Возле спокойного моря, где когда-то жили звери, джунгли с удовольствием оплетали стальные балки, превращая их в пыль. Металл уже был напрочь изъеден во многих местах...
   Сотней футов ближе к воде ползающий дикий виноград подобно змее просунул свой полный жизни зеленый побег в пустую желтую глазницу продолговатого, блестящего на солнце наольского черепа...
   Глава 11
   ИНАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ:
   В городе Атланта стоял полдень. Ярко светило солнце. По небу изредка медленно проплывали облака, время от времени заслоняя его собой. В сталелитейном заводе в западном конце города все было спокойно - и только крысы скреблись внутри огромной цистерны в заднем конце двора. Их было около дюжины, они с визгом и шипением набрасывались друг на друга. Цистерна когда-то приютила Сару Ларами. Крысы пировали...
   Глава 12
   На границе Пенсильвании с Огайо Охотник Доканил провел последние приготовления перед тем, как начать тщательнейший поиск на открывшихся перед ними просторах континента. Он извлек шесть металлических сенсорных пластинок из ячеек на панели приборов. С одной стороны каждой торчало с дюжину полудюймовых иголок из медного сплава, отточенных и заостренных строго согласно инструкции. Доканил вдавил пластинки в свое тело в местах скопления нервных узлов. Чтобы проделать все это, ему пришлось закатать рукава; на брюках вдоль ног для той же цели были вшиты молнии. Затем он подключился к внешним локаторам снаружи вертолета. И застыл, откинувшись в кресле. Шесть змеек проводов отходили от него, заканчивая свой путь на панели с приборами. Теперь он больше походил на какой-то автомат или часть машины, а не на живое существо.
   Баналог наблюдал за соседом с восхищением и ужасом. Он был странно очарован, как был бы очарован любой наблюдающий за Охотником, когда тот занят своей работой. Врача пугало, с какой легкостью это существо стало частью машины. Казалось, Охотник совершенно не пострадал от болевого шока, вживляя датчики в собственное тело. Напротив, ему, по-видимому, даже доставило удовольствие соединение с вертолетом и с его электронными ушами, глазами и носом. Механические средства не только увеличили остроту его восприятия, укрепили его тело, но и изменили его всего, и сейчас он представлял собой какого-то мифологического героя из древних легенд...
   Доканил закрыл глаза, в них уже не было необходимости. Камеры снаружи вертолета передавали все необходимые данные о том, что происходит внизу, прямо ему в мозг, супермозг, который истолкует все показания датчиков намного подробнее и лучше, чем серое органическое содержимое в голове среднего наоли.
   Вертолет пронесся вверх вдоль склона горы, следуя дороге, которая, как сообщили радары, пряталась под вздымающимися волнами неспокойных снежных дюн.
   Баналог никогда в жизни не видел столько снега. Снег пошел только вчера днем, и за какой-то день его навалило не меньше фута в высоту. Метеорологи оккупационных сил сообщили, что в ближайшее время конца снегопада не предвидится. Метель поражала не только рекордной продолжительностью и количеством осадков (по мнению наоли), но также и своими невероятными размерами. Снег распространялся почти по всей территории бывших так называемых Соединенных Штатов, от среднезападной полосы до самого побережья Новой Англии. Все это могло бы захватить воображение Баналога, если бы не Охотник, который занимал сейчас все его мысли.
   Вертолет продолжал полет всего в двадцати пяти футах от земли.
   Они почти достигли вершины горы, как вдруг Охотник открыл глаза, всем телом подался вперед, отключил автопилот и взял управление машиной на себя.
   - Что там? - поинтересовался Баналог.
   Доканил не ответил. Он круто развернул вертолет, направил машину на сто футов ниже по склону и завис в воздухе.
   Баналог высунулся из ветрового окна и принялся изучать местность, которая привлекла внимание Охотника. Он увидел только несколько дорожных ограничителей, засыпанных снегом, спутанный кабель, соединяющий их, и огромный сугроб.
   - Что это? - снова спросил Баналог. - Я должен по возможности помогать вам.
   Ему показалось, что на губах Охотника промелькнула улыбка, - по крайней мере, это было похоже на то, что Охотники считают улыбкой.
   - Вы будете помогать мне предугадывать последующие шаги Хьюланна. Идти по следу я могу и без вас. Но раз уж вам так интересно... Видите ограничители и кабель между ними?
   -Да.
