– Я понял. – Он задумчиво кивнул, видимо размышляя над тем, как эта мысль может быть отражена в "Боливаре Смите". Но придумать видимо не смог, потому что повернулся и сделал широкий жест, как бы приглашая маленьких собачек на арену: – Пошли, ребята, нужно ехать.
   Мы забрались в два такси: Уитмор, Луис и Джи Би – в одно, а я с режиссером и художником – в другое. Они все еще подозрительно поглядывали на меня и не совсем пришли в себя после полета, так что поездка прошла спокойно.
   Мы довольно быстро промчались по узкому бетонному шоссе между заросшими плантациями и оловянными крышами фермерских домиков; на это потребовалось не больше пятнадцати минут. Потом миновали скопище лачуг на самом краю города.
   Санто Бартоломео – это старый город. Считается, что он был назван в честь брата Колумба, который наверняка не был святым, если не считать по стандартам республики. Считается также, что это самый веселый и безнравственный город в Карибском бассейне. Может так оно и было во времена парусных судов, когда вы могли за один серебряный доллар получить бутылку рома, двух женщин и три удара ножом. Но сейчас этого уже не осталось.
   Сейчас это был просто старый, усталый, потрепанный город, слишком уж заезженный избытком политики. Паровые суда стали и больше, и меньше, и начали двигаться быстрее клиперов, а банки и пакгаузы заменили на береговой полосе бордели и гостиницы. Остальная часть города представляла сплошную мешанину: испанский кафедральный собор стоял рядом с кварталами контор, построенных в викторианском стиле, а те примыкали к оштукатуренным домам с квартирами в разных уровнях, которые первые три месяца выглядели так, словно их только завтра построят, а через шесть месяцев становились такими же старыми, как сам Колумб. Но возможно, после столетий быстрой смены правительств даже дома не захотят выглядеть просто и приветливо.
   Революции здесь можно было сосчитать по большим проспектам. Каждый новый правитель, приходивший к власти, прокладывал новый проспект, обсаживал его королевскими пальмами, называл своим именем, новые служащие набивали карманы взятками и поспешно принимались строить свои резиденции в самом современном стиле вдоль этого проспекта. Но пять лет спустя появлялся новый правитель, он прокладывал новый проспект и новые люди строили новые дома в новом стиле. Никто не перестраивал покрытые липкой грязью покосившиеся дома на узких улицах, примыкавших к проспектам. Люди, жившие там, никогда не достигали чинов, позволявших носить оружие, поэтому не принимали участия в последней революции и не будут принимать участия в следующей. Им никто ничего не был должен.
   Такси выехали на проспекты: на проспект Линкольна, затем на проспект Вашингтона и наконец на проспект Независимости. Дело кончалось тем, что большинство проспектов обретало именно такие имена: это были либо имена героев, живших достаточно давно или достаточно далеко, чтобы иметь хоть какое-то политическое значение, или абстрактные идеи вроде independencia или libertad[7], которые каким-либо образом были связаны с любой революцией. Особой разницы не было. Новая libertad приходила каждые пять или десять лет, но по-прежнему на каждом углу стояла пара солдат в серой форме с карабинами и восемнадцатидюймовыми полицейскими дубинками, чтобы постоянно напоминать о том, что сейчас вы действительно libre[8].
   После прихода последней libertad было решено, что теперь город будет новым Майами-бич, и построено три современных отеля. Мы проехали через весь город к самому большому и лучшему из них, "Американа".
   Он стоял в конце длинного проспекта королевских пальм: это было пятиэтажное здание в форме полумесяца, точная копия отеля "Фонтенбло" в самом Майами-бич. Каждый номер гарантировал вам наличие собственного балкона и кондиционера, а каждый посыльный, лифтер и официант на этаже гарантировал услуги сводника. Может быть, это делало место похожим на страну, которая была нужна Уитмору. Для меня же это означало уик-энд, который можно провести за выпивкой.
   Я забросил свой чемодан в номер, немедленно отправился в бар на террасе и заказал себе пиво. Времени было около половины первого. Десять минут спустя появился режиссер; увидел меня, подумал, сможет ли сделать вид, что не заметил, пришел к выводу, что пожалуй это ему не удастся, и подошел.
   – Если бы у меня были песо, я бы вас угостил, – объявил он.
   – У меня есть.
   Он позволил мне угостить себя виски, а затем спросил:
   – Как вы меняете здесь деньги?
