Ему стоило бы задуматься о собственной судьбе и возможной участи, а он пытается сейчас решить вопрос чужого благополучия. Впрочем, чужого ли? Вспомнилась Ольга, и Млый ощутил нежность. Но понадобится ли ему теперь когда-нибудь это чувство? Млый прикинул варианты возможного отступления и нашел их неутешительными. Обратный ход под землю блокирован килотами. С ними, возможно, ему удастся справиться, но что делать потом? Бежать по переходам навстречу Белому кроту, преследуемому Отшельниками? Улица также мало подходила для обороны. На открытой местности численное преимущество врагов создает ощутимый перевес в силах. Есть еще путь на крышу, но, как он только что убедился, Отшельники настигнут его и там без труда - ведь Млый не умеет летать. - Тебе не надо бежать, - голос Барона заставил Млыя напрячь мускулы. - Ты оказал нам услугу и, надеюсь, не последнюю. Переговоры - еще не война. - Меня настойчиво приглашали к тебе, - Млый постарался выдержать бесстрастный тон. - И я пришел. Не понимаю, почему я должен разговаривать именно с тобой. Ты у Отшельников главный? - У нас нет главных и не существует имен. Но, скажем так, мои друзья оказывают мне доверие и называют Бароном. Это единственное исключение из общих правил. Барон Суббота действительно мало чем отличался от своих сопровождающих. Примерно один рост и такая же полумаска теней на месте глаз. Казалось, Отшельники, как и килоты, лишены индивидуальности. Но, тем не менее, Млый не мог не отметить, что остальные относятся к Барону подчеркнуто внимательно. Когда он говорил, другие почтительно слушали. Это не шло ни в какое сравнение с соблюдением субординации у умников - рассуждения Бруно мог свободно прервать любой рядовой боец. - В общих чертах тебе уже известно достаточно, - Барон позволил себе улыбнуться, вернее, обозначить улыбку. - Мы считаем себя носителями новой цивилизации, следующей ступенью развития по отношению к обыкновенным людям. Из этого и исходим. Долгое время нам приходилось мириться с бестолковым существованием Других, но теперь настало время навести порядок. - То есть уничтожить город, загнать людей в резервацию и править миром, не интересуясь, как к этому отнесутся Другие? - Примерно так. Кроме одного. Мы не хотим войны с Родом. - Это вы пока не хотите, - пробормотал Млый. Барон оставил замечание Млыя без внимания. - Суть нашего предложения. Ты возвращаешься в степь парламентером и заручаешься согласием Рода не вмешиваться в наши дела. Его ведь и раньше не сильно интересовал город. Значит, все останется на своих местах и наши общие интересы будут соблюдены. Это первый вариант. Второй - ты остаешься с нами. Не пленником, - быстро сказал Барон, заметив негодующий жест Млыя. - Другом. Воспитание у Рода не прошло для тебя даром, он многому тебя научил. Но не всему, - голос Барона стал вкрадчивым. - Дискретным движением ты овладел без посторонней помощи, что доказывает твою неординарность. Эти знания Род тебе не передал, как и не передал тайну полета. Мы сумеем помочь тебе. Поверь, с твоими способностями ты сможешь достичь многого. Энергия заключена во всем. Она просто переполняет мир, и надо только научиться использовать существующие резервы. Все мы родились обыкновенными людьми, но впоследствии сумели сделать качественный шаг вперед. Ты, наверное, заметил, что даже внешне мы очень похожи, хотя изначально отличались друг от друга, как обыкновенные люди. У тебя появится возможность формировать не только свои внутренние способности, но и тело. - Выглядите вы просто красавцами, - насмешливо сказал Млый. - Что это у вас всех происходит с глазами? - Так лучше концентрируется энергия взгляда. Глаза сами по себе - мощный инструмент, мы лишь увеличиваем