   - Ограничители искривлены, как если бы их сдвинули. Их очертания несколько изменены. Кабель разорван. Посмотрите, как он болтается. Что-то врезалось в ограничители в этом месте. Возможно, беглецы уже погибли. Видите сугроб впереди? Они пытались обогнуть его и слетели с обрыва.
   Баналог облизал губы. Ему так хотелось оплести хвостом ногу, но он знал, что Охотник обязательно заметит это.
   - Я и не думал, что вы способны улавливать столь мелкие подробности.
   - Еще бы, - хмыкнул Охотник Доканил. Он провел вертолет вдоль заснеженной линии ограждений, затем они начали спускаться по склону, огибая сосны в просветах между ними. Но Баналог ничего не замечал, пока они не приближались к очередной сосне, передвигаясь неровными зигзагами, чтобы погасить удары ветра, который яростно трепал машину. Они двигались не навстречу ветру, а вместе с ним.
   - Там, - решил Доканил. Баналог посмотрел в сторону, куда показывал Охотник:
   - Что там? Я ничего не вижу.
   - Между двумя скалами. Машина. И лишь когда травматолог пристально всмотрелся, напрягая зрение, пока глаза не заслезились, он смог различить измятые обломки корпуса вездехода, выглядывавшие из-под снега не более чем на несколько квадратных дюймов.
   - Вездеход лежит на боку, - заметил Доканил.- На нем они и сбежали.
   - Они погибли?
   - Не знаю, - последовал ответ. - Сделаем остановку и посмотрим.
   Лео проснулся от шума работающего пропеллера вертолета. Он сел на край роскошного дивана фешенебельной гостиницы и начал вслушиваться.
   Шум прекратился, но мальчик был уверен, что тот ему не приснился. Некоторое время он неподвижно сидел, напряженно вылавливая любой подозрительный звук. Потом встал и направился к окнам, переходя от одного к другому. Но ничего, кроме деревьев и снега, он не увидел.
   Шелест винтов раздался снова.
   Вертолет. Совсем рядом.
   Лео подбежал к спавшему Хьюланну и затормошил наоли за плечо.
   Хьюланн не реагировал.
   - Хьюланн!
   Тот по-прежнему не шевелился.
   Шум вертолета то исчезал, то снова появлялся. Мальчик не мог понять, приближается тот или нет. Но он знал со всей определенностью, что пассажиры этой машины ищут именно его и Хьюланна. Он продолжал будить спящего наоли, но безуспешно. Вырвать наоли из тисков его мертвого сна можно лишь тремя способами...
   Доканил выбрался из разбитого вездехода и исследовал искореженный корпус машины снаружи, затем спрыгнул на землю по колено в снег, но, несмотря на сугробы, он продолжал двигаться с грациозностью и невозмутимостью кошки.
   - Они мертвы? - спросил Баналог.
   - Их там нет.
   Баналог с трудом скрыл чувство облегчения. Ведь по правилам игры ему нужно страстно желать, чтобы Охотнику сопутствовал успех и чтобы ничто не играло изменникам на руку. Тем не менее невольно он испытывал совершенно противоположное чувство. Он очень хотел, чтобы беглецам удалось скрыться, найти прибежище и спастись. Глубоко внутри он помнил о том, что предрекала расе наоли Фазисная система в случае, если человечество выживет. Спустя сотню-другую лет они найдут способ, чтобы продолжить сопротивление. И если другие наоли начнут поступать с людьми так же безответственно, как он сам, то впоследствии это станет опасным для самой их расы. А еще... Он не мог прекратить самоанализ. Он не имел права...
   Они снова сели в вертолет.
   Доканил вытащил металлические пластины из ячеек и подсоединил себя к внешним датчикам. Соединительные провода закачались в ритм дыханию. Едва острые медные иглы проникли в плоть Доканила, он завел машину и, переведя ее на ручной режим управления, направил вертолет в серую мглу.
   - Что теперь? - спросил Баналог. ' - Мы прозондируем гору. Прозондируем?
   - Вам просто неизвестны технологии поисковых работ.
   - Неизвестны, - согласился доктор.
   Охотник промолчал.
   В конце концов, после того как их побросало то вперед, то назад, то вверх, то вниз, они преодолели сравнительно небольшой склон, и Доканил остановил вертолет над посадочной станцией, которая являлась частью подвесной дороги, бегущей от подножия горы к самой ее вершине.
   - Там, - прошипел он взволнованно, если Охотники вообще умеют волноваться. И снова Баналог ничего не увидел. Доканил спросил:
   - Лед - видите? Обломан со ступеней. И недавно подтаял.
