"Кузнецов К. Из музыкального прошлого Москвы: этюд первый.- Сов. музыка, 1947, № 5, с. 35-41, с. 36: Свидетельство о музыке в "Задонщине" (то есть - в древней повести о битве; притом этому "сюжету" уделено всего несколько фраз на одной странице указываемой статьи! - В. К.)...
   Котков С. И. Еще одно древнерусское свидетельство о "зегзице". - Докл. и сообщ. Ин-та языкознания АН СССР, 1956, № 10, с. 81-83 (речь идет об употребленном в сказаниях о Куликовской битве слове "зегзица", т. е. "кукушка".- В. К.)...
   Данилов В. В. Чешский славист Ян Фрчек.- Труды Отде-ла древнерусской литературы.- Ин-т рус. лит. АН СССР, 1956, т. 12, с. 642-644" (этот славист, в частности, издал в Праге текст "Задонщины" - В. К.) и т. д. и т. п.
   По-видимому, не надо доказывать, что названные публикации заведомо неправомерно введены в библиографию о Куликовской битве как таковой. Но, увы, абсолютное большинство указанных в ней сочинений не являет собой действительные исследования великого события. Из вошедших в указатель 450 публикаций 26 представляют собой различные библиографические справочники о Древней Руси и древнерусской литературе вообще, а 51 - издания исторических источников, так или иначе касающихся Куликовской битвы. Из остальных же 373 публикаций всего лишь 30-40 могут быть причислены к исследованиям великого сражения, да и то в большинстве своем с очень существенными оговорками.
   Что же касается основной массы представленных в указателе сочинений, опубликованных почти за двести (!) лет - с 1781 по 1979 год,- это, во-первых, работы филологов, анализирующих язык, стиль, образность древнерусских сказаний о Куликовской битве, а вовсе не отраженную в них реальность самого исторического события (например: Виноградова В. П. Некоторые замечания по лексике "Задонщины"; Дмитриев Л. А. Описание рукописных списков "Сказания о Мамаевом побоище"; Котляренко А. Н. "Задонщина" как памятник русского языка конца XIV века, и т. д., и т. п.), либо, во-вторых, чисто публицистические статьи и брошюры, написанные в большинстве своем не историками, а журналистами (Головкин А. Куликовская битва. К 560-летию со дня сражения.- "Моск. большевик", 1940, 8 сентября; Котенко И., Семенов И. Письма с дороги: Здравствуй, Куликово поле! "Правда", 1968, 14 ноября; Ивлев А. Куликовская битва.- М., Воениздат, 1938, 32 с. с илл., и т. п.).
   Словом, если бы составители библиографии ограничились теми публикациями, которые действительно являются исследованиями историков о Куликовской битве, перечень получился бы предельно кратким.
   (Стоит отметить, что в 1981 году в "Богословских трудах" был напечатан другой указатель - "600 лет победы на Куликовом поле. Библиография",- в котором представлено даже "свыше 1500 (!) наименований", но в него включена масса литературно-художественных произведений, в том числе все лирические стихотворения, в которых хотя бы только упомянута эта победа4.)
   Однако дело не только в этом. Даже и те немногочисленные появившиеся с конца XVIII века и до наших дней публикации, которые все же могут быть квалифицированы как исследования историков о Куликовской битве, чаще всего не имеют существенной научной ценности. Выше были приведены слова А. Д. Горского о том, что в нынешних исторических трудах о Куликовской битве "предшествующая литература, как правило, не рассматривается". Но причина здесь в том, что и нет смысла ее "рассматривать".
   Так, скажем, в 1880 году немало авторитетных историков (Н. П. Барсов, Н. И. Веселовский, Д. И. Иловайский, М. О. Коялович, Д. Ф. Масловский, П. П. Мельгунов, С. М. Соловьев и др.) выступили со статьями и брошюрами, посвященными Куликовской битве. Но перед нами, по сути дела, "юбилейные слова" в связи с 500-летием события, не опирающиеся на основательное изучение предмета. Конечно, эти "слова" правомерно введены в библиографию о битве, однако современный читатель, и тем более историк, не найдет в них содержательного анализа великого события (поэтому они и "не рассматриваются", как заметил А. Д. Горский, в современных работах о битве).