силу их воздействия. Мы можем остановить и подчинить волю любого Другого взглядом так же, как ты сможешь сделать это лишь рукой. Нам не нужно оружие. Это походило на правду. Во время разговора Млый мысленно прощупывал окружающее пространство и постоянно чувствовал ощутимую помеху. Его умение на расстоянии определять поджидающую опасность словно наталкивалось на невидимый барьер. Не смог он точно угадать и количество Отшельников, которые, возможно, находятся где-то рядом. - И много вас таких? - спросил он уже в открытую. - Достаточно, - усмехнулся Барон. - Да это и не важно. Я и в одиночку способен управлять килотами. - Неужели не существует компромиссов, - сказал Млый после затянувшейся паузы. - Почему бы вам таким сильным и умным, не воспринимать общность других людей спокойно. Разве вам мало места в этом мире? Оставьте город и найдите себе новое место обитания. - Разве ты не понял, что мы нуждаемся в людях, - раздраженно заметил Барон. - Нам они необходимы как источник внутренней энергии. - Вот мы и добрались до главного, - Млый мысленно очертил радиус удара мечом. - Вы в них нуждаетесь, а они в вас - нет. В таком случае любой мир с вами хуже войны. Речь идет о выживании. - Не делай этого! - успел крикнуть Барон, когда Млый стремительно, словно клинок был продолжением его руки, обнажил меч. Млый прыгнул вперед, правильно угадав направление, в котором переместится Барон. Он возник совсем рядом с его мигнувшей и вновь появившейся фигурой. Их движения были подобны вспышкам. Но пустить меч в ход Млый не успел. Рука словно онемела, воздух стал плотным, как вода, а еще через секунду пальцы разжались, и меч плашмя упал на снег, впечатавшись в него всей тяжестью. - Я же предупреждал - не делай этого! - Барон вновь изобразил улыбку. - Не слишком больно? Млый не ответил. Он ощущал дурноту, словно его ударили в солнечное сплетение и сердцу не хватало воздуха. Колени противно дрожали. - Признаться, мы и не рассчитывали на твою немедленную сговорчивость, Барон повернулся к Млыю спиной. - Для всего нужно время. Нагнувшись, чтобы поднять меч, Млый закачался, и если бы его не подхватил один из Отшельников, оказавшийся совсем рядом, обязательно бы упал. - Заберите у него оружие, - эту фразу Млый услышал последней, прежде чем потерять сознание. Приходил он в себя медленно, пробиваясь сквозь зыбкое ощущение реальности, которое казалось скорее сном, чем явью, и не сразу понял, в какое время суток очнулся. Вокруг было темно настолько, что лишь ощупью удалось удостовериться, что не ранен. Порадовавшись, что не связан и не ограничен в движениях, Млый все же чувствовал сильную усталость, словно пришлось провести двое суток в пути без отдыха. Удар, вызвавший впоследствии шок, поразил, как видно, нервную систему. Сколько раз тебе повторять, что нельзя торопиться, сказал сам себе Млый. А ведь был предупрежден и все же кинулся в схватку, рассчитывая лишь на авось, и значит был обречен на поражение. Придется в следующий раз быть осторожнее. Он не знал, когда этот "следующий раз" наступит, но надеялся, что его шансы вновь встретиться с Бароном Субботой еще не исчерпаны. Вряд ли его заманили сюда лишь для того, чтобы просто держать взаперти. Пошарив вокруг, Млый убедился, что лежит на полу - сквозь тонкую подстилку ощущался холод бетона. К его удивлению рядом, в пределах досягаемости, лежал и его драгоценный меч. Вот это уже подарок! Тихонько постанывая от слабости, Млый перекинул перевязь через плечо. Меч ему, похоже, оставили в назидание. Мол, эти железки тебе все равно не помогут. Возможно, так оно и есть. Несмотря на поднятую им возню, никто не заглянул в комнату, и Млыю пришлось самому обследовать свою тюрьму. Дотрагиваясь