   Вертолет миновал платформу. Доканил сделал еще один круг.
   - Они воспользовались канатной дорогой. Заметьте еще, что лед разбит только на пути к вершине, а трос, ведущий вниз, остался обледеневшим. Они тоже направились вверх.
   Охотник развернул вертолет, и они заскользили к вершине. Ниточка троса внизу сопровождала их.
   Посадочная станция, выстроенная в швейцарском стиле, лежала впереди, постепенно она начала вырисовываться на фоне бесконечного снега...
   Лео когда-то слышал рассказы о наоли и о том, в какое состояние они впадают, когда засыпают или выпивают алкогольный напиток. Он знал, что существует несколько способов разбудить их, но не знал, какие именно. Однако среди явных небылиц он слышал о том, что можно применить боль, он слышал это от космонавтов, побывавших в других мирах Галактики. Он не хотел причинять Хьюланну боль. Но у него не было выбора.
   Было уже хорошо слышно, как пропеллер прорезает воздух, вертолет все ближе и ближе подлетал к ним, описывая круги над подвесной дорогой. Шум то нарастал, то затихал, чтобы снова вернуться.
   - Хьюланн!
   Наоли не отвечал, и у Лео было слишком мало времени, чтобы найти какой-нибудь другой способ разбудить Хьюланна, кроме того, в котором он был более-менее уверен. Мальчик пробежал через вестибюль, затем по коридору до ресторана. Столики были расставлены в ожидании посетителей, картину портил лишь толстенный слой пыли, скопившейся на столовых приборах. Лео прошмыгнул между столиками по направлению к двустворчатой Двери в дальнем конце зала. Там находилась кухня. В мгновение ока он нашел нож и вернулся в вестибюль.
   И упал на колени перед кушеткой, где спал Хьюланн. Когда он подносил нож к телу наоли, его руки задрожали и нож выпал на пол, словно сверкающее лезвие раскалилось при соприкосновении с кожей наоли. Лео растерянно смотрел на нож, валявшийся на ковре, и не мог заставить себя поднять его.
   Шелест работающего мотора вертолета изменился. Поднялся до уровня рева. Преследователи приближались к отелю.
   Лео схватил нож обеими руками (так у него было больше уверенности, что он его удержит) и проколол кожу Хьюланна в области бицепса.
   Наоли продолжал спать.
   Мальчик воткнул нож глубже. На лезвии ножа показалась струйка крови, побежавшая по руке Хьюланна на кушетку.
   Лео стало дурно.
   Гул мотора усилился раза в три по сравнению с тем, когда вертолет поднимался над уступами горы к посадочной станции.
   Лео провернул нож, раскрывая рану.
   Во все стороны брызнула кровь.
   Вертолет миновал гостиницу, развернулся и пошел на посадку.
   Комната наполнилась шумом.
   Лео заскрежетал зубами и начал яростно проворачивать лезвие ножа в плотной, как резина, плоти.
   Внезапно Хьюланн сел и выбросил руку в сторону мальчика, задев того по голове, отчего Лео отлетел и растянулся на полу.
   - Они здесь! - закричал мальчик, совсем не обидевшись, что его ударили.
   - Я думал, что ты...
   - Они здесь! - не унимался Лео.
   Теперь и Хьюланн услышал, как вертолет Охотника пронесся низко над крышей гостиницы. Наоли встал, дрожа всем телом. Это мог быть только Охотник, никто другой не смог бы найти их так быстро. Охотник Доканил. Да, так его звали.
   Темно-синие бархатные брюки и рубашка... Черные ботинки... Тяжелая шинель... На шестипалых руках - перчатки с отверстиями на концах, для того чтобы полностью выбрасывать смертоносные когти... Высокий череп... Мертвые, неподвижные глаза... И вытянутый коготь в обрамлении таких же железных когтей...
   Пока Хьюланн стоял с проносившимися в памяти кошмарными видениями, вертолет опустился на дорожку перед гостиницей, всего в сотне ярдов от дверей в вестибюль.
   - Что же делать? - взмолился Лео.
   - Бежим! - Хьюланн развернулся и широкими шагами направился на задворки гостиницы.
   Он и сам не был уверен, туда ли бежит. Им двигала паника. Именно она уносила его от Охотника Доканила, помогая выиграть несколько лишних минут, чтобы все обдумать.
   Лео поспешал сзади.
