И тогда Нике неожиданно пришла в голову интересная мысль: а что, если призвать на помощь природу? Недолго думая, она схватила в одну руку камеру, в другую – штатив и отправилась со своей «моделью» на бульвар. В итоге портрет получился на редкость удачным. На нем была изображена девушка с большими печальными глазами. Ветер играл складками ее платья и развевал светлые волосы. Девушка вертела в руках веточку сирени и, слегка склонив голову к плечу, мягко улыбалась, что делало ее похожей на юную мадонну.
   Ян Сигизмундович, который поначалу был категорически против затеянной Никой «авантюры», вынужден был признать, что его новая сотрудница поработала на славу. Потом он распорядился, чтобы снимок увеличили, обрамили и повесили в приемной на самом видном месте. Как и следовало ожидать, многие посетители обращали на него внимание, а некоторые высказывали желание тоже сфотографироваться на лоне природы. С тех пор Ника кого только не водила на бульвар: и влюбленную парочку, и компанию старых школьных друзей, и бравого лейтенанта, и шкодливых близнецов. Сегодня же ей предстояло снимать даму с собачкой.
   – Скажите «чи-из», и вылетит птичка! – раздался у Ники над головой громкий голос. Девушка вздрогнула, подняла глаза и сразу увидела нацеленный на нее объектив. В следующую секунду раздался щелчок фотоаппарата.
   – Что это вы делаете? – воскликнула Ника, проворно вскакивая на ноги.
   Перед ней стоял высокий парень в полосатой рубашке «поло», выразительно обтягивавшей его широкие плечи и внушительные бицепсы. Мощная шея, белоснежные зубы и короткая стрижка делали его похожим на морского пехотинца, какими их показывают в американских боевиках. Ника смотрела на незнакомца, сурово сдвинув брови, и уже готова была отчитать нахала, но тот сиял такой добродушной улыбкой, что у нее мгновенно прошла охота ссориться. Парень показался ей симпатичным, к тому же она вовремя припомнила, что обещала Женьке быть с мужчинами помягче. Поэтому, согнав с лица хмурое выражение и стараясь придать своему голосу игривость, она спросила:
   – Зачем вы меня сфотографировали?
   Игривость удалась ей плохо, и вопрос прозвучал, как на допросе. Однако «морского пехотинца» это обстоятельство не смутило, и он с готовностью ответил:
   – Хотел, чтобы восторжествовала справедливость. А то что это за дела: вы всех щелкаете, а вас – никто.
   Ника подозрительно сощурилась.
   – Вы что, за мной шпионите?
   – Ни боже мой! – очень искренне ответил ее визави и для пущей убедительности даже прижал руку к груди. – Просто я тут работаю недалеко, – неопределенно мотнул он головой, – поэтому иногда прихожу на бульвар покурить или же бутерброд пожевать – все лучше, чем в четырех стенах париться.
   Пока Ника анализировала полученную информацию, парень протянул ей руку и сказал:
   – Меня Юрий зовут. А вас?
   Чуть-чуть поколебавшись, Ника осторожно вложила пальцы в его огромную лапу и тоже представилась.
   – Выходит, ты профессиональный фотограф? – начал разговор Юрий, совершенно спокойно переходя на «ты».
   – Почти, – неопределенно ответила Ника. Ей не хотелось врать, но и вдаваться в подробности своей карьеры она тоже не собиралась.
   – А сегодня ты здесь чего? По делу или погулять вышла?
   – По делу – буду снимать даму с ее комнатной собачкой, – объяснила Ника, и в этот момент на бульваре появилась крохотная старушенция в кокетливой соломенной шляпке, украшенной букетиком искусственных фиалок. Рядом с ней шествовал гигантских размеров сенбернар, голова которого маячила где-то на уровне старушкиного плеча. Парочка уверенно двигалась прямо к Нике, и девушка поняла, что это и есть ее клиентка Ада Павловна со своим четвероногим питомцем.