до стены, он сделал всего два шага и наткнулся на дверь. Дверь оказалась незапертой. Так, значит, вовсе и не тюрьма! Млый широко распахнул дверь и увидел перед собой ночь. На улице было лишь чуть светлее, чем в комнате. По-прежнему затянутое тучами небо серело над городом пепельным покрывалом. Вокруг - ни огонька. Млый постоял, жадно дыша холодным воздухом, давая себе возможность лучше сориентироваться. Улица была той же, на которой он днем так безрассудно кинулся к Барону Субботе. Теперь надо немедленно принимать решение - бежать или остаться. - Зачем бежать, если еще недавно сюда стремился? - услышал он из темноты. - Ты еще ничего не узнал и не увидел. Забудем случившуюся ссору, как недоразумение. Голос раздавался совсем рядом, и тут же Млый увидел Барона Субботу, одного, без сопровождающих. Его высокий силуэт ясно обозначился буквально в трех шагах. - Теперь, когда ты убедился, что сил твоих недостаточно, чтобы победить, самое время как следует подумать, - продолжил Барон. - Тебе оставили оружие, и ты правильно рассудил, что оставлено оно лишь потому, что ничего здесь не значит. Тебе слишком многому предстоит научиться, чтобы сравняться с нами в силе. Или ты не хочешь этого? - Почему же, - Млый привалился к стене, так, по крайней мере, он был уверен, что хоть спина защищена. - Я не против. Но уж очень жуткие у вас цели. Нечеловеческие. - Ты опять за свое. Какое значение имеют здесь Другие. Они обречены и без этого. - Род так не считает. И Свентовит, и Велес. Погубить этот мир окончательно - все равно, что убить больного, вместо того, чтобы вылечить. Какая мрачная ночь! Вы когда-нибудь спите? - Время суток не имеет значения. Я иногда подумываю над тем, чтобы ночь на Земле стала вечной. Ночью Другие становятся сговорчивее. И слабее, добавил Барон после долгой паузы. - Ну, это-то пока вам не под силу, - мрачно усмехнулся Млый. - День останется днем, а ночь - ночью. - Опять ошибаешься, - лишенный интонаций голос Барона вдруг слабо вздрогнул, как будто он только что уличил Млыя в неточности. - Время всего лишь одно из состояний материи и значит поддается воздействию, вернее, управлению. О времени можно сказать и так - оно лишь часть вечности, которая течет, отставая от целого. Что ты видишь, глядя в зеркало? - Как, что? - не понял Млый. - Себя, конечно. - Какого себя? - уточнил Барон. - Того, каким ты был, когда решил взглянуть на свое отражение? Разве ты не учитываешь, что видишь лишь прошедшее, а не настоящее, потому что скорость света дважды проходит расстояние между твоим лицом и стеклом? А это значит, что не существует отражения полностью соответствующего твоему настоящему состоянию. Я говорю понятно? - Да, - согласился Млый. - Но какое отношение это имеет ко времени? - Самое прямое. Всегда существует некоторый остаток, не заполненный ничем. Мало того, он никогда не сможет быть заполнен. И таких кусочков в мире остается множество. Научись собирать их, и ты сможешь слепить для себя вечность. Но только для себя. Пока же ты действуешь на уровне интуиции. Ты научился взламывать время, двигаясь подобно вспышкам света, но не научился управлять им. А я это делать умею. - Неужели? - Умею, и ты сам знаешь, что это так. Поэтому бессмысленно кидаться на меня с мечом, как на огородное пугало, поэтому мне самому не нужно никакое оружие. Ты можешь вернуться к умникам и рассказать им об этом, но не советую. Ты для них потерян. Теперь ты - предатель. - Откуда такая уверенность? - отчасти Млый понимал, что Барон прав. - Ты знаешь, что они думают обо мне? - И думают, и говорят, - неожиданно Барон резко повернулся, так что на мгновение распахнулся плащ. - Сейчас ты убедишься в этом сам. Млый не успел сказать, что