Если бы в озере водилось что-то опасное, рассуждала я, приближаясь к кромке воды, вряд ли бы оно ограничивало сферу деятельности этой протокой. А местные по остальному озеру разъезжают почем зря. И рыбачат, и купаются.
   Я замерла в полушаге от воды. Вода предостерегающе забулькала, а затем вдруг вспенилась полосой метров в восемь шириной. Словно кто-то включил газовую горелку, по камышам затрепетало пламя – и мгновенно с ревом пожара взвилось вверх. Камыши истлели и осыпались черным пеплом. Бедная уточка – наш потенциальный обед – похоже, даже не успела ничего заметить, а огонь уже прошелся по ней, мгновенно испепелив перья и сорвав с костей куски обугленного мяса.
   Я в ужасе отшатнулась. Вся компания разом вскрикнула.
   – Ты в порядке, Рене? – забеспокоилась Нашка, явно опасаясь подойти ближе.
   Я села на песок и осмотрела себя. Вроде бы все цело. Волосы, брови, уши мохнатые, будь они неладны. Нет, ничего не обуглилось и не покорежилось. Да и предметы туалета, в которых я собиралась отправляться в плавание, вполне синтетические, хотя и должны были бы сморщиться и оплавиться от малейшего жара, остались совершенно целыми.
   Я поднялась на ноги и осторожно приблизилась к стене огня. Жара я не почувствовала, хотя по идее к такому факелу и близко нельзя было бы подойти. Странно. Я вгляделась в пламя.
   Говорят, если долго глядеть на огонь, могут начать чудиться разные странные вещи. Теперь я убедилась в этом на практике.
   Вода под огнем бурлила. Как она могла это делать, одновременно горя, не знаю. Но она кипела, как в кастрюле на плите, а для вящего сходства в промежутках между языками пламени мелькали клочья бурой накипи. Пару раз бурунчик кипятка вынес на поверхность и тут же поглотил вновь довольно больших рыб, явно вареных, с белыми глазами, обрывками шкуры и уже отходящим от костей мясом. Странно, рыбы сварились, а жара все равно нет. И тут я заметила уточку. Да, птица действительно не успела понять, что произошло. Причем не успела до сих пор – птичий скелет с клочьями вареного мяса снизу и какими-то присохшими черными ошметками сверху ловко лавировал между огненных языков, деловито щелокча воду клювом и периодически заныривая в нее целиком.
   Я потерла глаза, чтобы отогнать жуткое видение, а затем решилась. Подошла вплотную к огню и, так и не ощутив жара, осторожно протянула руку вперед. Последующие события могли оставить меня заикой на всю жизнь: я моментально увидела, как кожа на моей конечности вздулась волдырями, почернела и сошла клочьями, а за ней последовало мясо, обнажая белесые кости.
   Я завопила так, что меня, несомненно, услышали в деревне, и балетным прыжком отскочила назад.
   – Рене, что с тобой? – Нашка с криком кинулась ко мне.
   – Ты что делаешь! – запоздало заорал Лотан.
   Я продолжала голосить по инерции, сидя на песке с зажмуренными глазами и боясь взглянуть на собственную руку.
   – Да что с тобой? – спросила Нашка уже спокойнее. – Обожглась?
   Я медленно приоткрыла левый глаз и скосила его вправо. Рука была цела и явно тоже недоумевала по поводу моей истерики. Я осторожно пошевелила пальцами, опасаясь, что они отвалятся. Рука покорно подчинилась, не выказав никакого неудовольствия.
   Не обращая внимания на Наташу, я подняла с песка корягу и сунула ее в пламень. Большая часть коряги тут же занялась, вспыхнула и черной головешкой упала в воду. Я отступила на шаг – коряга в руке была цела и даже не нагрелась.
   – Все понятно, – сказала я, оборачиваясь к спутникам и отбрасывая в сторону объект эксперимента. – Это морок такой. Очень, млин, тщательный морок. Найти бы ту сволочь, что его навела.