   Проследив за ее взглядом, Юрий повернул голову и, завидев приближающуюся процессию, удивленно присвистнул:
   – Вот это зверь! Мне кажется, комнатной эта собачка была только в щенячьем возрасте, а теперь она минимум трехкомнатная. Я бы даже назвал его «Мистер Пентхаус».
   – А тем временем его зовут Себастьян, – неожиданно низким голосом сказала подошедшая к ним старушка. Она еще издали умудрилась услышать слова Юрия – слух у нее, судя по всему, был отменный. Еще у нее были юркие маленькие глазки, длинный острый нос и не менее острый подбородок, который в сочетании с канотье делал ее похожей на старуху Шапокляк.
   – Здравствуйте, Ада Павловна, – сказала Ника, размышляя о том, что и характер у бабуси, наверное, такой же противный. – Я Вероника Малышева.
   – А вы? – немедленно повернулась старушка к Юрию и впилась в его лицо цепким взглядом.
   – Поклонник, – ничтоже сумняшеся отрапортовал тот, а потом добавил: – Поклонник таланта Вероники Малышевой.
   Старушка как-то по-девчачьи хихикнула, перевела взгляд на Нику, а потом положила сухую ладошку на голову своего пса и сказала:
   – Ну что, Басик, они мне определенно нравятся. Думаю, мы сработаемся.
   Поначалу Ада Павловна и вправду попыталась взять инициативу в свои руки, но быстро поняла, что с Никой этот номер не пройдет, и стала более покладистой. С Себастьяном же не возникло вообще никаких проблем. У пса были невероятно умные глаза, и Нике казалось, что если она хорошо попросит, тот спокойно может улыбнуться в объектив. На хозяйку, которая называла его Басиком, пес смотрел снисходительно.
   Пока Ника занималась со своими клиентами, Юрий сидел в сторонке, неспешно курил и внимательно следил за всеми ее действиями. Она чувствовала его взгляд, и это сбивало ее с привычного ритма. Ника всеми силами старалась сосредоточиться на работе, но мысли ее то и дело возвращались к новому знакомому.
   «Надо же, не убежал, – думала она, – сидит и ждет, пока я тут все закончу. Терпеливый… Странно, почему это он меня заметил, а я его нет? Ведь такого верзилу трудно проглядеть».
   Она покосилась в сторону скамейки, на которой высилась фигура «морского пехотинца». Тот поймал ее взгляд, заулыбался и подмигнул. Ника смутилась, быстро отвела глаза и снова постаралась думать о деле. Однако у нее снова ничего не вышло.
   «Интересно, давно он меня высмотрел? – думала она, механически меняя высоту штатива. – Ой, а вдруг он видел меня на прошлой неделе, когда я была жутко простужена? С распухшим носом, слезящимися глазами, нечесаная… Ужас, ужас!»
   Ника передернула плечами и постаралась поскорее отогнать неприятный образ. Потом она посмотрела на свои коротко остриженные ногти и поморщилась.
   «Почему я перестала делать маникюр? И платье себе до сих пор не купила… Опять вырядилась в бриджи и футболку, хотя обещала ведь Женьке сменить образ на более женственный. Сегодня это бы здорово пригодилось. Наверное, женщина, особенно та, которая приближается к тридцатилетнему рубежу, постоянно должна находиться в боевой готовности – напомажена, намакияжена и одета, как модель на подиуме. Чтобы в случае внезапного появления приятного незнакомца не быть застигнутой врасплох. Хорошо хоть, что не поленилась сегодня подкраситься…»
   Из задумчивости Нику вывел строгий голос Ады Павловны. Девушка вздрогнула, потом тряхнула головой и с энтузиазмом принялась за работу, полностью выбросив из головы свое сегодняшнее неожиданное знакомство.