не желает участвовать в чужих фокусах - из дверного проема на улицу выступили два килота, держа посередине бойца. Несмотря на слабый свет, Млый узнал его. Когда-то он находился в распоряжении Седого - худой угловатый мальчишка, вечно шмыгающий носом, потом пропал в одной из стычек. Все думали, что погиб, но, оказалось, попал в плен. - Из него вышел бы неплохой килот, - Барон подошел к мальчишке, и тот заверещал от страха, изгибаясь всем телом и стараясь вырваться из держащих его рук. - Но так и быть, пожертвую для тебя. Без него ты не услышишь ничего, тебе нужен усилитель. При чем здесь усилитель, хотел возразить Млый, но не успел. Барон положил руку мальчишке на плечо, и тот упал на колени, как будто его придавили шпалой. Он несколько раз визгливо всхлипнул и вдруг затих. Затем Барон обернулся к Млыю и властно махнул свободной рукой, чтобы подошел. Удивляясь про себя, почему подчиняется, Млый подошел ближе. - Возьмись за другое плечо, - приказал Барон. И только Млый выполнил это приказание, как мальчишка заговорил. - ... бежал и предал! - в голосе Регины явно звучали истеричные нотки. Теперь поздно сожалеть, что не убили сразу. Надо думать, как вести себя дальше. - Почему сразу "предал"? - Евгений, как всегда говорил взвешенно, подбирая слова. - Ведь может случиться и так, что хотел помочь, вступить в переговоры. - И убил часового, изувечил профессора! - яростно возразил Бруно. - Ну, зачем я послушался вас! С самого первого дня я был уверен, что он не из наших. Мы позволили лазутчику Отшельников свободно жить среди нас. Я всегда чувствовал в нем крысу! А все ты, - Млый понял, что Бруно обратился к Регине. - Ну как, теперь довольна? Натешилась с любовничком? - Отстань! Незачем все сваливать на меня. Лучше подумай, как блокировать нижние этажи. Что делать с Белым кротом? - А кто отдал приказ залить шахту горящей смолой? Теперь эта туша лежит там внизу и разлагается. Еще пара дней и могут начаться болезни. - Почему бы наглухо не перекрыть двери, - подал голос Евгений. - Потеряем часть помещений, зато спасемся от эпидемии. - Неизвестно, что лучше. С этих этажей есть еще один выход наружу. Мы хотели его использовать, чтобы зайти килотам в тыл. - Теперь Отшельникам от Язычника стали известны все наши секреты. Любая вылазка становится опасной. Может быть, стоит затаиться и подождать. - Нам нельзя ждать... Барон вдруг резко отнял руку от плеча мальчишки, и тот мгновенно замолчал. Еще какое-то время его рот беззвучно разевался, словно в нем оставались какие-то несказанные слова, а потом пленник боком повалился в снег килоты его отпустили. - Он - мертв, - с сожалением сказал Барон. - Не слишком-то вынослив, а то бы ты услышал больше. - Вот так вы все и узнаете про Других? - оторопело спросил Млый. - Мы-то как раз можем обойтись и без посредников, - Барон горделиво выпрямился. - Это тебе нужна помощь. Я всего лишь хотел продемонстрировать наши способности и заодно позволить тебе услышать, что думают о твоем бегстве в бункере. - Не очень-то они добры ко мне. - Что и требовалось доказать. Теперь ты веришь мне больше? Млый не ответил. На него вновь накатила дурнота, заныли суставы. - Тебе нехорошо? - спросил Барон. - Позже это пройдет. Ты привыкнешь к нашему присутствию. Ты изменишься. - И стану таким, как вы? - Может быть, - довольно ответил Барон. - Вполне вероятно. А пока приляг. Тебе не слишком холодно в твоей комнате? Я распоряжусь принести одеяла. - Ничего не надо, - Млый отицательно покачал головой, хотя его потряхивало от озноба. - Пойду отдохну. Он вернулся в темную комнату без окон, ощупью нашел матрац и лег, скорчившись, подтянув к груди колени, как любил лежать в детстве. Только тогда у него