   – Ну и что ты предлагаешь? – поинтересовалась Нашка.
   – Думаю, надо спокойно заходить в воду и плыть, стараясь не обращать внимания на эти спецэффекты. Если получится, конечно.
   – А если там настоящее пламя где-нибудь дальше?
   – Тогда, – сказала я, решительно шагая к краю воды, – Зеон здорово сэкономит на похоронах…
   М-да, легко сказать – спокойно! Очень трудно оставаться спокойным, когда видишь собственный скелет, бредущий по пояс в бурлящем кипятке, и удерживать за ремень якобы дотла сгоревшую сумку. Даже при знании, что все это иллюзия, меня колбасило не по?детски. Мягкий ил приятно холодил ноги, просачиваясь между пальцами, а вода тем временем бурлила и пенилась не только вокруг, но и внутри моего костяка. Я невольно оглянулась. Да, иллюзия была отвратительно детальной – на скелете Кро, увенчанном раскалившимся докрасна шлемом, был отчетливо виден сросшийся перелом локтевой кости. Нашка позади меня стучала зубами от ужаса, и это тоже было видно очень хорошо.
   В следующий момент меня что-то дернуло, словно особо толстая паутина. Я рванулась вперед, упираясь в дно, невидимая преграда натянулась и беззвучно лопнула, и я проявилась полностью.
   Протока оказалась неглубокой – максимум мне по плечи, так что плыть не пришлось. И дно не одарило нас никаким неприятным сюрпризом. Берег острова, правда, густо порос режущей ноги травой, так что пришлось постараться, выбираясь на сушу.
   Странный шест при ближайшем рассмотрении оказался насквозь проржавевшим кованым прутом, а череп на нем действительно напоминал человеческий, отличаясь изрядной скуластостью и весьма впечатляющими клыками.
   – Ну, ладно, что дальше? – поинтересовалась Нашка, падая на траву.
   – В каком смысле? – спросил Кро.
   – Ну вот, мы на острове, – неохотно пояснила Наташа. – Чего нам еще ждать?
   – М-да, – Лотан почесал подбородок. – Едва ли это была единственная ловушка. Более того, мне кажется, это скорее всего было что-то вроде предупреждения, дескать, не лезьте, дальше будет хуже.
   – Твой оптимизм меня убивает! – фыркнула госпожа финансист. – А утешительное что-нибудь сказать можешь?
   Не знаю, что ответил Лотан, потому что мое извечное любопытство повлекло меня побродить вокруг и посмотреть, что и как. Надо полагать, палка с черепом отмечала последний барьер, потому что едва я пересекла некую линию, как почувствовала знакомое ощущение разрываемой паутинки. Я замерла, ожидая какой-нибудь гадости. Ожидать особенно долго не пришлось – я услышала резкий свист, как будто… пращи? Не знаю, откуда появилась эта ассоциация, но она меня спасла: я упала ничком на землю, а над моей головой пересекающимися курсами с гудением пронеслись два сгустка синего пламени.
   – Рене, ты в порядке? – уже привычно поинтересовался Лотан.
   – По крайней мере, она жива.
   Нашка приподняла голову над травой и увидела, как я встаю с земли. Я погрозила ей кулаком и проводила взглядом огненный шар. Тот, двигаясь по пологой баллистической кривой, постепенно потерял высоту и метрах в полутораста от берега канул в озеро.
   Я выпрямилась и показала озеру средний палец руки. Озеро противно хлюпнуло, а затем на том месте, где пропал огненный шар, вспучился водяной бугор и покатился к берегу, стремительно разрастаясь вширь и ввысь. Судя по звукам, второй фаербол породил аналогичную реакцию с другой стороны. К оконечности нашего островка с ревом неслись две волны высотой с трехэтажный дом.
