вам, что я на самом деле сделаю. Я монополизирую вас и буду держать вдали от всех этих беспокойных маленьких пчелок, которые вечно вертятся вокруг горшка с медом, который называется Ромни Вуд.
   — Вы определенно наслушались глупой болтовни Картера! — заявил лорд Хейвуд обвиняющим тоном.
   — Конечно, я говорила с ним. Он открыл мне глаза на то, какой привилегией я пользуюсь, обедая вдвоем с мужчиной, который в свое время разбил, должно быть, не одну дюжину сердец! — весело согласилась Лалита, не обращая внимания на его гордый тон.
   — Если вы будете так разговаривать со мной, я на самом деле рассержусь!
   Лорд Хейвуд пытался, чтобы его голос прозвучал достаточно резко, но глаза его при этом весело поблескивали.
   Лалита вновь подошла к нему и села, как днем, у его ног на низкую скамеечку. При этом платье пышными волнами вспенилось вокруг нее, и девушка стала еще больше, чем раньше, похожа на едва распустившуюся розу.
   — Я не намеревалась задеть вас, — сказала она, — потому что мое шестое чувство подсказывает мне, вы очень ранимы… Вместо этого я просто скажу, что я бы с большим удовольствием предпочла обедать здесь с вами, чем танцевать на балу в Девоншир-хаузе.
   — А я все еще продолжаю утверждать, что вы должны быть именно там.
   — А я вам отвечу то же самое, что и раньше: я очень… очень… счастлива… здесь… с вами.
   Не было никакого сомнения в искренности ее слов. Лалита смотрела на него сияющими глазами и была так хороша в этот миг, что лорду Хейвуду пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы подавить почти неодолимое желание прижать ее к себе и поцеловать.
 
   На следующее утро они, как обычно, рано выехали на верховую прогулку. И вновь лорд Хейвуд почувствовал себя иначе, чем до своего отъезда в Лондон, и все вокруг казалось ему совсем другим, словно он на все смотрел теперь новыми глазами.
   Он ничего не сказал Ладите, но ей и не нужны были слова, чтобы понять его состояние. Они ехали рысью бок о бок, и девушка заметила, словно ни к кому не обращаясь:
   — Многие вещи начинают цениться только тогда, когда за них приходится бороться.
   — Почему вы так говорите?
   — Потому, что прошлой ночью я лежала без сна и думала, что большинство людей в своей жизни так редко встречаются с настоящими трудностями и безнадежным отчаянием, что склонны некоторые очень важные вещи считать как бы само собой разумеющимися, не понимая их истинной ценности.
   Лорд Хейвуд хорошо понял, что она хотела этим сказать, и тут же ответил:
   — Деньги для большинства людей — это очень важная вещь.
   — Только когда их нет, — резонно возразила Лалита. Она бросила взгляд на него из-под густых ресниц и добавила:
   — Моя мама говорила мне, когда я была ребенком:
   » Всегда цени то, что тебе дается»Я думаю, что если вы начали свой путь в аббатстве и дошли до Ватерлоо, то это был славный путь и вам не в чем упрекнуть себя — Вы, похоже, читаете мне наставления, — возмутился лорд Хейвуд. — Я полагаю, это неслыханная дерзость с вашей стороны.
   — На самом деле я просто вам завидую, — вздохнув, ответила девушка. — Богатому или бедному, старому или молодому, но любому человеку прежде всего нужен дом. А это именно то, чего я лишилась и, возможно, уже никогда не обрету снова.
   Ее слова прозвучали с такой тоской и болью, что лорд Хейвуд сказал, не подумав:
   — Мне кажется, в настоящий момент вам не о чем грустить, ведь вы живете в моем доме и, кажется, неплохо себя здесь чувствуете, во всяком случае, хозяйничаете вы весьма умело.
   — Я только делаю вид, что это так. А на самом деле я ежеминутно опасаюсь, что вы выставите меня отсюда.
   — Но вы же знаете, я забочусь исключительно о вашем благе.
   — Я могу очень просто ответить вам на это. Но прежде, чем мы с вами перейдем к столь серьезной теме, давайте поскачем наперегонки вон к тем деревьям! Будет только справедливо, если я возьму небольшую фору на старте!
