Патриция КЭБОТ
МАЛЕНЬКИЙ СКАНДАЛ

   Посвящается Бенджамину

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Лондон, апрель 1870 года
 
   — Я не поеду! — Она попыталась вырваться. — Я уже говорила тебе. Оставь меня!
   Он устал с ней спорить. Порой ему казалось, что все последние семнадцать лет он только и делал, что ее уговаривал.
   — Ты поедешь! — В его голосе была слышна угроза. Настолько явная, что лакей непроизвольно напрягся, глядя куда угодно, только не в сторону своего хозяина.
   — Нет! — закричала она и снова попыталась вырвать у него руку. В последнее время она стала верткая, как кошка, и все, что ему оставалось, это крепко держать ее за тонкое, обтянутое шелком запястье. — Я сказала, оставь меня!
   Он вздохнул. Это нужно было предвидеть. Все указывало на это. Час назад, когда он перевязывал перед зеркалом галстук — Дункан образцовый слуга, это правда, но он с годами стал весьма упрямым, и всякие тонкие изменения в мужской моде лишь раздражали его, и он продолжал завязывать на галстуке такой же узел, какой делал двадцать лет кряду, вынуждая, таким образом, Берка тайком самому переделывать его работу, — мисс Питт, довольно пожилая женщина, компаньонка его дочери, ворвалась в его гостиную без предварительного уведомления и заметно взволнованная.
   — Милорд, — прорыдала она. Слезы бежали по ее полным щекам. — Леди Изабель невыносима! Невыносима, вы слышите? Никто — никто — не способен выдержать такие оскорбления… — Мисс Питт прижала руку к губам и выбежала из комнаты.
   Берк не был полностью уверен, но, похоже, мисс Питт только что заявила об уходе. Вздохнув, он начал развязывать галстук. Надобности в том, чтобы выглядеть наилучшим образом, уже не было. Ему не придется, как он планировал, наслаждаться в этот вечер обществом несравненной Сары Вудхарт. Нет, к сожалению, ему придется теперь вместо мисс Питт сопровождать Изабель на бал к леди Пигроув.
   К черту все!
   И сейчас эта несносная девчонка вырывается из его рук, пытаясь его укусить — да, именно укусить, — чтобы он ее отпустил! Он всей душой надеялся, что никто из соседей не видит этой сцены. Эти публичные проявления характера становятся чертовски неудобными. Всего несколько лет назад, когда она была моложе и меньше, все было по-другому, но теперь…
   Теперь он обнаружил, что все чаще стремится уединиться с трубкой у уютного камина в своей библиотеке.
   Да, камин привлекает его даже больше, чем общество достойной миссис Вудхарт.
   Господи, как отвратительно! Разве такое может быть на самом деле? Он что, стареет? Дункан говорил ему это не раз. Намеками, конечно. Хороший слуга никогда не скажет, что хозяин не в форме. Но на днях этот парень имел наглость приготовить ему утром фланелевый жилет — почему-то из всех вещей выбор пал именно на него. Фланелевый! Как будто Берку вот-вот стукнет пятьдесят семь, а не всего-то тридцать семь. Как будто он дряхлый старик, а не мужчина в расцвете лет, каким он считал себя и в чем многие из самых привлекательных женщин Лондона, включая миссис Вудхарт, его уверяли. Тот день, надо признаться, Дункан запомнит надолго.
   Так же, как и Изабель. Он не шутил. Тем более что в конце концов это пойдет ей на пользу.
   — А я, — он наклонился и хорошо отработанным движением взвалил ее, как мешок пшеницы, на плечо, — говорю, поедешь!
   Она издала такой визг, что он, казалось, пронзил густой желтый туман, который словно занавес опустился на Парк-лейн и разнесся по всему Лондону — скорее всего именно этого и ждущему. Им потребуется немало времени, чтобы пробраться через образовавшиеся в связи с туманом заторы на дорогах к дверям Пигроув. Единственное, чего ему сейчас не хватало — кроме истерики Изабель, разумеется, — так это густого удушливого тумана. Еще больше ему не хватало только пули в голову. Или, может быть, кинжала в сердце.
