Каждая группа равных по своему положению людей имеет свой собственный знак Хорошего Малого. По-настоящему заслуживающий его человек добивается права ношения этого знака через силу своей личности и заслуги. Остальные же пытаются завладеть им путем прицепления его на себя. Психологи называют это «отождествлением». Человек либо утверждает свою личность через личный, либо коллективный феномен, часто называемый "мотивацией." Знаменитости часто используют "достойную мотивацию", чтобы поддержать шаткие личностные качества, развившиеся на почве индивидуальных способностей. Фигуры, к которым приковано внимание публики, носят знаки Хороших Малых из чистого прагматизма. Ясно, или по крайней мере, должно быть ясно, что Великий Человек не делает ничего, что выгодит за рамки настоящей благотворительности.
   Утверждение, что всякий поступок эгоистичен, является трюизмом, но несмотря на это, не все поступки вредны, а некоторые даже благотворны для других. Хорошие Малые показывают наклонности, которые часто тлетворны и обычно лишены осязаемого оправдания их существования. Рациональный интерес к самому себе есть добродетель, но должен приниматься за то, чем он на самом деле является — за интерес к самому себе. Это и есть доминирующая тема Сатанизма, Иррациональный же интерес к самому себе или незаслуженно самопровозглашаемая праведность являются отличительньными чертами Хорошего Малого.
   Религия, создав миллиарды "не заслуживающих" и «недостойных» последователей, является ведущим оптовым торговцем знаками Хороших Малых. Христианская доктрина вышла из моды и в нее уже трудно верить, даже самым некрепким умам. Кто-то спросит: "Как же люди могут быть столь тупы и верить всему что говорят попы и проповедники?" Не может ли это быть следствием того, что среди психологических костылей, предлагаемых христианской догмой, самые очевидные так легко проглядеть? Вместе со всеми своими ужасами и угнетением личности христианство предлагает ингредиент, необходимый для эмоционального равновесия масс — Знак Хорошего Малого. Старые карнавальные предсказатели называют похожую уловку "упаковкой клиента". Отпуская посетителя с еще большим количеством проблем, чем то, с которым он явился, предсказатель судьбы делает его счастливым и убежденным в том, что визит был своевременным. Ньюэйджевские «медиумы», с другой стороны, просто подводят уменьшающееся число настоящих предсказателей. Веря в собственное дерьмо собачье, они тем самым нацепляют знак Хорошего Малого так же, как это делают ясновидцы, пророки и целители в ассортименте, что "получили свой дар от Бога". Они устанавливают религиозные силки с не меньшей уверенностью, чем их предки — отшельники в волосяных рубашках, и стремятся к подобной святости.
   Хорошие Малые — везде. Включите телевизор. Через десять минут реклама драматически возопит просьбу одной из тысяч «бесприбыльных» благотворительных организаций, такие организации — свечи зажигания национальной экономики. Легко увидеть, почему. Жертвующий Хороший Малый экономит на налогах. Принимающая благотворительная сторона тратит девяносто процентов денег на "накладные расходы". Менеджмент платит завышенные зарплаты и получает ответные дивиденды от продавцов, которые, в свою очередь, получают льготы для наживы ввиду своей принадлежности к Хорошим Малым. Если даритель жертвует свои деньги напрямую правительству, а не на благотворительность, его статус меняется и из Хорошего Малого он превращается в налогового простака, а это может ему дорого обойтись. Он должен быть сумасшедшим, чтобы не избрать путь Хорошего Малого.
   Если же Хороший Малый вместо денег жертвует свое время, это также считается приемлемым. Он помогает благотворительным организациям, освобождая их от уплат за строительные коммуникации и расходов на коммунальные услуги.
