Фриман Виллс Крофтс
Неуловимый убийца

Анонс

   Обаятельный и беспринципный молодой человек, привыкший загребать жар чужими руками и проявляющий патологическое безразличие к последствиям – часто встречающийся в британском детективе типаж преступника. Агата Кристи, чей брат Монти принадлежал к этой категории людей, создала целый ряд портретов подобных личностей. Можно вспомнить «Шипучий цианид», «Хикори, дикори, док», «Испытание невиновностью», «Бесконечную ночь» – и это только те романы, где подобный персонаж играет видную роль в сюжете. Дань таким же личностям отдали и другие мастера детективов: Джон Диксон Карр, Айра Левин и многие, многие другие.
   Роман благодаря хорошей компановке легко читается. Сначала описывается история парочки мошенников: Далей и Фрэнка. Затем автор переносит читателей в совершенно другую среду, где развивается своя драматическая линия (и где имеются свои местные мошенники). Как только ситуация достигает апогея, происходит убийство, а происходящее описывается с точки зрения Силвии, до тех пор остававшейся на втором плане. Такой прием является довольно редким не только для романов с участием инспектора Френча, но и для классического детектива вообще.
   Ближе к концу романа читателя ожидает достаточно объемная часть, посвященная деятельности инспектора Френча. Последующие после этого главы (как всегда) выписаны более сухо и поверхностно, но на сей раз они не сводятся к уже известным читателю фактам. Загадка продумана в лучших традициях детективного жанра – убийство кажется невозможным, «ловушка для солнца» напоминает сюжет с «запертой комнаты», и в какой-то момент проблема кажется неразрешимой.
   Но стоит тайне раскрыться, как роман начинает быстро двигаться к очень сентиментальной концовке. На страницах многих предыдущих романов Френч тщетно мечтал о повышении, которое наконец получает. Расследование дела отнимает у него не так много времени и сил, как это часто бывало, и кажется, что столичная персона только и делает, что поражает провинциалов своими способностями.
   Очень мало верится в перерождение Фрэнка Роско. Далей Хит, может быть, и склонна к чистосердечным признаниям, но Фрэнк никогда не выказывал угрызений совести. Его роман с Джулиет Четтертон развивался по ее инициативе, и думается, она должна была более решительно выразить свои чувства и после раскрытия преступления. Удивляет и то, что Фрэнк не растратил большую часть присвоенных денег.
   Такая искусственность концовки портит общее ощущение, навеянное драматичным и реалистичным началом. Вопрос, почему один мошенник оказывается белее другого, остается списанным на тайны человеческой души. Так что, несмотря на успешную деятельность Френча, роман не оставляет удовлетворения от торжества справедливости. Как бы ни ценил автор своего героя, мы не можем полагаться только на его мнение, чтобы чувствовать себя комфортно в этом мире. Наверное, следовало бы предложить нечто более действенное, чем кратковременное пребывание под стражей, для большей достоверности хэппи-энда.
   Вышел в Англии в 1948 году.
   Перевод выполнен М. Макаровой специально для настоящего издания и публикуется впервые.

Глава 1
Возвращение домой

   Далси Хит торопливо шагала по улочкам Северного Лондона, лицо ее сияло, а походка была летящей. Полностью погрузившись в свои мысли, она тем не менее заметила, что нудный мартовский вечер сегодня не такой мрачный, как всегда, что дома стали гораздо симпатичнее, а прохожие – гораздо более улыбчивыми и добродушными. Спешила она на Юстон, и даже этот старый угрюмый вокзал показался ей сегодня более приветливым. В общем, весь мир похорошел – оттого, что душа Далси была полна волнующего ожидания.