   Через мгновение его второе желание почти сбылось. Только вместо кинжала какая-то тень, которая вдруг материализовалась из тумана будто ниоткуда, нацелила кончик зонта прямо ему в сердце. Или туда, где должно было находиться его сердце, которого, если верить Изабель, возвещавшей об этом во весь голос, у него не было.
   — Прошу прощения, мадам, — обратился Берк к владелице зонта — и довольно спокойно, как он польстил сам себе, для человека, известного своей вспыльчивостью. — Но не могли бы вы опустить эту штуку? Она мешает мне подойти вон к тому экипажу, который нас ждет.
   — Еще шаг, — заявила владелица зонта удивительно твердым для такого… ну, скажем, миниатюрного создания голосом, — и я создам серьезную угрозу вашим надеждам зачать наследника.
   Берк взглянул на своего лакея. Ему это привиделось, или на него действительно напал у дверей его собственного дома, да еще на Парк-лейн, самой фешенебельной улице Лондона, совершенно незнакомый человек? Хуже того, этот совершенно незнакомый человек оказался молодой женщиной… именно такой молодой женщиной, которых Берк так старательно избегал в различных общественных местах.
   Разве можно его винить за это? На него всегда накатывала тревога, когда во время беседы с одним из этих созданий, которые по большей части, по правде сказать, отнюдь не были блестящими собеседницами, ее увешанная драгоценностями мать внезапно неизвестно откуда пикировала на них и вежливо, но твердо уводила от него свое сокровище.
   Здесь же матроны, похоже, не было. Эта молодая дама была совершенно одна. И это выглядело нелепо, да еще в такую мрачную ночь, каких он уже давно не видел. Где ее компаньонка? Конечно же, столь молодая женщина должна иметь компаньонку, хотя бы для того, чтобы та не позволяла ей угрожать джентльменам острым наконечником своего зонтика, что скорее всего у нее уже вошло в привычку.
   Ну и что ему делать? Будь это мужчина, Берк просто свалил бы его на землю, переступил через неподвижное тело и продолжил идти своей дорогой. А в случае необходимости он бы даже вызвал этого парня на дуэль и, находясь в таком настроении, с удовольствием всадил пулю ему в лоб.
   Но она не мужчина. Она всего-навсего хрупкая женщина. Он подумал, что запросто мог бы поднять ее и переставить на другое место, чтобы очистить себе дорогу. Однако прикосновение к даме, особенно столь юной, могло быть чревато всевозможными проблемами. Ну так что же ему делать?
   Перри, от которого он по наивности ожидал помощи, даже пальцем не пошевелил. Он тоже в упор смотрел на молодую женщину, его и без того выпуклые глаза готовы были вылезти из орбит — конечно, не при виде зонта, нацеленного в грудь хозяина, а при виде ее стройных лодыжек, которые стали отчетливо видны из-под юбки, чуть приподнявшейся, когда она приняла стойку фехтовальщика. Глупый мальчишка. Берк проследит, чтобы его завтра же уволили.
   — Отпустите ее, — приказала молодая женщина. — Немедленно!
   — Послушайте-ка, — голос Берка, несмотря на переполнявшие его эмоции, звучал вполне сдержанно, — прекратите направлять на меня эту штуку. Я, между прочим, являюсь…
   — Меня нисколько не интересует, кто вы такой, — перебила его незнакомка, причем довольно бесцеремонно. — Вы поставите девушку на землю, и считайте большой удачей для себя, что я не зову констебля. Хотя я вовсе не уверена, что не сделаю этого. Я в жизни не видела зрелища постыднее! Чтобы мужчина ваших лет пользовался беззащитностью девушки более чем вдвое моложе его!