   Они пронеслись сквозь обеденный зал и оказались перед входом в теннисный зал с прозрачной пластиковой крышей, открывавшей вид на небо. Здесь же расположились несколько магазинов для постояльцев гостиницы, а также несколько ресторанчиков, парикмахерская, антикварная лавка и маленький театр на сотню мест. Они пересекли теннисный зал и направились к административным помещениям. Там сейчас было пусто. Настежь открытые двери. Сплошной слой пыли покрывал кипы докладных и важных письменных отчетов.
   Наконец Хьюланн и Лео выбрались к задней части гостиницы, распахнули пожарный выход и вывалились на снег. Они проспали всего несколько часов, но, когда их вновь охватил снег и ветер, беглецам показалось, что прошла лишь пара минут с того момента, как они покинули вагончик подвески.
   Прямо перед ними вздымалась вершина горы. Разнообразные указатели отмечали направление лыжных спусков, санных путей и много еще чего любопытного. В сотне футов от гостиницы они заметили приземистое здание, расположенное на небольшой террасе. Там не было окон, только подвижная дверь, откатывающаяся вверх.
   - Туда, - распорядился Хьюланн.
   - Но они же доберутся и сюда, после того как перероют всю гостиницу.
   - Мы не собираемся оставаться здесь надолго Думаю, это гараж. Лыжники должны же на чем-то добираться, кроме как пешком, к началу спуска.
   - Да, наверное, - признал Лео, улыбнувшись.
   Хьюланн не видел повода для улыбки, и его несколько удивило восхищение мальчика столь незначительными сокровищами, спрятанными в том здании. Даже если это и в самом деле гараж, там может не оказаться ни одного средства передвижения. А если машины и есть, они могут не работать. А если они побегут, все равно маловероятно, что им удастся скрыться от Доканила и его вертолета.
   Мальчик первым достиг двери, опустил регулировочную ручку на черной панели, дверь заворчала и поплыла вверх, впуская их. Внутри здание напоминало склеп. Такое же мрачное и холодное, осыпанное изморозью и пылью. Но машины там все-таки нашлись. Тяжелые вездеходы для передвижения при любых заносах.
   Они сели в первый попавшийся, но тут же обнаружили, что он не заводится. Второй оказался в таком же состоянии. То же повторилось и с третьим. И лишь четвертый вездеход пару раз прокашлял, затем поперхнулся, как человек со ртом, полным какой-то гадости, и с недовольным ворчанием вернулся к жизни.
   Хьюланн вывел неповоротливого железного зверя из гаража и удивился, когда заметил, что двигаются они почти бесшумно. Что может быть лучше для тех, кто убегает от погони? Тем временем у Хьюланна появилась мысль, которая заставила его повернуть машину назад к отелю.
   - Куда ты едешь? - удивился Лео.
   - Посмотреть, может, они оставили вертолет без охраны.
   Лео довольно усмехнулся. Невольно Хьюланн проделал то же самое.
   А Доканил и травматолог уже стояли в пустынном вестибюле и тщательно осматривали богатую драпировку портьер и шикарную мебель. Время от времени Охотник подходил то к стулу, то к дивану, чтобы обследовать их. Баналог не мог даже предположить, что тот ожидал найти.
   - Они были здесь? - спросил он Охотника.
   -Да.
   - Они все еще?..
   - Возможно.
   - Нам придется осматривать всю эту огромную гостиницу?
   - Нам не нужно искать их везде, - ответил Доканил. Он склонился над ковром, внимательно изучая его. - Пыль. Здесь. И здесь. Следы ведут туда. Здесь кто-то проходил.
   - Я не вижу...
   - И не увидите.
   Доканил стянул перчатки и засунул их в карманы своей широкой шинели. Баналог бросил взгляд на его руки. Хотя они и были несколько больше, чем у остальных наоли, они не казались такими уж смертоносными. Но травматолог знал, чем они отличались. Они представляли собой самое страшное оружие в Галактике.
   Доканил зашагал к задней части здания... ...и в ту же минуту остановился, так как со стороны фасада гостиницы до их ушей донесся жуткий скрежет.
   - Вертолет! - воскликнул Баналог. Но Доканил уже пробежал мимо травматолога по направлению к двери. Его огромная темная фигура напоминала демона, каким его представляли себе люди. Демона из Преисподней, пролетающего в страхе перед, .гневом Всемогущего. Охотник пронесся сквозь двери на крыльцо. Баналог отставал всего на несколько шагов.