   Английская знать временами вынуждена добывать средства на содержание своих средневековых замков путем организации экскурсий, включающих в себя порой вопли привидений и бряцание цепей. Подобной обреченности в Америке нет и в помине. Дворцы некогда безмерно богатых людей превращаются в «фонды». Во многих случаях владельцы даже и не снимаются с места, попросту отдавая несколько комнат добровольцам. В других случаях фонд полностью берется за ведение дел, снимая обремененного владельца с налогового крючка. Бывший владелец становится Хорошим Малым на пенсии, достаточной для того, чтобы купить новую многоэтажку или кондоминиум. Велики шансы того, что он был рад избавиться от своего белого слона, где он маялся годами с одним или двумя угрюмыми слугами. Он достиг той точки, когда ему уже хочется того, что его богатство само по себе не способно принести — признания. Пока он еще способен дышать, он может подарить музею свои картины, где они будут помещены в крыло, названное его именем, и наслаждаться славой Хорошего Малого.
   Благотворительность пристает к тем, у кого накопились излишки не потому, что те могут позволить себе поделиться, но потому, что знает — если «филантроп» не будет жертвовать, то будет выставлен чудовищем в человеческом облике. Благотворительности выбирают лозунги вроде "Непозволительно не жертвовать", намекая на то, что те, кто отказывает им, вскоре поплатятся каким-либо образом за свое бессердечие. Фокус с обыгрыванием актов великодушия теми, кто едва способен совершить их, сильно действует на тех, кто может.
   Почтовые евангелисты мешками рассылают брошюры, изображающих «сирот» с раздутыми животами, толпящимися возле зданий их фондов в Гватемале, Бьяфре или Нью-Дели. Однако, расследование может показать, что масонский знак на их здании закрывает собой вывеску вроде "Новая Эра Экспорт Ко. Лтд." и что улыбки на лицах детей появились не от благословения Господня, а из-за местной купюры достоинством в 25 центов, обещанной им за позирование.
   Знак Хорошего Малого открывает неограниченные возможности для мошенничества, причем не только основанного на доверчивости. Если доброволец сияющих моральных качеств встречает другого равного (и также, как он, состоящего в браке) сотрудника при физически возбуждающих условиях, однажды вечером в складском помещении может произойти слияние.
   Всему этому, конечно же, тут же найдется объяснение: обе стороны преследуют одну и ту же цель. Благотворительности являются такими же возможными местами для социальных контактов, как самые вульгарные бары для одиноких или танцевальные курсы, но позволяют участнику остаться Хорошим Малым. а не прослыть дамой без кавалера или сердцеедом.
   Разве не чудесно желание спасти человечество? А заодно деревья и животных? Или, упаси нас Сатана, стремление спасти мир? На самом деле, безумец, замысливший править миром и такой же слабоумный, желающий спасти его, обычно одно и то же лицо: те, кто хотят править миром, идут к достижению своей цели под маской спасения его. Жаждущие власти Хорошие Малые возвышают эти желания, помогая править миром силой оружия или спасая его уравнительной политикой. Эти помощники могут носить свои знаки Хороших Малых, не беря на себя ответственность и обязательства, возлагаемые на подставных лиц. Хороший Малый, пытающийся спасти мир под личиной эколога, просто становится богом микрокосма, служащему макрокосмическому клиенту.
   Мне кажется, что люди, более всего вопящие об экологии, менее других способны внести свой вклад в развитие планеты. Представляется очевидным, что начать нужно с того чтобы устранить источник проблемы. Проблема эта, конечно же, — люди. Устраните людей и вы избавитесь от проблем, которые они так жаждут устранить. Диванные либералы, благоговейно разглагольствующие об экологическом долге были бы в ужасе от введения тоталитарных мер по принудительному контролю рождаемости. Они кричат: "Власть народу!" Власть делать что? Заваривать еще большую кашу?
   Где все маленькие люди с большими идеями? Вот один накручивает педали своего горного велосипеда мимо салона роскошных автомобилей, капли пота украшают его лоб, как маленькие прозрачные камешки. Вот второй проезжает мимо в своем субкомпакте. Ни у кого не прибавилось самосознания по сравнению со временем, что было десять лет назад, когда они носились на трехсотсильных чудовищах. Человек на велосипеде богат. Человек в маленьком автомобиле — нет. Мистер Велосипедист едет на одном из своих знаков Хорошего Малого, а в награду еще и приобретает здоровье. Маленький человек в маленьком автомобиле также едет в одном из своих знаков и на самом деле может позволить себе содержать его.