   «Пользовался беззащитностью! — При этих словах Берк едва не уронил свою ношу, настолько он был поражен. — Какая дерзость!»
   — Вы что, действительно думаете…
   К его ужасу, Изабель, подозрительно затихнув в тот момент, когда появилась эта размахивающая зонтом мегера, приподняла прикрытую плащом голову и проговорила жалобным голоском, который так разительно отличался от ее обычно самоуверенного тона:
   — О, пожалуйста, мисс, помогите мне. Он делает мне больно.
   Кончик зонта уперся в лацкан его сюртука, и он почувствовал, как металлическое острие вонзается ему прямо в сердце. Молодая женщина уже больше не обращалась к Берку, а повернулась к лакею:
   — Не стой же как невоспитанный болван! Беги за полицией.
   Перри открыл рот. Берк раздраженно наблюдал, как на лице лакея отражались раздиравшие его чувства: с одной стороны, верность хозяину, а с другой — желание подчиниться девушке с таким властным голосом.
   — Но-о… — заикаясь, проговорил этот балбес. — Он уволит меня, если я…
   — Уволит? — И без того громадные серые глаза девушки от злости стали еще больше. — Надеюсь, ты предпочтешь быть уволенным, вместо того чтобы сесть за решетку в качестве сообщника похитителя, не правда ли?
   — Нет, мисс, но… — запричитал Перри.
   Изабель больше уже не могла сдерживаться. Берк ощущал, как она корчится у него на плече. Даже сквозь укрепленный китовым усом корсет он почувствовал содрогание ее живота, когда она прыснула от смеха.
   Только вот девушке с остроконечным зонтом в этих звуках, конечно, послышались всхлипы. Он увидел бледное лицо, обрамленное капором — когда-то, видимо, довольно дорогим, но уже давно вышедшим из моды, — и застывшее в гневе. Она размахнулась, намереваясь — он в этом нисколько не сомневался — проткнуть его своим зонтом.
   Ему оставалось лишь ухватиться за последнюю соломинку.
   — Послушайте же, — возмущенно заявил он, довольно неделикатно стряхнув Изабель с плеча, но при этом продолжая крепко держать ее за руку — его не проведешь! — чтобы не дать ей скрыться в темноте, что в последнее время стало повторяться довольно часто. — Хоть я и не имею ни малейшего представления, чем мог заслужить такое грубое отношение к себе — да еще на пороге собственного дома, — тем не менее позвольте заверить вас, что ситуация со всех точек зрения весьма безобидная. Эта молодая дама приходится мне дочерью.
   Зонтик не сдвинулся ни на дюйм.
   — Так я вам и поверила! — фыркнула его владелица.
   Берк огляделся в поисках чего-нибудь, что можно было бы бросить в нее. Он чувствовал, что его вот-вот хватит удар. В самом деле, чем он заслужил такое? Все, чего он хотел, — все, чего он когда-либо хотел, — это выдать Изабель за какого-нибудь порядочного парня, который не будет ее обманывать и проматывать деньги, выделенные ей Берком в качестве приданого, и почувствовать себя наконец свободным, чтобы иметь возможность провести приятный вечер с милой дамой вроде Сары Вудхарт. Или с книгой. Да, даже с книгой у пылающего камина. Разве он требует слишком много?
   Видимо, да, раз улицы Лондона наводнены сумасшедшими дамами, размахивающими зонтами.
   Перри раскрыл рот и, похоже, впервые за всю свою глупую жизнь сказал нечто вразумительное, а именно:
   — Гм, мисс. Эта молодая леди на самом деле его дочь.
   Изабель, которая очень старалась не засмеяться после того, как он поставил ее на землю, огласила улицу звонким смехом.
   — О, — воскликнула она, — простите меня! Но было так здорово, когда вы угрожали папе зонтиком. Я ничего не могла с собой поделать.
   Зонтик заколебался. Слегка, но это было заметно.
   — Если он ваш отец, — ее тонкие брови изумленно сдвинулись под темно-русыми локонами, — тогда отчего же вы так визжали?
