Кровь стучала в висках, в ушах, заглушая все остальные звуки. Она смутно сознавала, что выговаривает слова, признающие ее полное поражение и сдачу на милость победителя…
   Но он ее не слушал. Он сжимал ее в объятиях и, покусывая, целовал ее шею. Голова Таси запрокинулась, тело выгнулось, отдаваясь дикой буре страсти.
   Вздернув вверх до пояса подол ее рубашки, Люк просунул руку ей между бедер. Он вжал пальцы в то место, где она больше всего хотела их ощутить, бережно вдавливая, пока легкая пена завитков не разгладилась под его ладонью. Его рот снова накрыл ее губы, и язык глубоко ворвался в ее рот.
   Она отталкивала его руку, но ее лицо уже повлажнело от пота, дыхание стало прерывистым. Когда ноги уже не могли ее держать, он потянул ее к кровати и опустил на матрас.
   Она лежала на боку безмолвно, бездумно. Глаза были закрыты. Она ждала его, дрожа от нетерпения.
   Твердое и мощное, его тело прижималось грудью к ее спине.
   Он подтолкнул ее ногу вверх, устраивая ее удобнее для себя, и вошел в ее теплое тело одним искусным выпадом. Его рука бродила по ее груди, животу, лаская нежные округлости. Тася извивалась под его рукой, забыв обо всем на свете, кроме этой сладкой муки.
   – Пожалуйста, – стонала она.
   – Нет еще, – отвечал он, дыша ей в затылок, его зубы сомкнулись на ее нежном мягком плече.
   – О-о!..
   – Подожди, – прошептал он, замедляя ритм и тем заставляя ее кричать от досады. Несколько томительных минут он держал ее на краю пропасти, прекрасно понимая ее, управлял ее ощущениями, пока не завладел ее телом и душой.
   Только тогда он проник глубоко в самую ее сердцевину, вынуждая излиться мощным потоком, в котором любовь, нежность, желание слились в дурманящую страсть.
   Когда все кончилось, она повернулась, чтобы прижаться к нему, и уткнулась лицом в его широкую грудь Никогда не чувствовала она себя такой близкой ему. На несколько ослепительных мгновений они оказались вне времени: радостный покои и полное блаженное взаимопонимание. Оно еще длилось, отражаясь в ее глазах, и она поняла, что собирается сказать ей Люк, еще до того, как он заговорил – Ты сильная женщина, Тася… И сегодня я осознал, что люблю тебя именно такой. Я рад, что ты не боишься меня. И я не хочу этого менять. У меня нет причин запрещать тебе посещать Ангеловского. По правде говоря, я просто ревновал тебя. – Люк погладил ее по голове. – Временами мне хочется спрятать тебя от всего мира, чтобы ты была только моей. Мне нужны все твое внимание, твое время, твое имя, твоя любовь…
   – Но ведь все это у тебя есть, – мягко проговорила она. – Моя любовь отдана тебе добровольно и навсегда не потому, что ты владеешь мной, а потому, что я так решила.
   – Знаю. – Он глубоко вздохнул. – Я вел себя неразумно и эгоистично. Мне нечем гордиться…
   – Но ты постарайся быть лучше, – не смолчала Тася.
   – Попытаюсь, – криво усмехнулся он.
   Она засмеялась и обвила руками его шею.
   – Наша совместная жизнь никогда не будет ровной и гладкой.
   – По-видимому, нет. – Он провел ладонью по ее округлому животу. – Но я наслаждаюсь каждой минутой.
   – Я тоже, – сказала она. – Никогда не думала, что буду такой счастливой.
   – А будешь еще более счастлива, – прошептал он ей на ухо. – Подожди – увидишь.

Эпилог

   Пронзительный ноябрьский ветер проморозил Люка до костей за то краткое время, пока он ехал от конторы железнодорожной компании до своего дома на Темзе. Уже приближаясь к дому, он подумал, что стоило, наверное, взять экипаж, так как день оказался гораздо холоднее, чем он ожидал. Спешившись, он передал поводья поджидавшему лакею и взбежал по ступеням к парадной двери. Дворецкий открыл дверь и принял у него шляпу и плащ.
   Люк с удовольствием ощутил приятное тепло дома.
   – Где леди Стоукхерст?
   – Леди Стоукхерст и мисс Эмма в гостиной с князем Николаем, сэр.
