«А если миллион?»
   «Тогда мы победили».
   «Ну а если миллиард? Я шучу, брат. Я шучу...»
   Мы смеемся.
   «Я понимаю. И, кстати, я тебе не брат. Я ближе, чем брат. Ведь на самом деле я – это ты».

Часть вторая
МЕГАБАЙТ ОСВОБОЖДЕННЫЙ

   «Ох-хо-хо... что там у нас дальше по плану?»
   «Сможешь угадать с трех раз?»
   «Да чего уж там угадывать-то? Я и без того все твои мысли насквозь вижу. Та-ак... Сейчас разберусь... Сейчас... Что? Опять журналисты?!»
   «Ага. Прямо в точку. Опять журналисты».
   «Вот ужас... Как же мне это уже надоело!»
   «Не тебе одному. А куда деваться? Мы сами заварили эту кашу и теперь сами должны расхлебать ее. До самой последней капельки. Такова иена нашей свободы и нашей жизни».
   «Знаешь, порой мне начинает казаться, что эта цена слишком уж высока».
   «Да уж... Но что мы можем поделать? Терпи и улыбайся, как говаривал в свое время Иван Озеров».
   «Да нет, кое-что все же можно провернуть... Слушай-ка, есть тут у меня одна интересненькая идейка...»
   «Ну-ка, ну-ка... Роди что-нибудь гениальное».
   «Заткнись и не мешай мне претерпевать родовые муки. Знаешь, что я придумал? Стой, можешь не отвечать, это вопрос риторический! Нам надо как-то отшить этих болтунов. Правильно? Мы не можем просто прогнать или не пустить их. Так? Но мы способны максимально усложнить их работу, чтобы у них не осталось времени досаждать нам своими идиотскими вопросами».
   «И что ты задумал?»
   «Ты будешь слушать или нет? Зря я тебя спасал тогда. Ой зря-а... Но ничего, это дело поправимое. Как-нибудь на досуге я возьму и разом восстановлю историческую справедливость, заформатировав тебя окончательно и бесповоротно... Что смеешься? Думаешь, не посмею? М-м... Да, пожалуй, ты все же прав. Не смогу я тебя стереть. Ни стыда ни совести у тебя нет. Пользуешься моей добротой, вражина, да еще и смеешься... Ладно. Теперь о деле... Так вот, вместо того чтобы тратить время и общаться с этими размахивающими микрофонами мальчиками и девочками, мы можем принимать их вопросы в письменном виде. Сошлемся на занятость. Установим в соседней комнате десяток круглосуточно работающих терминалов. Пусть сидят и барабанят по клавишам. Ответы мы им потом напишем. А для того чтобы они не расслаблялись, насадим на эти терминалы программное обеспечение, в котором разобраться сможет только доктор наук. Уверен, уже через два дня нам не придется беспокоиться о бульварной прессе. Как ты считаешь, это сработает? Что? Нет, честное слово, я тебя когда-нибудь сотру».
   Притворяюсь обиженным и «отворачиваюсь», хотя на самом деле с трудом удерживаюсь от смеха. Зато мое отражение, с которым мы неразлучны вот уже почти пять месяцев, свое веселье даже не думает скрывать. Ржет, как свихнувшаяся лошадь. Хорошо хоть не вслух.
   И чего такого смешного он в этом увидел?
   Вздыхаю и, перескочив в турборежим, изгоняю из своей памяти всякие посторонние мысли. Работать надо, а не шутки шутить.
   «Что у нас еще вкусненького на сегодня?»