   Никто бы не назвал мисс Далси красавицей, но наблюдать за тем, как она стремительно шагает сквозь сумерки, было чрезвычайно приятно, и, ей-богу, уличные фонари могли бы светить поярче, чтобы каждый мог ею полюбоваться. Она была невелика ростом, а со временем, вероятно, раздастся вширь и погрузнеет, но пока эти печальные метаморфозы, тьфу-тьфу, были очень далеки. Самым лучшим ее достоянием были, безусловно, темно-рыжие блестящие волосы, изумительно гармонировавшие с серыми глазами и молочно-белой кожей. Одевалась она очень хорошо, не всегда по последней моде, но всегда со вкусом, безупречной опрятностью и элегантным кокетством. Двигалась она ловко и быстро, осанка у нее была идеальной, манера держаться – спокойной и уверенной, а выражение лица – располагающим.
   Сегодняшний день был для Далси поистине историческим: она шла встречать своего самого дорогого друга, Фрэнка Роско. Неделю назад он демобилизовался и прибыл в Ливерпуль, прослужив шесть лет в армии, главным образом, на территории Северной Африки и Италии. Официального предложения руки и сердца он ей еще не делал, но они с Фрэнком «отлично друг друга понимали», так Далси обычно определяла для себя характер их отношений. Всю войну они регулярно переписывались, и Далси не сомневалась, что по возвращении Фрэнк сразу исправит свою оплошность, и они смогут официально объявить о помолвке. А если уж говорить совсем откровенно, мисс Хит в самом ближайшем будущем надеялась стать миссис Роско.
   Когда Фрэнка призвали в армию, Далси страшно переживала. Он, конечно, был чудесным парнем: веселый, общительный, красивый, с изящными изысканными манерами, в общем, всем хорош. И все-таки была у ее друга одна слабость. Далси не любила об этом вспоминать, но факт оставался фактом: он бывал иногда не совсем… честным. Фрэнка ничего не стоило сбить с толку, и порою он не очень, четко различал, что ему принадлежит, а что – нет. Она боялась, что служба в армии доведет его до беды. Попав в новую обстановку, ее бесшабашный Фрэнк мог натворить что угодно, сорваться.
   К счастью, переживания Далси оказались напрасными, по крайней мере, в письмах его не упоминалось ничего настораживающего. Вскоре он получил звание сержанта, а это означало, что все с ее ненаглядным в полном порядке. Напрасно она так паниковала.
   Кого-то, наверное, удивит, что, – зная эту слабость Фрэнка, Далси все равно мечтала стать его женой. Ответ был достаточно банальным и простым: она любила его. Ну а этот досадный изъян почему-то даже усиливал пылкость ее чувства.
   Они не виделись целых шесть лет, однако Далси была по-своему счастлива все это время – настолько, насколько можно было быть счастливой в военном Лондоне. Работа у нее была хорошая – секретарь-регистратор в клинике хирурга Берта, на Харли-стрит. Ей повезло: мистер Бартоломью Берт был замечательным шефом, лучше и быть не может. Добрый, щедрый и все понимающий. Квартира ее осталась цела, ее не разбомбили, маловата, конечно, но зато очень уютная и удобная. И наконец (а это очень даже важно), ей и морально было комфортно, потому что Далси умела профессионально оказывать первую помощь пострадавшим во время налетов. Бродя среди пылающих развалин, она сознавала, что ее ловкость и отвага помогут кому-то выжить, а менее удачливым облегчат последние страдания.
   Поезд опаздывал. Далси нетерпеливо бродила туда-сюда по платформе, перебирая в памяти отдельные эпизоды их многолетней дружбы. Познакомились они с Фрэнком, когда Далси было всего шесть, произошло это потому, что его отец тоже был врачом, практиковал в том же районе Ливерпуля, что и ее папа. Оба преуспевали и были, как говорится, нарасхват. Боже, неужели с той поры прошло уже двадцать четыре года?! Фрэнк был бойким, – пожалуй, даже слишком бойким для своих девяти лет – сорванцом, способным иногда кого угодно довести до белого каления, даром что личико у него было поистине ангельское и неотразимая улыбка. В ту пору Далей почти его боготворила. Ее почтительное обожание он принимал как должное и вел себя снисходительно, но надменно: во-первых, она была девчонкой, а во-вторых, он был ее старше. Потом начались школьные годы, и они виделись все реже и реже.