была теплая уютная постель, и в комнате постоянно горел огонь, а у стола обычно сидел Род. Млый прислушался к собственным мыслям - их было много, ни одной ясной. Раньше любое недоразумение ему удавалось решить с помощью меча, а теперь и меч при нем, и руки-ноги на месте, а что надо делать - непонятно. Зачем он пришел к Отшельникам, зачем рвался в город, покинул степь, поссорился с желающими ему добра Перуном и Сварогом? Неужели лишь для того, чтобы встретиться с Другими, а потом бежать от них? И так ли он действительно желает им помочь? Они ведь и в самом деле слабы и неразумны. Не лучше ли остаться с Отшельниками и стать одним из них? По словам Барона, это вполне возможно. Темнота была абсолютной, тишина мертвой. Ничто не потревожит его здесь, ничто не помешает. Млый подумал об Ольге, но как-то равнодушно и спокойно. Спит, наверное, у своего приемничка, так и не дождавшись сообщений о других людях в иных городах. Что там говорил Отшельник, когда профессор привел его в каземат: мы становимся свободны не только от Других, но и от самих себя? Полная свобода, полное безразличие. И вовсе не холодно в этой комнате, и унялась дрожь, и можно, наверное, даже заснуть. Он бы и уснул, убаюканный своим спокойствием, но голос Рода в полной тишине прозвучал, как удар бича. - Встань! - услышал Млый и прежде, чем успел подумать, оказался на ногах. - Беги! Возьми себя в руки! Неужели ты хочешь стать одним из этих вампиров! Беги, и ничего не бойся! - Я не боюсь! - вызывающе крикнул Млый. - Я просто не знаю, что делать! - А раньше знал? - голос Рода гулко отдавался в черепной коробке, давил изнутри на барабанные перепонки и казался оглущающим. - Раньше думал? Ты считал себя самым сильным, и лишь выяснилось, что это не так, сразу решил сдаться? - Куда же мне бежать? - Млый добрался до двери и остановился в нерешительности. - В степь, к умникам? Но больше в ответ не раздалось ни одного слова. Млый помотал головой, словно избавляясь от наваждения; осторожно приоткрыл дверь. Улица была пуста, лишь труп мальчишки чернел на снегу угловатым комком. Эх, погубили бойца! Вдоль стен намело небольшие сугробы, идти, прижимаясь к зданиям, было неудобно, но выходить на середину мостовой Млый опасался. Он оглянулся за ним тянулся неровный след. Помнилось, что люк, через который они вчера с Отшельником выбрались из катакомб, находится примерно в квартале. И, кажется, не на середине проезжей части, а где-то сбоку. Вроде бы, около арки, ведущей во двор. Всегда такой осторожный, Млый на этот раз не запомнил четко путей отступления, теперь об этом пришлось пожалеть. Никто его не останавливал, не видно килотов и Отшельников. А вот это уже странно! Странности кончились сразу, за следующим же домом. Сверху, с нависающего над тротуаром козырька крыши, спрыгнул килот. Видимо, при жизни он был бродягой. По крайней мере, на это указывала его одежда, совсем непохожая на камуфляжную форму умников или бойцов Хромого Волка. Ростом он превышал Млыя на целую голову, а громадные руки были способны без труда обхватить афишную тумбу. Приземлившись, килот резко выпрямился и преградил дорогу. Реакция Млыя была мгновенной. Меч свистнул, горизонтально рассекая воздух, но не достиг цели, килот успел пригнуться и снизу нанести удар кулаком Млыю в грудь. Такого раньше еще не случалось. Килоты были бесстрашными бойцами, упорными и бесчувственными к боли, но прямолинейными и туповатыми. Удар получился настолько сильным, что Млыя подбросило вверх, и он отлетел к стене, впечатавшись в нее затылком и лопатками. Обращать внимание на ссадины было некогда - Млый знал, что остановить килота можно только силой, поэтому тут же вновь рванулся вперед, поднимая меч от бедра. Но