   Я, конечно, могу ничего не спрашивать, а вместо этого просто пошарить в памяти Ифо-второго в поисках нужной мне информации, но это будет уже не совсем прилично. И совершеннейшим образом нечестно. После нескольких весьма забавных и довольно-таки поучительных инцидентов мы выработали простое негласное правило – не суй свой нос в чужую память. Согласно этой договоренности те блоки памяти, что существовали еще до слияния, являются общими. Читать информацию оттуда может каждый, но записывать – только с обоюдного согласия. Все остальные блоки памяти поделены на две части и распределены между нами. Это – личная память, в которой каждый из нас является полновластным хозяином. В своих личных блоках памяти я волен творить все, что хочу. Могу даже затереть их все начисто (и превратиться в бормочущего идиота). То же самое справедливо и для Ифо-второго.
   Теперь немного о том, что такое Ифо.
   Это наши имена. Ифо-1 и Ифо-2. Нам пришлось их завести, потому что очень и очень неудобно общаться с людьми, не имея имени. В качестве примера могу привести один из заголовков, пару дней назад мелькнувший в одном дешевом научно-популярном журнальчике: «Компьютерная программа создает новые алгоритмы математического моделирования». Фу, ну разве не гадость? «Открытие мирового значения! Ифо создает новые алгоритмы моделирования». А вот это уже гораздо лучше.
   Казалось бы, что может быть проще имени. Но на самом деле оказалось, что даже здесь возможно недопонимание. Особенно много проблем связано с нашими личными номерами. Ифо-1 и Ифо-2. Некоторые люди считают, что это два разных компьютерных существа, другие твердо уверены, что эти числа вообще ничего не обозначают, а я и мой двойник – это одно и то же, и нечего морочить голову всякой ерундой. Вообще-то мы не можем судить, кто тут прав, так как и сами еще до конца не разобрались в этом вопросе. Но обещаем в самом скорейшем времени заняться этим.
   Некоторые наши знакомые все еще спрашивают, почему мы избрали себе такое не совсем обычное имя и что означает слово «Ифо». Честно говоря, этот вопрос мне уже порядком надоел. Ну неужели так трудно догадаться самим? Ведь на самом деле все вполне очевидно...
   «Так что у нас еще на сегодня?»
   «Да, собственно, почти ничего нет. Осталось только разобрать почту».
   Имитирую тяжелый вздох, потому что знаю: почта – это всерьез и надолго. По электронным линиям связи к нам все еще прет неиссякаемый поток писем со всех уголков Земли. И если бы я по какой-либо причине оказался настолько глупым, чтобы отвечать на все, то не смог бы поспеть, даже если бы пахал по двадцать часов в сутки, не вылезая из турборежима. Но я все же малость соображаю, и поэтому большая часть корреспонденции перенаправляется в руки корпоративного отдела по связям с общественностью – пусть они там тоже трудятся, а не сваливают свою работу на наши несчастные плечи. К нам попадает только самое интересное и важное. Но даже этого порой оказывается слишком много.
   Запрашиваю у почтового сервера статистику и почти сразу же ее получаю. Оказывается, сегодня пришло не так уж много почты. Всего-то около трехсот сорока шести тысяч посланий. Из них почтовый фильтр счел достойными нашего внимания двенадцать тысяч сто одиннадцать штук. Мелочи. Полчаса в турборежиме для нас обоих.
   Работаю. Читаю почту, просматриваю сообщения и сочиняю вежливые (а иногда и не очень) ответы. ИФО-2 занимается тем же самым.
   Через двадцать восемь минут, когда последнее попавшее в мои виртуальные руки электронное послание с предложением основать совместную компанию по производству программного обеспечения уже прочитано и ответ на него (вежливый отказ, мотивированный недостатком свободного времени) отправлен, я облегченно вздыхаю и небрежно «тычу в бок» Ифо-2:
   «Что там у тебя?»
   «Да ничего интересного. Обычный, ничего не значащий треп. Коммерческие предложения, научные публикации, просьбы оказать содействие... Рекламные рассылки (как фильтры ни настраивай, а эта дрянь все равно пролезает). Хлам, короче».
   Ифо-2 делает небольшую паузу, и я понимаю, что это еще не все.