   По странной и жестокой прихоти судьбы позже их преследовали почти одни и те же несчастья. Отец Фрэнка скоропостижно скончался, когда он учился на последнем курсе медицинского колледжа в Лондонском университете. Вместо приличного дохода, на который Фрэнк вроде бы вполне мог рассчитывать, несчастный оставил в наследство своему сыну кучу долгов. С университетом Фрэнку пришлось распрощаться и искать работу, а найти удалось только место старшего секретаря в маленькой строительной фирме неподалеку от Клэфема. За эти пять лет он сменил не одну контору, по ходу дела набираясь опыта. Научился печатать на машинке и стенографировать. Со временем он научился водить машину и даже чинить мотор, и делал это очень даже неплохо, хотя и не был профессионалом. Тем не менее его шоферские навыки позволили ему попасть в отделение ВВС, где его определили в механики при аэродроме. А после легкого ранения его с аэродрома переправили в контору армейского казначейства, где он получил возможность вспомнить стенографию и научиться быстрее печатать. Однако потом его опять ранило – в результате прямого попадания в здание их офиса. На этот раз рана оказалась очень серьезной, он несколько месяцев провалялся в госпитале, после чего его отправили домой в Ливерпуль.
   Далси тоже училась – в госпитале, на медсестру, и у нее тоже умер отец. Долгов он, правда, не оставил, но ее наследства хватило бы разве что на карманные расходы. Профессия медсестры сызмальства вызывала у нее отвращение. Вдохновленная примером Фрэнка, она самостоятельно изучила стенографию и научилась печатать, после чего уволилась из госпиталя и устроилась в офис одной кораблестроительной компании. Там она проработала, точнее говоря, промучилась почти шесть лет, начальник постоянно был ею недоволен. Она регулярно просматривала газетные объявления и, прочитав однажды, что «мистеру Берту требуется секретарь-регистратор», сразу ему позвонила. У нее за плечами был и опыт работы в госпитале, плюс чему-то она научилась от отца, плюс опыт секретарской работы… все это позволило ей получить хорошее место, где ею были довольны, а соответственно, была довольна и она сама…
   Наконец поезд появился и теперь скользил вдоль платформы, постепенно замедляя ход. Далси, слегка нервничая, стояла у головного вагона – боялась, что они с Фрэнком разминутся. И вообще ее пугала предстоящая встреча. Шесть лет – это большой срок. И к тому же Фрэнку пришлось пережить столько испытаний… он наверняка изменился…
   Через минуту платформа была битком набита людьми. Далси невольно подумала, что пассажиров в поезде гораздо больше, чем пассажирских мест. Приехавшие все выходили и выходили, сотнями, целый город высадился на платформу. Толпа бурлила, кто-то устремлялся к стоянке такси, кто-то – к частным автомобилям. Однако Фрэнк все не появлялся.
   Когда лавина пассажиров почти схлынула, Далси увидела высокого сутулящегося мужчину в мешковатом костюме, в руке у него был маленький чемоданчик. Далси пристально на него посмотрела – на всякий случай, и вдруг ее сердце болезненно сжалось. Господи, не может быть! Неужели этот неряшливый худосочный человек с бледным от напряжения лицом и затравленным взглядом – он? Неужели это ее Фрэнк?
   Непроизвольно ахнув от ужаса, она поняла, что сердце ее не ошиблось. Но вот и Фрэнк заметил ее… вот он взмахнул рукой и стал приближаться. Усилием воли Далей преодолела отвращение и выдавила из себя счастливую улыбку.
