Заметив Дениса, он кивком пригласил его войти.
   – А как мне семью кормить?! – взорвался сержант, – как я двух детей на полторы штуки подниму?! Кричать-то все горазды…
   – А ты что, родной, не знал, сколько тебе платить будут, когда сюда шел? Что, это для тебя сюрпризом стало? Знал. Поэтому не надо старых песен о главном. Мало платят – скатертью дорога. Туда, где платят много.
   Угаров бросил перед сержантом его удостоверение.
   – Вали в отдел и жди приказа… Отработал свое. Материал я отправлю в прокуратуру. Статейку ты себе поимел.
   Милиционер забрал ксиву и, не обронив ни слова, вышел.
   – Привет, – поздоровался с Угаровым Денис, – что за герой?
   – Здрав будь, боярин. Герой, башка с дырой, – Андрей выбил из пачки свой любимый «Кэмел» и прикурил, – гнездо продажной любви устроил. Прямо в своей хате.
   – Как это?
   – Обыкновенно… Набрал девок иногородних, дал объяву в газету.
   «Любовь без границ». Жену с детьми к теще отправляет, и вперед, в бой за светлое чувство. За вечерок баксов триста имел… А сам стонет, что зарплата маленькая. Вчера милиция нравов прямо в адресе повязала. Подставу сделали.
   – Выгонят?
   – А как же… «Чистые руки» на дворе, за обычную пьянку выкидывают, а уж за такое. И прокуратура еще дело возбудит. У вас, кстати, никого в районе нет с грязными руками? А то большое начальство палки канючит. Задолбали. Хоть на самого себя рапорт пиши.
   – У нас все честные. До одного.
   – И ты?
   – Говорят, да, – Денис зевнул и поежился.
   – Чего такой замученный?
   – Я ж говорил, ночью пахали… Компанию одну взяли со стволами. На совещании покемарил маленько, но все равно не выспался, – Денис зевнул еще раз.
   – Тогда предлагаю прогуляться в заведение общественного питания и принять дозу. Здесь, на Литейном, рядом. Там и поговорим.
   Пока Угаров одевался, Денис изучал цитату-памятку, приклеенную к сейфу оперуполномоченного Управления собственной безопасности ГУВД. «Сострадание является, безусловно, благороднейшим чувством, но оно должно быть умеренным, не превращаясь в слабость. Это вовсе не означает, что надо пытать человека до беспамятства. Если вы заметите, как он теряет сознание, немедленно прекратите бить и окажите первую помощь. Это, впрочем, относится только к больным и хилым гражданам. Крепкий человек в состоянии выдержать хорошую пытку».
   – Сам придумал? – прочитав, спросил Неволин.
   – Вообще-то, Гашек. Я немного переделал. Он писал про воспитание и порку. Понравилось?
   – Остроумно. А если генерал увидит?
   – Он уже видел. Ничего не понял и похвалил. Ну, что, идем?
   Денис заглянул сегодня к Угарову по его просьбе. Утром Андрей позвонил и сказал, что надо бы встретиться. «Нет проблем, – ответил тот, – сразу после совещания заскочу». Управление собственной безопасности раскинуло свои владенья прямо над актовым залом Главка, где и проходило заседание. На нем, кстати, объявили секретный приказ о начале в городе операции «Вихрь».
   Покинули управление через центральный вход, спустившись по парадной лестнице, вдоль которой на пахнущих свежей краской стенах висели полотна живописцев. В основном, патриотической направленности. И в основном, бездарные. По задумке генерала, устроившего сей вернисаж, картины должны вдохновлять сотрудников на борьбу и повышать их эстетический уровень. В коридорах тоже висели работы современных мастеров, а холлы украшали скульптурные композиции, отчего Управление внутренних дел больше смахивало на Третьяковскую галерею. Не хватало только экскурсоводов, бабушек-смотрителей и табличек, что ничего нельзя трогать руками.