   С этими словами Лалита тронула Победителя хлыстом и, словно вихрь, рванулась с места, так что лорд Хейвуд лишь с большим трудом смог нагнать ее.
   Сразу же по возвращении в аббатство они принялись приводить в порядок часовню. Как оказалось, часовня была запущена больше, чем какая-либо комната в доме.
   Здесь не только скопилась многолетняя пыль и грязь, но некоторые витражи в окнах оказались разбиты, и залетевшие сюда птицы свили гнезда на резных карнизах и даже на скульптурной группе над алтарем.
   Однако скульптуры на стенах сохранились в прекрасном состоянии, а мраморная композиция самого алтаря, после того как его как следует отмыли, поражала величественной красотой, освященной столетиями. Тут все осталось так, как было при монахах, и среди этих древних стен Лалиту невольно охватил священный трепет. Ей казалось, что она перенеслась в те далекие времена, когда монахи возносили здесь свои молитвы богу.
   Они проработали в часовне почти до полудня. Затем привели себя в порядок и, переодевшись, направились в столовую, откуда доносились аппетитные запахи. Картер приготовил им на ленч великолепное рагу из кролика.
   Вполне довольный проведенным днем, лорд Хейвуд сказал:
   — Мне кажется, что мы достаточно сегодня поработали, поэтому я предлагаю отдохнуть немного, пока не сойдет жара, а затем мы пройдемся по саду.
   — Эта идея мне нравится, — кивнула Лалита.
   — Я бы хотел показать вам место, где моя мать однажды пыталась создать красивый уголок, — сказал лорд Хейвуд. — Правда, я боюсь, что сейчас все заросло сорняками, но там должны сохраниться небольшие фонтаны и пруды, где когда-то плавали золотые рыбки. Возможно, когда-нибудь мы сможем восстановить все это в том виде, как было раньше. Я тогда был еще мальчишкой, но помню, как все это было красиво.
   Он сказал не подумав и, лишь когда поймал на себе внимательный взгляд огромных голубых глаз, понял, что его планы на будущее подразумевали, что Лалита пробудет здесь достаточно долгое время.
   «Я не должен обнадеживать ее», — подумал он с горечью.
   — Это действительно должно быть замечательно, — согласилась девушка. — И у меня тоже есть кое-что показать вам, если останется время.
   — Что же это?
   — Несколько рисунков. Я нашла их в ящике стола в комнате, которая, мне кажется, известна как Геральдический зал. Они чрезвычайно интересны и могут оказаться весьма ценными, если выполнены достаточно известным художником.
   — Мне бы хотелось взглянуть на них, — заинтересовался лорд Хейвуд.
   — Они настолько хороши, что, я уверена, вы не захотите с ними расстаться, — продолжала Лалита. — Мне кажется, их стоит вставить в рамки и повесить на стены.
   — К сожалению, я неважно разбираюсь в рисунках, — признался лорд Хейвуд. — Но мы можем показать их оценщику из фирмы «Кристи», когда он приедет сюда. Помните, я говорил вам о нем?
   Картер подошел к нему с бокалом портвейна, но он жестом показал, что не будет пить.
   — Я очень скоро растолстею. Картер, если ты будешь так хорошо меня кормить. Кстати, это напомнило мне — ты, должно быть, истратил уже все деньги, которые я тебе дал. Полагаю, ты начал брать продукты в долг, а ведь я тебе это категорически запретил!
   При этих словах Картер и Лалита обменялись тревожными взглядами, которые лорд Хейвуд, к счастью, не заметил.
   — Так уж вышло, милорд, — сказал Картер. — Я просто ждал приезда вашей светлости, чтобы попросить у вас одну-две гинеи.
   Лорд Хейвуд засунул руку в карман.
   — У меня сейчас есть с собой эти деньги, — сказал он. — И смотри, ты должен платить реальную цену за все, что берешь у крестьян.
   — Я так и делаю, милорд, — поклялся Картер.
   — Не забывай об этом! — настойчиво повторил лорд Хейвуд.
   Решив, что эта тема исчерпана, он направился к двери.
   Лалита с облегчением вздохнула.
   Было совершенно очевидно, что он не имел ни малейшего представления, сколько они с Картером уже истратили на еду, которую лорд Хейвуд находил такой вкусной.
