"Поторопись, Думитру-у-у, - нетерпеливо произнес ужасный голос, - ибо даже несмотря на то, что я практически разложился, скорее даже именно поэтому, мои потребности должны быть удовлетворены незамедлительно. Я с трудом переношу эти муки и сдерживаюсь из последних сил".
   Думитру вошел внутрь камина и поднял над головой факел, чтобы лучше разглядеть все вокруг. Широкий, черный от копоти дымоход стремительно уходил круто вверх, затем изгибался и постепенно сливался со стеной, убрав в сторону факел, Думитру постарался увидеть, проникает ли откуда-либо свет, но перед его глазами была лишь черная тьма. Ничего удивительного: прежде чем выйти на поверхность, труба непременно должна была сделать несколько поворотов, а кроме того, она вне всяких сомнений оказалась засыпанной обломками разрушенного замка.
   Снова посветив себе факелом, Думитру увидел железные ступени - скобы, вбитые в наклонную заднюю стену дымохода.
   В прежние времена каменные трубы время от времени подвергались очистке. Но странно.., он не увидел на стенах скопления сажи, как можно было бы ожидать. Если бы не закопченная поверхность, создавалось впечатление, что камином вообще никогда не пользовались.
   "Нет-нет, им пользовались, сын мой, - зловеще усмехнулся Янош Ференци. Ты в этом убедишься, обязательно убедишься. Но сначала отойди немного в сторону. Прежде чем ты поднимешься туда, кое-кому придется спуститься. Это несколько моих маленьких любимцев, моих маленьких друзей".
   Думитру отпрянул, ударившись о боковую стену, в то время как услышал шум множества трепещущих крыльев, который, отражаясь от стены дымохода, мгновенно превратился едва ли не в оглушительный грохот. Целая стая мелких летучих мышей, чьи стремительно мчащиеся тела слились в одно целое, вылетела из трубы дымохода и исчезла под сводами подземелья. Они летели мимо него так долго, их было так много, что Думитру показалось, будто конца им не будет никогда. Но шум все же постепенно затих, несколько запоздавших летучих мышей пронеслись мимо юноши, и вновь наступила тишина.
   "А теперь поднимайся вверх", - приказал голос, опять усиливая воздействие на своего раба, держа под контролем его разум.
   Ступени-скобы были широкими и плоскими. Они крепко держались в затвердевшем между камнями растворе на расстоянии примерно двенадцати дюймов друг от друга. Думитру легко начал взбираться по ним, держась лишь одной рукой и зажав в другой факел. Поднявшись на девять или десять ступеней, он увидел, что труба дымохода заметно сужается, а еще через такое же расстояние изгибается под углом в сорок пять градусов, превращаясь в наклонно уходящую вверх шахту. Футов через двадцать ступени-скобы уступали место другим - в виде пластин. "Пол" теперь стал ровным, а "потолок" опустился до высоты не более девяти-десяти футов.
   Теперь Думитру оказался в бесконечном, узком каменном коридоре без каких-либо отличительных особенностей, не более трех футов шириной, и юношу вдруг охватило ощущение смертельной опасности, заставившее его, скорчившись, застыть на месте. Юноша вытянул вперед руку с факелом, он весь покрылся холодным потом и дрожал, мокрая одежда прилипла к спине и ногам, сердце трепетало в груди, словно птичка, попавшая в сети. Впереди, вверху, там, где тени плясали в свете факела, он увидел пару желтых, треугольных, горящих волчьих глаз. Отражая исходящий от факела свет, они ярко светились возле самого пола и неотрывно смотрели на Думитру.
   "Это мой старый друг, Думитру, - раздался в голове юноши тягучий голос Яноша Ференци. - Подобно зганам он и все его сородичи вот уже много лет заботятся обо мне. Да-да, все эти любопытные людишки непременно ходили бы сюда толпами, если бы не мои верные волки. Неужели он испугал тебя? Ты, вероятно, думал, что он внизу, позади тебя, а он вдруг оказался впереди, так? Но разве ты не понял, что здесь находится мое тайное убежище? А какое же убежище, скажи мне, имеет лишь один вход и выход? Нет, если пройти дальше, ты увидишь, что проход ведет к отверстию в отвесной скале. Вот только.., тебе не придется идти так далеко".
   В голосе звучала неприкрытая угроза. Ференци не желал отказываться от своих прав и хотел наконец удовлетворить собственные потребности, а потому его власть над разумом Думитру стала как никогда сильной, воля юноши была словно скована льдом.