   Когда свернули за угол Большого дома, Угаров кивнул на стоящую Неволинскую «девятку» и спросил:
   – Менять не думаешь?
   – Пока нет. На будущий год, может.
   – У нас опер тачку собирается брать, если хочешь, предложу. А ты себе новую купишь.
   – Прикину.
   – Она на тебя, кстати, оформлена?
   – На Юльку. А что?
   – Нам депешу спустили, составить списки сотрудников, владеющих машинами. Борьба с нетрудовыми доходами. Будем выявлять мздоимцев и клеймить каленым железом, пока не очистим ряды от скверны.
   Последнюю фразу Угаров произнес, разумеется, с иронией.
   – Генерал придумал? – уточнил Денис.
   – А кто ж еще?.. Классно он по телеку заливает, заслушаешься. Борец с тамбовцами. Ты б его хоромы в области видел. Поговаривают, эти самые тамбовцы и отстроили.
   – Какие меры ожидать еще?
   – За бугор без его визы отпускать не будут. Обидно. Мы с Алкой только в Чухню[6] собрались прокатиться на машине. Шмоток прикупить, да и просто погулять, в аквапарке поплавать. Теперь, боюсь, придется отложить. У тебя с Юлькой как? Ты говорил, цапаетесь.
   – Не сыпь мне соль в нирвану, – нехотя ответил Денис, – к собственной тени ревнует. Деньги, вроде приношу, на стороне не гуляю… Почти. Чего еще надо?
   – Дарю бесплатный совет. Таскай с собой фен на батарейках.
   – На фига?!
   – Как прикрытие. Парень из нашего отдела придумал. У него тоже женушка за каждым шагом следит. Он ей грузит, что по вечерам халтурит на тачке. Она ему на мобильник каждые полчаса звонит, проверяет, не у бабы ли? Он тут же фен включает. А у фена шум, как у движка. Слышишь, родная? Я за рулем. В пробке застрял… Молодец, я б до такого не додумался!
   – Мне этот вариант не поможет. Я не халтурю.
   – Так и он не халтурит!
   С разговорами опера дошли до кафе, находящимся ниже уровня океана, то есть, в подвале дома. Угаров взял два по сто пятьдесят коньяка, кофе и бутерброды с красной икоркой.
   – Короче, такое дело, – начал он, когда они уселись за свободный столик, – о, погоди. Давай сначала за мир во всем мире.
   – Прекрасный тост.
   Они чокнулись и выпили.
   – Так, вот, – продолжил Угаров, поставив рюмку, – у вас в районе есть оперок один молодой. В нашем бывшем отделе работает. Кривцов. В твоем кабинете, кстати, сидит.
   – Да, знаю такого, – подтвердил Денис, – и что?
   – Мальчик развит не по годам, – Угаров скользнул глазами по кафе, – молодой, да ранний. Не стесняясь старших, лезет в чужую конюшню. Причем борзо лезет. Так нормальные люди не делают. Всегда можно договориться по-людски, а не пальцы гнуть. Согласен?
   – Согласен.
   – Надо бы этого ухаря осадить немного. Удалить с поля за игру высоко поднятой клюшкой. Пока «чистые руки» в разгаре. Чтоб знал свое место… Я на него подсобрал кое-что, но маловато для удаления. Ты к нему поближе, понаблюдай… С мужиками потолкуй осторожно. Короче, сам знаешь, не маленький…
   – Ты чего, вербуешь меня? – иронично уточнил Денис.
   – Вербуют немножко иначе, старик. Для начала выкладывают на стол кучу говна, а потом уже разговаривают по-деловому… Ну, что, приглядишь за юношей?
   – Пригляжу… Кабинет он себе не слабо обставил. Как в салон радиотехники заходишь.
   – И не только кабинет… Может, еще коньячку?
   – Нет, и так башка после ночи гудит, да на совещании еще добавили. Спать поеду, – Неволин доел бутерброд и допил кофе, – я слышал, ты в РУБОП перейти собрался?
