– Эй, вы двое, – сделала им замечание Джоанна, – все хорошо. Не глупите.
   – Собаки нервируют меня. – На лице Пола Гордона появилась гримаса. – Наверное, они это чувствуют.
   – Возможно, – нахмурилась Джоанна. – Обычно они очень дружелюбны. – Она заколебалась. – Мне лучше вернуться домой, пока никто не встревожился. Еще раз спасибо за помощь, и… до встречи.
   – Можете на это рассчитывать. – Он отступил назад и весело отсалютовал рукой.
   Собаки в последний раз хрипло пролаяли и побежали за ней.
   – Мне стыдно за вас обоих, – сказала она им сурово.
   На углу она поняла, что не спросила, где он живет, и оглянулась назад, но Пол Гордон уже исчез.
   Когда Джоанна въехала во двор, собаки бросились куда-то в сторону, радостно повизгивая и издавая короткий, похожий на стаккато, возбужденный лай. У нее защемило сердце, когда она увидела Габриеля, который ждал ее около конюшни, засунув руки в карманы темно-синего пальто. Ее губы непроизвольно изогнулись в приветственной улыбке, но в его лице не было ответной теплоты. Инстинкт подсказал ей, что он очень зол.
   Она наклонилась похлопать мерина по шее, чтобы спрятать легкий румянец, появившийся на щеках. Ее голос звучал несколько нервно.
   – Вот так сюрприз. Тебя ждали позже.
   – Очевидно, – ответил он ледяным тоном и посмотрел мимо нее на Сэди, только что вышедшую с тревожным лицом из пустого загона. – Я отдал приказ, что никто, кроме меня, не может ездить на этой лошади. Почему его нарушили?
   – Сэди ни при чем, – сказала быстро Джоанна. – Она передала мне твой приказ, и я… отменила его. – Она увидела, что его лицо потемнело, и добавила: – Если ты хочешь поговорить об этом, я тебя выслушаю, но позже. Сейчас надо расседлать Наткина. Его губы сжались.
   – Как тебе угодно, – сказал он со зловещим спокойствием. – Я жду тебя в кабинете через полчаса.
   Он повернулся и пошел к дому. Словно я какая-нибудь школьница, прогуливающая уроки, возмутилась Джоанна, слезая с лошади.
   – О Боже, – сказала Сэди уныло. – Мне лучше поискать другую работу.
   – Ничего подобного, – резко заметила Джоанна. – Он не станет обвинять тебя. Я не позволю.
   Она без особой спешки вытерла Наткина и положила на него попону, затем почистила упряжь. Грейс Эшби встретила ее при входе в дом.
   – Мистер Верн вернулся, мадам, – сказала она встревоженно. – Он несколько раз спрашивал о вас.
   – Да, я знаю, – ответила Джоанна спокойно. – Пожалуйста, Грейс, принесите кофе в кабинет.
   Дверь в кабинет была закрыта, и она минуту помедлила, затем легко постучала и вошла. Габриель сидел за столом и, нахмурившись, смотрел на экран компьютера. Не поднимая головы, он сказал:
   – Я не люблю, когда меня заставляют ждать, Джоанна.
   – А я не люблю, когда мне приказывают, будто я прислуга. Или когда мне выговаривают перед персоналом, – сказала она решительно.
   Он резко поднял голову и, внимательно на нее посмотрев, ответил наконец:
   – Принято. Но трудность в том, что я не знаю, как с тобой обращаться. Ведь ты определенно не хочешь, чтобы я обращался с тобой как с женой. – Он язвительно ей улыбнулся. – Или мое отсутствие растопило твое сердце?
   – Нет, не растопило, – ответила она невыразительно.
   – Какая жалость, – сказал он с преувеличенной любезностью и сделал паузу. – Однако когда я даю определенные инструкции, то ожидаю, что им будут следовать. Я совершенно ясно сказал, что на Наткине никто не будет ездить, кроме меня.
   – Но ты был в другой стороне Европы. В Вене, не так ли?