   Далее, хотя это также странно, в фундаментальных трудах, воссоздающих взаимоотношения Золотой Орды с Русью, сражению на Куликовом поле уделено, как правило, очень мало внимания. Так, в ценном исследовании А. Н. Насонова "Монголы и Русь (история татарской политики на Руси)", изданном в 1940 году, это сражение, по существу, лишь упоминается на четырех (из 178) страницах книги; в объемистом трактате Б. Д. Грекова и А. Ю. Якубовского "Золотая Орда и ее падение" (1950) Куликовской битве посвящено всего лишь 8 (из 428) страниц; в труде М. Г. Сафаргалиева "Распад Золотой Орды" (1960) 3 (из 276) страницы и т. д.
   Исходя из всего вышеизложенного, нельзя не прийти к выводу, что процитированное утверждение В. В. Каргалова, согласно которому о Куликовской битве "написано больше", чем о каком-либо другом событии отечественной истории, явно не соответствует действительности. И сам тот факт, что оказалось возможным подобное иллюзорное представление, опять-таки являет собой "загадку"...
   Впрочем, ее, пожалуй, не так трудно объяснить. Куликовская битва - что очевидно - занимает громадное место в русском сознании, составляет одну из немногих главнейших основ национально-исторической памяти. И потому как бы само собой возникает убеждение, что об этой битве сказано очень много или даже вообще "всё",- хотя на деле это не совсем так, или даже совсем не так, и "загадки" подстерегают нас буквально на каждом шагу.
   Считаю уместным сказать, что именно эта "загадочность" побудила меня уже сравнительно давно, в конце 1970-х годов, заняться внимательным изучением Куликовской битвы и самой исторической ситуации того времени, и должен признаться, что лишь после столь долгих разысканий и размышлений я решился написать нижеследующий текст (впервые я кратко высказал свои представления о Куликовской битве еще в 1981 году в ноябрьском номере журнала "Наш современник").
   * * *
   Обратимся к самой, пожалуй, существенной из "загадок" Куликовской битвы. Монгольская армада окончательно покорила Русь в 1240 году, и выходит, что почти полтора столетия, до 1380-го, Русь не предпринимала попыток начать войну за освобождение. Отдельные "местные" бунты, вызванные обычно какими-либо злоупотреблениями представителей золотоордынской власти, не меняют общей картины; к тому же эти бунты нередко подавляли сами русские князья, не имевшие целью свергать власть Золотой Орды (впоследствии, в XIX-XX веках, Александра Невского, например, не раз клеймили за это как пособника врага...).
   Авторитетнейший В. О. Ключевский стремился объяснить "покорность" Руси Золотой Орде фатальным "ужасом" народа перед грозными завоевателями, а Куликовская битва, с его точки зрения, свершилась потому, что к 1380 году "успели народиться и вырасти целых два поколения, к нервам которых впечатления детства не привили безотчетного ужаса отцов и дедов перед татарином: они и вышли на Куликово поле... Почти вся северная Русь под руководством Москвы стала против Орды на Куликовом поле и под московскими знаменами одержала первую народную победу над агарянством"5, то есть исламом.
   (Между прочим, процитированные две фразы - это всё, буквально всё, что сказано во 2-м томе "Курса русской истории" В. О. Ключевского, занимающем 398 страниц, о Куликовской битве - однако том этот все же введен в не раз упомянутый выше библиографический указатель...)
   Допустим, что крупнейший историк - хотя он и не изучал специально Куликовскую битву - поставил верный диагноз, и столь длительная (с 1240-го по 1380 год) покорность Руси золотоордынской власти была обусловлена этим самым непреодолимым, "безотчетным ужасом". Но почему же Русь и после Куликовской битвы продолжала терпеть свою вассальную зависимость еще целое столетие (до 1480 года) и не предприняла за такой долгий срок ничего подобного этой битве? Словом, предложенная Василием Осиповичем "разгадка" Куликовской "загадки" едва ли убедительна...
   Целесообразно теперь же, еще до предоставления конкретных доказательств, выдвинуть тезис, объясняющий эту "загадку": Русь сражалась на Куликовом поле вовсе не с Золотой Ордой. Это вполне очевидно, например, из краткого "отчета" летописи о действиях Руси сразу после победы на Куликовом поле, а также о последующих действиях тогдашнего хана Золотой Орды Тохтамыша.