   — Ах, это! — Изабель закатила глаза, давая понять, что ответ очевиден. — Потому что он заставляет меня ехать на бал к леди Пигроув.
   К величайшему изумлению Берка, молодая женщина — эта незнакомка, эта ненормальная — восприняла такое заявление как нечто совершенно естественное. Берк словно громом пораженный наблюдал, как зонтик неохотно опускается вниз, и вот его наконечник наконец звякнул о землю.
   — Господи Боже! — вскричала незнакомка. — Вы просто не можете туда идти!
   Изабель дернула Берка за рукав, скорее требовательно, чем игриво.
   — Видишь, папа? — проворковала она, — Что я тебе говорила?
   Теперь уже Берк был абсолютно уверен, что его хватит удар. Он не понимал, что вообще происходит. Всего несколько секунд назад молодая женщина, стоящая перед ним, собиралась звать полицию. А сейчас она преспокойно болтает с его дочерью, словно они сидят у какой-нибудь модистки, а не стоят посреди Парк-лейн в девять часов самого туманного весеннего вечера, какой он только мог припомнить.
   — Там самое настоящее столпотворение, — уверяла эта женщина его дочь. — Леди Пигроув приглашает вдвое больше гостей, чем может поместиться в ее доме. Даже рядом с этим местом пройти и то сплошной кошмар. И никто из значительных людей туда не ходит. Только прихлебатели да провинциальные кумушки — и все.
   — Я знала это! — Изабель топнула изящной туфелькой. Звук поглотила ковровая дорожка, которую Перри предусмотрительно раскатал на дороге, чтобы по пути к экипажу она не запачкала подол нарядного платья. — Я ему говорила. Но он меня не слушает… Он слушает только мисс Питт, — продолжала Изабель. — А мисс Питт вбила себе в голову нелепую мысль, что надо идти именно к Пигроув.
   — А кто такая мисс Питт? — У незнакомки хватило наглости об этом спросить.
   Прежде чем Берк смог вставить хоть слово, Изабель ответила:
   — А, она была моей компаньонкой. Пока час назад не объявила о своем уходе.
   — Компаньонка? С какой это стати вам навязывают какую-то компаньонку?
   — Если вас это так интересует… — желчно заметил Берк. — Дело в том, что ее мать умерла. А теперь прошу меня простить, мадам…
   — Вовсе нет! — воскликнула Изабель. — Вовсе не потому, папа. — Она доверительно обратилась к незнакомке: — Мама действительно умерла, но он нанимает мне компаньонок потому, что не желает никуда брать меня с собой. Он хочет проводить все свое время с миссис Вудхарт…
   Берк еще крепче сжал руку Изабель.
   — Перри, — приказал он. — Дверь, пожалуйста.
   Лакей, слушавший разговор двух дам с большим вниманием, чем любое из приказаний Берка, подпрыгнул от неожиданности и пробормотал:
   — М-милорд?
   Берк подумал, не будет ли это слишком жестоко, если он поддаст Перри ногой под зад. Но потом решил, что именно так это и будет выглядеть.
   — Дверь! — прорычал он. — Дверь экипажа. Открой ее. Сейчас же.
   Глупый лакей бросился выполнять приказание хозяина. Тем временем, к вящей досаде Берка, Изабель продолжала болтать.
   — Ох, — говорила она. — Я все время убеждаю их, что ходить следует к Дэйм Эшфорт, но разве они меня послушают? Никогда. Неудивительно поэтому, что я была груба с мисс Питт. Я имею в виду, что когда тебя никто не желает слушать…
   — А что, у нее сегодня вечером бал? — Молодая дама беззаботно опиралась на рукоять зонта, будто это был молоток для игры в крокет и все они стояли на залитой солнцем лужайке, наслаждаясь дружеской беседой. — Ах, вот оно что. Но тогда вы просто не можете пропустить бал у Дэйм Эшфорт.