   Вертолет лежал на боку, опрокинутый с посадочных полозьев. Он был протаранен тяжелым, рассчитанным на десять пассажиров вездеходом, который как раз разворачивался, чтобы вернуться и на полном ходу врезаться в переднюю часть вертолета. Во все стороны разнесся грохот, который потряс землю, заставив задрожать даже крыльцо, на котором они стояли. Носовая часть вертолета съежилась, затрещали приборы...
   Доканил прыгнул в снег и побежал, преодолевая сразу по несколько ярдов за шаг, двигаясь с легкостью, которая казалась Баналогу невозможной. Охотник пытался догнать вездеход, на котором ехали Хьюланн и человек.
   Но машина уже удалялась от развороченного вертолета в сторону гостиницы в попытке обогнуть дом сзади и скрыться за отрогом горы.
   Доканил изменил направление и побежал наперерез беглецам намного быстрее, чем это позволял такой глубокий снег.
   Хьюланн резко увеличил скорость. И из-под гусениц вездехода в Охотника полетели комья снега и грязи.
   Однако, чтобы набрать нужную скорость, машине требовалось какое-то время, тогда как специально выращенные, должным образом сконструированные мышцы Охотника превратились в мощный двигатель за долю секунды. И уже нельзя было определить, кто первый достигнет конца стены гостиницы.
   Баналог был в ярости оттого, что ничего не может сделать. Но если бы он обладал властью решить судьбу этого состязания, кому бы он отдал победу? Кого бы выбрал? Хьюланна и мальчика? Чтобы пойти наперекор интересам своего народа? Или Охотника, чтобы до конца дней своих нести ответственность за еще две смерти? Две смерти? Но ведь смерть человека - это всего лишь запланированное истребление расы землян. У него закружилась голова...
   Тем временем стало очевидно, что Доканил, несмотря на все свои яростные попытки настичь беглецов, проиграл забег. С каждой секундой вездеход все больше и больше отдалялся, оставляя Доканила позади.
   Охотник остановился, даже не изменив дыхания, и поднял ничем не прикрытые руки. Машина была уже рядом с углом гостиницы. Доканил резко выбросил пальцы вперед. Вокруг вездехода вспыхнуло пламя, загорелся снег. Доканил повторил движение пальцами. Заднее левое крыло машины лопнуло, как воздушный шар; обломки искореженной стали упали в снег, несколько кусков поменьше отлетели на площадку перед гостиницей.
   Хьюланн вжал педаль акселератора до отказа. Машина на полном ходу завернула за угол и скрылась из глаз.
   Охотник Доканил добежал до угла гостиницы, пытаясь не упустить вездеход из виду. Он еще раз резко выбросил пальцы, надеясь достать-таки его. Но машина была уже вне пределов досягаемости Охотника.
   Доканил несколько минут смотрел ей вслед. Белая пелена скрыла все следы.
   Продолжая всматриваться в снежную даль, где скрылся вездеход, он вытащил из карманов перчатки и медленно натянул их на замерзшие руки.
   - И что теперь? - спросил подбежавший Баналог.
   Доканил ничего не ответил.
   Гильдия Охотников из века в век следовала особой концепции сотворения своих воинов. На ранних стадиях развития зародыша у них делается все возможное, чтобы ограничить некоторые эмоции, которые могут возникнуть в его сознании. Понятия любви и привязанности исключаются в любом случае. Остается лишь понятие долга. У Охотника должно присутствовать чувство долга. А также Ненависть. Это всегда помогает. Но возможно, самое главное в этой корректировке чувств - то, что Охотнику разрешается испытать унижение. Почувствовав это хоть раз. Охотник становится совершенно безжалостным. Он преследует свою жертву с упрямой настойчивостью, которая не оставляет той ни малейшего шанса избежать своей участи.
   Только что Охотника Доканила унизили первый раз в его жизни...
   Глава 13
   Только в три часа ночи Охотник Доканил обнаружил брошенный вездеход, на котором скрылись Хьюланн и человеческий детеныш. Он бы и раньше нашел его (беглецы проехали всего лишь двадцать миль, перед тем как покинуть машину), но Доканил был вынужден подождать, пока ему пришлют новый вертолет после его запроса по фазисной системе. Несмотря на то что было самое время поспать и восстановить силы, он еще более рьяно приступил к своим обязанностям. Обычно наоли предпочитали уделять сну больше времени, чем люди, тем не менее они могли совсем не спать и пять дней подряд, не отдыхая и не выбиваясь из сил. Поговаривали, что Охотник прекрасно справляется со своей работой даже в течение двух бессонных недель.