   Выше приводилось "общепринятое" положение из статьи БСЭ "Куликовская битва" о том, что-де "на Куликовом поле был нанесен сильный удар по господству Золотой Орды". А между тем, после победы, одержанной 8 сентября 1380 года, сообщает летопись, "на ту же осень князь великий (Дмитрий Иванович) отпустил (отправил) в Орду своих киличеев (послов) Толбугу да Мокшея (очевидно, предки известных впоследствии родов Толбузиных и Макшеевых.- В. К.) с дары и поминки" (податями); послы долго гостили у "царя" и "выидоша из Орды киличееве князя великого Толбуга да Мокшей к госпожину дни" (то есть они вернулись в Москву лишь 15 августа 1381 года.В. К.). Но еще в конце 1380 (или в самом начале 1381-го) года "царь" Тохтамыш, как известно, окончательно добил Мамая "на Калках" (по-видимому, там же, где в 1223 году монголы впервые разбили русско-половецкое войско), "и оттуду послы своя отпусти... ко князю великому Дмитрию Ивановичю и ко всем князем русскым, поведая им... како супротивника своего и их врага Мамая победи (вернее, добил.- В. К.)... Князи же русстии послов его отпустиша с честью и с дары, а сами на зиму ту и на ту весну (уже 1381 года.- В. К.) за ними отпустиша... своих киличеев со многыми дары ко царю Тохтамышю"6 (то есть это было уже второе посольство Руси к "царю").
   Общеизвестно, что впоследствии, в августе 1382 года, тот же самый хан Тохтамыш совершил неожиданный сокрушительный набег на Москву. Но об этом достаточно сложном по своему смыслу - событии речь пойдет ниже. Сейчас же следует вдуматься в процитированные - запечатлевшие происходившее по горячим следам - летописные сообщения, которые историки, пишущие о Куликовской битве, почти никогда не приводят, ибо из них недвусмысленно явствует, что и великий князь Дмитрий Иванович, и хан (по-русски - царь) Тохтамыш отнюдь не полагали, что на Куликовом поле Русь сражалась против Золотой Орды.
   Русь действительно самоотверженно сражалась с уже покорившими полмира монгольскими войсками почти на полтора века ранее, в 1237-1240 годах, непосредственно во время нашествия. Но затем она так или иначе вошла в состав Золотой Орды и никогда не преследовала цель выйти из нее посредством войны. Мне могут возразить, что Иван III в 1480 году все же выступил с мощной военной силой против хана Ахмата и заставил его удалиться. Однако к этому времени Золотая Орда уже не существовала: она уже сравнительно давно распалась на несколько то и дело воюющих между собой самостоятельных ханств - Сибирское, Казанское, Крымское, Астраханское и т. д. И Ахмат являлся ханом не оставшейся в былом Золотой, а просуществовавшей недолгое время так называемой Большой Орды, занимавшей сравнительно малую территорию между Днепром и Доном и подвергавшейся нападениям других ханов - и из Крыма, и с Волги.
   В написанной почти через столетие после обретения Русью независимости, в 1564-1565 годах, "Казанской истории", как бы подводившей итоги взаимоотношений Руси и монголов, с полной ясностью утверждалось, что после разгрома и гибели в битве 1238 года на реке Сити великого князя Юрия Всеволодовича "покорился великий князь Ярослав Всеволодович Владимирский (брат Юрия и отец Александра Невского.- В. К.) и начал платить дань царю Батыю в Золотую Орду... И после него наши русские князья, сыновья и внуки его многие годы выходы и оброки платили царям в Золотую Орду, повинуясь им, и все принимали от них власть..."7 (перевод Т. Ф. Волковой).
   Многие патриотически настроенные публицисты и даже историки склонны не считаться с этим реальным положением дел и пытаются доказывать, что Русь в 1240-1480 гг. ни о чем ином и не помышляла, как только о свержении власти золотоордынских "царей"; главное доказательство сей точки зрения - конечно, та же Куликовская битва. И представление, согласно которому Русь все же "покорилась" Золотой Орде, гневно отвергается при этом как антипатриотическое, позорящее русский народ и его князей. Пытаясь рассматривать историю Руси XIII-XV вв. как постоянную борьбу с властью Золотой Орды, почему-то не замечают, что именно подобная точка зрения действительно дает основания для принижающего Русь вывода: сто сорок лет до 1380 года и еще сто лет - после него - прилагала она, мол, все свои силы для свержения власти монгольских "царей", но сумела осуществить это свое настоятельнейшее устремление лишь после полного распада Золотой Орды...