   – Обратитесь к посыльному. Официальный обменный курс составляет один песо к одному доллару. На самом же деле должно быть около полутора песо. Не соглашайтесь на сумму, меньшую чем один тридцать пять. И не забудьте обменять ваши песо перед отъездом: официально вы не имеете права вывозить валюту, так что ни один банк за границей их не примет.
   – Боже мой! – Он отхлебнул из своего стакана. – Мы никогда не сможем здесь ничего снять. Они обманут нас как слепых котят в тот самый момент, когда мы привезем сюда всю команду, так как понимают, что мы от них зависим.
   – Скажите об этом Уитмору.
   – Я уже говорил ему. – Он осмотрелся по сторонам. – Вы должны попытаться сказать ему об этом. Кажется у вас хорошие отношения с боссом.
   Я предоставил этому замечанию возможность одиноко исчезнуть и начал набивать трубку.
   Выждав приличное время, он спросил:
   – Как вам на свежий взгляд наш босс?
   – Он высокого роста.
   Поскольку продолжать я не стал, он снова спросил:
   – Это все, что вы заметили?
   – Еще он очень широкоплечий.
   – Хорошо, Карр, я понимаю. Но просто скажите мне хоть что-нибудь. Я даже не могу себе представить, что такой человек, как вы, может не иметь своего мнения. – В этот момент в бар вошли Уитмор, Луис и Джи Би. Режиссер проглотил остатки виски и сказал быстро и тихо, – Проверьте свой контракт. Со мной все совершенно ясно: я просто режиссер.
   Он соскользнул со стула и пошел прочь, кивнув Уитмору.
   Тот положил обе руки на стойку бара и осмотрел все сверху донизу.
   – Пиво – правильно? Хорошо. Quatro[9] пива! – И высыпал пригоршню песо на стойку.
   – Вы уже успели поменять доллары, – заметил я.
   – Приятель, единственная вещь, которую мне нет никакой надобности делать, так это менять деньги. У меня примерно четверть миллиона долларов осели на этом острове: это замороженная прибыль от всех моих чертовых картин, которые они показывали здесь последние двенадцать лет. Очень приятно выписать чек и истратить хотя бы часть из них.
   Я кивнул и поднес третью спичку к своей трубке. Опыт подсказывал мне, что в данной обстановке это было самым разумным.
   Уитмор спросил:
   – Вам действительно нравится эта штука?
   Спичка догорела, а трубка так и не раскурилась. Я вынул ее изо рта и осмотрел.
   – Мне сказали, что вам это тоже нравится.
   – Не только вам, приятель. Но, может быть, вы предпочтете сигарету?
   – Если вы настаиваете. – Я положил трубку и закурил его сигарету.
   Джи Би устало покачала головой.
   – Есть парень, который смакует цену сигарет.
   – Все в порядке, Кейт. Вы арестованы, – сказал Нэд.
   Он стоял, широко расставив ноги и указывая коротким пальцем, как пистолетом, а взгляд его был столь же дружелюбен, как паяльная лампа. И совершенно очевидно, он не тратил времени даром: Нэд был все еще в грязном пилотском комбинезоне со множеством молний и карманов и толстым коротким револьвером в наплечной кобуре. В тщательно отлаженном полумраке бара он выглядел как в сцене одного из фильмов Уитмора, где герой вваливается без рубашки на бал в одном из южных штатов.
   Двое рослых полицейских аэропорта в белых шлемах с тяжелыми кобурами смотрели так, словно все это их не касается. Однако это не мешало им двигаться ко мне.
   В этот момент Джи Би соскользнула со своего стула и жестко заявила:
   – Я адвокат мистера Карра. Не могли бы вы мне сказать, в чем заключается обвинение?
   Нэд повернул голову и подозрительно покосился на нее. Потом мрачно сказал:
   – Да, думаю, следовало ожидать, что появится кто-то вроде вас. Ну, для начала скажем, что речь идет об убийстве и военных действиях, а затем посмотрим, что из этого получится.
   Она сняла солнцезащитные очки и посмотрела на него так, словно он вышел из стены.
   – Вы совершенно уверены, что имеете право провести арест?
   – Да. А вы уверены, что имеете право осуществлять здесь адвокатскую деятельность?
   Она одарила его снисходительной улыбкой.
   – Мне бы не хотелось, чтобы вы строили из себя дурака – независимо от того, кем вы являетесь на самом деле.