   Отвратительная это манера завелась у моего подсознания – делать что-то, не консультируясь со мной. За спиной возопили мои спутники. Я вскинула руки, будто марионетка, которую дергают за ниточки. Из воздетых кверху ладоней полыхнуло золотым светом. Водные стены с шумом столкнулись у нас над головами, словно скользнули по невидимому куполу, а затем растеклись по его поверхности, накрыв нас полупрозрачной крышей.
   Я опустила руки и посмотрела на ладони – выглядели они как обычно.
   – Рене, ты зачем меня за волосы дергала?
   – Как я могла дергать тебя за что-либо, стоя здесь? – ответила я вопросом на вопрос и невольно смешливо фыркнула: длинные волосы госпожи финансиста стояли дыбом, как наэлектризованные.
   – Понятия не имею, – отозвалась Нашка, стараясь пригладить этот парикмахерский шедевр. – М-да, действительно, как-то странно. Почему-то мне показалось, что ты вдруг схватила меня за волосы.
   – А мы что, погрузились под воду? – поинтересовался Кро, оглядываясь.
   – Да нет, не похоже…
   Лотан подошел к краю купола и, протянув руку, потрогал растекшуюся над нами воду. И расхохотался.
   – В чем дело? – обиженно поинтересовалась я.
   – Ну, Рене, ты даешь! Никогда еще не встречал человека с такими непредсказуемыми последствиями колдовства! – И уже спокойнее, глядя на мои вопросительно поднятые брови, пояснил, постучав по «воде». – Это лед.
   – Ну почему опять я! – делано возмущалась пару минут спустя Нашка, уже принявшая драконий облик. – Почему не Лотан? Он ведь тоже дракон, разве нет?
   – Потому что я не могу так, как ты, контролировать выброс пламени, – удивительно занудливым тоном отвечал Лотан. – Разрушу этот ледяной домик и погребу нас под его обломками.
   Кро опасливо посмотрел на полупрозрачный свод, над которым неспешно плыли тени облаков.
   Нашка внутренне собралась и тихонечко подула огнем в нижнюю часть стены «купола». Бурьянистая трава пожухла, лед оплавился – к счастью, только там, куда дула подруга. Нашка, приободрившись, усилила поток пламени, и впадина во льду стала быстро расширяться и углубляться, превращаясь в проход. Еще полминуты – и Нашкино пламя вырвалось наружу, прожигая дорожку в растительности.
   Выбрались мы из ледяного плена стремительно, подгонять никого не пришлось. Едва мы отбежали на десяток метров, как над нами вновь с гудением пронеслись фаерболы, скользнули по льду и рикошетом ушли почти вертикально вверх. Метрах в двадцати над землей они столкнулись и с грохотом взорвались, брызнув фонтаном огненных капель. Ледяной свод зашипел, а затем рухнул горой угловатых блестящих обломков, на нас посыпались тлеющие ветки и листья. Мы поспешно углубились под прикрытие деревьев.
   – Итак, – сказала, отдышавшись, Нашка, уже принявшая свой нормальный вид. – Огонь, вода… Что дальше?
   – Медные трубы? – предположил Кро.
   – Хорошо. Остается выяснить, как колдун, будь он неладен, их себе представлял.
   – А вот так, – я указала вперед.
   Деревья перед нами расступались, образуя открытую площадку, лишенную всяческой растительности (по крайней мере, живой; сухих и трухлявых сучьев на нее нападало по колено, а местами и выше). Прямо напротив нас находились солидные ворота. Как они не превратились в перегной – не знаю, так или иначе, но они выдержали битву со временем и продолжали гостеприимно зазывать широко распахнутыми (хоть и почерневшими и покосившимися) створками. За воротами начиналась на удивление аккуратная дорожка, обрамленная буйно цветущим шиповником.
   – Ну, и при чем здесь медные трубы? – поинтересовалась Нашка.
   – Медные трубы, чтоб ты знала, – ответила я, – это аллегория славы и почета. Видимо, гостеприимно распахнутые парадные врата – тоже.
   Нашка недоверчиво покосилась на черные брусья.