   – Фрэнк! – воскликнула она. – Ах, Фрэнк! – не обращая внимания на окружающих и разом забыв о том, что они не помолвлены, она обняла его и страстно поцеловала.
   Похоже, друг ее был приятно удивлен этим порывом.
   – Ты поистине долгожданная услада для глаз, Далси, – торжественно произнес он. – Господи, как же я рад, наконец-то я снова тебя вижу!
   – Ах, Фрэнк, у тебя измученный вид, – она слегка его отодвинула и придирчиво осмотрела, – будто ты очень долго болел.
   – Милая моя, я действительно долго болел. Потому меня и демобилизовали. Осколком снаряда мне разворотило весь бок. Но это уже в прошлом. Теперь уже все раны зажили. Ну а тебя я могу ни о чем не спрашивать. Я и так вижу, что все у тебя отлично.
   – У меня все отлично. А вот ты, наверное, замерз и проголодался. Я приготовила ужин, домашний. Думаю, у меня нам будет уютнее, чем в ресторане.
   – Еще бы!
   – Я нашла для тебя комнату, по соседству, как ты просил в письме.
   – Великолепно. Я страшно тебе благодарен, Далси, за беспокойство.
   – Прекрати болтать всякие глупости. И давай скорее отсюда уйдем. Знаешь, я такая дура, не сообразила, что нужно заказать такси, а теперь ни за что не поймаем.
   – Такси? Да-а… ты, я вижу, неплохо устроилась, старушка. Лично я могу позволить себе лишь автобус.
   Господи! Это действительно был совсем другой человек. Раньше он был транжирой, обожал всякие очаровательные безумства. Сколько раз она распекала его за то, что он спускал последние деньги на какую-нибудь никчемную безделушку, совершенно не думая о том, что ему не на что будет пообедать. Сейчас деньги у него наверняка были. Даже если он истратил все жалованье, наградные точно были при нем. И потом, всем демобилизованным полагалось выходное пособие.
   Когда они в конечном счете сели на автобус, он позволил ей заплатить за билеты. Это тоже оставило неприятный осадок. Правда, он сделал вид, что ищет мелочь, но специально долго рылся в кармане, выжидая, когда она достанет свой кошелек. Всю дорогу, пока автобус медленно тащился по грязным улицам, Фрэнк молчал. Коротко отзывался на се реплики, но явно просто из вежливости. И ни разу не улыбнулся, лицо его было по-прежнему напряженным и даже слегка испуганным.
   У Далси защемило сердце. Она видела за это время столько страшного – горящие и падающие дома, искореженные тела, но видеть, что сделала война с таким красивым жизнерадостным человеком, было еще страшнее, еще мучительнее.
   Только после того, как Фрэнк уселся в кресло перед камином, растопленным ради знаменательного события скудными запасами угля, и выкурил почти все сигареты Далси, с таким трудом добытые, его скованность исчезла Он размяк и слегка задремал. За ужином они говорили исключительно на общие темы, и с каждой минутой почему-то становилось все труднее перейти к их собственным проблемам. Прибыв в Ливерпуль, он написал ей, что собирается в Лондон, ему нужно поискать работу, и попросил найти ему комнату. Интересно, какие у него планы? Он уже наметил себе что-то конкретное или еще нет?
   – Ну, – решилась она наконец, – расскажи о себе. Все это было сплошным кошмаром, да?
   Фрэнк, вздрогнув, открыл глаза.
   – Да нет, не сказал бы. Случались, конечно, пренеприятные ситуации. Но в целом не так уж и плохо. На фронте полно отличных парней, настоящая мужская дружба и все такое. Думаю, вам тут было гораздо тяжелее.
   – Ну что ты, – тут же вырвалось у нее, – мы как-то приспособились. Давай лучше поговорим о тебе. Это так страшно – быть раненым.
   – Не так уж и страшно. Тебя сразу отправляют в госпиталь, лежишь, отсыпаешься, уж куда лучше, чем прочищать мотор или раздавать деньги по ведомости. Не схлопотал бы серьезного ранения, не отправили бы домой.