   Похоже, наступило время представить присутствующих друг другу. Я так и сделал.
   – Полковник Нэд Рафтер, командующий республиканской эскадрильей истребителей. Позвольте представить вам мисс Джи Би Пенроуз. – Я махнул рукой в сторону стойки. – И вы, конечно, узнали Уолта Уитмора и Луиса Монтеррея.
   Конечно, он их не узнал; он смотрел только на меня. Нэд медленно поднял руку к своей короткой шевелюре, почесал в затылке и сказал:
   – Да, думаю, мне следовало ожидать, что появится кто-то вроде вас. – Потом снова повернулся ко мне. – Я смотрю, ты позаботился подобрать свидетелей, прежде чем ударить.
   Уитмор протянул руку.
   – Рад познакомиться, полковник. Не хотите пива?
   Нэд посмотрел на протянутую руку, затем покачал головой.
   – Я пришел за ним. Этим я и должен заняться.
   – Что бы вы не предполагали, но я все время находился там, – сказал Уитмор.
   – Да. Кажется, я начинаю понимать.
   Джи Би снова вкрадчиво спросила:
   – Так в чем же состоят обвинения, полковник?
   – Я бы хотел, чтобы Кейт сделал заявление перед генералом, ведущим расследование, – проворчал он. – Пока мы этого не сделаем, он не имеет права исчезать.
   – Так речь идет о повестке с вызовом в суд для расследования, верно? – спросила она. – Давайте еще немного разберемся с этим. Думаю, мы могли бы превратить ваши "военные действия" в штраф за парковку автомобиля.
   Но эта фраза привела к обратному эффекту. Физиономия Нэда помрачнела.
   – Заберите его!
   Двое полицейских двинулись ко мне.
   Я соскользнул со стула и стоял, поджидая их и чувствуя, как внутри у меня вскипает ярость. Никогда еще никто не позволял такого по отношению к... К сожалению, всегда наносишь удар не тому, кому следует. Ведь пилот "вампира" не сам купил этот самолет, и не он решил, что я представляю опасность для государства. Этим двум полицейским может быть и нравилась их работа, по крайней мере, так можно было судить по их виду, но ведь они тоже всего лишь выполняли приказы. И вы никогда не доберетесь до того, кто эти приказы отдает. Но может быть, все же наступит время, когда вы сможете до него добраться...
   Решение было принято за меня. Полицейский, стоявший справа, схватил меня за руку. В тот же миг большая лапа опустилась ему на плечо и согнула его с такой же легкостью, с какой я поворачиваю выключатель, а другая рука тяжело ударила под белый шлем. Полицейский отлетел назад и рухнул на бамбуковый стол.
   Второй полицейский схватился за кобуру и начал вытаскивать револьвер. Я схватил револьвер за барабан и правой рукой ударил его в живот. Он что-то рявкнул и нажал спусковой крючок – но барабан не провернулся и выстрела не последовало. Я снова ударил его и он начал падать, цепляясь за револьвер, который я держал в левой руке.
   Джи Би пронзительно закричала. Уитмор сделал три больших шага и повернулся на одной ноге. Рука первого полицейского неестественно вывернулась, и его револьвер улетел на лужайку.
   Раздался грохот выстрела.
   Нэд продолжал оставаться на месте, окруженный расходящимися клубами дыма, рука с пистолетом застыла после выстрела в воздух. А потом пистолет повернулся в нашу сторону.
   – Хорошо, – мрачно буркнул он, – если вы решили зарабатывать ваших Оскаров, давайте вернемся туда, откуда начали.
   Уитмор повернулся к нему. Нэд передернул пистолет.
   – Возможно, я просто хочу прославиться.
   Уитмор пожал плечами, слегка улыбнулся и подошел ко мне.
   – Похоже, приятель, что день складывается значительно лучше, чем я ожидал. Мне понравилось, как вы сработали плечом во время удара.
   – Спасибо. А вы показали неплохой разворот на месте.
   Мы улыбнулись друг другу. А Луис пробормотал:
   – Один за всех и все за одного.
   И это была единственная картина, в которой он не играл.
   Уитмор взглянул на него, потом небрежно бросил:
   – Ладно, давайте повидаемся с генералом.
   – Подождите минутку, полковник – заметила Джи Би. Лицо ее было бледным и злым.
