Его язык дотронулся до ее соска, и она вскрикнула. Он втянул сосок в рот, покусывая его, всасывая его все глубже, затем отпуская и облизывая, пока она не начала извиваться под ним, цепляясь за него и выкрикивая его имя.
   Желание все разрасталось внутри, стремясь выйти наружу, и жар заливал ее влагалище.
   Он отбросил лифчик в сторону, и ее голые груди коснулись его груди. Это было одновременно и стимулом и освобождением. Он приподнял ее выше на кровать и накрыл своим телом. Раскрытой ладонью он провел вниз по ее груди, животу, спускаясь ниже. Он дотронулся языком до родинки около ее правой груди, захватил губами сосок. Рука его спустилась вниз, он осторожно ощупал ее бархатную впадину между ногами, скользнув пальцем внутрь. Она дернулась, затем он начал осторожные движения, поглаживая, лаская, возбуждая ее, пока она не потеряла всякую связь с реальностью.
   Желание стало настолько нестерпимым, что она, подтянувшись на его руке, закричала:
   — Да, да, сейчас!
   Тогда он приподнялся над ней, устроился между ее раздвинутых ног, собрав ее волосы в кулак, прижав ее голову к кровати и жадно целуя ее рот. Она вся изогнулась под ним, полностью отдаваясь ему во власть. Она хотела ощущать его в себе, хотела, чтобы он вошел в нее.
   — Скажи мое имя.
   Ли приподнялась, удивленная его просьбой, и, уступая ему и желая скорее избавиться от мучительного огня внутри, прошептала:
   — Пожалуйста, Кэбот, пожалуйста.
   Она провела руками ему по спине и сжала ягодицы, пытаясь направить его к себе. Закрыв глаза, она хотела почувствовать, принять и впитать в себя этот поток неминуемой страсти, который она не испытывала несколько лет.
   — Посмотри на меня, — прорычал он ей на ухо, и Ли поняла, что он замер над ней. Желание ослабило ее, она с трудом отдавала себе отчет в том, что происходит, но все же постаралась исполнить его просьбу. — Посмотри на меня, — повторил он в нетерпении, хриплым голосом.
   Теперь она открыла глаза, стараясь сфокусировать взгляд на его лице.
   — Что? — выпалила она. — Кэбот, пожалуйста, сделай…
   — А меня ли ты хочешь?
   Несколько секунд спустя, осознав смысл его слов, она, облизывая пересохшие губы спросила:
   — Что?
   — Ты меня хочешь или кого-то вместо Роберта?
   — Роберта? Нет, нет! — Тело ее было в напряжении от неудовлетворенного желания.
   — Скажи мне, Ли!
   — Я… уже сказала, — со слезами в голосе пробормотала она.
   — Ты хочешь, чтобы я трогал твои волосы, ласкал тебя, вошел в тебя? — безжалостно напирал он.
   — Да, да. — Скажи это, — настаивал он с горящими от страсти глазами.
   — Я… хочу тебя, а не Роберта.
   — Где?
   — Хочу, чтобы ты был во мне. Только ты, только ты, Кэбот! Пожалуйста! — сказала она, цепляясь за него. Глаза щипало от слез, и одна слезинка скатилась по ее щеке. Ли хотела контролировать себя, но не могла: слишком сильно она его желала, слишком велико было его воздействие на нее.
   Кэбот дотянулся до ее рта и стал жадно целовать. Одним мощным толчком он вошел в нее, жесткие волосы его бедер щекотали ноги Ли. Она потеряла всякий контроль над собой и выгнулась навстречу его телу. Запахи их тел смешались.
   Очень медленно он вынул свой мощный член, она, застонав, обхватила руками его ягодицы и прижала к себе. Он снова вонзился в нее и так же медленно вышел. Долгий, мощный бросок внутрь — и ноющая пустота после. Она совсем потеряла голову и хотела, чтобы он тоже перестал контролировать себя.