   "Иди вперед", - холодно скомандовал голос.
   Огромный волк впереди Думитру развернулся и поскакал прочь, превратившись в серую тень, постепенно растворившуюся в темноте. Думитру последовал за ним. Сердце его билось так гулко, что вскоре ему показалось, будто он слышит, как подобно бурному океану в ушах его шумит кровь. Однако не он один сумел услышать этот гулкий шум.
   "Ах, сын мой, сын мой! - насмешливый голос был полон звериной страсти и жажды. - Сердце твое скачет и бьется словно пронзенный стрелой олень. Как оно молодо и сильно! Но как бы то ни было, что бы ни вызывало у тебя столь сильный страх, успокойся - все уже близится к концу, Думитру-у-у!.."
   Проход стал шире. Слева от него стена оставалась все такой же, а справа появилось углубление, канавка, выбитая прямо в монолите скалы, идущая параллельно полу и углублявшаяся с каждым шагом. Перегнувшись через край, Думитру посветил себе факелом и заглянул вниз.., в дальнем, самом глубоком, краю канавки он увидел.., краешек и узкое горлышко полузасыпанной землей черной урны!
   Отверстие горлышка напоминало черный приоткрытый рот, губы которого вытягивались и вожделенно шевелились в неверном, мерцающем свете факела. Оно находилось примерно пятью футами ниже того уровня, на котором находился Думитру. За урной дно канавки вновь поднималось вверх. Похожая на желоб, канавка была выдолблена в форме буквы "V" и плавно спускалась с двух сторон к торчащему горлышку урны, образуя узкий носик. Противоположные концы желоба разбегались в разные стороны и исчезали в темноте Вся конструкция в целом напоминала водосточный желоб, заканчивающийся над горлышком урны; причем, так же как и обычный водосток, этот тоже со временем потемнел от какой-то стекавшей по нему неизвестной жидкости Думитру надолго застыл, весь дрожа от ужаса и ловя раскрытым ртом воздух, глядя на это сооружение и не понимая до конца его предназначения Покрытое липким, холодным потом тело сотрясала крупная дрожь И в этот момент в затуманенном мозгу юноши вновь возник голос его мучителя..
   "Иди вперед, сын мой, - требовательно произнес этот ужасный голос. - Еще пара шагов - и тебе все станет ясно. Но соблюдай осторожность, Думитру-у-у, будь очень осторожен и не упади в обморок, не оступись, что бы ни случилось!"
   Не отрывая широко раскрытых глаз от урны, даже не мигая, юноша сделал еще два шага и оказался возле того места, где заканчивалась канавка, - возле продолговатого, похожего на разверстую могилу углубления. Когда свет от факела проник внутрь, он разглядел содержимое этой страшной ямы!
   Пики! Острые, как иглы, ржавые железные зубья! Они заполняли все пространство ужасного углубления. И тогда Думитру мгновенно догадался об их предназначении и о намерениях Ференци.
   "Вот как? Ха-ха-а-а-ха-а-а! Ха-ха-ха-ха-а-а! - Жуткий смех буквально заполнил мозг Думитру, хотя вокруг по-прежнему царила тишина. - Так стало быть, нам предстоит борьба, померяемся силой воли? Так, сынок?"
   Борьба? Думитру постарался взять себя в руки, напряг мускулы и пытался сохранить контроль над собственным разумом.
   - Я.., я не убью себя ради тебя.., не умру ради тебя.., старый дьявол! задыхаясь выкрикнул он.
   "Конечно, ты не сделаешь этого, Думитру-у-у! Даже я не в силах заставить тебя совершить подобное, во всяком случае против твоей воли. Искусство соблазна и обольщения тоже, видишь ли, имеет свои пределы Нет, ты не убьешь себя, сын мой Это сделаю я фактически я уже сделал это'"
   Думитру почувствовал вдруг, что тело его стало необычайно сильным, а разум полностью прояснился и освободился от власти Ференци Облизывая пересохшие губы, он внимательно огляделся вокруг Куда бежать? Какой путь выбрать? Где-то там, впереди, его поджидал огромный волк. Но у него в руках по-прежнему был факел, огонь которого заставит волка отступить А позади И вдруг сзади, где до этого момента было тихо и спокойно, юноше почудилось движение воздуха, словно подул невесть откуда взявшийся ветер Причиной послужили мириады хлопающих крыльев! Летучие мыши!