   Легкое ощущение неловкости, не оставлявшее Далси, почему-то усилилось. Хотя Фрэнк наконец заговорил о себе, отчуждение нарастало. Будто бы их разделял невидимый барьер.
   – Тебе нужен отдых и хорошее питание, – сказала она. – В Лондоне это нереально. Неплохо бы на месяц уехать в Уэльс, или в Корнуэлл, или в Западную Шотландию? Ты хотел бы?
   – Еще бы не хотел! Только вот где взять денег? Мне нужно поскорее найти работу.
   – Но из твоего письма я поняла, что тебя готовы взять в какой-то строительной фирме – в Манчестере?
   – Я тоже так понял. И как только приехал, сразу к ним отправился. Пришел, а на месте их конторы – труда обломков. Прямое попадание при бомбежке.
   – Ах, Фрэнк! Как же так! Но, может, они, когда оправятся, снимут новый офис?
   – Том Семпл уже точно не оправится. Он владелец фирмы. И мой друг. И во время налета был на рабочем месте. Даже тела его не нашли.
   – Какой кошмар! Но фирма-то осталась?
   – Фирмой был только сам Том. Он открыл ее один, на свой страх и риск.
   – Значит, этот вариант отпадает. Ах, Фрэнк, как же все это несправедливо, как обидно. И что же ты теперь собираешься делать?
   – Искать дальше. Что угодно. Я должен найти работу. Я сейчас на мели.
   Далси окончательно растерялась и расстроилась. Демобилизованным полагается солидное пособие. У Фрэнка нет никаких родных, которым надо было бы помогать. Он вполне мог бы позволить себе месячную передышку.
   – Но ведь… – начала было она, но Фрэнк ее перебил.
   – Можешь не напоминать мне о тех деньгах, которые мне выдало военное начальство. Их у меня нет. Пришлось уплатить кое-какие долги.
   Далси тихо охнула.
   – Неужели у тебя совсем ничего не осталось? Но как такое могло случи…
   – Обыкновенно, – он горько усмехнулся. – На службе деньги мигом расходятся. Потом, естественно, приходится занимать, долги растут, так и получается, что ты вроде бы как в ловушке.
   – Я все понимаю, только… Фрэнк, я не хочу вмешиваться в твои дела, но почему ты столько задолжал? Я общалась со многими демобилизованными, и у всех было достаточно денег, по крайней мере на первое время.
   Он кивнул.
   – Ясно. Значит, твоим знакомым повезло больше. Но можешь мне поверить, что таких как я – тысячи. С абсолютно пустыми карманами. – Он начал хохотать, но смех ею был каким-то истеричным.
   – Сейчас же перестань! – вырвалось у Далси. – Возьми себя в руки! Жаль, что у меня нет спиртного, но есть кофе, он пока не остыл. Налить тебе еще?
   – Нет, не надо. Все в порядке. Прости меня.
   – Я понимаю твою тревогу, – более мягко произнесла она. – Я, конечно, не знаю, какая у тебя ситуация… Но будем искать вместе. Не бойся. В ближайшее время что-нибудь обязательно подвернется.
   – Мне нужно как можно быстрее.
   – Ты хочешь сказать, что у тебя совсем мало денег? Прости за нескромный вопрос… Но… сколько их у тебя?
   Его взгляд снова стал испуганным.
   – Сколько? – мрачно переспросил он. – Ладно, раз тебе это так интересно, слушай. После покупки билета на поезд и пары сандвичей у меня осталось семнадцать фунтов и четыре пенса.
   Далси не могла поверить собственным ушам.
   – Ты хочешь сказать, что это – все, что у тебя есть?
   – Именно это я и хочу сказать.
