Джанет Линфорд
Дама червей

ЧАСТЬ I

1

    Лондон, начало августа 1590 г.
   Близилась полночь. Корделия Хейлсуорси, виконтесса Вентворт, торопливо шла по тропе вдоль Темзы, стремясь отойти подальше от других фрейлин королевы Елизаветы. Она была с ними на праздничной ярмарке, устроенной неподалеку от дворца Хэмптон-Корт, и их болтовня так утомила ее, что у нее разболелась голова. Корделия ценила свое нынешнее положение при дворе, но никак не могла привыкнуть к недостатку уединения, свойственному придворной жизни. Она постоянно была на людях, и возможность хоть ненадолго остаться одной показалась ей очень заманчивой. Девушка откинула капюшон плаща, радуясь ночной прохладе, и огляделась.
   По обеим сторонам тропинки росла высокая густая трава. От воды поднимался туман, и Корделия остановилась, с удовольствием вдыхая влажный ночной воздух, пьяняще свежий после душных помещений дворца. Со стороны ярмарки до нее долетел аромат жареных каштанов. До чего соблазнительный запах! Но возвращаться нельзя, иначе фрейлины заметят ее, а так хочется пусть недолго побыть одной!
   Корделия обернулась. На берегу Темзы, где раскинулась ярмарка, мерцали сквозь туман огоньки костров, суетились торговцы, предлагающие напитки и всевозможные лакомства. Они изо всех сил старались угодить богачам, вышедшим насладиться этой волшебной ночью.
   А ночь и вправду была чудесна! Корделия чувствовала свою неразрывную связь с природой. Она ощущала себя частичкой этой царственной красоты. Повинуясь внезапному импульсу, девушка сбросила плащ и повесила его на ветку дерева. За плащом последовали пышная юбка и корсаж с длинными рукавами. Теперь на ней были только тонкая льняная рубашка и единственная нижняя юбка. Оставив туфли и чулки у подножия дерева и привязав кошелек к поясу, Корделия подошла к воде и потрогала ее кончиками пальцев. На входе в город вода в Темзе, питающей весь Лондон живительной влагой, была такой чистой, что даже искрилась. Обычно в конце лета река не была полноводной, но в тот год, когда Корделия появилась при дворе, летние грозы резко подняли ее уровень. Интересно, совпадение это или знамение? И что оно может предвещать?
   Чувствуя необычный душевный подъем и волнение, как в предвкушении захватывающего приключения, девушка вошла в воду. Вода приятно холодила ноги. Из-за туч выглянула полная луна, отражаясь в темной глади реки, словно драгоценный камень в магическом зеркале.
   Даже мерцающий впереди огонек костра показался девушке таинственным и волшебным. Его манящий свет навевал воспоминания о матери, умершей, когда Корделии было всего двенадцать. Но даже теперь, когда минуло больше десяти лет, ей мучительно не хватало матери, ее тепла и ласковых рук. Как чудесно было качаться с ней на качелях под кронами цветущих деревьев, чувствуя себя в полной безопасности в ее нежных объятиях!
   Радостное настроение Корделии растаяло без следа, стоило ей вспомнить о событиях последующих лет. Еще с младенчества она была помолвлена с виконтом Вентвортом, сыном графа Уитби, и после смерти матери Кори была вынуждена переехать в его дом, под покровительство бабушки своего будущего мужа.
   Смерть матери была для Корделии страшным ударом, но со временем доброта и заботливое участие пожилой дамы смягчили ее горе. К сожалению, полгода назад ее свекор по собственной прихоти разлучил их с бабушкой Хейлсуорси, отослав Кори ко двору. И вот теперь она опять осталась одна, окруженная совершенно чужими людьми.
   С горечью размышляя о своем одиночестве, Корделия медленно брела по воде вдоль берега. Лунный свет пронизывал туман, придавая лесу сказочный вид. Таинственная чаща вокруг казалась священным храмом. Но мысли девушки были далеко отсюда, ее взгляд рассеянно скользил вокруг, ни на чем не останавливаясь.