   – Вы находитесь на территории республики, – рявкнул Нэд. – Если хотите попробовать свои силы в проведении расследования, то можете начать с меня: я сейчас проделаю несколько дырок калибром одиннадцать миллиметров в ваших клиентах, если они немедленно не пойдут со мной.
   Я швырнул револьвер полицейского через бар в раковину, наполненную колотым льдом, и все мы двинулись на встречу с генералом.

11

   Я полагал, что нам придется отправиться на базу ВВС или по крайней мере в центр города во Дворец юстиции. Вместо этого мы прошли через небольшую толпу туристов и персонала отеля, которые собрались, чтобы посмотреть, естественно с приличного расстояния, из-за чего произошла стычка, повернули в холле отеля налево и оказались в помещении казино.
   Пожалуй, это было единственное место, которое они сделали лучше, чем в Сан-Хуане – высокий элегантный зал с арками, декорированный в стиле Людовика XV или Онассиса I или кого-то в этом роде. Во всяком случае, там были алые драпировки, белые обои, золоченая лепка и мягко светившиеся канделябры в виде хрустальных облаков – да, они всего лишь мягко светились. В разгар тропического дня там царила мягкая искусительнная атмосфера полуночи. Вы просто чувствовали, как деньги в вашем кармане рвутся наружу и норовят вступить в игру.
   Для обеденного времени помещение выглядело довольно заполненным, пока я не вспомнил, что сегодня суббота. Официант в белой куртке торопливо приблизился к нам, в ужасе посмотрел на Нэда, испуганный скорее видом его старого летного комбинезона, чем пистолетом, который тот сжимал в руке. Потом узнал его.
   – Генерал Боско, – бросил Нэд.
   Официант кивнул прилизанной темной головой в сторону столов, за которыми играли в крепс. Мы двинулись туда.
   Либо генерал не любил играть в кости с толпой, либо толпа была достаточно разумна, чтобы не играть в кости с человеком, который был наполовину диктатором. Несмотря на толпу в казино, весь стол для игры в крепс был в его полном распоряжении, кроме того там были адъютант в расшитом золотом мундире, крупье, пара типов, сдерживавших толпу на почтительном расстоянии, с такими характерными физиономиями, которые были гораздо выразительнее, чем выпиравшие у них из под пиджаков пистолеты.
   Генерал стоял к нам спиной и бросал кости на стол. Но адъютант поймал мой взгляд, плотоядно улыбнулся и я узнал его: это был капитан Миранда.
   Нэд шагнул вперед и сказал:
   – Генерал – по поводу сегодняшней катастрофы. Я доставил Карра, пилота того самолета.
   Боско медленно повернулся и взглянул на него.
   Возможно, он и выглядел наполовину как диктатор, я не знаю; у меня не слишком велик опыт общения с диктаторами, хотя и не так уж мал, как хотелось бы. Мне он показался довольно высоким, хорошо сложенным мужчиной под пятьдесят, с великоватым животом, с полным, но не очень мясистым лицом, горбатым носом, аккуратной седой шевелюрой и усами, тяжелыми бровями над неторопливыми темными глазами. Он был одет в щегольскую темно-синюю форму с пятью золотыми звездами на обшлагах, золотыми крыльями и тремя рядами орденских ленточек, что видимо свидетельствовало о его сдержанности, так как большинством из них скорее всего он наградил себя сам.
   На аккуратном, почти правильном английском он сказал:
   – Должен поздравить вас, полковник. Но, может быть, лучше заняться этим во Дворце юстиции?
   Нэд дернул головой.
   – Это его пассажиры. Они свидетели.
   Боско медленно обвел нас глазами. Меня он измерил и оценил с первого взгляда. Второй взгляд достался Уитмору и генерал несомненно узнал его. Несколько больше времени ему потребовалось на Луиса, но общее представление у него сложилось. Джи Би он игнорировал.
   Немного погодя он кивнул и задумчиво признал:
   – Да, возможно, вы поступили наилучшим образом, полковник. – Затем достал из нагрудного кармана длинную тонкую сигару и Миранда услужливо подскочил к нему с серебряной зажигалкой. Боско вдохнул дым, оперся задом об игровой стол и сказал: – Может быть, вы напомните мне всю историю, полковник.
   – Все началось с радиограммы Рамиреса, который сообщил, что обнаружил самолет Карра и собирается подойти поближе, чтобы взглянуть на него. После этого больше ничего не было – до тех пор, пока мы не получили сообщения, что в паре миль к северу от аэродрома потерпел катастрофу "вампир". Я проверил в Бартоломео и узнал, что Карр благополучно приземлился. Здесь я его и нашел. Они с Уитмором немного повздорили с полицейскими.