   Однако, лишь только Ника сделала последний снимок, Юрий мгновенно материализовался рядом с ней и, как нечто само собой разумеющееся, принялся свинчивать треногу. Потом, забросив ее на плечо, он встал по стойке «смирно» и сделался похожим на солдата почетной королевской охраны.
   «Он и правда выглядит, как мой верный паж», – усмехнулась про себя Ника, а потом снова обратила свое внимание на Аду Павловну. Предложив ей в ближайшее время прийти в фотоателье, чтобы они вместе могли отобрать фотографии для печати, Ника пояснила:
   – Все, что вам понравится, я сброшу на диск, а самые лучшие снимки распечатаю в размере десять на пятнадцать.
   – И еще я хочу, чтобы вы сделали наш с Басиком большой портрет, – требовательным голосом добавила старушка. – Мне кажется, для него подойдет тот снимок, где мы склонили друг к другу головы – это должно будет выглядеть очень проникновенно.
   – Думаю, вы правы, – не стала спорить Ника. – Жду вас в нашем фотоателье в любое удобное для вас время.
   Ада Павловна довольно заулыбалась, а Себастьян поглядел на Нику мудрым взглядом, как бы говоря: «Правильно делаешь, что соглашаешься. Даже если тот кадр окажется не самым лучшим, сделай так, как она просит, – с моей хозяйкой лучше не связываться».
   На прощанье старушка бросила лукавый взгляд на стоявшего поодаль Юрия и громко заметила:
   – У вас очень преданный поклонник, Вероника Малышева. Поклонник вашего таланта.
   Распрощавшись с клиенткой, Ника отправилась обратно в фотоателье, а Юрий зашагал следом, на ходу уговаривая ее пойти вместе пообедать. Однако Ника, которая уже исчерпала весь свой ресторанный лимит, предпочла отказаться, сославшись на занятость.
   – Тогда, может быть, завтра? – не желал сдаваться ее провожатый.
   – Ладно, давай завтра. Только встретимся не за обедом, а за чашкой кофе, хорошо?
   – Лучше не придумаешь, – оживился Юрий. – Завтра заеду за тобой часиков в пять. Пойдет?
   Ника постаралась улыбнуться своей самой приветливой улыбкой и кивнула. После этого, помахав ей ручкой и довольно посвистывая, Юрий удалился, унося в кармане номер ее телефона.
   На следующий день ровно в шесть часов к «Фотоателье номер 44» подкатил красный джип, в котором Ника отправилась на свое первое за долгие месяцы свидание. Юрий предложил посетить кафе со смешным названием «Милый пингвин», где намеревался угостить Нику мороженым. Девушка, которая давно уже экономила на всем, и в первую очередь на сладком, отказываться не стала.
   По дороге Юрий то и дело поворачивал голову в ее сторону и бросал на нее восторженные взгляды.
   «Не зря я все-таки старалась», – с удовольствием подумала Ника, вспоминая, как весь вчерашний вечер провела в огромном торговом центре в поисках подходящего к случаю наряда. В результате она выбрала короткое синее платье, недорогое, но милое. Оно чудесно гармонировало с ее голубыми глазами и золотистыми волосами, а также давало возможность полюбоваться ее стройными ножками. Единственное, о чем не мог догадаться восхищавшийся Никой Юрий, – это насколько неловко и дискомфортно она чувствует себя в непривычном одеянии. Ей все время казалось, что платье морщится, сбивается в сторону, задирается слишком высоко, и Ника то и дело что-то разглаживала, поправляла и одергивала. Эти манипуляции навели Юрия на мысль, что она сильно нервничает, и он, конечно же, отнес ее волнение на свой счет.
   Когда перед Никой на столе появилась высокая снежная горка, украшенная шоколадной стружкой и орешками, она чуть не замурлыкала, предвкушая наслаждение. Однако тут же подумала, что девушке не подобает так откровенно проявлять свои эмоции, и порозовела от смущения. Чтобы как-то отвлечься, она решила покурить и, порывшись в сумочке, выложила на стол пачку длинных сигарет.