   Безымянный автор, создавший 430 лет назад "Казанскую историю", предстает в ней как поистине пламенный патриот Руси, но он безоговорочно признал исторический факт ее длительного подчинения Золотой Орде.
   Чрезвычайно показательна в этом отношении также и постановка вопроса о противоборстве Ивана III с ханом Ахматом в послании архиепископа Ростовского Вассиана (1480 год). Он резко осуждает великого князя, "смиряющуся и о мире молящуся". При этом Вассиан ясно предвидит возражение Ивана III: "Под клятвою есмы от прародителей,- скажет, мол, в ответ тот,еже не поднимати рукы противу царя (Золотой Орды.- В. К.), то како аз могу клятву разорити и съпротив царя стати?" И Вассиан отвечает: "...не яко на царя, но яко на разбойника, и хищника..." И нечего "сему богостудному и скверному самому называющуся (т. е. самозванному.- В. К.) царю повиноватися тебе, великому Русских стран христьанскому царю!"
   Архиепископ Вассиан был всецело прав в этой своей "характеристике" Ахмата, ибо тот, как уже сказано, не являлся ханом Золотой Орды, необратимо распавшейся к середине XV века и, следовательно, не принадлежал к тем "царям", которым клялись "повиноваться" прародители Ивана III, начиная с Ярослава Всеволодича и его сына - Александра Невского (Иван III был его прямым потомком в седьмом поколении).
   "Прародители" отнюдь не ставили перед собой цель путем войны освободиться от власти золотоордынских "царей", хотя и не считали, что власть эта будет неизменной. В "духовной грамоте" прадеда Ивана III, героя Куликовской битвы Дмитрия Донского, составленной накануне его смерти, в апреле-мае 1389 года (великий князь скончался 19 мая), содержится уверенное предвидение: "А переменит (то есть - см. Словарь русского языка XI-XVII вв., вып. 14, с. 260 - "лишит мощи".- В. К.) Бог Орду, дети мои не имут давати выхода (дани.- В. К.) в Орду" (здесь и далее - цит. по изданию: "Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв.",- М.Л., 1950, с. 36). Итак, только Бог может освободить Русь от власти "царей". И эта "формула" повторяется в духовных грамотах сына и, далее, внука Дмитрия Донского; даже и в 1462 году этот внук - отец Ивана III Василий II,- умирая, завещает: "А переменит Бог Орду, и моя княгиня и мои дети возмут дань собе..." (с. 197).
   Однако вскоре же после начала своего правления (1462), не позднее сентября 1464 года, Иван III дает в своей грамоте иную формулу: "А коли аз, князь великий, выхода в Орду не дам..." (с. 209).
   Золотая Орда распалась уже в 1440-х годах, при Василии II, правившем в 1425-1462 годах; однако двухвековое "повиновение" сохранялось как бы в силу мощной инерции. И даже Иван III, в самом начале своего правления заявивший о том, что изменение сложившегося порядка находится теперь в его, а не Божьей воле, решился на действительное, практическое изменение не без колебаний,- чем и было вызвано весьма резкое послание к нему архиепископа Ростовского Вассиана.
   И тщетные попытки историков доказать, что-де Русью неотступно владело стремление вырваться из-под власти золотоордынских "царей", начались лишь в XVIII и, особенно, XIX столетии, когда в России сложилось крайне негативное мнение о Монгольской империи.
   Нетрудно показать, что мнение это было по сути дела внушено западноевропейской идеологией, которая в послепетровскую эпоху оказывала огромное воздействие на большинство идеологов России,- о чем подробно говорится в главе этой книги "Византийское и монгольское "наследства" в судьбе России".
   Здесь напомню только об одном: о характернейшем двойном счете в отношении западноевропейских и, с другой стороны, азиатских и, в особенности, евразийских империй. Этот двойной счет, усвоенный когда-то из западной идеологии, совершенно очевидно выразился, например, в статьях того же новейшего издания БСЭ, посвященных западноевропейской империи, основанной Карлом Великим, и евразийской империи, которую основал Чингисхан.