   И в то же мгновение Думитру почувствовал непреодолимую клаустрофобию. Даже без летучих мышей - а в том, что они возвращаются, сомневаться не приходилось - Думитру не смог бы заставить себя возвратиться обратно по дымоходу и затем пройти через подземелье замка мимо шкафов с прахом мертвых, подняться по гулкой каменной лестнице, чтобы вновь очутиться на свободе. Нет, оставался лишь один путь - вперед! А там будь что будет! Едва только показались первые летучие мыши, он пополз вперед по каменному уступу...
   ...который мгновенно провалился под тяжестью его тела!
   "А-а-а-а! - торжествующе закричал ужасный голос в голове юноши. - Даже самый крупный волк весит гораздо меньше, чем взрослый человек, Думитру-у-у!"
   Часть стены вместе с уступом, образующим букву "L", повернулась на девяносто градусов, и Думитру полетел прямо на острия пик. Раздался жуткий крик, но тут же стих, ибо пики пронзили юноше голову и тело, повредив жизненно важные органы, но не задев при этом сердце. Оно все еще продолжало биться и гнать кровь, которая толчками вытекала из множества ран растерзанного тела.
   "Ну разве не говорил я тебе, Думитру-у-у, что это будет восхитительно? И разве не обещал убить тебя?" - Сквозь невыносимые муки юноша слышал злорадные речи своего мучителя, но по мере того, как затихали страдания, слабели и звуки голоса. Это была последняя пытка, придуманная Яношем Ференци, и вскоре Думитру уже ничего не чувствовал и не слышал.
   Яноша, однако, это уже не волновало. Для него гораздо важнее была полученная теперь возможность удовлетворить свою многолетнюю страстную жажду. Во всяком случае на время. И это было для него самым главным.
   Стекая по V-образному желобу, кровь достигала отверстия над горлышком урны и попадала внутрь, питая то, что там находилось, - древний пепел, останки человека, точнее чудовища. Кровь смачивала этот бренный прах, бурлила, пузырилась, дымилась и издавала удушливый запах. Такова была химическая реакция, ужасная и невероятная, результат которой, казалось, вот-вот извергнется из горлышка урны наружу...
   ***
   Прошло немного времени. - и огромный волк вернулся. Он небрежно прошел под стаей летучих мышей, образовавших нечто вроде живого мехового потолка, осторожно преодолел то место, где сдвинувшаяся и перевернувшаяся некоторое время назад часть прохода вместе со стеной уже плавно встала на свое место, остановился и пристально посмотрел на спокойно и безмолвно стоявшую урну.
   И вдруг.., издав какой-то утробный звук, он спрыгнул в яму, прямо на каменный желоб над урной, и осторожно пополз между остриями пик к свободному от них пространству в начале стока. Там он развернулся и стал по кускам срывать с пик обмякшее, обескровленное тело Думитру.
   Закончив свое страшное дело, он выпрыгнул из неглубокой в этом месте ямы и начал вытаскивать останки юноши наружу, принося их на "площадку множества костей", где он смог наконец наесться вволю.
   Для старого волка это было обычная работа, которую ему приходилось выполнять уже не один раз.
   То же самое до него делал его отец, и отец его отца, и отец отца...
   Глава 2
   Искатели
   Румыния, Савиршин, вечер первой пятницы августа 1983 года. Кабачок "Гастстуб", приютившийся на крутом склоне горы на восточной окраине городка, в том месте, где, делая множество крутых поворотов, извилистая дорога уходит вверх и исчезает среди сосен.
   За выщербленным, потемневшим от времени, грубо сколоченным круглым деревянным столом в одном из углов бара сидели рядышком трое американцев, по виду похожих на туристов. Одеты они были довольно свободно и небрежно. Один из них курил сигарету. На столе перед ними стояли кружки с пивом местного производства, которое не было крепким, но обжигало горло и прекрасно освежало.
   Возле стойки бара сидели двое местных охотников - горцев, рядом с которыми лежали их ружья, такие старые, что их можно было с уверенностью назвать историческими реликвиями. Эти двое оживленно болтали, хлопали друг друга по спине и хвастали друг перед другом своей доблестью и удалью, причем не только на охоте, ибо чуть больше часа назад один из них вдруг с удивленным выражением отшатнулся от бара, издал какой-то невнятный звук и, пошатываясь, выбежал через дверь в серо-голубые сумерки туманного вечера. Его ружье так и осталось лежать на стойке, откуда с превеликой осторожностью его взял бармен, чтобы спрятать подальше от любопытных глаз, после чего вновь вернулся к своим обычным занятиям и продолжил мыть и протирать стаканы и кружки.