   – Встречу в Вене отменили. У моего партнера аппендицит. – Он откинулся в кресле. – На нем приятно ездить?
   – Будет приятно, когда мы привыкнем друг к другу.
   – Ты знаешь, что у Лайонела были сомнения по его поводу. Он не был уверен, что оставит его у себя, потому что Наткин слишком пуглив.
   Она пожала плечами.
   – На холме нет ничего, что может его испугать.
   – Там не будет и тебя. По крайней мере, на Наткине.
   – Лайонел никогда не запрещал мне кататься на любой лошади в конюшне, – вспыхнула она.
   – Вряд ли он поощрял твои катания на Наткине.
   – Но я здесь, жива и здорова. – Она выкинула из головы воспоминание о неприятных моментах сегодняшней прогулки.
   – Пусть такой и останешься. С этого дня ты будешь кататься на Минни или на Руперте. – Он дотянулся до почты, которую Джоанна сложила на столе. – Кстати, звонила Сильвия и сказала, что сегодня днем приглашает нас на чай. Я принял приглашение.
   Джоанна уставилась на него.
   – Ты имеешь в виду… за нас двоих?
   – Конечно, почему бы и нет?
   Она покачала головой.
   – Я могу придумать любую причину.
   – Джоанна, не веди себя как невоспитанный ребенок, – сказал он устало. – Нам все равно придется иногда выходить на люди вместе. Известно, что мы должны выполнять условия. И поездка к Сильвии будет безболезненным началом.
   Это ты так думаешь, сказала она про себя.
   В дверь постучали, и вошла Грейс Эшби с кофе. Когда они опять остались одни, Габриель насмешливо сдвинул брови.
   – Твоя идея, дорогая? – протянул он. – Как предусмотрительно с твоей стороны.
   – Просто репетирую цивилизованное поведение.
   Когда дверь за Грейс закрывалась, она увидела застывшую в холле Синтию, явно ждущую своего шанса. Я не должна больше стоять на пути настоящей любви, подумала она и небрежно сказала:
   – Ну, я оставлю тебя.
   – Выпей со мной кофе. Будь хорошей женой и налей мне, хорошо?
   – С удовольствием. – Она сделала паузу. – Ты любишь со сливками и двумя кусочками сахара, да?
   – А вот и нет. – Он расслабленно откинулся на спинку кресла. – Черный.
   – Конечно, – сказала она с раскаянием. – Я, наверное, подумала о ком-то другом.
   – Пустые мечты, – тихо пробормотал он.
   Джоанна налила кофе с преувеличенной заботой и поставила чашку перед ним, потом взяла свою чашку и села у камина. Наступила тишина. Через некоторое время Габриель резко сказал:
   – Спасибо, что разобралась в комнате Лайонела. Это было нелегкой задачей.
   – Да уж.
   Он бросил на нее иронический взгляд.
   – Ты что-нибудь решила по поводу коттеджа Ларкспар?
   Джоанна почувствовала, как сжалось ее горло.
   – Я последовала твоему совету, и все улажено. Синтия переезжает туда. – Она заколебалась. – Генри Фортескью, кажется, озабочен арендной платой. Я не знала, что ему сказать.
   Я поговорю с ним. – Габриель сделал пометку в блокноте. – Объясню ситуацию.
   – Так будет лучше, – согласилась Джоанна деревянным голосом и опять заколебалась. – Синтия хочет взять некоторые предметы обстановки отсюда. У тебя есть какие-нибудь возражения?
   Он пожал плечами.
   – Нет. Пусть берет, что хочет.
   Другими словами, дай ей возможность очистить весь дом, подумала Джоанна горько. Но почему я должна беспокоиться?
   – Может быть, ты сообщишь мне о графике своих передвижений на следующие несколько недель, чтобы я могла поговорить с Грейс по поводу меню, – предложила она с холодной вежливостью.
   – В обозримом будущем я буду жить здесь.
   Ее чашка с грохотом упала на блюдце.
   – То есть ты не собираешься опять за границу?