   Первая, согласно энциклопедической статье, представляла собой сложившееся "в ходе многолетних войн" великое государство, которое "в период наибольшего расширения охватывало всю Западную и часть Центральной Европы... Несмотря на то, что империя Карла Великого была непрочным политическим образованием, резкое ускорение в ее рамках процессов феодализации благотворно сказалось на экономическом и культурном развитии" и т. д. (Т. 27, 1977, с. 621, 622).
   Но вот энциклопедическая статья о другой - евразийской - империи: "Золотая Орда была искусственным и непрочным государственным объединением... После завоеваний, сопровождавшихся чудовищными разрушениями и человеческими жертвами, главной целью золотоордынских правителей было ограбление порабощенного населения" и т. д. (Т. 9, 1972, с. 561).
   Кардинальное различие в "оценке" двух империй очевидно. В частности, нет и намека на те громадные "жертвы", которыми сопровождалось создание западноевропейской Империи...
   * * *
   Впрочем, идеологи Запада считают эти жертвы вполне оправданными и, более того, не без гордости говорят о целых народах, уничтоженных в ходе создания Империи! Вот, например, что писал на рубеже 1920-1930 гг. один из самых авторитетных представителей западноевропейской историософии Арнольд Тойнби (1889-1975):?
   "Обратившись к рассмотрению нашей собственной западной цивилизации,говорит он в своем знаменитом трактате "Постижение истории",- мы обнаруживаем, что... уязвимым местом была граница с континентальными европейскими варварами (имеются в виду, как становится ясно из дальнейшего, кельтские, балтийские, славянские и даже восточногерманские народы.- В. К.). Вскоре западное общество обнаружило, что оно находится в контакте не просто с варварами, а с иной цивилизацией (выделено мной.- В. К.). Постоянное напряжение стимулировало жизненную силу западного общества... Мощь стимула... ярко выражена в достижениях Карла Великого. Восемнадцать саксонских кампаний Карла могут сравниться лишь с военными успехами Тамерлана (вот именно! - В. К.)... Оттон (правил Империей позднее, в Х веке.- В. К.) уничтожил вендов (балтийских славян.- В. К.), как Карл Великий уничтожил своих собственных саксонских предков. Континентальные границы западного христианства неуклонно перемещались на восток - частично благодаря добровольному обращению варваров в христианство, частично (вернее, большей частью.- В. К.) с помощью силы... Саксонский форпост призван был продолжить борьбу против вендов, которые в упорных сражениях продержались два столетия, пока западное христианство не продвинулось с линии Эльбы на линию Одера. Окончательная победа была достигнута... уничтожением непокорных в Бранденбурге и Мейсене... Города Ганзы и походы тевтонских рыцарей обеспечили продвижение границы западного христианства от линии Одера до линии Двины... К концу XIV века континентальные европейские варвары, противостоявшие... развитым цивилизациям, исчезли с лица земли... Западное и православное христианство, ранее полностью изолированные друг от друга (их отделяли земли тех, кого Тойнби называет "европейскими варварами".- В. К.), оказались в прямом соприкосновении по всей континентальной линии от Адриатического моря до Северного Ледовитого океана"8.
   (Уместно сообщить, что в упомянутом Тойнби - как месте "окончательного уничтожения непокорных" - городе Мейсен на Эльбе на стенах одного из главных залов воздвигнутого здесь в XIV-XV вв. грозного замка еще и сегодня красуются громадные средневековые гобелены, на которых отважные рыцари беспощадно убивают полабских славян, изображенных в виде неких злобных полузверей. Мой немецкий друг, уроженец Мейсена, видный филолог Эберхард Дикман, показывая мне лет пятнадцать назад свой любимый замок, хотел - в чем он потом признался - миновать этот зал, но я все же осмотрел его... Напомню еще, что Эльба и Мейсен - это онемеченные славянские названия Лаба и Мишен - как, впрочем, и почти все топонимы восточной части Германии...)
   Вдумаемся в процитированное рассуждение Арнольда Тойнби. Имеет смысл, забегая вперед, отметить следующее: Тойнби или не знает, или - это правдоподобнее - не хочет признать, что западная цивилизация, продвинувшись с "тамерлановской" (по определению самого историософа) жестокостью на восток, вплоть до "линии", за которой начинались территории православной цивилизации (Византии и Руси), отнюдь не была намерена остановить свое движение на этой линии. Но об этом мы еще будем говорить подробно.