   Собутыльник ушедшего охотника, а возможно, и его сообщник в каком-либо неблаговидном деле, продолжая громко хохотать и стучать кулаками по стойке бара, допил сливовицу, оставленную его приятелем, отодвинул пустой стакан и обвел взглядом помещение в поисках дальнейших развлечений. И, конечно, тут же обратил внимание на американцев, разговаривавших за столом. Надо заметить, что они говорили как, раз о нем, но он, безусловно, этого знать не мог.
   Он заказал себе еще одну порцию, велел подать гостям за столом то, что они пожелают, и направился к сидевшим в углу американцам. Прежде чем выполнить заказ, бармен взял со стойки ружье и аккуратно положил его рядом с первым.
   - Гогошу, - проревел старый охотник, ткнув себя большим пальцем в закрытую кожаной курткой грудь. - Эмиль Гогошу. А вы кто? Туристы, наверное?
   Он говорил по-румынски, на местном диалекте, испытавшем на себе влияние венгерского языка. Все трое улыбнулись ему в ответ, правда двое из них несколько натянуто. Третий, однако, перевел им слова охотника и быстро ответил:
   - Да, мы туристы. Из Америки, из Соединенных Штатов Америки. Присядьте с нами, Эмиль Гогошу, и давайте побеседуем.
   - Вот как? - удивленно проговорил охотник. - Вы знаете наш язык? Вы служите гидом при этих двоих? Весьма полезное и прибыльное дело, правда?
   - О господи, нет же! - рассмеялся молодой человек. - Я такой же, как и они, американец, я вместе с ними.
   - Невероятно! - воскликнул Гогошу. - Как это так? Никогда раньше не слышал ни о чем подобном! Чтобы иностранцы говорили по-нашему?! Вы меня, конечно же, разыгрываете?
   Гогошу был потомственным румынским крестьянином. У него была коричневая обветренная кожа, седые, похожие по форме на бычьи рога усы, пожелтевшие посередине от постоянного курения трубки, густые длинные бакенбарды, тянущиеся до самой верхней губы, и проницательные серые глаза под нависшими седыми бровями. На нем была сшитая из кусков кожи куртка с высоким воротником, застегнутая до самой шеи, а под ней - белая рубашка с длинными рукавами. Меховая шапка прочно держалась под правым погоном куртки, а пропущенный под левым погоном полузаполненный нагрудный патронташ наискось пересекал грудь и уходил под правой рукой на спину. На широком кожаном ремне висели ножны с охотничьим ножом и несколько мешочков. Сшитые из грубой ткани штаны были заправлены в высокие, закрывающие икры, сапоги из свиной кожи. Несмотря на невысокий рост, он выглядел сильным, жилистым и очень выносливым. В целом это была весьма живописная личность.
   - Мы как раз беседовали о вас, - сказал ему переводчик.
   - Вот как? Надо же! - Гогошу переводил внимательный взгляд с одного на другого. - Обо мне? Стало быть, я привлек ваше внимание и вызвал у вас любопытство?
   - Скорее, восхищение, - ответил хитрый американец. - Вы, судя по всему, охотник, причем весьма опытный и умелый, как нам кажется. А потому вы должны знать эти горы как свои пять пальцев, или мы ошибаемся ?
   - Никто не знает их лучше, чем я! - воскликнул Гогошу, однако он при этом несомненно лукавил. - ;
   Вам нужен проводник, не так ли? - прищурившись, спросил он.
   - Возможно, - медленно кивнул головой его собеседник. - Но проводники бывают разные. Бывает и так: вы просите его показать развалины старого замка в горах, и он обещает вам с три короба, утверждает, что это будет замок самого графа Дракулы. А потом приводит вас к груде камней, похожей на развалившийся свинарник... Так вот, Эмиль Гогошу, нас действительно интересуют древние руины. Мы хотим их заснять, сфотографировать.., ну, скажем, для того чтобы лучше почувствовать атмосферу этих мест, создать соответствующее настроение.
   Бармен принес им напитки, и Гогошу откинулся на стул, выпрямив спину.
   - Так-так! Так вы, значит, хотите снимать здесь кино, один из этих фильмов? Старый вампир, преследующий в своем замке таких грудастых девушек? Да-да, я видел их, фильмы, конечно. Там, в долине, в Лугойе, есть кинотеатр. Нет, девушек я, конечно, не видел - все красивые сиськи давно уже перевелись в этих местах, скажу я вам. Остались только дряблые да высохшие. Вот так-то, ребятки! Но фильмы я видел. Так, стало быть, вот что вы ищете здесь - руины?