   – Добрый вечер, миледи! – Согбенная старуха-торговка приблизилась к Корделии, усердно кланяясь. Ее большой мешок был полон разного товара: красивых кружев, легких шарфов, резных деревянных шкатулок. Не желая сейчас ни с кем разговаривать, Корделия хотела было пройти мимо, но невольно замедлила шаг.
   – Не угодно ли посмотреть, миледи? – Женщина проворно сунула руку в свой мешок и вытащила охапку шарфов. – Не возьмете ли какую-нибудь вещицу на память о такой чудной ночи?
   Один из шарфов, цвета зелени омытого дождем леса, привлек внимание Корделии. Он напоминал о весне, о капельках росы на свежей молодой траве. Не успев подумать, она уже шагнула из воды на берег, протягивая руку.
   Шарф легко порхнул в ее ладонь, как будто сам выбрал себе владелицу. Отпустив подол юбки, Корделия погладила шелковистую, прохладную на ощупь ткань.
   – Один шиллинг, – предложила она, не раздумывая, и потянулась к кошельку у пояса. Конечно, это немалая цена, но шарф ей так понравился! Вынув монету, она протянула ее женщине.
   – У миледи прекрасный вкус, это уж точно! – Старуха радостно схватила монету. – Это самый лучший шелк из Генуи. – Она опять полезла в мешок. – А не хотите ли покрутить колесо госпожи Фортуны? – Она потрясла какой-то погремушкой на палочке и хрипло рассмеялась. – Хотя вашу-то судьбу и без колеса можно рассказать. Такие глаза. И личико… Вы созданы для любви, это ясно.
   Кори с тревогой посмотрела в темные маленькие глазки женщины. На какую-то долю секунды ей показалось, что это и есть сама госпожа Фортуна. Невольно поежившись, она судорожно сжала рукой шарф, уже накинутый на шею. Это она-то создана для любви? До сих пор жизнь не давала ей шансов так думать.
   В тринадцать лет ее будущий муж попытался лишить ее невинности, несмотря на требование их отцов дождаться должного возраста. И еще целых три года ей приходилось отбиваться от назойливых приставаний Томаса, хотя Кори было хорошо известно, что он тащит в постель каждую оказавшуюся в его поле зрения женщину. А потом, когда им обоим исполнилось по шестнадцать и можно было говорить о настоящем браке, ее юный муж скоропостижно умер от лихорадки. Стоит ли ей благодарить за все это Фортуну?
   Кори попятилась от старухи, покачав головой:
   – Нет, спасибо. Я и так знаю свою судьбу.
   Кори подобрала намокший подол и решительно устремилась прочь. Обвивший шею шарф развевался на ветру.
   Туман чуть колыхался вокруг, словно покрывало феи, скрывая за собой мир, полный тайн и сказок. За зарослями камышей, дальше от берега, цвели водяные лилии. Их тугие цветки белели в слабом сиянии луны, как олицетворение безмятежности. Но Корделия, поглощенная своими горестными мыслями, уже не замечала красоты природы. Увы, судьба не уготовила ей любви, о которой говорила старуха.
   Печальная и задумчивая, она брела дальше вдоль кромки воды, погруженная в свои мысли. Два белоснежных лебедя, гнездящиеся в прибрежных кустах, подняв головы, встрепенулись при ее приближении. Словно стараясь избавиться от своих горьких мыслей, девушка повернулась и вошла в реку еще глубже, так что вода теперь доставала ей до бедер. Если бы можно было оставить позади все свои горести и взлететь, подобно лебедю! Разогнаться по воде и взмыть в воздух, расправив могучие крылья.
   – Кори, стой! Подожди меня!
   Кори обернулась, печаль немного отступила при звуках этого высокого юношеского голоса. За ней бежал тринадцатилетний Кэрью Кавендиш с туфлями в одной руке и чулками в другой. Увидев, что она зашла в воду, он решил последовать ее примеру. У него был на редкость забавный вид, когда он топал по воде, высоко поднимая ноги, так что брызги летели во все стороны.