   Он входил в нее не до конца, и она спустилась ниже на кровати, чтобы полностью ощутить его член. Она не закрывала глаза, а все время смотрела на него, подчиняясь его ритму. Время — и место как будто растворились для нее: остались только эта кровать и они вдвоем, соединившиеся в одно целое и стремящиеся к одной цели.
   Биение их сердец пульсировало в комнате, дыхание их смешалось. Его запах вобрал в себя запахи ее кожи, и она не могла различить, где был он, а где она. Движения его стали резче, быстрее. Она снова застонала.
   — Да, Ли, еще, — прорычал он ей на ухо. Неутолимое желание бушевало в ней: для нее был только этот мужчина, с этим запахом мускуса, с этой гладкой кожей, которую она ласкала, с этим ртом, захватившим ее губы.
   Они катались по кровати, чуть не падая с нее на пол. Обладание Кэботом дало ей возможность ощутить новый уровень чувств. Души их соединились, шрамы в ее сердце зажили.
   Напряжение внизу живота разрасталось, затем вырвалось наружу, пронзая ее тело жаркими лучами удовольствия и принося долгожданное удовлетворение. Она улыбнулась Кэботу, и тогда он потерял контроль над собой, со всей мощью вонзаясь в нее и откидывая голову назад.
   Когда Кэбот наконец замер, он улыбнулся ей, глаза его стали теплыми, проникновенными. Дрожь пронзала ее с головы до ног. Ли протянула руку и убрала его волосы со лба. Ей хотелось прошептать ему слова благодарности за этот путь от тьмы к свету, от холода к теплу, — слова любви.
   Любви? Нет, сейчас она не хотела задумываться о своих чувствах.
   — Ты в порядке? — спросил он, проводя большим пальцем по ее шее.
   — Да. — Она положила голову на кровать, внимательно рассматривая его и ожидая еще раз встретить его нежный взгляд.
   Пальцы его ласкали, дразнили ее чувствительную кожу на шее, груди. Он нежно смотрел на нее. В глазах его был отблеск только что пережитой ими страсти. Она отвела взгляд, вспомнив свой оргазм.
   — Кажется, я слишком тяжел для тебя. — Он перекатился на кровать, одним пальцем коснувшись ее губ.
   — Нет, не тяжел, — быстро ответила она и, осознав собственную заинтересованность, добавила спокойнее: — Ты такой, как нужно.
   Тело ее все еще дрожало от его прикосновений, сердце трепетало от его любящего взгляда. Кэбот никогда так раньше на нее не смотрел.
   «Но это не любовь, — напомнила она себе. — Возможно, смесь гордости, чувства обладания и ранимости, но не любовь».
   Маленькая трещинка наметилась в ее только что зажившем сердце. Ей становилось холодно, она перекатилась на свою сторону кровати. Почему ее так ранит мысль, что он ее не любит? Ли прекрасно это знала еще до того, как решила заниматься с ним любовью.
   Кэбот привалился к ее спине, обхватив рукой за талию. Ей стало грустно, она почувствовала, как глаза наполняются слезами.
   Его ровное дыхание ласкало ее ухо и шею, он заснул. Она закрыла глаза в надежде заснуть и забыть про свою боль и про мысли, терзающие ее.
   Кэбот Монтгомери не любит ее и никогда не полюбит, но она любит его, так же глубоко и сильно, как когда-то она любила Роберта.
   Она так яростно отталкивала от себя любовь и полюбила человека, который никогда не ответит ей взаимностью. Он получил то, что хотел: старательную жену и возможность иметь ребенка.
   Тело ее согрелось, но в сердце была пустота. Она тихо лежала, не желая посвящать его в свои проблемы. Он никогда не узнает, что она сделала именно то, чего он как раз не хотел.
   Ли закрыла глаза, стараясь сдержать слезы. Одна слезинка скатилась по щеке, затем вторая проскользнула сквозь закрытые веки.
   Кэбот лежал с закрытыми глазами, в полусне привалившись к спине Ли. Тело его расслабилось и отяжелело после только что пережитой ими страсти. Ее бедра плотно прижималась к нему, и он снова возбудился. Он вдыхал ее лимонный запах, ее влажная кожа манила его снова.