   Как ни странно, но после очередного выпитого стакана старый охотник даже, казалось, протрезвел, глаза его приняли более осмысленное выражение, и он внимательно, одного за другим, изучал американцев. Прежде всего того, кто был переводчиком. Этот человек его очень заинтересовал - необычная личность, особенно если учесть, что он знал местный язык. Он был высок, что-то около шести футов, строен и широкоплеч. Вглядевшись попристальнее, Гогошу пришел к выводу, что этот человек не американец, во всяком случае не чистокровный.
   - Как вас зовут? Как ваше имя? - охотник схватил молодого человека за руку и сжал ее.., но тот вдруг резко отдернул руку и спрятал под стол.
   - Джордж, - быстро ответил владелец спрятанной руки, явно недовольный проявленным к нему излишним вниманием. - Джордж Вульп.
   - Вульп? - расхохотался старый охотник и с такой силой хлопнул ладонью по столу, что подпрыгнула стоявшая на нем посуда. - О, в свое время я знавал нескольких людей под такой фамилией. Но почему Джордж? Какое отношение имеет такое имя, как Джордж, к фамилии Вульп? Ну, ладно, продолжим, и давайте говорить откровенно.., вы хотели сказать Георг, не так ли?
   И без того темные глаза собеседника потемнели еще больше, и в них возникло выражение грусти, но тут же исчезло, и молодой человек обменялся понимающим взглядом с охотником.
   - Вы очень догадливы, Эмиль, - произнес наконец он. - И весьма наблюдательны. Да, когда-то я был румыном. Это целая история, но она не слишком...
   Старый охотник упрямо продолжал внимательно изучать собеседника.
   - И тем не менее расскажите, - сказал он, не отводя пристального взгляда. Молодой человек пожал плечами и откинулся на стуле.
   - Что ж.., я родился здесь, в предгорьях, - начал он, голос его был обманчиво мягок, а когда он улыбнулся, во рту сверкнули великолепные зубы. "Такими они и должны быть, - подумал Гогошу, - у человека двадцати шести или двадцати семи лет".
   - Да, - повторил Вульп, - я родился здесь.., но сейчас от того времени остались лишь нежные воспоминания. Мой народ, мои предки принадлежали к кочевникам, что отразилось и на моей внешности. Вы ведь узнали меня по темному цвету кожи, правда? И по темным глазам?
   - Вот именно, - кивнул Гогошу. - И еще по тонким мочкам ушей, в которых прекрасно смотрелись бы золотые кольца серег. А также по высокому лбу и волчьей челюсти, так свойственным зганам. О, ваше происхождение весьма очевидно и не вызывает сомнений у того, кто способен видеть. Так что же все-таки случилось?
   - Случилось? - Вульп вновь пожал плечами. - Мои родители подались в город, осели там и превратились в рабочих, вместо того чтобы по-прежнему оставаться вольными бездельниками, какими они были всегда.
   - Бездельниками? Вы сами верите в то, что говорите?
   - Нет, но власти считают именно так. Они предоставили моим родителям квартиру в Крайове, возле новой железной дороги. Каменная кладка была старой и сотрясалась, когда мимо проходил поезд, штукатурка осыпалась со стен, туалет над нами протекал... Но они заявили, что для лентяев и бездельников и такая квартира хороша. Вот так я и жил до одиннадцати лет, играя рядом с железнодорожными путями. А потом.., однажды ночью поезд сошел с рельсов... Он врезался прямо в наш дом, проломил стену и разрушил все здание. Мне повезло я остался в живых, но все мои родные погибли. Какое-то время после этого я думал о том, что и мне лучше было бы умереть, потому что спина у меня была повреждена и я превратился в калеку. Но кто-то услышал о том, что со мной произошло. В то время существовала система обмена врачами и пациентами между Америкой и Румынией, точнее между реабилитационными центрами обоих стран. И поскольку я остался сиротой, мне было отдано предпочтение. Не так уж и плохо для бездельника, правда? Итак.., я отправился в Соединенные Штаты. И там меня поставили на ноги. Больше того, они усыновили меня, точнее двое из них. Так как я был еще маленьким мальчиком, и у меня на родине не осталось никого, - он опять пожал плечами, - им пришлось разрешить мне остаться.