   – Нет уж, я лучше как-нибудь через забор, – сказала она.
   Лотан подобрал корягу помассивнее и, подойдя к воротам, швырнул ее в проход. Мы затаили дыхание. Лотан повторил свой эксперимент. Теперь уже две коряги валялись между рядами шиповника, удивленно приподняв обрывки гнилых корней.
   – Может, ловушка от времени испортилась? – предположила я. – Не может же она существовать вечно…
   Не успела я закончить фразу, как дорога за воротами внезапно вздрогнула и провалилась сразу за воротами и на противоположном конце коридора из шиповника и продолжила осыпаться. Одновременно раздался жуткий вой, от которого спина, по крайней мере у меня, покрылась холодным потом и захотелось немедленно бежать куда-то без оглядки. Тональность воя сменилась – и руки и ноги буквально отнялись, а внутри заворочался дикий, непередаваемый ужас. Краем глаза я увидела, что Лотан стоит выпрямившись, а Нашка и Кро упали на землю, зажав уши ладонями. Наши несчастные коряги исчезли под землей, а вслед за ними рухнула последняя перемычка. Вой ослаб и прекратился. На месте дорожки красовалась теперь прямоугольная яма неизвестной глубины, в которую с легким шорохом срывались комочки почвы. А затем, после минутной паузы, из-под ветвей шиповника начал словно бы разворачиваться ковер. Он сомкнулся безо всякого шва – и перед нами вновь был проход, ровный, чистый и такой гостеприимный…
   – Пожалуй, я соглашусь с идеей перелезания через забор, – задумчиво проговорил Лотан, единственный, кто сохранил внешнюю невозмутимость.
   Забора как такового, впрочем, не было. Его роль успешно выполняли заросли, такие густые и прочно переплетенные с буреломом, что продраться сквозь них было практически невозможно; проще было бы их сжечь, что Нашка мстительно и предложила.
   Продвигаясь по относительно проходимым местам, мы вышли на самый берег острова. Лотан для разнообразия шел теперь впереди, иногда обрубая мечом особо мешающие ветки, я же, посоветовавшись сама с собой, пришла к выводу, что суточную норму любопытства, как и расплаты за него, выбрала полностью.
   – Ладно, – Нашка вроде как приободрилась, – будем надеяться, что ловушек больше не обнаружится. Мы же вроде прошли все. Старый колдун, надо отдать ему должное, развлекался не без фантазии…
   Мы вышли на участок берега, где среди короткой травы выпирали разноразмерные окатанные водой валуны. Наступать между ними было неудобно: нога то и дело застревала в щели. Поэтому я принялась шагать по самим валунам, иногда прыгая с камня на камень.
   – Если колдун был последователен, нас ожидает еще одна ловушка, – сказала я.
   – Почему? – остановилась Нашка.
   – Четвертая строка, о которой все забывают, – пояснила я, тоже останавливаясь и оборачиваясь.
   Нашка удивленно подняла бровь.
   – Чертовы зубы, – пояснила я.
   – Девушки, не отставайте! – послышался окрик
   Лотана.
   – Рене, голова, – проговорила Наташа, бледнея.
   – Что «голова»? – не поняла я.
   – Ты на ней стоишь. – Нашка начала пятиться.
   – Тусик, последние переживания тяжело сказались на твоих мозгах. У тебя переутомление. Спешу тебя уверить, что я стою на ногах, а голова моя на положенном ей месте.
   – Да не твоя голова, бестолочь! – Взгляд Нашки был прикован к чему-то у меня под ногами.
   Я опустила очи долу, и именно в этот момент валун, на котором я стояла, отдернул белесую перепонку и воззрился на меня немигающим янтарно-желтым глазом.