   Что-то влажное и горячее коснулось его руки. Он попытался выдернуть себя из этого полудремотного состояния, но его расслабленное тело сопротивлялось усилиям. Он вдыхал запах ее свежевымытых волос, которые щекотали ему грудь и щеку.
   Он вспоминал, как Ли крепко обнимала его, как трепетало, горело его тело в их страстных объятиях. Он чуть было не сказал ей, что любит ее, но удержался, желая подстегнуть ее желание.
   Когда она пришла к нему, он был возбужден и шокирован, но потом она закапризничала, когда он приехал, а потом…
   А почему сегодня? Может быть, что-то случилось, что изменило ее решение?
   Опять что-то увлажнило его руку. Слеза. Она плакала. Почему?
   Как почему? Из-за Беккера, конечно!
   Черт ее возьми! Гнев забурлил в нем, перечеркнув радость обладания ею.
   Будет ли она когда-нибудь полностью принадлежать ему? Даже теперь, в его объятиях, она плачет о другом мужчине. Он тихо лежал, прислушиваясь к ее рыданиям, наносящим его сердцу такие же раны, какие когда-то наносил Джон Бутчер его телу.
   Кэбот не ожидал от нее любви, во всяком случае не теперь. Но он полагал, что небезразличен ей и что со временем она сможет Полюбить его.
   Кэбот сжал зубы и попытался успокоиться. Она понимала и знала такие вещи про него, каких не знал никто. Она заставила его почувствовать, что он чего-то стоит, и он попытался отнестись к ней так же. А выходит, что она плачет о другом, о том, кого нет, о призраке. Он аккуратно убрал свою руку, мучаясь догадками, представляла ли она себя рядом с Робертом или нет.
   Желание вспыхивало в нем снова, несмотря на его злость по отношению к ней. Он дотронулся до ее плеча, откинув ее густые волосы. Она принадлежит ему, черт возьми. Он может взять ее, войти глубоко в нее и похоронить все мысли о Роберте Бек-кере.
   Он хотел повернуть ее лицом к себе и крепко прижать, но замер в нерешительности. Его мучила совесть, но он решил не поддаваться на ее уколы. Ли принадлежала ему.
   Он провел пальцем по ее голому плечу и по руке. Она задрожала, и он улыбнулся этой реакции.
   — Кэбот? — Голос ее от слез звучал хрипло.
   Он нащупал рукой ее сосок, раздражая большим пальцем. Он может возбудить ее, хочет она этого или нет.
   — Лежи тихо, — грубо сказал он. Сердце его колотилось в груди, шея покрылась потом. Он не хотел причинить ей боль, просто хотел обладать ею. Без Роберта.
   Ее сосок напрягся и затвердел, превратившись в маленькую бусинку, и она повернулась к нему. Внутри у него все сжалось от желания. Он нагнулся, ловя ее губы своим ртом. Она ответила ему поцелуем, судорожно ловя воздух, когда он .наконец оторвался от ее губ.
   — Опять? — сладко прошептала она.
   Он снова стал целовать ее, не отвечая, а она обвила его шею руками, и Кэбот ощутил, как страсть спиралью закручивается между ними, стирая мысли о Роберте Беккере. Сейчас существовала только она.
   Руки их сплелись, ее крепкие ноги обхватили его бедра. Страсть в вихре безумия закружила их.
   Он кончил, прорычав ее имя. Открыв глаза, он увидел, что Ли лежит с закрытыми глазами. Он чувствовал, как она напряжена, затем она вздохнула и расслабилась на кровати.
   Ему стало стыдно из-за того, что он не был нежен с ней, а думал только о своем удовольствии.
   Она наблюдала за ним из-под опущенных век. Глаза ее были затуманены наслаждением и грустью.
   Женщина, которая была удовлетворена, но не любима.
   Кэбот с удивлением обнаружил, что была какая-то часть ее души, которую он не сумел узнать, и, когда она отвернулась от него на свою половину, он признал, что она отдала ему свое тело, но ни капельки своего сердца.