   Не желая, по понятным причинам, возвращаться к этому предмету, Лалита оживленно заговорила о рисунках, которые хотела бы ему показать. В кабинете она достала папку и, вновь устроившись в своей излюбленной позе, на скамеечке возле его ног, принялась раскладывать листы с рисунками так, чтобы лорд Хейвуд мог их увидеть.
   — Взгляните на этот! — говорила она. — Какая тонкая работа!
   — Мне кажется, это должен быть вид Рима, — сказал лорд Хейвуд, внимательно разглядывая рисунок. — И он, без сомнения, выполнен рукой большого мастера.
   — Именно так я и подумала. А вот посмотрите на этот. Хотя я никогда не была там, но уверена, что это вид Парижа.
   — Действительно! — согласился с ней лорд Хейвуд. — И я даже помню, что был однажды именно в этом месте.
   — С кем? — невольно вырвалось у девушки.
   — Мне кажется, я слышу подозрение в вашем голосе? — Он усмехнулся. — Я был там со сварливым старым генералом, который так много выпил за обедом, что с трудом держался на ногах даже с моей помощью.
   — Как неромантично!
   Лалита откинула голову и звонко рассмеялась.
   И в этот момент дверь отворилась, и смех мгновенно замер у нее на устах.
   В комнату вошла, словно видение из другого мира, самая прекрасная женщина, которую она когда-либо видела в своей жизни.
   На красавице была накинута зеленая ротонда из сверкающего шелка, на голове — прелестная шляпка со страусовыми перьями того же цвета. Она была так восхитительна, так неотразима, что в первый момент Лалита подумала, что перед ней актриса.
   При виде гостьи лорд Хейвуд поднялся, и девушка услышала, как он чуть слышно произнес:
   — Ирен!
   «Так вот она какая, — с невольным смятением подумала Лалита, — знаменитая леди Ирен, о которой так нелестно отзывался Картер и с которой, по его словам, лорд Хейвуд был рад расстаться, уезжая из Парижа».
   Леди Ирен обвела взглядом комнату. На ее ярко-красных губах играла вызывающая улыбка, глаза сверкали под сильно накрашенными длинными ресницами.
   Однако ее улыбка медленно погасла, когда она взглянула сначала на лорда Хейвуда, затем — на Лалиту.
   — Как ты мог, Ромни, приехать в Лондон и даже не навестить меня? — спросила она довольно резким тоном. И, еще раз взглянув на Лалиту, добавила:
   — Кто это? И что она здесь делает?
   В последних словах красавицы сквозила бешеная ярость, которую та едва сдерживала.
   Лалита поднялась на ноги. Леди Ирен подошла ближе, и девушка увидела открытую враждебность в ее взгляде.
   И в следующую секунду Лалита приняла почти безотчетное решение. Она должна спасти лорда Хейвуда от этой женщины.
   Девушка не думала в этот момент о себе. Она беспокоилась только о нем, так как понимала, что, обнаружив их здесь вдвоем, леди Ирен может поднять такой скандал, который нанесет ощутимый вред лорду Хейвуду.
   Действуя импульсивно, словно по наитию свыше, Лалита подошла к леди Ирен и протянула ей руку.
   — Полагаю, — сказала она с улыбкой, — вы леди Ирен Давлиш. Я давно хотела с вами встретиться, ведь я столько слышала о вас от своего… мужа.
   После слов Лалиты в комнате повисла напряженная тишина. Девушка почувствовала, как лорд Хейвуд и леди Ирен застыли от изумления, словно каменные изваяния.
   Затем леди Ирен переспросила:
   — Вы сказали… вашего мужа?
   Лалита не смела взглянуть на лорда Хейвуда и не сводила глаз с лица женщины, стоящей прямо перед ней.
   — Да… мы… поженились недавно, — ответила она, — но, видите ли, мы держим пока в тайне это событие, потому что я… ношу траур по своему дедушке. Но я уверена, что вы все понимаете и не станете никому ничего говорить до тех пор, пока мы не сможем объявить об этом так, как полагается.
   — Поженились! — воскликнула леди Ирен, и это слово эхом прокатилось по комнате.
   Она шагнула вперед и оказалась лицом к лицу с лордом Хейвудом.