   – Боже мой, что ты делаешь здесь так поздно? Тебе же давно пора спать! – с упреком воскликнула Кори.
   Кэрью резко остановился перед ней, едва не потеряв равновесие в воде, так что ей пришлось поддержать его за руку.
   – Я поссорился с отцом, – произнес он, запыхавшись. И по голосу, и по выражению лица видно было, что он расстроен. – Я же тебе говорил, что так и будет. Представь, он плавал по свету целых два года и вот теперь вернулся и решил заняться моим воспитанием. Четыре часа как приехал и уже успел на меня накричать. Ненавижу его! – Мальчик неловко обхватил девушку руками, делая вид, что оступился, но Кори поняла, что он инстинктивно тянется к ней в поисках поддержки и сочувствия.
   Взволнованная, она прижала мальчика к себе.
   – Но, Кэрью, ведь в прошлом году его корабль вынужден был отклониться от курса из-за ураганов, и он только поэтому не смог тогда приехать. И совсем ты его не ненавидишь. Ведь он же твой отец! Он тебя любит.
   – Нет, ненавижу! – Кэрью отстранился, сердито сверкая глазами. – Представь, он запретил мне видеться с тобой!
   – Но почему? Он же совсем меня не знает. – Кори смахнула попавшие на ресницы капли воды. Густой туман незаметно перешел в дождь, скрыв от них берег за тонкой переливающейся пеленой.
   Кэрью нахмурился:
   – Ему сегодня рассказали о том случае, с картами.
   Кори огорченно наморщила носик. Ну ничего-то нельзя скрыть в этом дворце! Она всего-навсего играла в карты с Кэрью и несколькими другими детьми, чтобы дать им время немного угомониться, а кто-то из придворных дам застал их за этим занятием и поднял шум. Как будто она учила их не невинному фокусу с картами, а по меньшей мере срезанию кошельков! В конце концов, они были под ее присмотром, а ведь всем известно, чем занимаются подростки в отсутствие взрослых.
   – Я поговорю с твоим отцом завтра же, – сказала Корделия мальчику как можно увереннее. – Он все поймет.
   Кэрью отбросил прядь белокурых волос со лба.
   – Да он и слушать тебя не станет! Он никогда никого не слушает. Только вечно напоминает, что дедушка Кавендиш начинал сечь его и его братьев за провинности, едва им исполнялось тринадцать лет. А мне как раз сейчас тринадцать.
   – Ну, это же не значит, что он во всем будет следовать примеру своего отца, – успокаивала его Кори, от души надеясь, что окажется права. – И даже если он не захочет меня слушать, он не может не заметить, насколько изменилось к лучшему твое поведение. – Она ободряюще потрепала мальчика по плечу. – Ты в последнее время стал гораздо разумнее, Кэрью. Леди Рассел очень довольна тобой.
   Кэрью отвернулся и в раздражении топнул ногой.
   – Мне не нужна нянька!
   – Ну какая же она нянька? Она друг вашего семейства. – Кори заботливо поправила прядь волос, вновь упавшую Кэрью на глаза. – Твои дядя и тетя попросили ее сопровождать тебя из Дорсета, потому что они доверяют ей. А ты так ее расстраивал!
   – Лучше бы со мной поехал дядя Чарли! Он-то понимает, что мне иногда хочется поболтать с девочками, – обиженно проговорил Кэрью.
   – Понимает, но при этом держит тебя строже, чем леди Рассел. Уж он-то не позволил бы тебе шалить! – напомнила ему Кори.
   – И вовсе я не шалю! – с возмущением возразил Кэрью. – Во всяком случае, с тех пор как познакомился с тобой, – смущенно поправился он, вспомнив, что выделывал до того, как Кори взяла его под свое покровительство. – И вообще, что плохого, если мне нравится быть с Сарой Вэйсэвор?