   В последующие дни Кэбот постоянно задавал себе одни и те же вопросы, — вопросы, которые ему не нравились и на которые он не мог ответить. Он не мог отвязаться от мысли о том, почему же она решилась именно в эту ночь.
   Не было никакого намека, никакой догадки. После того как он овладел ею второй раз той ночью, он решил больше не дотрагиваться до нее. И не дотрагивался. Но желание обладать ее телом превращалась в страсть, и только ее теплом он мог согреть пустоту своего сердца. А он очень боялся этого.
   Ли разожгла в нем огонь, который с каждым днем становился все сильнее. Но вопрос преследовал его, разрушая доверие к ней. Почему она выбрала именно эту ночь? Что толкнуло ее к нему?
   Кэбот вспомнил, как она его встретила в тот вечер. Она была напугана. Почему? Чем? Потому ли, что она не слышала, как он поднимался по лестнице? Нет, она была больше чем просто удивлена. Она нервничала, озиралась по сторонам, пока он не сказал, что ей нечего бояться.
   Он подолгу обдумывал все это, стараясь отодвинуть от себя вопрос, который пугал его и заставлял его сердце волноваться: «Как ты добьешься ее любви?»
   Если бы он только знал, как за нее бороться! Но как можно бороться с привидением? Или, что того хуже, как можно бороться с воспоминаниями, которые спрятаны в каком-то тайнике?
   Они все больше отдалялись друг от друга. Он чувствовал себя более одиноким и заброшенным, чем даже в приюте.

Глава 11

   Ли знала, что, если Кэбот дотронется до нее, она не станет противиться. Наступил февраль с короткой оттепелью, и чувство обиды и печали отпустило ее. И хотя Кэбот по-прежнему волновал Ли и она хотела близости с ним, душевно он не волновал ее столь сильно.
   Ее воспоминания о той ночи любви были горьковато-сладкими. «К лучшему», — думала она. То же чувство, которое заставляло Ли желать его объятий и ласк, теперь заставляло ее замыкаться в себе.
   Убежденная в том, что он ее не любит, Ли представляла себе, как она будет противостоять его следующему натиску. Но его не последовало. Дважды она чуть было не сказала ему о своих чувствах, но вовремя сдержалась, боясь его реакции.
   Ли устала от напряжения следить за каждым своим шагом. Мысли ее раздваивались. Там, где раньше она эмоционально разрывалась между Кэботом и Робертом, теперь был только Кэбот.
   И как ни странно, единственной мыслью, которая не давала ей сойти с ума, была мысль о Роберте. Вернее, о книге. Она страстно хотела избавить себя от воспоминаний о Роберте. Зная, что она будет чувствовать себя свободной, только когда узнает, какую роль сыграл Роберт в работорговле, Ли стала прикладывать огромные усилия, чтобы разгадать вторую часть загадки.
   Она старалась отмести возможность участия в этом деле Саймона, но подозрения не оставляли ее. Она стыдилась их, но ничего не могла с собой поделать. В такие минуты она начинала убеждать себя в его невинности.
   Если Саймон был вовлечен, то почему тогда он до сих пор не попытался украсть у нее книгу? У него были все возможности для этого. Обычно этот аргумент убеждал Ли, правда на короткое время, в том, что смешно подозревать своего партнера.
   Ли хотела убедить Себя, что незнакомец был более подозрителен. Она его видела несколько раз, и каждый раз при странных обстоятельствах. Но если он был связан с Робертом, то почему ни разу прежде Ли его не встречала? Она стала присматриваться и прислушиваться ко всему и ко всем вокруг, включая Саймона.
   Ли решила не показывать ему книгу. По двум причинам. Если он был вовлечен, то она тем самым подпишет себе смертный приговор. Если он не был замешан в деле, то посвящать Саймона — означало подвергать опасности и его. А ведь кто-то уже пошел на то, чтобы проникнуть в дом Кэбота из-за этой книги.