   Повернем часы назад и послушаем другой образчик логики. Никто не хотел покупать маленькие автомобили потому, что они были небезопасны, смущали людей и, вообще, о них никто и слыхом не слыхивал. Только дети и эксцентрики ездили на велосипедах. Дети — потому что были еще слишком юны, чтобы сесть за руль машины, эксцентрики — потому что это было полезно для здоровья, но в те времена, чтобы заботиться о своем здоровье, надо было для начала сойти с ума.
   Можем ли мы предположить, что человек есть единственный в природе живой организм, который не может приспособиться к окружающей среде? Если вредители процветают на пестицидах, что некогда валили их, почему человеческое тело не может принять поллютанты, химические консерванты и т. д. как еще один шаг в его «естественной» эволюции? Почему самых нездорово выглядящих людей можно увидеть выходящими из магазинов здоровой пищи? Не их ли слишком суровые диетические обычаи не могут иммунизировать их от «отравляющей» пищи, которую им случается поглощать? Если экологические Хорошие Малые действительно хотят практиковать то, что ими проповедуется, надо позволить им основать колонии в невозделанных областях и поддерживать в них жизнь, сведя контакты с внешним миром к минимуму. Некоторые уже сделали это и ими можно только восхищаться Они создают общество в необжитом пространстве. Однако, они находят одну вещь в их окружающей среде недостающей. Она есть самый важный ингредиент в жизни Хорошего Малого, отсутствие которого делает его знак бессмысленным. Этот отсутствующий игредиент — аудитория.
   Я расскажу вам одну историю. Один отшельник жил в глухом лесу недалеко от маленького городка. Раз в году, первого мая, он ненадолго выходил на опушку леса. Затем он снова скрывался в лесу и никто не видел его до следующего года.
   Так продолжалось в течение двадцати лет и единственная причина, по которой он показывался на глаза людям, были дети, устраивавшие пляски вокруг майского столба на опушке леса. После пятого года регулярных появлений он стал для жителей непременным атрибутом их жизни. Более того, ожидание его появления стало частью праздника. Вскоре отшельник сделался самой знаменитой личностью в городе, благодаря лишь своим ежегодным появленням. На двадцать первый год он не появился. Разразилась чуть ли не паника. Была организована поисковая команда, которая прочесала лес. Отшельника нигде не было. Опечаленные горожане вернулись в свои дома и на рабочие места. На следующий день отшельник появился на главной улице города. Все выбежали к нему, чтобы сказать как они рады видеть его. Они настаивали, чтобы он остался в городе и никогда не возвращался в лес. Они не только как следует позаботились о нем, но и избрали его мэром.
   Впрочем, он не был настоящим отшельником, более того, он вообще им никогда и не был. Отшельник живет один, без человеческих контактов. Этот же человек просто имел бесконечное терпение и отзывчивую аудиторию. Он был хорошим шоумэном, который впоследствии превратился в политика.
   Так же, как и некоторые "отшельники," все носители знаков Хорошего Малого нуждаются в аудитории. Как священникам нужно окружение грешников, дабы они могли проповедовать, так и экологическому Хорошему Малому нужны загрязненные города. Несмотря на обилие солнца, свежего воздуха и здорового образа жизни, слепые редко вступают в нудистские колонии.
   Ближайшее по бессовестности жульничество, доступное для обозрения любой деревенщине, можно найти в палатке евангелистов. Человеку божьему стричь бессознательно желающих того жертв еще проще, чем торговцу, проталкивающему свои безбожные товары. Знак Хорошего Малого, предоставляемый евангелистамн в обмен на грабеж, обеспечивает им успех. Человек, повинный в минимуме проступков, становится своей собственной жертвой и небольшое число его внутренних демонов становится двигателем различных эксцессов и пороков. Те же, чьи провинности велики, более осторожны в своих поступках. Они всегда ищут кого-либо, кто возьмет над ними верх. Я слыхивал, как многие мужчины и женщины признаются: "Я знаю, что он (она) обманывает меня, но я нахожу это столь забавным, что не имею ничего против". Когда таких людей ругают за неразборчивость или неумение судить о людях, они неизменно становятся еще более привязанными к своим Эксплуататорам. Отпускающий грехи проповедник является волком в овечьей шкуре последней инстанции: того жаждут его последователи. Несмотря на роскошные лимузины, шикарную одежду и апартаменты люкс, столь любимые этими людьми, надоевшая всем критика подобных излишеств редко обескураживает верующих. Чем более грандиозен крестовый поход, тем более удовлетворены его заказчики. Виновные освобождаются от своей вины и запретов — особенно в более жестких формах религиозного экстаза.