   – И что же тебе нравится больше: болтать с ней или обниматься втихомолку? – поинтересовалась Кори. Кэрью не отвечал, приняв самый невинный вид. – Кэрью, если бы ты на самом деле хорошо к ней относился, ты бы не стал так себя вести по отношению к ней. Ты не должен подвергать опасности ее репутацию, иначе ее могут отослать от двора. – «Что было бы только правильно! – подумала она про себя. – Двор совсем не подходящее место для девочки ее возраста. Да и для мальчика тоже. Жаль, что отец навещал Кэрью лишь раз в год и никогда не брал его домой! У мальчика даже нет дома, который он мог бы назвать своим. Впрочем, похоже, что и отца у него тоже нет. Лорд поглощен своими морскими походами, и ему нет дела до сына». – А сейчас ступай, Кэрью, тебе давно пора спать. Ты же сам говорил, что твой отец встает с рассветом. Он и тебя поднимет рано. – Кори полезла в кошелек и вытащила мелкую монетку. – Вот, возьми, купи каштанов или пряников и отправляйся к себе в комнату. И помни, я запрещаю тебе спорить с отцом до тех пор, пока сама с ним не поговорю.
   Взяв монетку, Кэрью лукаво улыбнулся:
   – А после того как ты с ним поговоришь, можно будет спорить?
   – Ни в коем случае, непослушный ты мальчишка! – Кори топнула ногой для большей убедительности, подняв тысячи брызг. – Я же говорю тебе, он все поймет.
   – Да ничего он не поймет! Впрочем, мне плевать, лишь бы ты была со мной, – сказал мальчик, вдруг порывисто обняв Кори. И тут же, разжав руки, побежал прочь, поднимая брызги. Через мгновение он совсем скрылся за пеленой дождя.
   Чувство одиночества, на время забытое в присутствии этого милого паренька, снова охватило Кори. Она шагнула еще глубже в воду и поплыла, нимало не беспокоясь о своей одежде. Рубашка и нижняя юбка прилипли к ногам, шарф длинным шлейфом тянулся за ней по воде.
   Не стоит ей вмешиваться в дела Кэрью. Она должна верно служить ее величеству и больше думать о себе, если не хочет, чтобы ее сердце вновь оказалось разбито. Королева не любила, когда ее придворные вступали в брак, так что Кори была наконец защищена от упорных попыток свекра выдать ее замуж. Она не станет обременять себя новыми привязанностями, так будет безопаснее.
   Неожиданно прямо перед ней возникла поднимающаяся из реки широкая мраморная лестница с балюстрадой. Корделия подплыла ближе и вылезла из воды. Мокрая рубашка облепила ее, словно вторая кожа. Да, торговка не зря расхваливала шарф: он не полинял в воде, и на белой льняной ткани сорочки не появилось ни единого зеленого пятна. Мокрые волосы холодили спину, мрамор под босыми ногами оказался ледяным. Но стоило Кори пройти сквозь пелену тумана, как она забыла обо всем на свете. Открывшееся ее взору зрелище заставило девушку затаить дыхание.
   Перед ней переливался серебром водопад, падая с высокого берега в бассейн перед маленьким, заросшим папоротником гротом. Прямо над водопадом высоко в небе сияла полная луна, символ Дианы, свободолюбивой богини охоты. Ах, если бы она могла, как гордая Диана, так же ни в ком не нуждаться!
   Кори постаралась сдержать слезы. Она подставила лицо навстречу дождю, постепенно успокаиваясь от прикосновения холодной влаги. Затем, ощущая в душе внезапное томление, протянула руки к луне.
   Как же ей хотелось иметь в своей жизни хоть что-то надежное! Возможно, свой дом, не важно, маленький домик или большой дворец. Главное, чтобы в нем жили любимые ею люди: бабушка Хейлсуорси, ее приемные дети Летти и Маркус…
   Руки Кори безвольно опустились. Несбыточное желание! Все ее мечты умерли вместе с матерью. Все, что осталось на память о ней, – колода карт, перевязанная красной ленточкой.