   Саймон как-то опять спросил ее о книге, и она ответила ему, что согласилась с его точкой зрения. Роберт не был ни в чём замешан. Он просто неаккуратно записал цифры, а она привела их в порядок. Саймон пристально посмотрел на нее, затем, казалось, принял ее объяснения и вернулся к работе, больше ее об этом не спрашивая.
   Стараясь держаться на расстоянии от Кэбота, Ли проводила все больше времени в приюте и сдружилась с Тимми. Он смирился с мыслью о том, что его мать умерла, и по-прежнему заикался.
   Пытаясь найти разгадку дела Роберта, Ли подолгу засиживалась на работе, надеясь побольше узнать о незнакомце или о Саймоне.
   Одним холодным солнечным днем в конце месяца она стояла в конторе у окна и смотрела на улицу.
   Взгляд ее блуждал по докам и по разбросанным в бухте кораблям. Она исследовала послеполуденные тени, отбрасываемые бочками с углем и тюками с пенькой, в поисках чего-то подозрительного, но ничего не обнаружила.
   В северо-западной части улицы, наискось от .нее, находился офис Джека и Кэбота. Она не могла видеть, что происходит внутри, но она знала, что Кэбот там. Немного раньше она видела его стоящим на углу ее конторы и как бы размышляющим, зайти ему к ней или нет. К счастью, он прошел вперед и исчез в конце улицы.
   Она закрыла глаза и положила ладонь на свой напряженный живот. Уже сейчас она могла быть беременна.
   Надежда и страх охватывали ее. Кэбот будет доволен, как и она, но будет ли он любить ребенка? Этот вопрос она задавала себе уже не раз. Он не любил ее, и иногда ей становилось страшно за их дитя. Но ребенок, безусловно, будет любить его, а вот Ли — нет, ей нужна была ответная любовь Кэбота.
   Солнце, заходящее за горизонт, озарило вечерею-щее небо розово-фиолетовым светом. Что держит здесь Саймона? Он должен был уйти уже почти два часа назад.
   Она не чувствовала усталости. Приблизилась ли она хоть сколько-нибудь к разгадке цифр в книге? Быстро сгущались сумерки. Миссисипи переливалась сине-черным цветом в последних лучах солнца.
   Доки опустели, только одна маленькая фигурка виднелась у воды. Даже со спины Ли узнала в ней Тимми. Ничего подозрительного она не увидела за целый день. Теперь она забеспокоилась о мальчике.
   Она схватила свой плащ и побежала вниз по лестнице.
   — Привет, Тимми, — прокричала она ему. — Что ты тут делаешь?
   Мальчишка лежал животом на земле и толкал плоскую деревяшку в воду, затем вынимал ее обратно.
   — П-просто иг-граю, — меланхолично ответил он, даже не взглянув на нее.
   Ли опустилась на колени рядом с ним:
   — Сам с собой?
   Мягкий бумажный флажок, вставленный в прутик, покосился на конце деревяшки.
   «Он сделал лодочку», — подумала она.
   — Н-никто н-не х-хочет играть, — выпалил он отрывисто, но тут же смолк, и досада отразилась на его личике. Он ударил себя кулачком в грудь.
   — Подожди, не все сразу.
   Тимми с шумом вдохнул воздух и, задержав дыхание, произнес:
   — Н-никто н-не х-хочет играть с-со м-мной, п — потому что я r-говорю н-неп-правильно.
   У Ли защемило сердце. Она поправила юбку и села рядом с ним, скрестив ноги.
   — То, что ты говоришь не так, как они, не означает, что ты говоришь неправильно.
   — П-правда? — Он вытер нос рукавом и поднял на нее свое грязное, заплаканное личико.
   Она вытерла ему слезы.
   — Ты такой умный! Может быть, твои слова не могут угнаться за мыслями?
   — А п-почему д-ругие дети говорят п-по-д-другому?
   — Нам всем есть над чем поработать. Может быть, они не умеют строить лодки, как ты?
   Его взгляд проследил за запачканным кусочком дерева, плавающим в воде, затем вернулся к ней.