   — Как вы могли так поступить со мной? — спросила она, едва владея своим голосом. — Вы не отвечали на мои письма, не сделали никакой попытки увидеться со мной, а теперь я узнаю, что вы — женаты!
   Леди Ирен повысила голос:
   — Меня еще никогда так не оскорбляли, и я считаю, что ваше поведение отвратительно и недостойно джентльмена!
   Лорд Хейвуд произнес с явным усилием:
   — Мне лишь остается принести свои извинения, если я огорчил вас.
   — Огорчили меня? — повторила леди Ирен вне себя от гнева. — Как вы думаете, что я должна сейчас чувствовать? Когда мы расставались с вами в Париже, вы говорили, вы обещали…
   Она с отчаянием взмахнула рукой.
   — Но какой смысл сейчас говорить об этом? Вы женаты, а я-то верила… я надеялась…
   Леди Ирен была не в силах продолжать, негодование душило ее.
   И, внезапно потеряв контроль над собой, она топнула ногой.
   — Вы еще пожалеете, что пренебрегли мной, Ромни Вуд! — заявила она с угрозой. — И я добьюсь того, что эту невзрачную крошку не примут ни в одном приличном доме!
   Последние слова она буквально выпалила ему в лицо. Развернувшись на каблуках, она словно вихрь в ярости вылетела из комнаты, шурша шелками, напомнившими Лалите шипение клубка змей.
   Они стояли и слушали ее удаляющиеся шаги по коридору, пока лорд Хейвуд с некоторым опозданием не вспомнил о хороших манерах и не поспешил вслед за ней.
   Оставшись одна, Лалита внезапно почувствовала, что у нее подкашиваются ноги, и медленно опустилась на облюбованную ею низкую скамеечку.
   И только тут она с ужасом поняла, что наделала.
   Все произошло так быстро, слова о том, что они женаты, сорвались с языка почти помимо ее воли, и она едва могла сообразить в тот момент, насколько все усложнилось после ее неожиданного заявления.
   И все же, если Картер был прав — а сегодняшний визит леди Ирен только подтвердил его слова — и лорд Хейвуд был отнюдь не в восторге от того, что она упорно преследовала его, стремясь во что бы то ни стало выйти за него замуж, все сложилось к лучшему. Теперь леди Ирен поймет, что ей больше не на что надеяться, и оставит его в покое.
   Но затем Лалита начала беспокоиться, что в действительности все совсем не так просто, как ей представлялось. Поэтому, услышав шаги лорда Хейвуда, медленно возвращающегося обратно, она почувствовала, что вся дрожит от волнения.
   Не в состоянии взглянуть ему прямо в лицо из страха увидеть там презрение и негодование, Лалита наклонилась и стала собирать разложенные по полу рисунки.
   Она услышала, как он вошел и закрыл за собой дверь, но не подняла головы.
   Лорд Хейвуд подошел к ней и встал всего в нескольких футах. Лалита поняла, что он ждет, когда она взглянет на него.
   — Я полагаю, вы отдаете себе отчет в том, что вы натворили ! — жестко произнес он, и она услышала в его голосе явное осуждение.
   — Я думала… Я хотела… помочь вам.
   — И для этого вовлекли себя в еще более сложную и запутанную ситуацию, чем до сих пор!
   — Но я… не вижу, как это может… повредить мне.
   — Не будьте идиоткой! — вспылил лорд Хейвуд. — Вы представляете себе, что произойдет, когда моим друзьям сообщат, что я женился, и они захотят меня поздравить!
   — Ну… вы тогда скажете… что это была шутка и вы просто хотели посмеяться над леди Ирен, — тут же нашлась Лалита.
   Лорду Хейвуду такое объяснение не показалось достаточно остроумным и уж тем более разумным. К тому же он был уверен, что вся эта история будет иметь серьезные последствия.
   Он подошел к окну и встал там спиной к Лалите, уставившись на затягивающееся тучами небо, словно это помогало ему обдумать ситуацию.
   — Если я… сделала что-то, что может вам повредить… — тихо сказала девушка, — тогда я… сейчас же покину ваш дом.
   — И все же я совершенно не понимаю, зачем вы это сделали, — со вздохом признался лорд Хейвуд.