   Сейчас же необходимо сосредоточиться на других сторонах проблемы. Арнольд Тойнби вполне прав, утверждая, что Империя Карла Великого (имея в виду, конечно, и его преемников) создала, сотворила западноевропейскую цивилизацию и культуру во всем объеме этого понятия. Об этом же сказано и в цитированной выше статье БСЭ; однако о евразийской империи Чингисхана, Батыя и их преемников в той же БСЭ говорится как о неком "искусственном" явлении, которое к тому же выразилось лишь в "разрушениях", "жертвах", "ограблении"...
   Такой "приговор" вынес еще Гегель в своей "Философии истории", заявив, что Монгольская империя не привела "ни к каким иным результатам, кроме разорения и опустошения", что "движения народов под предводительством Чингисхана... все растаптывали, а затем опять исчезали, как сбегает опустошительный лесной поток, так как в нем нет жизненного начала"9.
   Надо прямо сказать, что эта характеристика ни в коей мере не соответствует действительности. Во-первых, Монгольская империя представляла собой высокоорганизованное государство, сумевшее установить единый и прочный порядок на гигантской, не имеющей прецедентов территории - от Тихого океана до Карпат. Сложнейшая социально-политическая структура этой империи очень существенно отличалась от структуры западноевропейской империи, но нет оснований "принижать" первую, сопоставляя ее со второй.
   Здесь целесообразно сделать одно отступление. В настоящее время любое "позитивное" суждение о монголах, как правило, вызывает в сознании читателей имя Л. Н. Гумилева, чьи сочинения приобрели самую широкую популярность,- в отличие от трудов других выдающихся русских историков, изучавших Монгольскую империю. Господствует представление, что именно и только Лев Николаевич выступил против ходячей "негативной" оценки этой империи. Но такое представление объясняется элементарным незнанием основных предшествующих трудов об истории монголов. Еще в конце прошлого века один из крупнейших востоковедов мира академик В. В. Бартольд (1869-1930) решительно опроверг внедренный с Запада миф о государстве монголов как о некой чисто "варварской" и разрушительной силе.
   Он вполне определенно констатировал: "Русские ученые следуют большею частью по стопам европейских и большей же частью принимают взгляды, установившиеся на Западе". В действительности же (и В. В. Бартольд конкретно доказал это в целом ряде своих тщательных исследований) "монголы принесли с собою очень сильную государственную организацию, которая, несмотря на все недостатки, была более стройно выражена, чем прежние государственные системы, и она оказала сильное влияние во всех областях, вошедших в состав Монгольской империи. Везде вы видите после монголов большую политическую устойчивость, чем до монголов".
   В. В. Бартольд показал несостоятельность предшествующих - не основанных на подлинном изучении исторической реальности - сочинений, в которых о монголах говорили, как он отметил, "безусловно враждебно, отрицая у них всякую культуру, и о завоевании России монголами говорили только как о варварстве и об иге варваров... Золотая Орда... была культурным государством; то же относится к государству, несколько позднее образованному монголами в Персии... И если можно сказать, что Персия когда-нибудь занимала первое место по культурной важности и стояла во главе всех стран в культурном отношении, то это был именно монгольский период".
   Верно, что собственно монгольская национальная культура не являлась высокоразвитой; однако монголы обладали редкостной способностью усваивать достижения культур покоренных ими народов. В. В. Бартольд особо подчеркивал присущую монголам "веротерпимость" и их стремление "править каждой областью сообразно национальностям и привычкам ее населения. С этой целью в канцелярию при дворе великого хана были приняты писцы из представителей всех религий и всех национальностей... Указы, обращенные к населению какой-нибудь страны, писались на местном языке и местными письменами"10.
   Ханы Золотой Орды, начиная с 1267 года, предоставляли, например, русской Церкви специальные "ярлыки", согласно которым, в частности, "за оскорбление церквей, хуление веры, уничтожение церковного имущества (книг и т. д.) полагалась смертная казнь" (Полубояринова М. Д. Русские люди в Золотой Орде.- М., 1978, с, 23; А. П. Григорьев доказывает, что дошедший до нас русский перевод ханских ярлыков значительно "ужесточал" меры в защиту Церкви, но это не отменяет самой сути дела).
   Все это разительно отличалось от политики западноевропейской империи, которая - о чем ясно сказано в цитированном выше трактате А. Тойнби - не только не проявляла терпимости к людям "иной цивилизации", но попросту стирала их "с лица земли"...