   Далси была настолько ошеломлена, что даже потеряла дар речи. Ее все больше охватывало негодование. Далси была уверена, что Фрэнк чего-то недоговаривает. Он явно боялся смотреть ей в глаза и снова весь напрягся. Наверняка опять что-то натворил. До призыва у него несколько раз случались разные неприятности, всегда из-за денег. Далей и тогда догадывалась, что неспроста он так часто менял место работы. Вот и сейчас, откуда бы могли взяться эти чудовищные «долги»?
   Она уже собралась задать ему парочку колких вопросов, но, увидев, что глаза его полны страха – самого настоящего страха! – не решилась. И вот уже возмущение ее улетучилось, а сердце сжалось от любви и жалости. Как хорошо, что она вовремя прикусила язык! Когда человек в таком состоянии, любое резкое слово может нанести непоправимый вред. Желание помочь ему, и как можно скорее, вытеснило все остальные чувства.
   – Бедный Фрэнк, – ласково пробормотала она, – ты не представляешь, как я тебе сочувствую. Мы завтра же приступим к поискам. А насчет денег не волнуйся, мне удалось немного накопить, я тебе одолжу. Отдашь потом, когда сможешь.
   Похоже, он был даже слегка шокирован этим предложением. Лицо его стало менее мрачным. Несколько секунд он молчал, и она решила, что сейчас он наконец все ей выложит.
   Но он опять отвел глаза и пробормотал:
   – Далси, я никогда этого не забуду, ты настоящий друг. Через несколько дней я все верну, с первой же получки.
   Далси вдруг вспомнила, что помощник мистера Берта, Грэхэм, уволился и в субботу уезжает. На его мест мистер Берт пока никого не нашел. Конечно, такая работа Фрэнку внове, но учитывая его безвыходное положение, временно, конечно… Берт человек покладистый и добрый. Если Фрэнк согласится, он постоянно будет у нее на глазах, что тоже крайне важно. Далси была уверена, что ее рекомендации будет достаточно, ее шеф примет Фрэнка, даст ему шанс.
   – Слушай, – сказала она, – я кое-что вспомнила, моему шефу нужен помощник. Я понимаю, что такая работа не по тебе, но, может, попробуешь? Это выход. Временный, конечно.
   Он взглянул на нее с надеждой, смешанной с отчаяньем.
   – Думаешь, твой шеф согласится?
   Ее сердце снова болезненно сжалось. Как же он все-таки изменился! Эта неуверенность и заискивающий тон, куда подевались его беззаботность и снисходительно-надменный тон!
   – Конечно согласится, и даже подумает, что ему повезло. Ты же без пяти минут врач, и секретарь хоть куда. Ну и плюс хорошие манеры и житейский опыт, ты ведь, можно сказать, много чего повидал. Он наверняка обрадуется и…
   – Так ты с ним поговоришь? – нетерпеливо перебил ее Фрэнк.
   – Значит, ты согласен?
   – Еще бы я не был согласен! Это очень здорово. Я согласен на любое жалованье и на любую работу. Скажи ему, что я буду очень стараться.
   Теперь оставалось только осуществить этот столь важный для обоих план. На следующее утро Далси так ловко провела предварительные переговоры, что доктор Берт тут же велел ей привести своего протеже. При личной беседе Фрэнк произвел хорошее впечатление, уж что-что, а это он умел делать. Было решено, что со следующего же понедельника он приступит к своим служебным обязанностям. Добрейший мистер Берт даже предложил ему денег на новый костюм и прочее – в счет будущего жалованья.