   Баналог, напротив, начал постепенно выдыхаться. Он брел за Доканилом, пока тот исследовал вездеход и малейшие улики, оставленные беглецами. Затем Охотник расширил диапазон своих поисков и осмотрел ближайшие дома городка Леймас у подножия горы, напротив гостиницы.
   Неподалеку от ничем не примечательного одноэтажного дома Доканил остановился и начал осторожно приближаться к нему. Охотник даже принялся было снимать перчатки, но не закончил приготовлений, так как уже обработал данные, полученные благодаря своей сверхчувствительной системе.
   - Их там нет? - спросил Баналог.
   - Нет, но были.
   - А-а...
   Доканил оторвался от осмотра следов и так пристально посмотрел на травматолога, как это умели делать только Охотники.
   - Вы, кажется, радуетесь.
   Баналог приложил все усилия, чтобы оставаться безучастным на вид. Охотник, конечно, мог обладать способностью видеть во всем скрытый смысл, но у травматолога был просто талант прятать этот смысл глубоко-глубоко под непробиваемым фасадом невозмутимости.
   - Что вы имеете в виду?
   - У меня сложилось впечатление, будто вы радуетесь тому, что им удалось бежать.
   - Чушь.
   Хотя травматолог и старался сохранить на лице выражение самоуверенности и не позволить губам покрыть зубы, удержать кнут хвоста от того, чтобы тот обвил бедро, он был уверен, что Охотник заметил трещину в его броне, заметил тлетворные мысли, ставящие под сомнение ценность, смысл и мораль войны между наоли и людьми. Баналогу казалось, что это никогда не кончится (хотя Охотник смотрел на него не больше одной-двух земных минут). Доканил отвел свой взгляд.
   Но он все понял.
   Да...
   Баналог уже не сомневался, что Охотник обнаружил брешь в его старательно выстроенной лжи, проник внутрь и увидел полную сумятицу в со знании. Он обязательно отошлет сообщение о своих наблюдениях в высшие инстанции. И однажды утром Фазисная система прозондирует его мозг во время психологической настройки. Этого будет достаточно, чтобы отправить его на обследование к травматологу Третьей Дивизии. Если его индекс вины окажется таким высоким, как он думает, его совсем скоро отправят на космическом корабле домой, в родную систему, для прохождения лечения. Возможно, что его зараженный сомнениями мозг промоют и реструктурируют. Сотрут все прошлое. Вполне возможно. Хотел ли он этого? Ну, в любом случае это позволит ему начать все заново. Он больше не хотел постоянно мучиться от чувства презрения к самому себе и испытывать неловкость за то, что делает его народ. Эта мысль не пугала его так сильно, как это было с Хьюланном. Правда, его дети будут лишены его прошлого, и им придется искать свой дом по обрывкам истории. А ведь у него куда больше детей, чем у Хьюланна. Пусть ему сотрут и реконструируют память - ведь он стольким поколениям подарил жизнь. И, осмыслив все это, Баналог почти убедил себя в том, что предстоящие процесс лечения будет даже желаемым и полезным, и не только для общества, но и для него, как индивидуума, в частности.
   - Видите? - спросил Охотник Доканил, тем самым прервав размышления другого наоли.
   - Боюсь, нет.
   На лице Охотника промелькнула смесь презрения с удовольствием. Презрение к тому, что у травматолога отсутствует способность к наблюдению; удовольствие от своих необычайных возможностей. Охотник испытывал это чувство довольно редко. Он не мог наслаждаться сексом. Он испытывал к нему отвращение. Охотники не размножаются, хотя и вырастают из нормальных зародышей. Он проявлял не большой интерес к пище. Еда занимала его только в пределах обеспечения тела хорошо сбалансированной диетой. Он ничего не испытывал при поступлении в его кровь сладкого наркотика. А алкоголь его организм сжигал так быстро, что отрава не успевала оказать никакого влияния - ни положительного, ни отрицательного. Но у него было его собственное Эго, как единственный мощный стимулятор отличного исполнения работы. Когда что-то поглощало эту неосязаемую часть его сверхразума, он испытывал дискомфорт, в противном случае - счастье и тепло. Его Эго было подчинено только Охотничьей Гильдии. А Гильдия являлась единственным источником вдохновения всех остальных наоли.