   — Даже ты? — ;
   — Даже я.
   — Но ведь ты — в-взрослая. К-какие у т-тебя п — проблемы могут быть?
   Ли отвела прядь темных волос с его лба, затем ответила:
   — Я боюсь грозы. Глаза его расширились.
   — Моя м-мама г-говорит, что грозой Г-господь напоминает н-нам о себе.
   — Головой я тоже это понимаю, но иногда, вот здесь, — и она положила руку на сердце, — я забываю.
   Он сидел и крутил в руках свою самодельную игрушку. Вода капала с деревяшки.
   — Я х-хочу б-быть кап-питаном.
   — Я уверена, что из тебя получится очень хороший капитан.
   — Даже если я т-так п-п-плохо говорю?
   — Ерунда. Может быть, тебе просто нужно тренироваться. Сделай глубокий вдох, не торопись, как ты только что сделал. Представь себе, что ты можешь говорить так, как захочешь:
   — С-серьезно?
   — Стоит попробовать.
   Он долго смотрел на нее, затем закрыл глаза и, сморщив личико, проговорил:
   — Я х-хочу… быть… капитаном. — Глаза его широко распахнулись, сияя от радости. — Получилось!
   — Ну, вот видишь! Все, что тебе нужно, — это тренировка. — Ли, ободряя, тронула его за коленку. — Скоро ты всех мальчишек обгонишь.
   — А т-ты еще п-поможешь мне к-когда-нибудь?
   — Конечно. Может быть, завтра. — Она взяла его маленькую ручку в свою. Они говорили, а тени вокруг них удлинялись, быстро опускалась ночь.
   — Теперь — беги, а то сестра Реджина будет волноваться.
   — Хорошо. — Он улыбнулся, медленно, но правильно произнося слова. — Побегу… расскажу… ей.
   Ли смотрела, как мальчишка пробежал Док-стрит и исчез за углом. Тени сгустились возле баржи, стоявшей на ремонте. В дальнем конце бухты еле различалось судно.
   Ли стала подниматься по ступенькам и замерла, испугавшись какого-то шороха внизу, в доках. Тени отделились от судна. Ли отчетливо разглядела двух людей.
   Они прятались там, пока она разговаривала с Тим-ми. С какой целью? У нее перехватило дыхание. Кто был здесь, скрытый в ночной мгле?
 
   Ли принадлежит ему. Он должен взять ее и выкинуть Беккера из ее головы. Сидя в новом помещении, снятом для офиса, Кэбот в который раз за последние несколько недель приводил сам себе разные аргументы. Ему было стыдно вспомнить, как он овладел ею, пытаясь стереть память об ее умершем муже. Он обещал себе, что впредь не допустит такого.
   Он подумал, что она непохожа на других женщин, а больше похожа на него, потому что она, как и он, боролась за свои желания и расплачивалась за это. Но прежде всего она была женщиной, он ощущал это очень остро каждый раз, когда приближался к ней.
   Внутри него все пылало. Последние несколько дней он был очень расстроен, и чувство бессилия не покидало его.
   — Неплохо мы поработали, а? — Джек прервал его мысли.
   Кэбот вскочил со стула и подошел к окну, чтобы посмотреть на ее контору. Сколько еще он так протянет? Если бы он меньше беспокоился о ее чувствах, она уже давно была бы с ним — и дело с концом. Но он не хотел обидеть ее еще раз.
   — Да, мы не прогадали в этом году, взяв на себя грузовые перевозки.
   — И все благодаря контракту с Иде Бридж, — напомнил ему Джек.
   Кэбот отошел от окна, стараясь сосредоточиться на деле. Мысли о Ли крутились в его голове. Он оказался заложником своего желания и самоконтроля.
   — Лесопильня не вечна. Когда здесь будет железная дорога, много мы не получим.
   — Ну и что ты думаешь? — спросил Джек, заложив руки за спинку стула.
   Кэбот попытался отбросить мысли о жене.
   — Я хочу купить шахту. Слышал, что один вдовец из Полар Блафф собирается продавать.