   – Да, – скривив губы, кисло подтвердил Андрей, – здесь сучье время какое-то настало. Все стучат друг на друга по черному… Как бы самому под разделку не попасть. А в РУБОПе место предлагают. И главное, РУБОП генералу нашему бравому не подчиняется. Другое ведомство.
   Угаров сходил к стойке, расплатился и вернулся.
   – Вот еще что… Вчера на вашей земле мутотень одна приключилась.
   Ехали знакомые мужики на джипе. Часов в восемь. На перекрестке притормозили, а тут боец с гранатометом. В них целится. Они из тачки выскочили, прямо в грязь завалились. А у бойца осечка вышла. Повезло. Этот хрен смылся. Мужики, конечно, в ментуру не заявляли. Но подозрение имеют, по чьему заказу в них целились.
   – По чьему?
   – Есть такой отморозок. Марчелло. Слыхал, наверно.
   – Само собой, – улыбнулся Денис.
   – Это в его стиле. Если вдруг прихватите, имейте в виду этот эпизод. Мужики сейчас из города свалили, но если что, подъедут. Отблагодарят по полной.
 
   – Хорошо, буду иметь…
   Пусть побегают… От студента с тубусом.
   – Не знаешь, случайно, как СКА вчера сыграл?
   – Нет. Я не слежу.
   Простившись с Угаровым, Неволин сел в машину, запустил двигатель, но не поехал, ожидая, когда тот немного прогреется. Ну, и надо немного придти в себя после ударной дозы коньяка, чтоб не въехать в столб.
   Повалил мокрый, липкий снег. Из легкого павильона, торговавшего сэндвичами, горячими пельменями и разливной водкой, вышел Рыжов. Закурил послеобеденную сигарету и двинулся в сторону Главка. Рыжов третий год пахал в убойном отделе, перейдя туда из района. Обещанного жилья это ему не принесло, он по-прежнему ютился в десяти метрах заводского общежития с женой и двумя детьми. Денису показалось, что Рыжий похудел еще больше, а, может, это из-за летней тряпичной куртки, висевшей на нем мешком. Легковато для такой погоды. Говорят, не так давно он отличился, раскрыл серию убийств водителей дорогих иномарок. Шесть эпизодов.
   Не дойдя несколько метров до «девятки» Витька перешел проспект и скрылся из вида.
   «Интересно, заметил меня? – подумал Денис, – а, впрочем, какая разница? Мне с ним не детей крестить. Гордый, блин… Было бы чем гордиться. Вечными долгами, будущей пенсией в десять долларов, да синяками под глазами… Мент в законе, тоже мне. Скатертью дорога за идеалами…
   А я? Я то кто? Тоже мент…»
   Алкоголь не просто пьянил, он почему-то проникал глубже, под корку, вытаскивая из сознания мысли, которые в трезвом состоянии безжалостно изгонялись из головы. Вернее, они просто там не появлялись. У многих все наоборот, алкоголь глушит неприятные темы, а у Дениса по-другому. Особенности Неволинского мироощущения… Вот и сейчас поперло. Зря пил.
   «Спокойно. Все нормально, хватит пускать сопли… Ты сидишь в теплой тачке, у тебя трехкомнатная квартира в престижном районе, хорошая должность, авторитет. Ты ездишь в отпуск в Испанию, ходишь в тренажерный зал, лечишь зубы в дорогой клинике. Тебя, вне всякого сомнения, уважают коллеги, и ценит руководство. Иначе давным-давно бы нашло повод выгнать. Но не выгоняют и даже не намекают. А значит, ты нужен, ты на своем месте, не переживай… „Крыши“? Чепуха! Когда к тебе приходят сами и просят покровительства, это не „крыша“. И правильно Андрюха говорит, пускай лучше нам, государственным людям перепадет, чем отморозкам всяким…
   А если кто-то не умеет жить, как ты, то почему это должно волновать тебя? У каждого свой путь. Вот, пусть Рыжий и идет куда хочет, это не твоя головная боль. Ты идешь своей широкой дорожкой… И главное, не ты один… Такой. Все в порядке, все в полном порядке…
   Да, мент я в конце концов или только погоны ношу?!»