   Нет, сегодня не мой день. Я отскочила, изобразив восхитительное па-де-де или как там это называется, и чуть не сломала ногу на камнях. То, что только недавно, готова поклясться, было развалом валунов, вздрогнуло и приподнялось с земли, и передо мной закачалась голова с письменный стол размером, с широченной пастью, ощерившейся частоколом отогнутых наружу острых зубов. Длинная шея существа переходила в массивное туловище, неуверенно поддерживаемое четырьмя широкими чешуйчатыми ластами. Из памяти всплыло слово «плезиозавр», да только все виденные мною когда-то в музее плезиозавры этому монстру даже в дети не годились.
   Ящер сделал выпад, клацнув пастью прямо перед моим лицом. Я попятилась и свалилась в какие-то лопухи. Кое-как собравшись, увернулась от очередного броска, и тут между мной и чудовищем затрепетал узкий язык пламени. Я благодарно посмотрела на золотого дракона, ящер тоже обернулся, как мне показалось, с некоторым уважением.
   Я услышала крики и увидела, как Лотан тоже перетекает в форму дракона. Спустя полминуты (весьма напряженных, кстати) крылатый монстр взмыл в небо и оттуда стрельнул ядовито-зеленым сгустком пламени. Мы с плезиозавром синхронно отшатнулись от оплавленной ямы в земле, а затем я стала активно отступать. Моя магия, затаившись в глубинах подсознания, явно не собиралась принимать участие в игре.
   Красота: два огнедышащих дракона, по очереди плюясь огнем, обложили водяную тварь. Та посмотрела на Нашку, на Лотана, на бегущего к месту потасовки и размахивающего ржавым мечом Кро и решительно повернулась ко мне.
   Ну что все ко мне привязались! Можно подумать, я кого-то просила об этих ушах идиотских и об этой силе! Я перешла в вертикальное положение, стараясь поскорее превратить его в убегательное. Особого выбора маршрута у меня не было – впереди открывалось единственное относительно проходимое пространство: похоже, старый маг проложил здесь тропу и как-то заклял ее от зарастания. Ветви деревьев переплелись, образуя коридор. В этот-то коридор я и бросилась, стараясь не думать о возможных подвохах. Тварь, утробно рявкнув, выбралась из озера и целеустремленно пошлепала за мной, причем довольно быстро для прирожденного пловца. Тяжелое тело с хрустом смяло растительность опушки и ближайшие к тропе кусты. Я прибавила ходу, и почти сразу что-то подсекло мне ноги, и, еле успев сгруппироваться, я покатилась кубарем по палым листьям.
   Позади меня раздался грохот, яростно взвыл ящер, затрещали деревья… и все стихло.
   Подняться мне помог Кро. Я отряхнулась, скорее машинально – сегодня пришлось падать столько раз, что это уже явно стало входить в привычку. Колдун не ограничился магическими ловушками, поставив поперек тропы самую обычную плашку, какой, как я слышала, по сей день пользуются охотники в моем родном мире. Все просто: гибкий стволик крепится к земле на одном конце и посередине, а свободный конец удерживается в приподнятом состоянии, пока неосторожный зверь не спустит сторожок. Я с уважением глянула на предназначавшийся мне брус, сделанный, похоже, из целого соснового ствола. Да только ни один сосновый ствол не просуществовал бы так долго, не обратившись в труху.
   – Ты цела? – поинтересовался подошедший Лотан.
   – Вроде бы. Лотан, у нас в мире такие твари вымерли миллионы лет назад.
   – У нас тоже.
   Дракон мрачно кивнул в сторону сработавшей ловушки. Сейчас под обрушившимся на бывшую тропу бревном лежал не придавленный ящер, а несколько глыб песчаника с прочно вмурованными в них окаменевшими костями.
   – А мы, между прочим, пришли, – сообщила Нашка, опасливо обходя окаменелый остов.