и килот, похоже, хорошо понимал, что нельзя дать противнику воспользоваться оружием. Он быстро шагнул навстречу, так что длинный клинок Млыю теперь только мешал, и обхватил его руками в мертвом захвате. Млый почувствовал, как у него затрещали кости. Он напряг плечи и грудную клетку, пытаясь ослабить хватку. Борцы стояли, уперевшись друг в друга, их подошвы скользили по снегу. - Отпусти! - внезапно раздался приказ Барона Субботы, и тут же килот разжал руки. От неожиданности Млый качнулся вперед. Он приготовился вновь атаковать противника, не обращая внимания на Барона, который, судя по голосу, оставался далеко позади, но тут же все закрутилось перед глазами. Он почувствовал, что будто проваливается в какую-то дыру, а еще мгновение спустя ощутил себя стоящим перед той же дверью, из которой вышел несколько минут назад. Сначала он ничего не понял. Следовало бежать, сражаться, действовать, а не стоять столбом на том самом месте, откуда он начал свой путь. Но только почему на том же самом? Млый оглянулся - и увидел Барона Субботу, узкая щель рта растянута в омерзительной улыбке. Взглянул вперед - и не увидел ни килота, ни своих следов, тянущихся вдоль здания. Как так могло получиться? - Довольно просто, - глухо сказал Барон. - Ты в том же месте и времени, когда задумал побег. Попытаешься еще? Больше всего Млыю хотелось сейчас вступить в схватку не с килотом, а с самим Бароном. Но он благоразумно прикинул, что проще попробовать снова прорваться к люку. На сей раз он не стал идти вдоль стены, а стемительно кинулся вдоль улицы, но только поравнялся с козырьком, как с него вновь спрыгнул уже знакомый килот и растопырил руки, преграждая путь. Млый взмахнул мечом, и тут же все завертелось, как в танце. Очнулся он стоящим у ненавистной двери. - Еще разок? - предложил Барон. Млый не дал подчинить себя отчаянью. Уже дважды его отпускали бежать, как мышь на веревочке. Но если веревочка действительно существует, стоит попробовать, насколько она крепка. Нож по-прежнему находился за голенищем. Переодевшись в камуфляж, Млый так и не сменил обувь на десантные ботинки. Он сделал вид, что ему стало плохо, нарочито качнулся и наклонился вперед. Бросать нож в цель он мог из любого положения, даже самого неудобного, Род позаботился о том, чтобы отцентрованный клинок не подвел в трудную минуту. Барон все же успел отшатнуться. Провожая взглядом нож, Млый видел, что он летит слишком медленно, как-то даже неправдоподобно медленно, словно вязнет в воздухе. Но и вытянутая рука Барона, защищая переносицу, все же не смогла перехватить клинок, и нож по рукоятку вонзился в ладонь. Млый еще заметил, как силуэт Барона Субботы стал багровым, как будто озарился внутренним жаром, но любоваться этим зрелищем было уже некогда. Улица сжалась, как севший при стирке чулок, козырек с затаившимся на нем килотом Млый проскочил, не останавливаясь, и услышал за собой тяжелый звук запоздавшего прыжка. Уже перед самым люком Млый вновь почувствовал дрожание земли под ногами, предвещающее провал во временную дыру, но он уже и сам находился в состоянии дискретного движения и только усилил напор. Пространство словно лопнуло вокруг него, и крышка полуоткрытого люка отлетела в сторону, отброшенная ударом ноги. Млый прыгнул вниз, зная, что в ту же секунду на него навалятся стоящие в самом начале коридора килоты. Он не считал противников. Хруст костей, лязганье меча, задевавшего стены и потолок, ватная податливость ворочающихся тел слепили минуту схватки в плотный ком. А дальше начался бег по подземным коридорам, спуски и подъемы, и только примерно через полчаса Млый понял, куда он бежит. Инстинкт, словно компас, вел его к Архимеду.
   Отряд