   – Я никуда не поеду. – Габриель сердечно ей улыбнулся. – Я передал управление компанией менеджерам и сказал им, чтобы они связывались со мной только в крайнем случае. Сейчас у меня достаточно дел здесь, в поместье.
   Джоанна прикусила губу.
   – Это… довольно необычно для тебя.
   – Может быть, давно надо было так сделать. – Темно-желтые глаза задумчиво на нее посмотрели. – Если катастрофа нашего брака и научила меня чему-нибудь, так это тому, что не стоит жертвовать личными отношениями ради работы. Опять ту же ошибку я не совершу.
   Джоанна допила кофе, поставила чашку и поднялась.
   – Уверена, что твоя будущая жена будет рада это услышать, – сказала она тихо.
   – Я надеюсь. – Он слабо улыбнулся и посмотрел на часы. – Договоримся на полчетвертого?
   – О чем?
   – О нашем визите к Чарльзу и Сильвии, – сказал он терпеливо. – Возьмем мою машину.
   Она хотела закричать на него: возьми лучше с собой свою будущую жену, но с усилием проглотила эти слова.
   – У меня есть некоторые дела в Вестроу сегодня днем, – легко сымпровизировала она. – Будет лучше, если мы встретимся там.
   – Пожалуй. – Он тоже поднялся и, обойдя стол, подошел к ней. – Надеюсь, ты не забудешь или тебя не задержат какие-нибудь непредвиденные обстоятельства. Потому что, Джо, мне будет очень неприятно.
   – Если я нарушу твои правила? – Она продолжала говорить ровным тоном. – Тебе придется дать мне список, Габриель, чтобы я не делала промахов.
   Он сверкнул глазами.
   – Ты… моя маленькая гипсовая святая.
   – Гипсовая святая? – воскликнула она, уязвленная. – Глупо так кого-нибудь называть.
   – Разве ты не ею хотела быть? – теперь в темно-желтых глазах не было веселья. – В безопасности в своей маленькой нише, невосприимчивая к грехам плоти, недосягаемая и нетронутая? Потому что ты никогда не хотела быть женщиной, Джоанна. – Он сделал паузу. – Или просто тебе так отвратительно быть моей женщиной?
   Его слова впились в нее как ножи, но она непринужденно пожала плечами.
   – А нельзя ли просто согласиться с тем, что мы несовместимы, и забыть об этом?
   Он медленно покачал головой.
   – Ты один из моих провалов в жизни, Джо. А я не люблю терять.
   Ее сердце колотилось как бешеное. Его глаза, цвета расплавленного золота, обжигали ее тело. Она подняла подбородок.
   – Не провал, Габриель. Просто ошибка, из которой мы оба можем сделать выводы.
   – Или вернуться к исходной точке и действовать без ошибок.
   Одна рука обвилась вокруг нее, и Джоанна оказалась притянутой к Габриелю. Другая поднялась, чтобы освободить ее волосы от эластичной ленты. Она услышала его хриплый голос:
   – Отбрось свое ханжество, Джо. Хоть раз в жизни поцелуй меня так, как будто ты хочешь этого. Как будто ты хочешь меня.
   Его рот был так близко – на расстоянии крылышка бабочки, – а его рука гладила шею под водопадом волос мягко, дразняще, вызывая глубокую пульсирующую дрожь по всему телу… Он прошептал:
   – Поцелуй меня…
   Это было бы так легко, подумала она с тоской, – уступить его напору. Позволить нахлынувшему желанию унести ее. Прижав губы к его губам, смягчить боль и беду прошедших несчастливых лет. И пусть будет что будет. О Господи, как губительно, фатально легко.
   Она вырвалась и отступила на шаг назад. От греха подальше. И сказала сквозь зубы:
   – Это не игра, Габриель, и я не пешка. Ты не любишь проигрывать. Я не люблю, когда меня используют. Шах и мат.
   Она повернулась и вышла из комнаты, потом проследовала через холл и вверх по лестнице, не оглядываясь и не колеблясь, несмотря на обжигающие слезы, которые наполовину ослепили ее. Слезы, которые она не осмеливалась показать ему. Слезы, которые она не может выплакать, потому что это признак непозволительной слабости.