   Боско взглянул на пистолет в руке Нэда, а потом на Уитмора. Уитмор улыбнулся ему тонкой доверительной улыбкой.
   – Двое ваших полицейских пытались толкнуть меня, генерал. Я не жалуюсь. Может быть это им удастся – когда они смогут встать.
   Генерал немного печально улыбнулся.
   – Никто не любит военных полицейских, сеньор, и так почти повсюду. Но, к сожалению, они необходимы. – Он снова взглянул на Нэда. – А какой приказ получил Рамирес сегодня утром?
   – Это был просто тренировочный полет. Но мы знали, что самолет Карра окажется на его пути, так что просили сообщить, если он его увидит.
   – Был у него приказ атаковать меня? – спросил я.
   Нэд глубоко вздохнул.
   – Нет. Я велел ему держаться от вас подальше.
   При всем своем желании отдать меня в лапы юстиции, Нэд не стремился навести лоск на ложное обвинение. Фактически это едва ли даже было обвинением.
   По крайне мере до сих пор.
   Генерал повернулся ко мне.
   – А что вы скажете, сеньор? ...
   Я пожал плечами.
   – Ваш парень меня атаковал. Когда он повторил заход, я вошел в спуск по спирали – чтобы оказаться подальше от его пушек. Во время разворота он слишком резко сбросил скорость и сорвался в штопор.
   Я чувствовал, что Нэд наблюдает за мной. Генерал обратился к Уитмору.
   – А вы, сеньор, это подтверждаете?
   – Все произошло довольно быстро, – растягивая слова произнес Уитмор, – но именно так мне все это и представляется. Я был вместе с Карром в пилотской кабине.
   Генерал Боско задумчиво пососал свою сигару, пустил клуб дыма над нашими головами и пришел к решению.
   – Думаю, сеньоры, нам нужно выпить.
   Продолжая смотреть на меня, Нэд медленно и отчетливо произнес.
   – Ты убил этого парня, Карр. Умышленно.
   В течение нескольких неловких секунд официант спрашивал, что мы будем пить, а Джи Би спрашивала, какого черта. Когда дым рассеялся, официант исчез, а Джи Би продолжала молча накаляться, но рука Луиса твердо лежала на ее плече. Суровым взглядом генерал заставил Нэда замолчать. Потом помахал сигарой в сторону стола.
   – Может быть, пока мы будем ждать, сеньор Уитмор согласился бы?..
   Уитмор нахмурился, потом пожал плечами, шагнул вперед и взял фишки у крупье.
   – Играем против казино или между собой?
   Сигара описала изящную петлю.
   – Хозяева настолько радушны, что позволяют мне играть просто по-дружески, так что... – И он печально улыбнулся.
   Хозяева были настолько радушны, что с тем же успехом позволили бы ему сорвать крышу, разбить канделябры и позаимствовать жену директора. Его просто не могли остановить. Ведь он же был генералом Боско.
   Уитмор бросил деньги на стол.
   – Тогда давайте сыграем.
   Генерал кивнул Миранде и тот сказал:
   – Генерал Боско принимает ставку.
   Потом генерал повернулся к Нэду.
   – Да, полковник, так вы говорили?..
   – Карр убил Рамиреса, – безразличным голосом сказал Нэд. – Он решил убить его и сделал это.
   – Я не принимал такого решения, Нэд, – сказал я.
   Уитмор взмахнул рукой и опытным жестом послал кости через весь стол.
   Крупье пропел:
   – Cinquo[10]. Кость остановилась на пяти.
   Генерал снова улыбнулся.
   – Никто не выиграл, никто не проиграл – пока. Пожалуйста, продолжайте полковник.
   Теперь Нэд обратился непосредственно ко мне.
   – Я уверен, Кейт, что вы не начинали. Но когда он начал, вы его убили. Вы заставили его пикировать и тут остановили. Не знаю, как вы это сделали – может быть, с помощью старого трюка с закрылками. Но знаю, что вы это сделали, и вы тоже это знаете.
   – На невооруженном самолете, полном пассажиров? – ледяным тоном сказала Джи Би. – Он убил вашего храброго летчика, летавшего на реактивном истребителе?