   — Шахту? — Джек присвистнул, округлив глаза. — Я ни черта в этом не смыслю, да и ты тоже.
   — Мы когда-то ничего не смыслили в лесопильнях, однако же преуспели.
   — Это правда, — согласился Джек. — Слушай, а как у Ли идут дела?
   — Все ее суда теперь вышли из ремонта, и у нее полно заказов до апреля.
   В последнее время единственное, о чем они с Ли могли говорить, не ощущая возникшей между ними стены, была работа.
   Джек положил ноги на письменный стол.
   — В этом году дела у нее идут лучше. В прошлом же ни одного судна не вышло аж до мая. А как у тебя с моей любимой кузиной идут дела? — спросил Джек с огоньком в глазах.
   — Прекрасно, — Кэбот сразу напрягся. Он вышел из-за стола и направился к двери. Ничто не заставит его сказать Джеку правду. — А что нам может помешать?
   — Да вроде бы нет никаких причин, — осторожно заметил Джек. — А что же ты мечешься у двери, как будто я пытаюсь тебя ударить?
   — Брось, Джек, — огрызнулся Кэбот и застыл на месте, вспомнив вдруг, как он гладил ее по волосам, пока она спала, и желание вновь разлилось по его телу. Лучше бы он вспомнил ее слезы сразу после их близости.
   Несмотря на неудовольствие Кэбота, Джек продолжал:
   — Да, сэр! Удивляюсь я на вас двоих!
   — Тебе что, больше заняться нечем? — Кэбот старался не говорить агрессивно, но мускулы его напряглись.
   — Вообще-то есть, но я получаю удовольствие, наблюдая, как вы очарованы друг другом.
   — Очарованы, черт подери! Дурак ты, слепой, — ругнулся Кэбот — Очарована, да только не мной.
   — Что ты хочешь сказать? Робертом, что ли? Ты же не думаешь, что она все еще любит Роберта? — Джек гоготнул. — Слушай, старик, человек уже три года как в могиле. Она не из тех, кто живет прошлым.
   — Верь мне, у меня есть доказательства обратного, — сухо сказал Кэбот, вспомнив опять, как она отвернулась от него и тихо заплакала.
   — Х-м-м, — промычал Джек, не зная, соглашаться ему или нет.
   В комнате воцарилась тишина, слышно было только потрескивание огня в печке. Кэбот начинал ненавидеть свои чувства к Ли. Он не мог больше не дотрагиваться до нее, лежа рядом с ней ночью. В конце концов он пока не пытался подмять ее под себя и овладеть ее телом и разумом, но не потому, что не хотел этого.
   При дневном свете все казалось иначе, и новое решение неожиданно пришло ему в голову. Впервые он подумал о том, чтобы тихо с ней развестись. Теперь было ясно, что их сделка полетела к черту. Но он не мог заставить себя просто так отпустить ее. Все же в нем еще оставалась надежда на то, что она сможет забыть Роберта.
   — Думаю, ты больше знаешь о Роберте, чем я. Слушай… я подумал… да нет, ладно, — пробормотал Джек.
   Кэбот выглянул за дверь и посмотрел на окутанное темнотой кирпичное здание. В окне, напротив здания склада, горел свет. Она была там, внутри, но не его она ждала.
   — А почему бы тебе не зайти. — Джек раскачивался на стуле.
   Кэбот хмыкнул в ответ, вполуха слушая Джека, который в этот момент встал со стула, и подошел.
   «За кем она шпионит?»
   — Я хотел тебя спросить, не хочешь ли заглянуть к Клемме и поужинать?
   Это предложение удивило его самого. Кэбот подумал, что если их слушает еще кто-нибудь, то она наверняка согласится. Обычно она надевала маску безразличия, только когда они были наедине.
   — Поужинать? — радость промелькнула в ее глазах, сменившись раздумьем.
   Он видел, что она собирается отказаться.
   — Пойдем, ты поешь и потом делай все, что захочешь. То есть, можешь вернуться сюда.
   — Ладно, пойдем, а то я голодна.