   Стараясь держать себя в руках, Кори вошла в бассейн и направилась к водопаду. Она представила себе, что за этой сверкающей завесой воды ее ждет иной, счастливый мир. Может быть, воды этих струй смоют с нее всю ее печаль?
* * *
   Мэтью Кавендиш, барон Грейсток, сидел на мраморной скамье, скрытой густыми кустами. За те два часа, пока шел дождь, он насквозь промок, но, не шелохнувшись, наблюдал, как грациозная речная нимфа играет в струях водопада, то входя под поток воды, то снова отступая. Когда женщина стояла среди падающих сверху струй, ее гибкое тело растворялось среди них, едва проступая серебристым силуэтом, а когда она выходила, то ее очертания терялись в тумане. Она казалась неземным существом, загадочной феей дождя, но он не сомневался в том, что она прекрасна.
   «Джоанна, любовь моя, ты ли это?»
   Мэтью казалось, что он видит перед собой свою жену сквозь сверкающую пелену воды. Ему до боли хотелось подойти к ней, заключить в свои объятия, но он не мог пошевелиться. Его сердце сжалось в холодный комок, тело оцепенело.
   Всего лишь минуту назад он размышлял, не направиться ли к Темзе, чтобы найти вечный покой в ее темных водах, как вдруг из реки появилось это сказочное существо, и тут же из-за деревьев выбежал его сын и бросился в объятия феи. На короткое мгновение ему показалось, что это Джоанна обнимает свое дитя, которое она в действительности так никогда и не знала.
   Замерев, он наблюдал эту невероятную картину – дух его жены рядом с их почти взрослым сыном. Мэтью хотел подойти к ним, но не мог даже пошевелиться. Кэрью так вырос за эти два года! Еще не мужчина, но уже и не ребенок. Юноша, которого Мэтью совершенно не понимал, с которым не умел говорить.
   «Я делаю все, что могу, Джоанна! – говорил он про себя. – Ведь я же поклялся беречь сына больше жизни».
   Он страдал, разлучаясь с сыном, но что он мог поделать? В море ему неизменно сопутствовала удача, и королева Елизавета вновь и вновь отправляла его в испанские владения. И вот, когда он наконец вернулся домой и попытался заняться воспитанием сына, Кэрью воспринял все его попытки в штыки. Мэтью желал сыну только добра, но в первые же часы после возвращения успел поссориться с мальчишкой. Горячий и своевольный, Кэрью был очень похож на самого Мэтью в эти годы. В шестнадцать лет Мэтью тоже не внял совету отца и взял в жены юную Джоанну, страстно им любимую.
   – Подожди, – убеждал его отец. – Ей еще рано становиться матерью. Она слишком молода.
   Юный упрямец тогда пропустил слова отца мимо ушей. «Упрямец?» – спросил он сам себя. Скорее самоуверенный невежда, полагавший, что никакая беда его не коснется.
   И вот он потерял самое дорогое в своей жизни. Ирония судьбы в том, что при этом он стал отцом. И вот теперь уже его сын не желает слушать отцовских советов.
   Пока Мэтью размышлял об этом, прекрасная нимфа опять ступила под струи водопада, пропав из виду. Кэрью исчез еще раньше в пелене тумана. Неужели эта загадочная нимфа вот-вот исчезнет?
   Словно опровергая его опасения, она вышла из-под сверкающих струй. На белом одеянии выделялась ярко-зеленая полоса, как будто вокруг ее шеи обвились речные водоросли. Стройная фигура в облепивших ее белоснежных одеждах навела его на мысль о Титании, королеве фей, из недавно прочитанной пьесы. Запомнившаяся ему сцена с феями была овеяна волшебством летней ночи. Только в пьесе Титания влюбилась в чудовище, а этого Мэтью не желал никому, особенно этой особе, кем бы она ни оказалась – феей или женщиной из плоти и крови.