   И она признала с болезненной решительностью, что ей понадобится вся ее сила – чтобы выжить.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

   – Моя дорогая, какой кошмар! – Объятие Сильвии было теплым, взгляд, который она устремила на Джоанну, – проницательным. – Я с трудом могу поверить в это.
   – Я тоже, – ответила Джоанна сдавленным голосом. – Я все еще оглядываюсь, ожидая, что он вот-вот войдет…
   Конечно. – Сильвия подвела ее к удобному дивану, обитому ситцем, и села рядом, сжав ее руки в своих, – Если бы только мы были здесь! Хотя что мы могли сделать? – Она помолчала. – Теперь Габриель вернулся. – Ее слова замерли в тишине.
   Джоанна прикусила губу.
   – Да. Ты слышала об условиях завещания Лайонела?
   Сильвия кивнула.
   – Габриель рассказал мне, когда мы утром говорили по телефону. В это нельзя поверить.
   Джоанна сглотнула.
   – Он… он очень сердится, правда?
   – Неудивительно, – сказала Сильвия саркастически. – Сначала его силой заставили вступить в этот нелепый брак, хотя каждому было понятно, что из него ничего не получится. Можно было надеяться, что это отучит Лайонела от привычки вмешиваться в чужую жизнь. И вот им опять манипулируют.
   – Но это не обязательно, – возразила Джоанна решительно. – Я сказала ему, что откажусь от завещания. Уеду куда-нибудь, начну новую жизнь. Но он не позволяет.
   – Конечно, нет. Чем бы ни руководствовался Лайонел, он все же обеспечил твое будущее, и Габриель не позволит тебе отказаться от всего. – Она покачала головой. – Эти Верны – мужчины до мозга костей, дорогая. В них чрезмерны гордость, упрямство и чувство чести, особенно если дело касается людей, зависящих от них.
   – У меня нет ни малейшего желания зависеть от Габриеля, – сказала Джоанна чересчур громко.
   – Несомненно, у него такое же мнение. – Сильвия сделала паузу. – Я думала, он приедет с тобой. Что ты с ним сделала? Убила и выбросила его тело из машины?
   В первый раз за много дней Джоанна расхохоталась.
   – Ну почему я не подумала об этом? – Она покачала головой. – Он скоро к нам присоединится. Мне надо было кое-что купить, и мы решили приехать сюда отдельно.
   – Отдельно, но не с таким промежутком времени. – Сильвия посмотрела в окно за спиной Джоанны. – Оказывается, Габриель уже здесь, вон они с Чарльзом смотрят, насколько сад пострадал от мороза. – Она похлопала Джоанну по руке. – Помоги мне с чаем. Я всегда замечала, что в неловких ситуациях это помогает казаться при деле.
   Сильвия любила готовить и создала в кухне уютную обстановку. Кастрюли и другая утварь висели на крючках, а огромный встроенный шкаф стонал под тяжестью любимого Сильвией бело-синего фарфора.
   – Я испекла пирог. – Сильвия передала его Джоанне. – Габриель его очень любит.
   – Да, – медленно сказала Джоанна. – Я… я забыла.
   – А почему ты должна помнить? – грубовато спросила Сильвия. – В конце концов, ты же никогда не готовила для него и не могла узнать, что он любит, а что нет. Как только закончился медовый месяц, вы сразу вернулись обратно в поместье к status quo.Это не такое начало семейной жизни, с которым сталкиваются большинство молодых жен, – добавила она сухо. – Возможно, было бы лучше, если бы у вас был свой дом, где вы могли бы вдвоем решить ваши проблемы.
   – Этот вопрос никогда не поднимался. – Джоанна осторожно поставила чашки и блюдца на поднос. Потому что Габриель никогда не хотел быть связанным, подумала она. Для него было удобнее оставлять меня в Вестроу, пока он жил своей жизнью. – А с другой стороны, когда все было действительно плохо, по крайней мере, я не оставалась одна.