   – А я и не знал, что ты куришь, – удивленно сказал Юрий, щелкая зажигалкой.
   – Мне кажется, что ты обо мне вообще еще ничего не знаешь, – с улыбкой заметила Ника.
   Юрий отчего-то стушевался, однако быстро взял себя в руки, полез в карман и достал оттуда слегка помятую фотографию. На ней была изображена Ника, какой он запечатлел ее вчера на бульваре. Выражение лица у девушки было удивленно-сердитым и при этом ужасно потешным. Взглянув на снимок, Ника не смогла удержаться от смеха, и Юрий рассмеялся вместе с ней.
   – Фотография ужасная, – шутливо нахмурив брови, заявила Ника. – Я требую сатисфакции.
   – Будем стреляться на пистолетах? – серьезным тоном поинтересовался Юрий, и девушка снова прыснула.
   Сегодня она много смеялась, потому что чувствовала себя почти счастливой – такого ощущения Ника не испытывала уже очень и очень давно. Черная полоса в ее жизни, которая началась год назад со смерти бабушки, сильно затянулась, и казалось, уже не кончится никогда. Одиночество, потеря работы, отсутствие денег – все это висело над Никиной головой, словно черная туча, окрашивающая ее жизнь в самые мрачные тона. Но сейчас эту тучу как будто бы пронзил солнечный лучик, и Ника немного приободрилась.
   Они как-то сразу нашли общий язык, чему во многом способствовало неукротимое жизнелюбие Юрия. Держался он по-свойски, рассказывал армейские байки, шутил. Из его рассказа о себе Ника узнала, что учился он в Бауманке, потом отслужил в армии, а теперь снова учится, только уже на вечернем отделении, а также работает по какой-то своей «армейской специальности». Ника отвечала на его вопросы, смеялась шуткам, а сама размышляла о том, что парень, судя по всему, моложе нее лет на пять, не меньше.
   «Да и ладно, – поспешила успокоить она себя, – мы же не школьники какие-нибудь, для которых несколько лет разницы могут оказаться непреодолимой пропастью. К тому же выглядит он достаточно мужественным, чтобы рядом с ним можно было забыть о своем возрасте».
   – Ты футбол любишь? – неожиданно спросил Юрий.
   – Не знаю, я его никогда не смотрела, – пожала плечами Ника.
   – И любимой команды у тебя нет?
   Она отрицательно покачала головой:
   – Ни любимой нету, ни нелюбимой.
   Юрий посмотрел на нее с таким недоумением, как будто поражался, как это такие экземпляры еще сохранились в природе.
   – Тогда будешь с сегодняшнего дня болеть за «Динамо».
   – Это потому, что ты тоже болеешь за «Динамо»? – уточнила Ника.
   – Именно. И еще потому, что я хочу взять тебя завтра с собой на матч: наши будут играть с «Локомотивом». Только на стадионе не положено сохранять нейтралитет, так что будем болеть вместе.
   – Мне придется кричать?
   – Можно еще свистеть и улюлюкать. Ты хотя бы правила знаешь?
   – Приблизительно представляю. Каждая команда пытается загнать мяч в ворота противника, и это называется «забить гол», правильно?
   – Молодец, – удовлетворенно кивнул Юрий. – Остальное объясню по ходу дела. Кстати, а какие у тебя планы на выходные?
   В это время у Ники в сумочке мобильный телефон загремел «Богатырскую» симфонию Бородина. Извинившись, девушка приложила трубку к уху.
   – Веруся, как ты поживаешь, моя лапочка? – услышала Ника голос Женькиной матери.
   Анна Захаровна звонила напомнить, что в субботу на даче они с мужем празднуют очередную годовщину их свадьбы. Ника, естественно, была приглашена. В субботу же как раз должна была вернуться с курорта Женька.