   — Да, все это задумано, видите ли, для того, чтобы держать меня подальше от человека, которого я люблю…
   — Садись в экипаж, — с каменным лицом прервал ее Берк. Он гордился собой. Он удержался от того, чтобы попросту не затолкать ее внутрь, как ему сначала хотелось. Он старается держать себя в руках. Один Бог знает, чего ему это стоило в последние несколько недель. Но он внимательно следит за собой. Если им удастся избежать кровопролития, на которое напрашивается эта болтливая девица, он будет доволен.
   — Но, папа! — Изабель посмотрела на него, округлив глаза. — Я думала, ты слышишь, что говорит леди. Бал у леди Пигроув просто не…
   — Садись в экипаж! — загремел Берк.
   Изабель сделала шаг назад, но он оказался проворнее. Он поймал ее и усадил в карету, но нежно — даже скандалистка с зонтом должна была признать, что сделал он это очень аккуратно. Как только последний фрагмент шлейфа Изабель скрылся внутри экипажа, он повернулся и сказал удивленной молодой леди, стоявшей посреди улицы:
   — Доброго вам вечера.
   Затем он тоже скрылся в глубине экипажа, предварительно рявкнув кучеру, чтобы тот трогал, что и было тотчас же исполнено.
   Изабель, придя в себя, проговорила с сиденья напротив:
   — В самом деле, папа, не было причины быть таким грубым!
   — Грубым? — Он усмехнулся без тени юмора. — Мне это нравится! А я считаю, что нет ни капли вежливости в том, что совершенно незнакомая женщина приставляет ко мне свой зонтик, да еще угрожает позвать полицию, словно я какой-нибудь беглый преступник.
   — Не такая уж она незнакомка! — возразила Изабель, расправляя ярды белого атласа, из которого была сшита ее юбка. — Это мисс Мейхью. Я встречала ее несколько раз неподалеку от дома.
   — Господи! — Берк изумленно уставился на дочь. — Это создание живет на Парк-лейн? Я не знаю в округе никого по имени Мейхью. У кого она живет?
   — Она живет в семье Следжей и служит гувернанткой у всех этих несчастных мальчишек.
   — А-а… — Берк немного успокоился. Неудивительно, что он ее не узнал. Хорошо хоть, что эта женщина всего лишь служанка и не станет сплетничать с соседями о том, что Берк Трэхерн, третий маркиз Уингейт, не в состоянии обеспечить должное воспитание своей упрямой дочери.
   Впрочем, если и станет, вряд ли кто-нибудь из серьезных людей будет ее слушать.
   Затем он спросил, и в его голосе слышалось возмущение:
   — Если ты видела ее раньше, то тогда какого черта она не знала, что ты моя дочь? С чего это она решила, что я на тебя напал?
   — Она только недавно начала там работать, — сказала Изабель, натягивая перчатки. — Кроме того, где она могла тебя увидеть? Конечно, не в церкви, если учесть, как часто ты по субботам добираешься до кровати только на рассвете.
   Берк посмотрел на нее при свете масляного светильника, горевшего в салоне экипажа. Он не считал, что дочери следует говорить с отцом в такой фамильярной манере. Вот что получается, подумал он, когда женишься так рано. Ведь отец его предупреждал, и был прав. У других отцов — постарше, которые в отличие от него подождали, пока им не перевалит за двадцать, прежде чем жениться — дочери не разговаривают так непочтительно. Во всяком случае, так думал Берк. Благодаря довольно бурному прошлому и сопутствовавшей ему репутации Берку не довелось иметь очень много друзей.
   Однако он полагал, что будь у него друзья-мужчины и если бы у них были дочери, то наверняка послушные и скромные создания, такие, каким он представлял в мечтах свою дочь вместо этого невыносимого существа, которое полтора месяца назад вдруг появилось из дорогого пансиона и с тех пор столь невежливо разговаривало с ним за обеденным столом.