   Люк удивленно моргнул. До сих пор Николай у них не появлялся. Одно дело было терпеть визиты Таси к больному изгнанному кузену, и совсем другое – приветствовать его в собственном доме в качестве гостя. Сжав зубы. Люк направился в гостиную.
   Звук его шагов, по-видимому, Эмма услышала еще издалека, и, прежде чем он успел войти в гостиную, она появилась перед ним, раскрасневшаяся от волнения.
   – Папа, случилась самая необыкновенная вещь! Николай приехал с визитом и привез мне подарок!
   – Что за подарок? – сумрачно поинтересовался Люк, следуя за ней в гостиную.
   – Больной котенок. Его бедные лапы воспалены. Человек, которому он принадлежал, вытащил у него когти, и теперь котенок так ослабел от лихорадки, что мы не уверены, что он выздоровеет. Мы сейчас старались уговорить его попить молока. Папа, если он поправится, можно мне оставить его себе? Пожалуйста.
   – Я не понимаю, почему с котенком будут какие-то хлопоты… – Люк остановился на пороге гостиной как вкопанный при виде открывшегося ему зрелища.
   Тася сидела на корточках рядом с полосатым черно-бело-оранжевым комком. Он был размером с маленькую собаку.
   Под недоверчивым взглядом Люка «котенок», шатаясь на забинтованных лапах, сделал шаг к блюдцу с молоком и осторожно начал лакать. Две горничные настороженно наблюдали за животным из дальнего угла гостиной.
   – Они ведь едят людей, не правда ли, сэр? – с тревогой спросила одна из них.
   Люк понял: это был тигренок. Возможно, даже дальневосточная разновидность, которая вырастает до размеров небольшой лошади. Он перевел сдержанный взгляд с полного надежды лица Эммы на извиняющееся лицо Таси… и, наконец, на сидящего в стороне на диване Николая Ангеловского.
   Люк видел Николая впервые после памятной встречи в России. Ангеловский выглядел как раньше, только гораздо худее, так что нос, скулы и челюсти были острыми, как лезвие ножа. Золотистая кожа приобрела какую-то выцветшую нездоровую бледность. Но пронзительные желтые глаза ошеломляли так же, как всегда, и губы изгибались в той же насмешливой улыбке.
   – Здравствуйте, – мягко произнес он.
   Люк не смог удержаться от неприязненной гримасы.
   – Ангеловский, – пробормотал он. – Я буду весьма признателен, если вы воздержитесь от своих даров моей семье.
   Вы и так уже достаточно сделали для Стоукхерстов.
   Улыбка застыла на лице Николая.
   – Я долго думал над подарком и решил принести этого котенка моей кузине Эмме, покровительнице раненых животных.
   Люк глянул на дочь, склонившуюся над дрожащим полосатым комком, как озабоченная мать. Ангеловский сделал правильный выбор. Ничто другое не смягчило бы так сердце Эммы.
   – Посмотри на него, папа, – сказала Эмма, в то время как тигренок шумно лакал молоко. – Он же такой маленький… Он ведь не займет много места!
   – Он вырастет, – предостерегающе произнес Люк. – Взрослые тигры весят до двухсот пятидесяти килограммов, а некоторые даже больше – Неужели? – Эмма с сомнением взглянула на тигренка. – Он будет такой большой?
   – Мы никак не можем оставить тигра в своем доме! – Люк переводил яростный взгляд с Ангеловского на жену и обратно. – Кому-то следует подумать, как от него избавиться. Или это сделаю я.
   Тася вмешалась осторожно и дипломатично: она поспешила к нему, шелестя шелком юбки, и легонько коснулась его руки.
   – Люк, – тихо сказала она, – мне надо поговорить с тобой наедине. – И, бросив взгляд на Николая, добавила:
   – Уверена, что тебе следует больше отдыхать, Николай. Тебе не надо переутомляться, а то не выздоровеешь.
   – Пожалуй, мне следует удалиться, – согласился Николай, поднимаясь с дивана.
   – Я провожу вас, – предложила Эмма, укладывая тигренка на плечо, где он и повис с полным удовлетворением.
   Когда Эмма и Николай покинули комнату, Тася стала на цыпочки и шепнула на ухо Люку:
   – Пожалуйста. Она будет так счастлива, если он останется.