   Впереди старая просека расширялась и переходила в большую поляну, где виднелся вход в аккуратный и добротный скит. Добротным он, впрочем, был весьма давно. Сейчас же дерево, поддерживающее вход, несмотря на когда-то наложенные на него заклинания, поросло грибами, а выровненный склон затянула ползучая растительность. Поляну вокруг скита защищало то же заклинание, что и просеку; я даже почувствовала рукой уколы блуждающей здесь магии. Деревья здесь не росли, как и большая часть трав, и всю поляну покрывали какие-то крупные белые цветы с четырьмя лепестками. Единственным свободным от цветов местом был вытянутый холмик. В одном его конце торчала щербатая каменная плита, явно из дикого камня, с выбитыми на ней несколькими непонятными мне рунами.
   Лотан сделал импровизированный факел из какой-то тряпки и палки и осторожно подкрался к двери скита, должно быть, подозревал, что с ловушками еще не покончено. Почти сразу же раздался вскрик и свист его меча.
   – Вот дьявол! – выругался дракон.
   – Что стряслось на этот раз? – крикнула Нашка.
   – Да вот… – Лотан вытер лезвие меча о траву.
   Оказывается, в сгнившем ските гнездилась какая-то тварь, похожая на небольшого кабана, только с рогом на лбу. Она-то и попалась, к своему несчастью, под горячую драконью руку.
   – О, кабанчик, – обрадовалась Нашка. – По крайней мере, будет у нас сегодня хорошее жаркое!
   – Это кубанох, – сообщил начитанный Кро, – редкий зверь, я его раньше никогда не видел.
   – Главное, чтоб вкусный, – госпожа финансист гнула свою линию.
   – А жаркое нам не повредит, – неожиданно присоединился к ней Лотан, – потому как в деревню мы сегодня вряд ли доберемся.
   Я заглянула внутрь скита и ощутила смешанный запаха плесени, сырого дерева, земли и жизнедеятельности зверя. Рогатый кабанчик жил здесь, похоже, давно и безбедно – толстый слой пыли и трухи на полу был истоптан его следами и завален какими-то обгрызенными ветками, корешками и куда менее аппетитными предметами. Стараясь не наступать на последние, я прошла в глубь подземного сооружения. Лотан, ругнувшись, последовал за мной.
   В первой комнате обнаружилось логово кубаноха– эдакий лежак из веток и сухой травы, перемешавшейся с линной шерстью постояльца. Собственно, эта комната могла похвастаться еще коллекцией тонконогих поганочек, облепивших столб и одну из стен. Мы дружно скривились от запаха и пошли дальше.
   В следующих помещениях было заметно суше, а потому кое-что сохранилось. В полуистлевших деревяшках, валявшихся на полу среди трухи, я опознала остатки шкафа и чего-то вроде табуретки. Под гнилушками обнаружилась абсолютно целая фарфоровая чашка, небольшая и изящная, белая в голубых цветочках. Воодушевленная находкой, я стала рыться еще, но собрать сервиз не удалось – из прочей возможной утвари оказалась только гнутая бронзовая штука, подозрительно похожая на ручку ночного горшка.
   – Поди сюда, Рене, – позвал из соседней комнаты Лотан.
   Здесь все сохранилось гораздо лучше, чем в других комнатах. Я бы сказала – на удивление лучше, все было почти как новое. И в воздухе, наполнявшем помещение, чувствовалось какое-то напряжение, будто кто-то пристально смотрит тебе в затылок. Я даже повертела головой, оглядываясь, не стоит ли сзади кто.
   Нет, конечно, комнату покинули не вчера и даже не в прошлом месяце. Но по сравнению с прочими она была идеально новой. На полу, разумеется, лежал толстый слой пыли, какой-то трухи и прочего мусора, а также рассохшийся, когда-то рухнувший стеллаж. Среди его обломков валялись какие-то камни и черепа животных (я опознала гигантского «сурка» и рогатого кабанчика; едва ли они умерли здесь самостоятельно, скорее покойный Кхарсан собирал что-то вроде коллекции). Напротив располагались стол, все еще успешно сохранявший вертикальное положение, и еще один стеллаж. И на столешнице, и на стеллаже лежали припорошенные пылью книги и свитки, частью развернутые, частью убранные в деревянные цилиндрические футляры.