   — Изабель, — он изо всех сил старался не повышать голос, — что ты сделала с мисс Питт?
   Девушка равнодушно изучала потолок экипажа.
   — Если экипаж подъедет к воротам дома Пигроув, я убегу. Я просто тебя предупреждаю.
   — Изабель, — сказал он снова — как ему казалось, с изумительным терпением. — Мисс Питт уже пятая компаньонка за последние несколько недель. Не расскажешь ли мне, что тебе в ней так не понравилось? У нее были прекрасные рекомендации. Леди Читтенхаус говорит…
   — Леди Читтенхаус! — фыркнула Изабель. — Что она понимает? Ни одной из ее дочерей никогда не нужны были компаньонки. Ни один мужчина в здравом уме даже близко не подойдет к ним. Я в жизни не видела более мерзких физиономий. Можно подумать, что они никогда не слышали про мыло. Будет странно, если какая-нибудь из них вообще выйдет замуж.
   — Леди Читтенхаус, — проговорил Берк, не обращая внимания на ее слова, — написала для мисс Питт очень хвалебное рекомендательное письмо…
   — Да? А она не упоминала в своем письме, что мисс Питт, помимо того что она фантастически скучная дама, вечно лепечущая о своих драгоценных племянниках и племянницах, еще и плюется при разговоре, особенно когда пытается исправлять мое, как она говорит, дикое поведение? Этого она не упоминала?
   — Если мисс Питт столь неприятная особа, — Берк старался говорить как можно спокойнее, если учесть, что он был готов задушить ее, — почему же тогда ты не пришла ко мне и не попросила подыскать кого-нибудь еще?
   — Потому что я знала, что ты найдешь еще хуже. — Изабель не отрываясь смотрела в окно на покрытую туманом улицу. — Знаешь, если бы ты позволил мне побеседовать с кандидатками…
   Берк не мог удержаться от улыбки, слушая ее нарочито безразличный тон.
   — И кого бы ты сочла подходящей кандидатурой, Изабель? Не сомневаюсь, кого-нибудь вроде этой мисс Мейхью.
   — А что ты имеешь против мисс Мейхью? — ощетинилась Изабель. — На нее смотреть намного приятнее, чем на эту ужасную старую мисс Питт.
   — Тебе вовсе не нужен кто-то, на кого приятно смотреть! — прорычал Берк. — Тебе нужна строгая компаньонка, которая бы следила за тем, чтобы ты не сбежала с этим жалким Сондерсом…
   Не успели эти слова сорваться с его губ, как он понял, что сказал что-то не то. И тут же на сиденье напротив разразилась буря.
   — Джеффри вовсе не жалкий! — закричала Изабель. — Ты бы и сам в этом убедился, если бы только нашел минуту, чтобы с ним познакомиться…
   Берк отвернулся от дочери и тоже выглянул в окно. К несчастью, их экипаж попал в пробку, и его окружили продавцы цветов, лент, попрошайки, проститутки — словом, обычный сброд, который встречается по вечерам на улицах Лондона. Стекла в карете были подняты, поэтому никто не мог дотянуться до них, однако Берк отчетливо видел их руки, поднятые к ним, грязные, натруженные работой и нищетой. Он не удержался и вздохнул. Он совсем не так представлял себе сегодняшний вечер. К этому времени он планировал быть уже в своей ложе в театре. Теперь, если повезет, он успеет лишь к дверям, ведущим за кулисы, прежде чем Сара скользнет через них в толпу, каждый вечер собирающуюся там, чтобы воздать должное ее несравненному таланту…
   Во всяком случае, ей нравилось так думать. Берк же прекрасно знал, чему они все там отдавали дань, и талант Сары Вудхарт не имел к этому никакого отношения.
   — Мне нет нужды знакомиться с мистером Сондерсом, Изабель, — заявил он, собрав все свое хладнокровие. — Видишь ли, я достаточно наслышан обо всем, что касается этого джентльмена, и могу лишь сказать, что этот щеголь отведает плетки, как только осмелится показаться в дверях нашего дома.