   «…Прямо как у Довлатова. Чем порядочный человек отличается от непорядочного? Непорядочный сделает гадость и не переживает, а порядочный сделает – и переживает…»
   Денис с раздражением отпустил ручной тормоз и рванул с места, чуть не протаранив грузовик. На полную включил магнитолу, чтобы отвлечься от неудобных мыслей.
   «Как нам сообщили из пресс-службы ГУВД, сегодняшней ночью, в результате четких и грамотных действий сотрудников криминальной милиции при поддержке ОМОН были задержаны члены так называемой тамбовской преступной группировки, среди которых оказался один из ее лидеров – гражданин Ковалевский Марк, более известный в определенных кругах под прозвищем Марчелло. У него изъят боевой револьвер и обойма с шестью патронами. По данному факту возбуждено уголовное дело, Ковалевский задержан на трое суток. Операцию по задержанию преступного лидера возглавлял подполковник милиции Литвиненко. Нанесен очередной удар по одной из самых мощных группировок города. Мы будем следить за дальнейшим развитием событий…»
   Я – мент.
* * *
   Брать законный «отсыпной» Денис не стал. Ситуацию с Марчелло надо держать под контролем. Утром, перед работой, он завернул в больницу, где лечил раненую голову Леонид Борисович Котов, хозяин крупного торгового комплекса и просто хороший, добрый человек. Лечение протекало в прекрасно обустроенной палате с видом на Финский залив, под неусыпной охраной двух постовых милиционеров. Такая палата сделала бы честь и дорогой европейской клинике. Что, несомненно, удивляло. Ведь сама больница выглядела довольно запущенной и не ремонтировалась минимум лет десять.
   – Ого! – искренне воскликнул Денис, переступив порог палаты и окинув взглядом стены, – неплохо ты устроился! Привет, Борисыч. Как самочувствие?
   Леонид Борисович, лоб которого стягивала марлевая повязка, приподнялся с кровати, щелкнул лентяйкой, выключив телевизор, и расплылся в трагической улыбке.
   – Денис Сергеевич? Здравствуй, дорогой мой… Да не очень самочувствие. Давление скачет туда-сюда, рана никак не заживает, плохо, наверно, зашили.
   – Давление у всех скачет, а рану перешьют толстыми нитками. И все заживет. В таких хоромах, чтоб и не зажило… Ух, ты… Там что, кондиционер?
   Денис указал на белый ящик, стоящий в углу.
   – Нет, это очиститель воздуха… А кондиционер на стене.
   – Ты, что ли, тут такой лоск навел?
   – Да, какое… Я человек скромный, роскоши чуждый. Здесь месяц назад трудяга один лежал из мэрии. В его машину гранату швырнули хулиганы какие-то, осколками посекло здорово. «Скорая» в ближайшую больницу привезла, ну, сюда, то есть. Так, пока из него осколки вынимали, бригада рабочих ремонт в палате сварганила. Смотри, даже паркет настелили. А ты в душевую загляни! Все трубы поменяли. А сантехника шведская! Один унитаз на пять сотен бакинских тянет!.. Из перевязочной дорожку ковровую проложили, чтоб ноги не зябли.
   – Трудяга… Часом не здравоохранение курирует?
   – Не знаю, что он курирует… Да тут же еще одна такая палата есть!
   На той стороне! Сначала ее отреставрировали. Но мужику вид не понравился, да и обстрелять оттуда могут. А здесь незаметно не подберешься, если только на катере.
   – Надо будет, и с воды достанут… Пустят торпеду или глубинную бомбу подкатят. Леня, я буквально на секунду… Ты работай спокойно, я все уладил. На, почитай, – Денис протянул свежий номер «Ведомостей», – вон, криминальная хроника.
   Котов взял со столика очки и пробежал колонку.
   – Сволочь… Пять лотков изуродовал. Только ремонт закончили.