   Что же, возникает вопрос, столь ужасного в таком порядке? Ничего. Ничего, кроме самообмана. Бог и Исусе делают плохою человека хорошим, дурного — добрым, неблагодарного — благодарным, жертву — счастливой. Что бы произошло, если эти божественные имена вдруг стали недостаточно убедительны для умиротворения слабых и обделенных? А как насчет будущего, когда обман и подлог станут читаться с такой же легкостью, как и чье-нибудь имя или адрес? Когда жертвы, какими бы добровольными они не были, будут видеться теми, кто они есть на самом деле — жертвами.
   Когда самообман перестанет проходить незамеченным, никто не захочет выставлять себя в роли дурака. Инструменты самообмана будут применяться либо в неприкосновенности частных владений, либо выставляться на всеобщее обозрение в качестве забавных атрибутов прошлого, не более того.
   Зловещим пророчествам насчет элитной "мысленной полиции" не суждено сбыться. Новые открытия в анализе личности сделают каждого потенциальным полисменом мыслей. Станет так же легко разбираться в мотивах поведения человека, как и определять цвет его глаз. Знак Хорошего Малого станет заметным в каждом манерничестве и никакое количество аффектации или защитного плюмажа не скроют недостатков характера. Врожденные же хорошие качества по-настоящему хорошего малого будут увидены независимо от «злобности» его внешних ловушек.
   Как свежо звучала бы речь политического кандидата: "Я не верую в Бога. В целях защиты здоровья и безопасности граждан я планирую посадить моих друзей на ответственные должности. Я прикарманю все деньги, какие удастся, а оставшиеся потрачу на необходимые социальные улучшения. Вы не будете иметь голоса в моих решениях так же, как и сейчас не имеете его. Вам придется примириться с моими суждениями, что вы и сделаете, так что пока можете чувствовать себя относительно комфортно, пользоваться свободой передвижения и возможностью продвижения. Если я преуспел в одурачивании публики, то публика должна винить в этом себя. Ибо я предупреждал вас, что я так же лжив, как и все политики. Несмотря на отвратительность моей профессии, я постараюсь сделать вас по возможности счастливыми."
 

Церковь Сатаны, Вселенский Вибратор

   В 1966 году родилась Церковь Сатаны, ведьма по имени Сибил проговорилась Америке и плацентная мембрана стала утолщаться над страной, которой еще предстояло получить название "оккультное движение". Конечно, были и те, кто посылали напечатанные на задних обложках журналов отрывные купоны Розенкрейцерам в надежде получить тайны судьбы человека, участвовали в съездах уфологов, смыкали руки на сеансах "закрытых кружков" спиритуалистов и читали свои ежедневные гороскопы. Деннис Уитли был унылым стариканом, который заставлял пуддинголицых англичанок трястись от страха в собственных квартирах. Отступник по фамилии Сибрук написал о странных вещах, творящихся между оборотнямн и женщинами-вампирами (и, кстати, чья «Психбольница» превратилась в "Полет над гнездом Кукешки"), а два парня — Симмондс и Мэнникс, создали хроники "самого злодейского человека на земле" и Клуба Адского Огня. "Шестую н Седьмую Книги Моисея", а также "Альбертус Магнус" можно было купить отпечатанными на машинках. Старик по имени Рой Хайст продавал "порошок мумий" целителям. Конечно, оккультное движение имело место до Года Первого — движение, подобное тому, что совершает пьянчужка, запутавшись между косяками входной двери.