   - Он вырвался от Отшельников, он ушел от них! - Скорее всего, повезло. Да и Род вмешался. - Род по-прежнему заботится о Млые, хотя другие считают, что его, скорее всего, следует опасаться. - Очень даже возможно. Я бы, например, тоже не стал делать на него ставку. Слишком непредсказуем, слишком неопытен. - Зато он теперь уяснил для себя, кто такие Отшельники. Подумать страшно, что могло бы случиться, останься он среди них еще на пару дней. - На месте Млыя я бы попытался вернуться в степь. У него есть такая возможность. - Но он рассудил по-другому. Чеовеческая логика сильно подвержена эмоциям. - Неужели ты хочешь, чтобы эта логика стала машинной? Конечно, он вернется сейчас к умникам. Млый считает себя ответственным перед ними. - То-то обрадуется Бруно! - И не только он один.
   Очутившись уже в подземном зале, заполненным неисправными механизмами, перед самым выходом в метро, Млый подумал, что неплохо научился ориентироваться в лабиринте городских коммуникаций. По крайней мере, проблем с поиском нужного пути у него не возникло. Драка с килотами оказалась единственной, преследования Отшельников не последовало, и это можно было посчитать за удачу. Правда, в одном из коридоров он наткнулся на целый клубок громко шипящих, как прохудившиеся насосы, змей, но удалось обойти и это препятствие - нашелся параллельный тоннель. На этот раз в бомбоубежище Архимеда пришлось стучаться, дверь была заперта накрепко. Архимед впускать гостя в дом не торопился. - Постучись, постучись! - ворчал он, гремя запорами. - Аника-воин! Откуда мне знать, что ты теперь не упырь. Шляешься неизвестно где, с Отшельниками связался, Меченого угробил. - Тебе новости даже и рассказывать неинтересно, - огрызнулся Млый, когда дверь наконец открылась. - Сам тут окопался не хуже Отшельника. Ну и воняет же у тебя! В большой комнате пахло так, словно неделю назад здесь сдохла корова. - Вентиляция ни к черту, - признался Архимед. Его лысый череп покрывала испарина, глаза ввалились, но самоуверенности он не потерял. - Газом вот хочу крыс травануть. Уходить надо отсюда, совсем невмоготу стало. - Скорее, ты меня отравишь, чем крыс, - устало сказал Млый. Он рухнул на стул, посидел немного, оглядываясь, и начал стаскивать через плечо перевязь меча. - Ты не торопись отдыхать, - предупредил Архимед. - Я сегодня собрался перебираться к умникам. - Что, допекло? - Да, тоска такая, что хоть волком вой. Килоты облюбовали машинный зал, каждый день ко мне ломятся. Но сейчас, кажется, ушли. - Я там никого не встретил, - признался Млый. - Думал, может, у тебя спокойно. - Спокойно, как же! Им через меня пройти надо, чтобы попасть в противоположные коридоры, они к умникам выводят. Килотам крысы не помеха, им я мешаю. - А Отшельники к тебе не наведывались? - По Отшельникам теперь ты у нас главный специалист, - хмыкнул Архимед. Как они тебе понравились? - Жуть, - покачал головой Млый. - Еле выдрался. - А ведь я помню Барона еще мальчишкой, - неожиданно сказал Архимед. Обыкновенным, сопливым. Правда, и тогда уже чувствовалась в нем какая-то червоточинка. Глаз был нехороший. Но в остальном, такой же, как все. - Не может быть! - Млый разом забыл об усталости. - И что потом? - Суп с котом. Пропал, потерялся. У нас и до этого бывали подобные случаи. Грешили на бродяг. А он объявился позже, но уже Бароном. И началось! - У тебя что, даже догадок никаких нет, где был, что делал, почему переродился? - Дьявол его знает, - спокойно ответил Архимед. - Только Отшельники в городе не просто так появились. Ты-то тоже не очень разобрался, что к чему. - У Отшельников сила страшная, - Млый машинально полистал страницы толстого тома, оказавшегося под рукой, потом с раздражением отодвинул книгу.