   – Он извинился и сказал, что больше не будет.
   – Другие появятся, – с горечью предположил торговец.
   – И другие извинятся. Слышал, что наш новый шеф сказал? Милиция должна повернуться лицом к простому народу. Вот, поворачиваемся.
   – Ой, Денис Сергеевич, чтобы я без вас делал? Вы уж поосторожней там. Работенка у вас опасная, неспокойная… Андрею Николаевичу привет обязательно передавайте. Как у него дела?
   – Нормально. Собирается в РУБОП переходить.
   – В добрый час.
   Запиликал мобильник Котова.
   – Ладно, поправляйся. Не буду отвлекать, – Денис хлопнул раненого по плечу и вышел. Из палаты донеслись визгливые крики Леонида Борисовича, решавшего по телефону производственные вопросы с подчиненными.
   Конечно, можно было не заезжать к торговцу, а просто позвонить и справиться о здоровье. Но… Надо поворачиваться к простому народу лицом. Народ отплатит тем же.
   Возле метро Денис притормозил, чтобы купить растворимого кофе.
   – Любовницу тебе хорошую, – пожелала ему веселая продавщица южных кровей, вручая банку, – Молодую и резвую!
   – А тебе мужа доброго, – ответил тем же Денис, – не негра.
   Вообще-то настроение у Неволина не располагало к шуткам. Самое обидное, он никак не мог понять причину этого. То ли вчерашние думы, то ли еще что.
   У входа в метро лохотронщики разводили бабку, играя в беспроигрышную лотерею на один из стоявших на раскладном столике призов. Юркий молодой человек с мелированной челкой энергично накручивал самодельный барабан из оргстекла и доставал оттуда теннисные шарики с нарисованными номерами. Бабка явно не понимала, что происходит, ошарашенная напором кидал и ослепленная красочными коробками с японской техникой. С покорностью жертвы гипноза вытаскивала из кошелька очередную купюру и отдавала доверительно улыбающейся девице. Пасущиеся метрах в пяти постовые, очевидно по-рассеянности, не замечали происходящего, что и понятно – в городе операция «Вихрь», отвлекаться на мелочи слишком большая роскошь. Можно прозевать опасного бандита… Бабка начала стягивать кольцо с пальца.
   – Много выиграла, мать? – Денис вклинился в тесный круг зевак, наблюдавших за шоу.
   – Ой, ничего не понимаю… Пятьсот рублей отдала, вот колечко просят. Говорят, утюжок подарят…
   – Этот, что ли? – Денис взял стоявшую сверху коробку и легко подкинул ее на ладони. – Долго ты им гладить будешь.
   – Батюшки! – всплеснула руками бабка, наконец сообразив, что коробочка пуста. – Как же так?
   Лик девицы окатило легкой волной тревоги, пальцы сжали выигранные деньги с удвоенной силой.
   – Слышь, мужик. Ты кто такой? – на плечо Дениса мягко опустилась богатырская длань.
   – Хочешь узнать? А не будет обидно за бесцельно просиженные годы?
   Длань исчезла. Интонация Неволина не оставляла сомнений, что он не просто прохожий. Толпа резко поредела в связи с обострением оперативной обстановки.
   – Деньги верни, – велел Денис переставшей улыбаться девочке.
   – Простите, но почему? – вмешался в разговор юноша, крутивший барабан, – у нас есть лицензия на проведение лотереи. Вот, пожалуйста.
   Он извлек из папки ксерокопию какого-то документа и поднес ее к лицу Дениса, не выпуская из руки.
   «Дана настоящая председателю общественной организации „Лучи надежды“ для проведения благотворительной лотереи „Северное сияние“ в рамках культурной программы „Возрождение“. Председатель исполкома. Начальник РУВД. Председатель районного комитета по культуре и спорту… Подписи. Печати». Настоящие. Правда, вместо начальника РУВД расписался Егоров. Что не снижало значимости документа.