   Не требуется детальной хронологизации, чтобы описать события последних десяти лет. Все большей либерализации социального климата 60-х сопутствовало ослабление многих бывших табу. Темная Сторона показала себя в обществе, где процветали поэты-битники и барабанщики на тамтамах, где ведьмы и гадалки на таро устраивали приемы. По мнению многих теологов, единственное существо имело отношение ко всему, от пророчеств до медитации. Не важно, сколь безобиден был эзотерический акт или сколь красноречивым было отречение его исполнителя, виной всему — Дьявол. Имя «Сатана» чаще всех остальных вместе взятых содержалось в заголовках статей, касающихся оккультизма. Телевизионные адаптации классических готических историй с привидениями проталкивались как «Сатанинские». Несмотря на яростные попытки отделить колдовство от Сатанизма, публика настаивала на сваливании их в одну кучу на почве неверия. Несмотря на бормотания целителей о "дарованной Богом силе" фундаменталисты по-прежнему считают их частью оккультного движения и младшими братьями Сатаны.
   Отсутствие воображения и застоявшаяся мощь оккультного движения прослеживаются сквозь некомпетентность людей, заполняющих его ряды. Когда спадает глянец, образ оккультиста становится почти таким же смешным, как и стучащего по Библии евангелиста. Церковь Сатаны могла бы с легкостью стать духовным островом Эллис для беглецов и иммигрантов оккультной сцены. Смещенные люди, лишившиеся своих шабашей, 90-дневные маги, ошивающиеся вокруг енохианских ключей и краулианства, ризные королевы, не смогшие сделать карьеру в католической церкви, викканцы, удрученные тем, что сиська Богини усохла, египтологи, сидельцы в пирамидах, не добившиеся ничего, кроме клаустрофобии, атлантисты, все переболевшие морской болезнью, уфологи, люди, переписавшие закон земного тяготения, но не в состоянии ни разу подтянуться на турнике, безмозглые волшебники, ведьмы-нимфоманки, близорукие ясновидцы — растущая пена феномена, который ввиду собственной популярности ДОЛЖЕН был потерять свое волшебство.
   Если вы еще не забыли Сатанинскую Библию, имя Сатана означает противник. Суть Сатанизма состоит в том, что он нарушает баланс и заставляет маятник качнуться в другую сторону. Вот почему факты Сатанизма грубее, нежели большинство готических мелодрам или спекулятивной научной фантастики. Эта резкость отражается в страхе будущих членов церкви, что раньше путались в сетях отмирающей оккультной сцены. Интерес к Церкви Сатаны никогда не был так велик, но я не обманываю себя мыслью о том, что люди сейчас стали более просвещенными, чем когда-либо — они стали лишь более разочарованными и (или) им все надоело в большей степени. Кроме того, я осознаю, что в связи с упадком оккультного движения, как вероятного личностного фактора, мы осчастливлены наплывом пригодного к спасению человеческого потенциала из вышеупомянутых категорий, так же как и "не вступивших", которые пережидали пока не осядет пыль. Таким образом, слитность, предвиденная мною в самом начале, увеличилась четырехкратно.
   За десять лет существования Церковь Сатаны подпитала философскую контркультуру, которая могла бы, не будь присмотра, вылить с мыльной водой и ребенка. Она побудила вседозволенность фантазий, рациональный интерес к самому себе и спровоцировала нелепое поведение умирающей теологии в последнем окопе обороны (ведьмомобили, папские декларации и т. д.) или метания реинтерпретации (вдруг появившаяся нужда поспевать за социальными переменами). Она также поддерживала орды пресмыкающихся, пока их переоткрытые божки не дали течь или просто-напросто лопнули. Разделы объявлений в журнале «Судьба» содержат такое же количество рекламы талантливых медиумов, институтов космического сознания и толкачей просветления, как и колонки в журналах и подпольных газетах по поиску секс- партнеров. Да, оккультное движение снабдило бесчисленное количество народа иллюзией адекватности.