   – Да уж, – отрывисто сказала Сильвия. – С тобой всегда была твоя мачеха. Большое утешение. – Она сурово посмотрела на Джоанну. – Похоже, она прилепилась к поместью как пиявка?
   – Не совсем. – Рука Джоанны дрожала, когда она наливала молоко в серебряный кувшинчик. – Она переезжает в коттедж Ларкспар примерно на год. Это… это идея Габриеля.
   – А, понимаю, – протянула неопределенно Сильвия, насыпала заварку в чайник и налила кипятка. – То есть вы с Габриелем будете наконец наедине, – произнесла она задумчиво.
   – Только чтобы выполнить условия завещания. – Джоанна положила кусочки сахара в сахарницу и поставила ее на поднос. – Уж поверь мне, не потому, что я этого хочу.
   – Ты винишь Габриеля за все, не так ли? – насмешливо спросила Сильвия. – Не поможет ли делу, если я скажу, что он знал о завещании Лайонела и делал все возможное и невозможное, чтобы отговорить его от этого?
   – Несомненно, у него были причины, – ответила Джоанна напряженно.
   – Только ради тебя. Габриель хотел, чтобы ты была свободна в своем выборе. Он думал, что все-таки убедил Лайонела.
   Какой-то момент они стояли и смотрели друг на друга, потом Джоанна отвернулась.
   – Извини, – сказала она устало. – Я все время забываю, что он твой крестник и, конечно, ты всегда будешь на его стороне.
   – Ничего подобного, – живо возразила Сильвия. – Я не одобряла его поведение, и он знает об этом. Габриель действительно вел себя как дурак, хотя он и не такой. Хотелось бы, чтобы он применял свою деловую хватку в личной жизни.
   Она вздохнула и огляделась.
   – Ну, если все готово, давай отнесем чай.
   Сильвия была права, поняла Джоанна. За нежным, жизнерадостным приветствием Чарльза и возней с чашками и тарелками холодная вежливость Габриеля прошла почти незамеченной.
   – Ты знаешь, что мы, наконец, сдали охотничий домик? – обратился Чарльз к Габриелю. – Мы почти потеряли надежду, но агенты нашли кого-то, пока нас не было, и он уже въехал.
   – Жаль, мы не знали, что Синтия Элкотт ищет жилье. – Сильвия занялась чайником. – Не то чтобы мы хотели иметь ее в качестве соседки, но лучше знакомый дьявол…
   Джоанна уставилась в тарелку, не решаясь посмотреть, какое впечатление произвела на Габриеля критика его новой невесты. Однако его, казалось, это развеселило.
   – В вашем арендаторе есть что-то демоническое?
   – Ну, он не совсем соответствует нашим требованиям, – сказал Чарльз. – Мы бы скорее предпочли семейную пару, чем одинокого мужчину, но, по крайней мере, арендная плата гарантирована, а все, что хочешь, получить нельзя.
   Боже мой, подумала Джоанна безучастно. Должно быть, они говорят о Поле Гордоне, которого я встретила сегодня утром. Значит, он действительно живет рядом. Она почувствовала, что неожиданно покраснела, и, подняв глаза, поняла, что Габриель тоже заметил это и смотрит на нее прищурившись. Она торопливо откусила от бутерброда.
   Когда выпили чай, Чарльз попросил у Габриеля совета по поводу полученного от брокера письма, и они вдвоем вышли. Джоанна предложила помощь в мытье посуды, но почувствовала облегчение, когда хозяйка подняла на смех ее предложение и проводила ее к машине.
   – Не чувствуй себя здесь посторонней, – сказала она, усмехаясь. – Если жизнь в поместье будет тебя угнетать, здесь ты всегда найдешь убежище.
   Джоанна сердечно обняла ее и уехала. На пути к Сильвии она не обратила внимания на охотничий домик, но сейчас увидела идущий из трубы дым. Когда она притормозила, чтобы открыть ворота, из двери вышел Пол Гордон и помахал ей. Она съехала на бордюр.