   – Хоть бы уж она не притаскивала с собой этого обормота Додика, – сокрушенно вздохнула Анна Захаровна. – Отец его терпеть не может. Надо ж придумать человеку такое имя, какое-то собачье. И где она их только берет, хлыщей этих?
   Ника была уверена, что Женька отбирает из своих поклонников именно «хлыщей» исключительно для того, чтобы позлить родителей, однако мнение свое предпочитала держать при себе.
   – Ну да ладно, не о них сейчас речь, – продолжала между тем Анна Захаровна. – Главное, ты, Веруся, обязательно приезжай, и ухажера своего привози, если таковой имеется.
   Эти слова Анны Захаровны тут же навели Нику на мысль прихватить с собой Юрия. А что, пусть подруга увидит, как активно она выполняет данное ей обещание. И ничего страшного, что их знакомство с Юрием только еще начинается – как говорится, куй железо, пока горячо.
   – А вот и ответ на твой вопрос про выходные, – сказала Ника, вертя в руке телефон. – Как ты смотришь на то, чтобы сопровождать меня в поездке за город и быть моим кавалером на праздничных шашлыках?
   Юрий расплылся в довольной улыбке и охотно принял ее предложение.

На даче

   – Какая же это дача? Настоящая помещичья усадьба, а не дача, – восхитился Юрий, разглядывая крепкий деревянный забор, над которым клубились густые кусты сирени. Позади них зеленели сочные кроны могучих фруктовых деревьев, из которых выглядывала треугольная, крытая шифером крыша дома.
   Ника открыла калитку, вошла в сад и поманила за собой Юрия. Они пошли по посыпанной гравием дорожке, вдоль которой выстроились шеренги смородиновых кустов. Неожиданно они услышали бодрый женский голос, который сказал кому-то: «На, заинька, погрызи морковочку – до обеда-то еще далеко», и тут же из зарослей навстречу им вышла полная румяная женщина в цветастом сарафане.
   – Веруся, лапочка ты моя, – заулыбалась женщина, раскрывая Нике свои объятия. – Вот молодец, что приехала.
   – Здравствуйте, Анна Захаровна, – улыбнулась в ответ девушка и протянула хозяйке дома нарядную круглую коробку с конфетами. – Поздравляю!
   – Поздравляю, – присоединился к ней Юрий, державший в руках длинный пакет, из которого торчало горлышко шикарной бутылки.
   – Ох, спасибо, ребятки! – засмеялась Анна Захаровна, принимая подарки. – Хотя, конечно, надо бы тебя, Веруся, отшлепать за то, что такие деньги тратишь. Но с другой стороны, все-таки приятно, ничего не скажешь. А что же ты не представишь своего молодого человека? Юрий? Очень приятно. Ну, пойдемте, пойдемте к дому. А вы на чем приехали-то? На машине? У забора ее оставили? Ничего, у нас тут спокойно, не балуют. Хотя надо потом отцу сказать, чтобы ворота открыл, загоните ее на участок. Тем более сейчас еще Вовка приедет. Это наш старшенький. Он у нас уже женатый, через него у нас уже и внучек есть.
   Не умолкая ни на минутку, говорливая Анна Захаровна повела своих гостей по дорожке в глубь сада, и вскоре они вышли на небольшую полянку, раскинувшуюся перед крепким бревенчатым домом. На поляне стоял длинный деревянный стол, покрытый клетчатой скатертью. За столом в плетеном кресле дремала старенькая бабушка. Откуда-то слева доносились веселые голоса и собачий лай, но за деревьями никого не было видно.
   – Ну, вы тут располагайтесь, а я пойду принесу вам чего-нибудь перекусить – до обеда-то еще далеко, – сказала Анна Захаровна и, не слушая возражений, скрылась за углом дома.
   Не успели Ника с Юрием обменяться и парой слов, как из дома появилась Евгения.
   – Какие люди! – закричала она с порога. – Сколько лет, сколько зим!