   Уитмор снова бросил кости. Крупье пропел:
   – Ocho[11]. Восемь. Снова можно ставить на пять.
   Нэд мельком взглянул на стол и покачал головой.
   – Оружие – это еще не все, моя дорогая. Для некоторых, кто его имеет, его всегда недостаточно, а для других в нем нет никакой необходимости. Реально учитывается только, убийца вы или нет. Так вот, Кейт – убийца.
   – Ведь он летел на истребителе, Нэд, – сказал я, протягивая руку. – Дайте мне ваши пушки, я направлю их на вас и вам придется решать, собираюсь я стрелять в вас или нет. А после этого расскажите мне, как вы будете себя чувствовать.
   – Но он не собирался стрелять!
   Я почувствовал, как во мне поднимается ярость.
   – Он не собирался, Нэд? Тогда наверное я не получил вашу открытку, в которой было сказано: "Дорогой Кейт, парню на "вампире" приказано вас сбить, но не волнуйтесь, он обычно нарушает приказы и скорее всего, не станет в вас стрелять". Как жаль, что я не получил этой открытки, Нэд, и тем самым не избавил вас от этих неприятностей. Очень жаль.
   Кости остановились. Крупье пропел:
   – Seis[12]. Шесть. Снова можно ставить на пять.
   Генерал проворчал:
   – И снова никто не выиграл и не проиграл.
   Нэд игнорировал и кости, и генерала. Его рот искривился в гримасе отвращения.
   – Ладно, Кейт, тебе не следовало так легко заниматься кровопусканием.
   – Я легко занимался кровопусканием? Я сбил на невооруженном гражданском самолете один из твоих реактивных истребителей, и ты заводишь речь об убийстве?
   Наступила продолжительная пауза.
   Затем кости на столе снова подпрыгнули. Siete – семь. Тот, кто бросал, проиграл.
   Генерал спокойно заметил:
   – Следовательно, я выиграл.
   Джи Би холодно посмотрела на меня.
   – Таким образом, вы соглашаетесь, что умышленно заставили реактивный самолет разбиться?
   Снова наступила пауза, нарушаемая только шелестом денег Уитмора, которые собирал со стола Миранда.
   Я пожал плечами.
   – В истребительной авиации никогда не учили оказывать пассивное сопротивление. Это единственный надежный способ избежать того, чтобы тебя сбили.
   – Стрелять первым, – сказал Нэд.
   Генерал по-прежнему спокойно сказал:
   – Или, конечно, держаться подальше. – Он вынул сигару изо рта. – Я полагаю, полковник Рафтер встречался с вами в Сан-Хуане в начале этой недели и предупредил, что ваше появление в республике приветствоваться не будет. Видимо, вам следовало сделать выводы из этого предупреждения.
   – Если вы закрыли воздушное пространство республики, то следовало сообщить об этом, включить эту информацию в инструкцию для летного состава и сделать это официально.
   – О, да, – Сигара снова выполнила фигуру высшего пилотажа. – Но мы не закрывали нашего воздушного пространства. Мы приветствуем все авиакомпании, и даже летчиков, выполняющих чартерные рейсы, в том случае, если они занимаются на нашем острове честным бизнесом. При условии, что они политически являются, как бы это сказать, нейтральными.
   – Я не участвую в политических делах республики.
   – Да, но, – сигара вновь выполнила половину петли, – мы получали другие сообщения.
   – Я тоже слышал об этом. Поэтому одной из причин, по которой я здесь появился, было желание поговорить и закрыть этот вопрос.
   Темные глаза изучающе посмотрели на меня. Затем он мягко сказал:
   – Вы плохо начали, сеньор.
   – Генерал, вы будете стрелять? – спросил Миранда.[13]
   Боско при этих словах улыбнулся, пожал плечами и протянул руку к костям. Крупье подвинул ему кости через стол.
   – Генерал делает ставку, если больше никто не хочет ничего ставить, – пропел Миранда.
   Уитмор бросил несколько банкнот на стол и обернулся, чтобы взглянуть на меня и Джи Би. Некоторое время спустя Луис поставил две банкноты по десять песо.
   Джи Би словно проснулась и сказала:
   – Если бы ваш летчик сбил Уолта Уитмора, это сообщение появилось бы в заголовках новостей по всем Соединенным Штатам и по всему миру.
   – Весьма возможно.
   Генерал подхватил кости и бросил их на стол. Выпало восемь, никто не проиграл; можно было снова ставить на номер восемь.