   - Ах вот как! - воскликнул Гогошу. - И, стало быть, теперь вы американец. Что ж, я склонен поверить вам, но.., это очень странно, что цыгане вдруг решили отказаться от вольной кочевой жизни. Иногда их изгоняют из табора, и тогда они идут своей дорогой - ну, вы знаете, распри, споры или нечто подобное - как правило, причиной является женщина или конь - но редко кто из них переселяется в город. Что же произошло с вашими родными? Быть может, они повздорили с цыганским королем или случилось еще что-то в этом роде?
   - Не знаю, я был еще слишком мал, - ответил Вульп. - Возможно, они боялись за меня, поскольку я рос слабым и болезненным, к тому же был почти что карликом. Как бы то ни было, они ушли в ту ночь, когда я родился, бесследно исчезли и никогда не вернулись.
   - Карликом? - Гогошу удивленно приподнял бровь. - Ну, сейчас-то о вас этого не скажешь. Но вы говорите, что они исчезли бесследно, тайно скрылись? Так вот в чем дело. Все ясно. У них были какие-то сложности в таборе - я в этом не сомневаюсь. Голову даю на отсечение в том, что ваши родители были тайными любовниками и что она была обещана в жены другому. А когда вы появились на свет, он ее просто украл. Такое нередко случается.
   - Весьма романтическое предположение, - заметил Вульп. - Впрочем, кто знает.., может быть, вы и правы...
   - Бог мой, какие же мы невежливые! - воскликнул вдруг Гогошу, жестом подзывая к себе бармена. - Мы тут с вами оживленно болтаем на своем языке, совершенно забыв о ваших спутниках. Позвольте мне заказать для всех выпивку, а после этого мы познакомимся и обсудим все обстоятельства. Хотелось бы мне все-таки узнать, зачем именно вы сюда приехали, что я могу для вас сделать и сколько вы мне заплатите, если я проведу вас туда, где находятся настоящие развалины.
   - Напитки за наш счет, - возразил ему Вульп. - И, пожалуйста, не спорьте. И вообще, нам за вами не угнаться, Эмиль Гогошу! Давайте остановимся хотя бы на время, иначе все мы окажемся под столом, раньше чем успеем все выяснить и обсудить. А что касается знакомства и обстоятельств дела, то здесь все очень просто.
   - Этого великана, - хлопнув по плечу сидевшего рядом с ним американца, сказал он, - зовут Сет Армстронг. Он из Техаса. Они там все такие большие, Эмиль. Надо заметить, что и сам штат очень обширен, он втрое превышает по размерам Румынию.
   На Гогошу эти слова произвели заметное впечатление. Он пожал руку Армстронгу и внимательно оглядел его с головы до ног. Техасец был высоким, ширококостным, с честными голубыми глазами на открытом лице, соломенного цвета довольно жидкими волосами, длинными и тонкими руками и ногами. Над широким выразительным ртом и тяжелым мясистым подбородком располагался крупный длинный нос. Обладая ростом чуть меньше семидесяти восьми дюймов, Армстронг, даже сидя на стуле, был на голову выше всех остальных.
   - ух ты! - воскликнул охотник. - Да этот Техас должен быть действительно очень большим, если все его обитатели такие же великаны, как этот!
   Вульп перевел его слова, затем кивнул в сторону своего второго спутника.
   - А это Рэнди Лаверна из Мэдисона, штат Висконсин. Там нет таких гор, как эти, но, поверьте, холода бывают не меньшими.
   - Холода? - переспросил Гогошу. - Ну, этот-то, по-моему, от них страдать не должен. У него столько мяса на костях, что можно только позавидовать. Он, должно быть, обладает отменным аппетитом и любит хорошо поесть, но в горах это ему только помешает. Что касается меня, то я могу просто прилипнуть к отвесной скале и ползти по ней, как улитка. А вот ему излишний вес сослужит плохую службу - он непременно рухнет вниз.
   Вульп перевел, и Лаверна в ответ добродушно рассмеялся. Он был самым молодым и маленьким (точнее - коротеньким) из американцев. На вид ему можно было дать лет двадцать пять. Он был веснушчат, толст и всегда голоден. Над круглым лицом вились рыжие волосы, зеленые глаза светились весельем и дружелюбием, а когда он смеялся, возле глаз и рта появлялись морщинки. Однако в его внешности абсолютно отсутствовала рыхлость или мягкость. Огромные руки, доставшиеся ему в наследство от кузнеца отца, были несомненно очень сильными.