   – Ух, как ты красиво поджарилась, – похвалила Ника, разглядывая глянцево-шоколадный загар подруги.
   – Да уж, отпуск не пропал даром, – откликнулась Женька, окидывая пристальным взглядом стоявшего рядом с ней Юрия. – А это у нас кто такой?
   – Юрий Кораблев, – поспешил представиться тот.
   – Очень странно, – фыркнула в ответ Женька.
   – Обычно в таких случаях говорят «очень приятно». А что такого странного в моем имени?
   – Просто я всегда была уверена, что Кораблев обязательно должен быть Денисом.
   – Наверное, мои родители не читали «Денискины рассказы».
   – Юрий, это моя подруга Евгения, – поспешила вмешаться Ника в их диалог, который больше смахивал на перепалку. Она еще не поняла, в чем дело, но уже догадалась, что ее кавалер произвел на Женьку не самое благоприятное впечатление. Обычно с незнакомыми людьми подруга была вполне доброжелательной, а тут вдруг с ходу выставила иголки – с чего бы это?
   Неожиданно в воздухе вкусно запахло жареным мясом. Юрий потянул носом и одобрительно заметил:
   – Шашлык из баранины, маринованной с кинзой, – это мечта поэта.
   Женька немедленно закатила глаза:
   – Ну, все ясно, замечательная компания для моего папочки.
   Ее отец Евгений Михайлович слыл большим специалистом по части шашлыков, знал не меньше сотни способов приготовления его из самых разных сортов мяса и страшно гордился самолично сложенным из камня мангалом.
   Появившаяся с тарелкой в руках Анна Захаровна не дала Женьке возможности развить свою мысль.
   – Вот, подкрепитесь с дорожки, – сказала она. – А потом я вас делом займу. Вы, девочки, отправляйтесь на кухню – картошечку почистите, овощи помойте и начинайте нарезать салаты. А вы, Юрочка, займетесь самоваром. Вы умеете обращаться с самоваром? Самовар у нас знатный, старинный, баташовский, – похвасталась она с нескрываемой гордостью. – Это нам все от мамаши моей досталось, – обвела она рукой свои обширные владения, а потом поглядела в сторону спящей старушки. – Ее отец был в здешних местах…
   – Мам, – непочтительно прервала ее Женька, которая хорошо знала, что мать может часами говорить без умолку, – ты собиралась занять нас делом.
   – Ой, твоя правда, – всплеснула руками Анна Захаровна и снова обратилась к Юрию: – Пойдемте, Юрочка, я покажу вам нашего баташова. Мы топим его еловой щепой и шишками.
   Она повернула в сторону примыкавшей к дому маленькой веранды, а Юрий поспешил следом, приговаривая:
   – Самовар – друг семейного очага, лекарство для прозябшего путника.
   – Какого еще путника? Да еще прозябшего в разгар лета. Чушь какая-то, – проворчала себе под нос Евгения.
   Ника смотрела на подругу с нескрываемым удивлением.
   – Что это ты на него набросилась? – спросила она, но Женька ничего не ответила, лишь неопределенно пожала плечами. И только когда они расположились под навесом летней кухоньки, Евгения снова завела разговор о Юрии.
   – Где ты откопала этого Годзиллу? – спросила она, с остервенением кромсая кочан капусты.
   – Так уж и Годзиллу? – миролюбиво переспросила Ника, продолжая удивляться Женькиной агрессивности. – Просто он в армии служил, был десантником, а они, если судить по фильмам, все такие.
   – Тоже мне – десантник, – не желала угомониться Женька. – У него ясные голубые глаза и круглые розовые щеки, как у пупса. И вообще, он же тебе в сыновья годится!
   Хотя Ника отлично знала, что выглядит гораздо моложе своих надвигающихся тридцати лет, замечание Женьки ее обидело. Но все же не настолько, чтобы всерьез рассердиться. Для этого она слишком хорошо знала свою подругу, которая в пылу страстей могла наговорить все, что угодно. Успокоившись, она обычно начинала каяться, но это уже потом.