   — Папа! — Изабель начала всхлипывать. — Если бы ты только послушал…
   — Я слушал твой бред о Джеффри Сондерсе столько, сколько считал нужным, — заявил Берк. — И не произноси больше в моем присутствии его имени. — Это прозвучало очень решительно и безапелляционно, именно так должен звучать голос отца. — А теперь мы поедем к Пигроув, поскольку мне известно, что мистера Сондерса туда не пригласили.
   Изабель еще раз всхлипнула, на этот раз значительно громче, и произнесла трагическим голосом:
   — Ты хочешь сказать, что поедешь к Пигроув? Я еду к Дэйм Эшфорт!
   И прежде чем Берк понял, что она собирается сделать, Изабель бросилась к двери, открыла ее и выпорхнула наружу одним грациозным прыжком, которому позавидовала бы даже непревзойденная Сара Вудхарт.
   Берк, вдруг ощутив одиночество, вздохнул. Боже его упаси иметь дело с влюбленными молодыми женщинами. Он и в самом деле совсем не так планировал провести сегодняшний вечер. Он водрузил на голову цилиндр, выбрался через распахнутую дверь и припустил через запрудившую улицу толпу за своим ребенком.

Глава 2

   Кроме жара от огромного кухонного очага, который волной обдал Кейт Мейхью, когда она проскользнула в дверь, ее ждала еще Пэтси, поденщица, закружившая ее в своих объятиях — самый настоящий ураган розовых щек и кружевных нижних юбок.
   — О, мисс! — закричала Пэтси, подбегая к девушке, которая даже не успела закрыть за собой дверь. — И что, вы думаете, произошло на этот раз? Никогда не догадаетесь!
   — Генри засунул еще одну змею отцу в карман халата, — предположила Кейт, стягивая перчатки.
   — Нет…
   Кейт занялась пуговицами на своем пальто.
   — Тогда, значит, Джонатан опять в присутствии матери произнес то слово.
   — Какое слово, мисс?
   — Ты знаешь, какое слово. То, что начинается с буквы «е».
   — Да нет, мисс, ничего подобного! Как вы думаете, кто ждет вас в гостиной?
   — Если лорд, то это, по правде говоря, очень кстати. — Кейт развязала капор и повесила его на деревянный крюк у двери. — Он должен был встретить меня на концерте, и я целый час повсюду искала его.
   — Он сказал, что, видимо, перепутал церкви. — Пэтси шла за Кейт по пятам, пока та пробиралась через кухню. — Старый Филлипс очень расстроен, а хозяин просто вне себя! Он протоптал до дыр пол за дверью гостиной, пытаясь придумать предлог, чтобы туда зайти!
   Кейт остановилась перед зеркалом у лестницы, которое там повесили специально для того, чтобы служанки могли поправить свои чепцы, прежде чем пройти в дверь, ведущую из служебных помещений, и безуспешно попыталась убрать со лба локон. Ее щеки, и без того розовые от холодного весеннего ветра, не нуждались в пощипывании, однако нос, пожалуй, чересчур покраснел. Малая толика муки из буфетной комнаты прекрасно устранила этот недостаток.
   — Бедный Фредди, — вздохнула Кейт. — Давно он там?
   — Почти с тех пор, как вы ушли. — Пэтси стояла справа от Кейт и говорила с ее отражением в зеркале.
   — О Господи, — промолвила Кейт. И снова вздохнула. — Миссис Следж, наверное, злится?
   — Вовсе нет! Завтра она просто раздуется от гордости, когда дамы из ее благотворительного швейного кружка начнут спрашивать, что это за роскошный экипаж стоял у ее дома, а она сможет сказать им, что это был сам граф Палмер…
   — …который приехал навестить гувернантку ее детей? — Кейт прикрепила камею на кружевной воротник блузки. — Я бы сказала, что вряд ли.