   – Бога ради! Мы же говорим о тигре. – Люк откинул голову и, нахмурясь, смотрел на жену. – И потом, мне не нравится, когда я, приходя домой, застаю в своей гостиной кого-то вроде Ангеловского.
   – Его визит был полнейшей неожиданностью и для меня, – с раскаянием сказала Тася. – Но не могла же я прогнать Николая с порога.
   – Я не допущу, чтобы он влез в нашу жизнь.
   – Разумеется, – отозвалась Тася, направляясь вместе с Люком в холл. – Николай пришел, чтобы помириться. Не верю, что он хочет причинить вред кому-то из нас.
   – У меня не такой всепрощающий характер, как у тебя, – пробормотал Люк. – Что касается меня, то я радоваться его посещениям не намерен.
   Тася собралась было возразить, когда, случайно повернувшись, увидела Эмму, стоявшую с тигренком на руках перед Николаем. Она что-то говорила ему, смотря ему в лицо, а Николай в этот момент протянул руку, чтобы погладить тигренка по голове. Делая это, он бережно дотронулся пальцем до блестящего рыжего локона Эммы. Этот жест был кратким, едва заметным. Но предостерегающий озноб пробежал у Таси по спине. Перед ее глазами пронеслось видение: Николай рядом с повзрослевшей Эммой. Он смотрит на нее, обольстительно улыбаясь, и уводит ее шаг за шагом в бесконечную тень.., и оба наконец исчезают.
   Означает ли это, что Эмме в будущем грозит какая-то опасность со стороны Николая? Тася наморщила лоб, раздумывая, стоит ли говорить Люку о своем видении. Нет, она не станет его тревожить зря. Они вместе позаботятся об Эмме и, если понадобится, защитят ее. Ничто не грозит Эмме теперь, когда они одна семья. :
   – – Может, ты и прав, – обратилась она к Люку, тихонько пожимая его руку. – Я найду возможность сказать Николаю, что он не должен часто к нам наведываться.
   – Хорошо, – удовлетворенно откликнулся Люк. – Теперь насчет тигренка…
   – Пойдем со мной, – воркующим голоском проговорила она, подталкивая его к слабо освещенному уголку за парадной лестницей, которая скрыла их от всех взглядов.
   Люк снова начал:
   – Так насчет этого тигра…
   – Подойди поближе. – Она притянула его прохладную руку к своей груди, скрытой бархатом платья. Машинально его ладонь скользнула в вырез платья, охватывая упругую округлость, и продолжила свой путь далее – в нежную теплоту между грудями. Тася вздохнула от удовольствия. Она прижалась к нему всем телом, пышно расцветшим беременностью.
   – Ты ушел утром до того, как я проснулась, – пробормотала она. – Я по тебе скучала.
   – Тася…
   Она притянула к себе его голову, слегка покусывая за шею. Люк слепо повернулся и нашел ее губы. Поцелуй становился все глубже, он почувствовал, как жар разливается по всему телу. Как всегда, ее близость, ее вкус будоражили его, заставляя кровь быстрее струиться по жилам. Маленькая рука Таси легла на его большую и вжимала дальше в вырез лифа, под бархат, пока его ладонь не накрыла острый сосок.
   Он еще раз поцеловал ее, и Тася откликнулась с пылкой страстью, всем телом прильнув к нему.
   – Ты пахнешь зимой, – проговорила она.
   Люк вздрогнул, ощутив ее губы у себя на шее.
   – На улице холодно.
   – Отнеси меня наверх, и я тебя согрею.
   – Но как же насчет тигра…
   – Позже, – прошептала она, ослабляя на нем узел галстука. – А сейчас отнеси меня в постель.
   Люк поднял голову и насмешливо улыбнулся ей:
   – Я прекрасно понимаю, когда мной манипулируют.
   – Тобой не манипулируют, – успокоила она его, наконец развязав галстук и бросая его на пол. – Тебя соблазняют. И перестань мне сопротивляться.
   Оказаться в постели с ней, прижать к себе ее тело… Устоять против этого Люк не мог. Сколько бы он еще ни прожил на свете, нет и не будет ничего лучше – соблазна сильнее, удовольствия глубже, страсти ярче, – чем то, что испытывал он с ней!
   Бережно подняв ее на руки, он пробормотал:
   – Кто же сопротивляется? – И понес ее в постель,