   – Северное сияние? – ухмыльнулся Неволин, забрав у парня индульгенцию и порвав ее на четыре части, – и давно вы здесь сияете?
   Он легко смахнул со стола еще одну коробку из-под магнитолы, а обрывки лицензии засунул в барабан.
   – Деньги верни, кукла! – более жестко повторил Неволин девице, – иначе саму в барабан засуну. Будешь там возрождаться и пускать лучи надежды.
   Та переглянулась с парнем, но не решалась расстаться с зажатыми в цепкой лапке денежными знаками.
   – В чем дело, гражданин?
   Даже не оборачиваясь на голос, Денис понял, что в происходящее, наконец, вмешались лица, охраняющие общественный порядок по долгу службы.
   – Вы забыли представиться и отдать честь, молодые люди.
   Постовой, узнав опера, смущенно захлопал глазами, пару раз бросив виноватый взгляд на лотерейщика.
   – Я сам разберусь… Идите дальше «вихрюйте».
   Постовые вернулись на боевой пост, продолжая вести скрытое наблюдение за Неволиным.
   – Деньги! – он протянул руку.
   Девица, едва сдерживая скупую слезу, вернула выигрыш. Денис попросил бабку пересчитать.
   – Ступай, мамаша, свечку за меня поставь. О здравии… А вы, сиятели северные, взяли свой агрегат и исчезли с максимально возможной скоростью. Время пошло.
   Парень хотел что-то возразить, но не успел, Денис резким ударом локтя разбил барабан. Шарики весело запрыгали по асфальту.
   – Я сказал, время пошло.
   Парень, шепча обидные слова, нехотя принялся упаковывать поврежденный инвентарь. Девица бросилась собирать раскатившиеся шарики.
   – Еще раз засеку вашу компанию, сам лотерею устрою. Бесплатную.
   Приз – от трех до пятнадцати. Суток…
   В РУВД, как и в территориальных отделах, полным ходом шли ремонтно-оздоровительные работы. Спонсоры помогали, не щадя кошельков и краски. Правда, создавался ряд неудобств для сотрудников, ибо едва заканчивался один ремонт, тут же начинался новый. И опять капитальный. Но ничего не поделать – желающих помочь милиции было много, а здание райуправления всего одно.
   Около полудня Дениса вызвал к себе Егоров. Хотя Неволин не относился к милиции общественной безопасности, но формально Егорову подчинялся, как заместителю начальника РУВД. Заместитель был явно не в духе и настроен агрессивно, точно Майк Тайсон перед боем.
   – Я не понял, Неволин? Ты разве не знаешь, что использование силовых подразделений должно обязательно согласовываться со мной?
   – Я их не использовал. Я их задействовал.
   – Какая разница?! Вы устраиваете погром в ресторане, мне звонят из Главка, а я ни сном, ни духом!
   Третий подбородок Егорова грозно свесился над четвертым, словно снежная лавина над краем пропасти.
   – В следующий раз непременно согласую, – заверил Денис, который, по понятным причинам, поход в «Устрицу-Жемчужину» не афишировал, а с ОМОНовцами договорился на личном контакте, минуя руководство.
   – Я следующего раза ждать не собираюсь… Еще раз такое повторится, получишь взыскание.
   – В таком случае докладываю. В понедельник я планирую разбомбить банный комплекс на Бульварной. Там братва оттягивается. Потом не говорите, что не знали. Хотите, напишу рапорт.
   Банный комплекс на Бульварной, как и множество подобных заведений, оказывал определенной части населения не только помывочно-оздоровительные услуги, но и сексуально-разгрузочные. Дениса, правда, мало интересовал сей факт, на это есть полиция нравов, и ничего бомбить он на самом деле не собирался. Просто по понедельникам комплекс навещал Егоров. Разгрузиться после тяжелой службы.
   После слов Неволина лавина сорвалась, и начальник милиции общественной безопасности стал общественно опасным.
   – Ты мне сейчас другой рапорт напишешь! На каком основании устроил сегодня погром возле метро! Ты, вообще, соображаешь, что творишь?!