   – Привет еще раз. – Он наклонился к окну машины. – Кажется, я видел вас мельком недавно. Очевидно, вы знаете моих хозяев.
   – Да, мы старые друзья. Я приезжала на чай.
   Он выглядел разочарованным.
   – Тогда я не могу предложить вам чашечку.
   – Нет, спасибо. – Она напряженно ему улыбнулась. – В любом случае мне надо поскорее вернуться домой.
   – Но вы приедете как-нибудь в другой раз? – Он состроил сальную гримасу. – Если честно, я чувствую себя одиноко. Хозяева были за границей, когда я въехал, и, вернувшись, не стали искать моего общества.
   – Может быть, они считают, что лучше сохранять деловые отношения, – холодно проговорила Джоанна. Ей не понравилась скрытая критика в его голосе.
   Он простонал:
   – Черт возьми, не обижайтесь. Уверен, что Осборны очень милые люди.
   – Так и есть. – Джоанна заколебалась. – Наверное, здесь, за городом, мы не спешим с оценками.
   – Тогда я, должно быть, закоренелый городской житель, – сказал он быстро. – Потому что вы понравились мне с первого момента, как я вас увидел.
   Она почувствовала предательский румянец.
   – Это как раз говорит об опасности быстрых суждений.
   – Я не боюсь рисковать, и это роднит нас, миссис Джоанна Верн.
   – Наоборот, я предельно осторожна. – Джоанна завела машину, собираясь уехать.
   – Нет, если вы собираетесь постоянно ездить на том гнедом.
   В зеркало Джоанна увидела, что из-за поворота к ним выехала машина Габриеля, и, выругавшись про себя, торопливо сказала:
   – Это лошадь моего мужа, так что я вряд ли смогу еще раз ее взять. Теперь мне действительно пора ехать.
   – Конечно. – Он отошел от машины и тепло ей улыбнулся. – С нетерпением жду новой встречи с вами.
   Он вернулся обратно в дом и закрыл за собой дверь. Джоанна постояла на обочине, пока Габриель не обогнал ее. Она ожидала от него каких-то комментариев, но тот проехал мимо. Как будто ее здесь и нет, подумала Джоанна сердито.
   Но она знала, что он видел ее. Видел их. Джоанна ехала за ним на безопасном расстоянии, пока они не добрались до перекрестка, где он повернул не к поместью, а в сторону Вестроу. Без сомнения, в коттедж Ларкспар, решила Джоанна, слишком быстро поворачивая за угол.
   Она выровняла машину, притормозила и остановилась у края дороги. В конце концов, самоубийство ничего не решит.
   Джоанне пришло в голову, что в первый раз в жизни ею восхищается мужчина ее возраста. Кроме Габриеля, почти все, кого она знала, были ровесниками Лайонела. Теперь она встретила мужчину, который, кажется, смотрит на нее как на женщину – и желанную.
   Надо признать, Пол Гордон тоже привлекателен. И в какое-нибудь другое время она могла бы поддаться искушению и уступить его шарму.
   Вместо этого она поймана в ловушку своей любви к Габриелю, думала Джоанна горько, смотря невидящими глазами в ветровое стекло. Горло болело от непролитых слез, а мысли крутились по одному и тому же бесконечному кругу.
   Она просидела так очень долго, потом опять завела машину и поехала в поместье. Обратно в свою клетку, подумала она.
   Ее встретила взволнованная Грейс Эшби.
   – Персидский ковер из маленькой столовой, мадам, миссис Элкотт забрала в свой коттедж. И фарфоровые подсвечники, и набор тарелок из дельфтского фаянса. Пока вас не было, приехал фургон и увез это все. Забрали также два кресла из маленькой гостиной и всю мебель из спальни миссис Элкотт. Все исчезло, вплоть до занавесок. И еще она взяла обеденный фарфоровый сервиз и полный ящик белья, не говоря уже об украшениях и коллекции табакерок мистера Лайонела…
   Джоанна простонала про себя, но спокойно сказала:
   – У миссис Элкотт есть разрешение забрать эти вещи, Грейс. Мистер Габриель сказал, что она может взять все, что хочет. Я… я говорила с ним об этом.