   Почему же преуспел Сатанизм? Потому что, начиная с самой ранней нашей литературы, продолжая через Сатанинскую Библию, мы не делали грандиозных обещаний непогрешимого просвещения и подчеркивали, что каждый должен стать спасителем самому себе. Что степень превосходства кого-либо из людей (если такое понятие применимо вообще) зависит от его собственного потенциала. Что «Сатана» есть показательная идея, принимаемая каждым сообразно его или ее нуждам. Так было в самом начале, так осталось и сейчас. Мы отвергли то, что становится причудой при защите немодного. Когда, даже на Левом Пути, появляется синдром "обезьяна видит, обезьяна делает", мы не причастны к этому. Мы использовали лучшее из плохого и увидели плохое в хорошем, выгадав в обоих случаях. Мы попрали принципы категоризации, поставили в тупик навешивателей ярлыков, зная. что ярлык, который мы несем. — Сатана, — сам по себе противоречив.
   Оглядываясь назад более чем на десятилетие, нетрудно отделить одну от другой фазы нашего развития. Это не только урок по психологии поведения, но и то, что социологи называют "текущим исследовательским проектом" Первая фаза, Появление, кристаллизовала дух времени в реальность и выпустила Сатанинское знание в подготовленную, но ошарашенную социальную атмосферу.
   Вторая фаза, Развитие, представила из себя организационное и институционное расширение, явившееся результатом тщательно поощренной разработки, привлекшей много человеческих типов, из которых предстояло дистиллировать Сатанинский "идеал".
   Третья фаза, Становление, принесла достаточно знаний и опыта, чтобы определить принципы современного Сатанизма и отделить нх от прошлого и нынешнего лжетолкования. "Сатанинскую Библия", "Сатанинские Ритуалы" и "Сатанинскую Ведьму" нетрудно было пропустить без внимания, но они были легко доступны для тех, кто хотел почерпнуть знания из нашей доктрины и методологии. Довлеющей была аура респектабельности, часто до степени нарушения равновесия, в противовес неточным предположениям внешнего мира.
   Четвертая фаза, Контроль, поощряла рассеивание как способ изолировать «идеал», определенный во Второй фазе. Деинституализация отделила строителей от обитателей, тем самым отфильтровав и трансформировав то, что было начальной стадией организации или религиозной сектой в определенную социальную структуру.
   Пятая фаза, Применение, являет собой осязаемое воплощение, начало жатвы, так сказать. Разработанные принципы могут быть применены. Мифы Двадцатого Века легко узнаваемы и используются как необходимые стимулы. Человеческие слабости могут быть с пониманием рассмотрены и повернуты на благо человечеству.
   Мартовские Иды растратили свое безумие и их равноденствие было катастрофическим. В сумерках накануне новой Сатанинской эры я погрузил свой клинок в воды Замзама и выступил в новой роли. Иногда я задумываюсь, не было ли бы все по-другому, не будь церемонии? Помог ли ритуальный катализатор убедить этого Пиррова дьявола, что его судьба была должным образом устроена?
   Символизм, ритуал, церемония, тотем и табу будут всегда существовать и проявляться или затихать в зависимости от обстоятельств. Как Сатанист, вы должны воспринять этот порядок вещей и, восприняв, избрать или отвергнуть его в соответствии с вашими нуждами. Контркультуры то и дело оказываются доминирующими культурами. Когда оккультизм (тайное) становится модным, это уже не оккультизм. Однако, всегда была и будет Темная Сторона. Для Сатаниста вполне естественно быть ввергнутым в пучину разногласий, будь они абстрактны или реальны. Те, кто промедлил эти короткие последние годы в постоянных абстрагированиях, могут почувствовать тепло, доставляемое охладжением их преходящих личностей.
   Испуганные, они не знают, к каким иконам припасть. Они одурманены обесценившимися доктринами и скованы запрограммированными гипотезами. Многие станут теми «Сатанистами», что впоследствии отшатнутся от этого имени. Другие будут продолжать избегать этого названия, однако, выживать на субпродуктах Сатанизма, так же, как они необдуманно (или не признаваясь) делали это в прошлом. Для тех, кто потерялся, лишен прав, томим скукою, запутался в противоречиях, мы приготовили место.