   Лотан стоял, зажав меч под мышкой и изучая какой-то из свитков (взятый со стола, судя по отпечатку в вековой пыли). Факел дотлевал на полу, на столе же перед драконом горела бронзовая масляная лампа, явно тоже из хозяйства мага. Никогда не поверю, что фитиль с маслом могут самостоятельно выдержать такое испытание временем.
   – Что-нибудь интересное? – спросила я.
   – Что-нибудь, – ответил Лотан, не отрываясь, а затем поднял на меня глаза. – Похоже, старый чародей по мере сил пытался расковырять эту историю с Лисом, а заодно записал то, что знал сам. И нам, полагаю, повезло, что эта рукопись сохранилась.
   Он отложил свиток и взял следующий. В воздух взлетело облако пыли, и я чихнула.
   – Не лучше ли вытащить все это на воздух и полистать там? Нам же надо амулет найти, ты не забыл?
   – А ты не думаешь, – ответил Лотан, доставая следующий манускрипт, на этот раз со стеллажа, – что эти свитки как раз и могут нам подсказать, где этот амулет искать и как им пользоваться?
   – Ну, если так…
   Я попыталась взять свиток в темном футляре. Он словно прирос к полке. Я потянула сильнее – стеллаж угрожающе затрещал, на пол упало несколько других футляров. Вместо того чтобы оставить присохший манускрипт в покое и удовлетвориться любым другим (все равно я бы в них ничего не поняла), я попробовала тянуть под другим углом. И тут футляр поддался и повернулся подобно рычагу. Со стенки рядом со стеллажом посыпалась пыль и грязь, а затем в ней обозначилась прямоугольная трещина, обернувшаяся створкой шкафчика. Я успела заметить легкое золотистое мерцание, а затем створка выпала наружу и повисла. В открывшейся нише лежал амулет.
   Я протянула было руку к обсидиановому цветку, но Лотан меня остановил.
   – Рене, ты не обижайся, – сказал он, – но в твоих руках он может и сработать, причем, как обычно, непредсказуемо.
   – А если это вовсе и не тот амулет, который мы ищем?
   – Почитаю – узнаю.
   Лотан вновь вернулся к исследованию рукописей.
   – Слушай, амулет мы нашли. Давай выйдем наружу, только рукописи надо взять с собой.
   – Что? А, да, пожалуй…
   Мы выбрались наружу, нагруженные древними письменами. Наиболее объемистый фолиант Лотан зажал под мышкой, сообщив, что это абсолютно уникальное издание и у него в библиотеке такого нет, а амулет сунул в карман.
   Нашка и Кро не без интереса выслушали наш рассказ.
   – Ага, – сказала Нашка, – а это вообще тот амулет? Больно уж тайник какой-то ненадежный… Как из старого детектива.
   – Извини, другого не было, – съехидничала я.
   – Тайник вполне надежный, – констатировал Лотан. – Учитывая ловушки, через которые мы благополучно прошли. Я его хорошо рассмотрел. Это не просто шкафчик в стене, такой простым выстукиванием не обнаружишь и не взломаешь. Да и манускрипт был самый настоящий, мог стать ключом только в определенных руках.
   Ну вот! Я мысленно уставилась на свое подсознание самым суровым взглядом, какой могла представить. Подсознание осталось каменно спокойным и мысленно же ответило мне народно-пролетарским жестом «отруби по локоть». Лотан тем временем достал обсидиановый цветок и стал рассматривать его.
   – Я, конечно, не слишком способный колдун, – сказал он, – но могу попробовать рассмотреть его магическую сущность.
   Сущность проявила себя тем, что, едва Лотан поднял руку повыше, амулет выскользнул из его пальцев, как намыленный. Ближе всех стояла я и почему-то решила, что амулет необходимо поймать. Это было чисто рефлекторное движение – и обсидиан оказался у меня на ладони. Все замерли.