   – Соображаю. Разогнал лохотронщиков. А что, стоять и смотреть, как они людей дурачат?
   – С чего ты взял, что они кого-то дурачат? Лотерея разрешена исполкомом. Тебе же показали бумагу!
   – Любую бумагу подделать можно, – спокойно ответил Денис, – в том числе, и вашу подпись. К тому ж, это была всего лишь ксерокопия.
   – Если сомневался, надо позвонить и доложить мне, а не заниматься беспределом!.. Лохотронщики, кстати, не твоего ума дело! На это есть мошеннический отдел!
   – Ладно, когда кто-нибудь будет выламывать у вашего «Ленд крузера» магнитолу или зеркала, я непременно пройду мимо. Потому что автомобильные воры тоже не моего ума дело.
   Пока Егоров подыскивал контраргумент, Денис развернулся и вышел из его кабинета. В коридоре возле доски Почета участковый Семага с плохо скрываемой гордостью любовался собственной бравой фотографией.
   – Хорошо висишь, – улыбнулся Неволин, – чего тебя к нам принесло?
   – Почту привез, – участковый приподнял пузатый портфель, – а за хорошие показатели повисеть не грешно. С показателями не поспоришь.
   Кто-то рассказывал, каким образом Семага добивается высоких результатов в труде и обороне. Особенно во время рейдов и операций. Выходит вечерком на улицу в сопровождении двух местных алкашей, бросает на землю приманку – кошелек, в котором среди мелочи затерялся патрончик от пистолета, либо косячок травки, садится со своими спутниками на ближайшую лавочку и наслаждается вечерним пейзажем. Наслаждается до тех пор, пока кто-нибудь не обратит внимание на брошенный лопатник. А обращает, как правило, первый идущий по улице, если он не слепой. Едва приманка оказывается у любопытного прохожего, Семага срывается с лавки и вежливо интересуется, а что это у товарища в руках? Товарищ, охваченный низменной жадностью, страстно клянется, что нечаянно обронил собственный кошелек. «Значит, ваш?» «Мой! На Новый год жена подарила». «Подтверждаете»? «Подтверждаю»! «Отлично»! В присутствии верных пьяниц-понятых кошелек изымается, а нашедший его зарабатывает статью за хранение боеприпасов или наркотиков. В тюрьму бедолагу, конечно, никто за это не посадит, ограничатся более мягкими мерами, но полноценная «палка» о раскрытом преступлении в зачет Семаге идет. Называл он придуманное им мероприятие «ловлей на живца». В хороший день удавалось зацепить на крючок пять-шесть рыбок. Участковый ни с кем не делился своим «ноу-хау», чтобы не прознало начальство, а конкуренты не воспользовались бесплатной идеей.
   – Ну, виси дальше, – Денис несильно хлопнул участкового по плечу, сделал пару шагов, но притормозил, будто что-то вспомнив.
   – Да… Спросить хотел. «Опель» возле вашего отдела стоит. Черный седан. Чей аппарат?
   – Кривцова. Козла, который вместо тебя пришел, – скривился Семага.
   – Почему, козла?
   – Потому что козел! Я тут говорю ему, дай стоху до получки, а он – нету, нету. Как же, нету… Сказал бы прямо, бабок жалко. Я чего, не вернул бы? Ты ж знаешь, я всегда возвращаю.
   – Знаю, – кивнул Денис, – ладно, пока. Я может, заверну на днях.
   Посидим, пивка попьем. Не против?
   – Заскакивай, конечно. Я сейчас на опорном[7] один торчу, никто не помешает.
   Денис отправился к себе. Кому принадлежит «Опель» он прекрасно знал. Теперь знал и то, как Семага относится к Кривцову. С любовью. А стало быть, не откажется поделиться за бутылочкой пива «Невское» полезной информацией. Вполне возможно, не откажется подсобрать еще чего-нибудь любопытное для управления собственной безопасности.