   Он был готов наблюдать за ней вечно. Она заворожила его, и теперь образ феи, озаренной серебристым лунным светом, волшебницы, избавившей его от одиночества, запечатлелся в его памяти навсегда.
   Нимфа прошла между фиалками, растущими вокруг бассейна, рассыпая со своего одеяния сверкающие, подобно алмазам, капли воды, и направилась к березовой роще. Она остановилась под деревом всего в нескольких шагах от Мэтью. Дождь прекратился, и мокрые ветви над ее головой казались серебристыми в свете луны. Грациозным движением руки фея тряхнула ветку. Подняв лицо и руки, она наслаждалась осыпавшим ее дождем сверкающих капель. Лунный свет коснулся ее лица, открыв взору ангельскую красоту, вот только глаза у этого ангела были печальными, словно ей были открыты трагические тайны, недоступные другим. Выражение ее лица глубоко тронуло Мэтью, напомнив лицо Джоанны в ту ночь, когда она умерла. Но теперь, глядя на черные блестящие волосы феи, он точно знал, что это не его белокурая Джоанна.
   Речная нимфа. Фея дождя. Такая же молодая и красивая, какой когда-то была и его Джоанна. Кто эта женщина? Его сын, не любивший собственного отца, обнимал ее так, как можно обнимать только очень близкого человека. Мэтью расслышал, как она отправила мальчика спать, и тот мгновенно подчинился. С отцом он обязательно стал бы препираться, с горечью подумал Мэтью. До чего же несправедливо!
   Звон, подобный звуку расстроенной лютни, прозвучал где-то рядом, и его руку обожгла боль. К изумлению Мэтью, на рукаве выступила кровь. Звук повторился, что-то просвистело над его головой и со стуком вонзилось в могучий дуб рядом. С ветвей посыпался град капель. Пораженный, Мэтью смотрел на арбалетную стрелу, вонзившуюся в ствол прямо над головой Титании. Боже, кто-то стрелял в него… или в нее. Причем дважды.
   Девушка замерла, не отводя глаз от стрелы. С усилием сбросив с себя оцепенение, Мэтью вскочил со скамьи и бросился к ней.
   – Ложитесь! – закричал он и потянул ее за дерево, пригибая к земле. В уме его лихорадочно крутились самые разные объяснения случившегося.
   Сам он только что вернулся после двухлетнего отсутствия. Вряд ли у него здесь сразу же нашелся враг, желающий его смерти. Даже если вспомнить о его сегодняшней ссоре с графом Эссексом, трудно представить, кто бы мог пойти на такое. Более того, Мэтью был задет первой стрелой, тогда как вторая пролетела намного дальше от него, совсем рядом с девушкой, поэтому он почти не сомневался в том, что именно Титания была целью убийцы.

2

   Кори дрожала в испуге, у нее перехватило дыхание. Всего мгновение назад девушка мечтательно глядела на луну, воображая, что она совсем одна в этом мире, и вот сейчас она лежит, распластавшись на мокрой траве под деревьями, с бешено колотящимся сердцем. Но почему? Кто-то вдруг набросился на нее и сбил с ног. Или этот кто-то спас ей жизнь?
   В полумраке ей удалось разглядеть незнакомого мужчину. Он навис над ней, прикрывая своим телом, и ей видна была только часть серого, насквозь промокшего камзола. Судя по всему, мужчина пробыл под дождем не один час. Переведя взгляд на дерево, Кори внимательнее посмотрела на смертоносную стрелу, впившуюся в толстый ствол. Слава богу, что Кэрью уже успел вернуться во дворец!
   – Как вы? – спросил ее спаситель, поднимаясь и выдергивая стрелу из дерева.
   Кори была слишком потрясена, чтобы говорить.
   Он спрятал стрелу в сумку у пояса и склонился над девушкой, с тревогой заглядывая в ее глаза.
   – Вы не пострадали?
   – Я-то нет, а вот вы – да. – Дрожащей рукой Кори указала на его левую руку. – У вас кровь! Дайте я посмотрю, насколько это серьезно.