   Хотя и не ожидала, что она будет действовать так стремительно. И что заберет так много.
   – Я думаю, что эти вещи взяты взаймы. Все вернется обратно в поместье в свое время. – Вместе с новой хозяйкой, добавила она про себя.
   – Если вы так говорите – конечно, мадам. – В голосе миссис Эшби звучало сомнение. Она сделала паузу. – Как я понимаю, ни миссис Элкотт, ни мистер Верн не будут сегодня ужинать дома. Хотите что-нибудь особенное?
   На мгновение Джоанне показалось, что Грейс Эшби догадывается о том, что происходит, но быстрый взгляд на озадаченное лицо женщины убедил ее в обратном. Она с усилием улыбнулась:
   – Пожалуй, немного бульона и жареной рыбы.
   Она приняла ванну и переоделась в простое серое шерстяное платье с длинными рукавами и пышной юбкой. Подумав, решила, что строгий вырез требует какого-нибудь украшения, и надела жемчужное ожерелье, которое ей когда-то подарил Лайонел. Поужинав в одиночестве, она выпила кофе в гостиной и включила телевизор, но обнаружила, что не может сосредоточиться ни на какой передаче.
   Лучше включу музыку, подумала она.
   Лайонел не любил то, что он называл «техническими новинками», но купил высококачественную систему с CD-плеером, и они провели много дружеских вечеров, слушая любимые произведения.
   Джоанна выбрала один из дисков, и через мгновение волнующие аккорды «Cello Concerto» Элгара наполнили комнату. Свернувшись с закрытыми глазами в углу дивана, Джоанна отдалась волнующему течению музыки. В какой-то момент инстинкт подсказал, что за ней наблюдают. Ее сердце глухо забилось, она медленно открыла глаза, повернула голову и увидела Габриеля, который стоял, прислонившись к двери.
   Джоанна торопливо села, думая, что бы сказать, но Габриель приложил палец к губам, показывая: не нужно ничего говорить, пока не закончится музыка. Когда в комнате опять наступила тишина, он подошел к ней, слабо улыбаясь и слегка хмуря брови.
   – Ты всегда слушаешь такую печальную музыку, когда находишься в одиночестве?
   – Я не знаю, – ответила она чопорно. – Одинокие вечера для меня еще в новинку. – Она сделала паузу. – И музыка мне совсем не кажется печальной. Я нахожу ее яркой и освежающей.
   – Преклоняюсь перед твоей высшей мудростью. – Габриель снял пиджак и, сев напротив, спокойно встретил ее испуганный взгляд. – Что-нибудь случилось?
   – Я… я не думала, что ты так рано вернешься.
   Он нахмурился сильнее.
   – Разве я говорил, что буду поздно? Не помню. В любом случае это значит, что мы вместе сможем немного насладиться семейным счастьем. Почему ты не поставишь еще музыку?
   – В общем-то я собиралась ложиться спать, – сказала она натянуто.
   – Да? – Он скептически поднял брови. – А у меня создалось впечатление, что ты полностью расслабилась, потерялась в своем собственном мире.
   – Внешность может быть обманчивой.
   – Это правда, – тихо произнес он. – Но, пожалуйста, не старайся улизнуть. Вдруг музыка окажется общей темой, которую мы сможем спокойно обсуждать.
   – Сомневаюсь, что такая существует.
   – Можно проверить. А для начала расслабься. – Он внимательно оглядел ее и мягко сказал: – Ты похожа на привидение, маленькое серое привидение. Но жемчуг моей матери хорошо смотрится на тебе.
   – Твоей матери? – Рука Джоанны взметнулась к гладкой нитке. – Я… я не знала… Лайонел не сказал мне.
   Он пожал плечами.
   – А зачем? Он подарил его матери, когда я родился. При обычных обстоятельствах он все равно перешел бы к тебе, возможно, чтобы отметить рождение нашего первенца, – добавил он без улыбки.