   Обычно свой офис на Харли-стрит мистер Берт делил со своим коллегой. Оба доктора жили на окраинах, а тут только принимали клиентов. Однако в данный момент комнаты коллеги пустовали. В хозяйстве доктора Берта имелась зала ожидания, типичная для медицинских заведений, правда, тут газеты и журналы на столиках всегда были свежими. За ней – святая святых, кабинет доктора, с кушеткой, с неброскими эстампами и впечатляющим письменным столом. Святилищем Фрэнка должна была стать кухня, там тоже был стол, на котором можно было разложить книги и папки с историями болезни, еще там было удобное компактное кресло. В распоряжении доктора была и гостиная, где можно было передохнуть. За гостиной располагался кабинет Далси, а за ним – две кладовки, набитые старой мебелью и прочим ненужным барахлом. Коллега мистера Берта занимал третий этаж, там же была небольшая лаборатория и кое-какие подсобные помещения. В кабинете доктора Берта был специальный звонок, которым он вызывал в случай надобности Далси и своего ассистента.
   Далси ни минуты не сомневалась, что ее шеф не разочаруется в Фрэнке. Когда надо было, ее друг мог делать все что угодно, и всегда замечательно. Он вообще любил осваивать новое, это всегда было ему интересно. Проблема была в другом: постепенно ему становилось скучно, и тогда он начинал работать спустя рукава.
   Фрэнк быстро освоился на новом месте. Делал он, можно сказать, все играючи. Далси знала, что при его способностях никаких проблем и трудностей наверняка не возникнет. Далси чувствовала, что доктор Берт доволен, хотя он ничего не говорил. Пациенты тоже сразу полюбили Фрэнка. Им нравилась его спокойная благожелательность и то, что он с первого раза запоминал их лица и фамилии.
   Вроде бы все устроилось, но душевные терзания не оставляли Далси. Она так его любила, сильнее, чем раньше. Его болезненность и странная робость почему-то делали его еще более неотразимым. Непривычная ей покорность придавала ему еще больше очарования. Почти все вечера они проводили в ее квартирке, он не рвался ни в театры, ни в кино. Совсем одомашнился, стал ручным. Здоровье его постепенно входило в норму.
   И вместе с тем она чувствовала, что его по-прежнему что-то гложет. Смутная тревога почти постоянно видна была в его глазах, а когда он думал, что Далси на него не смотрит, эта тревога сменялась ужасом. Что же такое с ним там, на фронте, случилось? Она несколько раз пыталась что-то у него выудить. Но – безуспешно. Ему удавалось деликатно, но решительно перевести разговор на другое.
   Так прошло три недели, и вдруг в одно прекрасное утро все резко изменилось. Далси сразу это заметила. Он подошел близко-близко и лукаво ей улыбнулся, он даже почти не сутулился. Движения стали более плавными и одновременно более энергичными. И поздоровался он с ней так весело, как это делал прежний Фрэнк. А самое восхитительное – он как ребенка поднял ее на руки и начал целовать в щеки, в лоб, в губы, и поцелуи эти были отнюдь не дружеские…
   – Фрэнк! – закричала она, как только ей удалось перевести дух, – что ты делаешь? Отпусти! Всю пудру сотрешь, и помаду!
   Чуть не разрыдавшись от счастья, она начала снова пудриться.
   – Что это на тебя нашло? Что-нибудь случилось? Ты сегодня совсем другой.
   С прежней бесшабашной усмешкой он ответил:
   – Другой, говоришь? Да, я чувствую себя совсем по-другому. То есть – хорошо. А не такой развалиной, как все это время. Сейчас я мог бы допрыгнуть до луны.
   – Бедненький, неужели все это время тебе было так худо? Но ты ни разу не пожаловался, ни разу!
   – Просто слишком часто пришлось бы жаловаться. Но теперь я точно приду в себя, как говорится, полегонечку… Я уже несколько месяцев не чувствовал себя таким бодрячком.
   Как бы то пи было, с этого момента Фрэнк преобразился. Тихие домашние вечера у камина были забыты. Они теперь напропалую веселились, побывали везде, где только можно было побывать в изувеченном войной и лишениями Лондоне. Наконец Далси жила той жизнью, которую рисовала в своих мечтах, как только он сообщил ей, что возвращается. Она была невероятно счастлива.