   – Что у вас может быть общего? – продолжала кипятиться Евгения, потрясая зажатым в кулаке пучком укропа. – У него же на лбу написано восемь классов образования плюс призыв в армию.
   – Тут ты ошибаешься, – возразила Ника, – он в Бауманском учился.
   – Тогда он наверняка был двоечником.
   Ника рассмеялась.
   – Может, и двоечником, зато он человек хороший, – попыталась она усмирить подругу. Но сделать этого ей не удалось, потому что тут на горизонте появилась Анна Захаровна и подлила масла в огонь.
   – Вот, Женюшка, учись! – сказала она назидательным тоном. – Какого парня себе Веруша отхватила, а? Хорош, по всем статьям хорош! И руки на месте, и голова. А уважительный какой! Отец в нем уже души не чает, да и Вовка тоже.
   Оказалось, что к нынешнему моменту Юрий уже успел обаять все семейство. С Евгением Михайловичем он со знанием дела обсудил рецепт приготовления настоящего грузинского шашлыка, с братом Женьки поговорил про дела армейские, а когда жена Владимира заволновалась, что Барбос без конца лает и может разбудить малыша, Юрий быстро усмирил брехучего пса.
   – В общем, всем потрафил, и все от него в диком восторге, – ехидно прокомментировала Евгения.
   – И очень даже хорошо, что такой приятный человек в гости пожаловал, – твердо сказала Анна Захаровна. – Уж все лучше, чем Додики всякие, которые только и знают, что заткнуть уши музыкой да в гамаке качаться.
   Не обращая внимания на загоревшиеся маковым цветом щеки дочери, она подхватила со стола мисочку с помидорами и быстро удалилась.
   Пыхтя от возмущения, Евгения принялась яростно скоблить картошку.
   – Вот, видела, как они ко мне относятся? – прошипела она. – Еще ни один из моих бойфрендов не пришелся им по душе. Потому что, чем интеллигентнее человек, тем он им меньше нравится. Они считают, что если он не бухает вместе с моим папашей и не материт всеобщую мировую несправедливость, то с ним вообще не о чем разговаривать!
   – Кстати, а где твой Додик? – поинтересовалась Ника. В общем и целом она разделяла отношение Женькиных родителей к ее поклонникам, которые в большинстве своем были дармоедами с замашками голливудских звезд. – Ты его случайно в Турции не потеряла?
   – Пошел этот Додик подальше, – с досадой сказал Женька. – Козел самый настоящий. Мне все время хотелось его утопить, да он как чувствовал – боялся заходить в воду глубже, чем по щиколотку, – с презрением добавила она.
   «В этом вся Женька, – усмехнулась про себя Ника. – Все понимает правильно, но готова общаться со всякими шаромыжниками, лишь бы только позлить родителей, которых считает ханжами и мещанами».
   На шашлыки помимо Женькиного брата с женой и наследником приехала подруга матери со своим семейством, а также пришли соседи по даче. После шумного застолья с многочисленными тостами и песнопениями все разбрелись по участку, над которым теперь стоял веселый гомон. В такие моменты в душе Ники всегда поднималось чувство тоскливой зависти, потому что у нее самой никогда не было настоящей семьи и в их доме не устраивали семейные праздники. Ника всегда считала, что подруге в этом плане страшно повезло, и не понимала, почему та беспрестанно шугает свою родню.
   Юрий вместе с Владимиром покуривал, сидя на крылечке, а рядом с ними со стаканом в руке стоял Евгений Михайлович и рассуждал о политике.
   – Вон, полюбуйся на этих голубчиков, – с раздражением в голосе сказала Евгения. – Они уже спелись.
   – Жень, ну что плохого в том, что Юрий быстро сдружился с твоим отцом? – вступилась за своего нового приятеля Ника.