   – Оставьте! Это всего лишь царапина! – сухо проговорил он, раздражение в его голосе удержало ее на расстоянии. – Оставайтесь здесь. Я должен посмотреть, кто в вас стрелял. – Он поспешил прочь, так же стремительно, как и тогда, когда пригибал ее к земле. Кори слышала его быстро удаляющиеся шаги и треск сучьев. Вскоре они затихли, и наступила тишина.
   «В васстрелял?» Кори как зачарованная смотрела ему вслед, пораженная его словами. Разве кто-то мог стрелять в нее? У нее никогда в жизни не было врагов. Кроме ее свекра, который после смерти сына отправлял ее то в один благородный дом, то в другой в надежде поскорее сбыть с рук, но на убийство он вряд ли способен.
   Она вздрогнула, когда одна леденящая душу мысль затмила все остальное. Если выстрелы и в самом деле предназначались ей, если кто-то хотел убить ее, значит, ее спаситель был ранен случайно. Если бы не его мгновенная реакция, это она лежала бы сейчас на траве, истекая кровью, теряя жизнь каплю за каплей.
   А он, как будто недостаточно того, что произошло, подвергает себя еще большей опасности, пытаясь настигнуть нападавшего. Она слышала, как он пробирается через лес, потом его шаги стали едва различимы. Потом наступила тишина, как будто все звуки умерли.
   Паника охватила девушку, холод пробирал до костей. Незнакомец действовал, в то время как она замерла, перепуганная, скорчившись на земле, пытаясь понять, что произошло. Она должна помочь ему! Кори стала было подниматься, готовая последовать за своим спасителем, как в ту же минуту он появился… видимо, никого не обнаружив.
   Увидев, что Кори дрожит, как в лихорадке, от пережитого испуга, незнакомец взял ее за руки и помог подняться. Девушка и сама удивилась, как легко она приняла его помощь – ведь она совсем его не знала. Теперь же она воспользовалась моментом, чтобы получше рассмотреть своего спасителя.
   Борода и усы, более пышные, чем диктовалось модой, выдавали в нем моряка. Эту же догадку подтверждали простой камзол из плотной ткани и кожаные сапоги. Широкие плечи, мускулистая фигура незнакомца говорили о силе. Их взгляды встретились, и Кори внимательно всмотрелась в глаза мужчины. Они были темно-карими, цвета шоколада, привозимого из испанских колоний. Загадочные глаза, не выдающие своих тайн.
   У нее внутри все затрепетало, когда незнакомец перевел взгляд на ее тело, облепленное мокрой рубашкой. Казалось, у него в глазах тлеет огонь, когда он начал медленно, глубоко дышать. Внезапное ощущение его близости заставило ее кровь молоточками забиться в висках, а мужчина продолжал стоть неподвижно и при этом смотрел на нее, словно тигр на добычу. Кори едва могла дышать.
   Неожиданно он отвел взгляд и уставился в пространство, куда-то выше ее плеча. Лицо сделалось замкнутым и подчеркнуто равнодушным.
   – Вы промокли и замерзли. Пойдемте, – небрежно бросил он, затем развернул ее и повел по тропинке, поддерживая одной рукой за талию, второй – за локоть.
   Кори оглянулась через плечо, пытаясь понять выражение его лица, но мало что могла разглядеть в темноте. Если он и осознавал, что она почти раздета, то больше не показывал вида, а ее дрожь, видимо, приписывал холоду. Она шла, спотыкаясь, вперед, чувствуя себя ужасно глупо за свое неоправданное возбуждение.
   – Куда мы идем? – спросила девушка, пройдя несколько шагов.
   – Я отведу вас домой. Вы и так слишком долго гуляли.
   Кори хотелось возразить, сказать, что она сама найдет дорогу, но что-то помешало ей. О ней так давно никто не заботился! А мысль о том, чтобы идти во дворец одной, в темноте, заставила ее вздрогнуть. Кто-то только что пытался убить ее. А если он вернется?