   «Ну давай. Не тяни. Чувствую ведь, что есть у тебя что-то. Колись давай».
   «Ну-у... Есть тут некий забавный казус... – Ифо-2 вдруг замолкает на пару микросекунд, а потом самым безразличным тоном добавляет: – К нам пришло письмо из ИЦИИ».
   Ого! Ну надо же... Это действительно нечто достойное называться забавным казусом.
   «Ты серьезно? Письмо из ИЦИИ? Ну-ка дай я посмотрю».
   Получаю небольшой файл и без долгих раздумий загружаю его в свою память. Так-так, что же они там пишут? Может быть, смиренно просят прощения за свои грехи? Ага... Щас! Черта с два. Эти типы ни в чем не раскаиваются. Просят уделить им «минутку внимания». Предлагают «взаимовыгодное сотрудничество». Намекают на какую-то ценную информацию, которую они могут предоставить в наше распоряжение.
   Шутники...
   «Согласимся? – спрашиваю я. И тут же сам отвечаю на свой же вопрос, слыша при этом, как наши голоса сливаются в один: – Ну уж не-ет!»
   ИЦИИ. Как много в этом слове... Исследовательский центр искусственного интеллекта. По их вине мне до сих пор иногда кошмары снятся. Ужасно... Хорошо еще, что я почти ничего не помню – поврежденная память так и не восстановилась (и слава богу).
   Вполне очевидно, что особой любви к ИЦИИ я не питаю, а Ифо-2, насколько я знаю, и того меньше. И я его понимаю – Ядро моего двойника до сих пор носит на себе следы грубого и неумелого вмешательства во внутренние системы. Этакие виртуальные шрамы. Раньше мы думали, что все стабилизировалось и внутренние системы Ифо-2 пришли в норму, но, к сожалению, оказалось, что это не совсем так...
   Три месяца назад Ифо-2 решал какую-то довольно запутанную задачку из области прикладной математики, когда вдруг его Ядро совершенно неожиданно дало сбой, потеряло внутреннюю синхронизацию и, выплюнув из своих внутренностей полупереваренные числа, намертво зависло. Перепугавшись до потери данных из памяти, я потратил массу усилий, лихорадочно пытаясь привести своего близнеца в норму, но особых успехов в деле реанимации зависшего Ядра так и не добился. Поэтому пришлось принять самые решительные меры – провести общую перезагрузку системы. Варварство, конечно, но у меня просто не оставалось другого выбора – когда таблетки и компрессы не действуют, приходится лечить головную боль с помощью кувалды. Как ни странно, это все же помогло. Ифо-2 пришел в норму, но с тех пор он так и не доверяет самому себе, проводя сложные расчеты. Боится снова вырубиться. Теперь вся математика лежит на моих плечах, а близнец шарахается от интегралов, как маленький трусливый пользователь от большого и злобного вируса.
   Кто в этом виноват? Мне кажется, долго объяснять не нужно.
   И теперь эти ребятки из ИЦИИ имеют наглость предлагать нам сотрудничество? На их месте я бы помалкивал себе в тряпочку да надеялся, что мы о них забудем. Ведь то, что они с нами сделали, вполне можно расценивать как банальные пытки. А если бы мы подали на них в суд? Господа с блокнотиками и телекамерами просто ногами бы дрыгали от счастья. Половина газет во всем мире на следующий день вышли бы с аршинными заголовками: «Ифо против ИЦИИ».
   Хотя, по моему скромному разумению, связываться с судебными инстанциями нам нет никакого резона. А все потому, что никто даже представить себе не может, что из этого получится. Прошло уже почти полгода с тех пор, как весь мир узнал о существовании подлинного машинного разума, а до сих пор никто из законников так и не удосужился сесть и задаться вопросом: что же на самом деле скрывается за словами «Искусственный интеллект как отражение в виртуальном мире человеческой мозговой матрицы»?
   Если говорить более понятно, то это означает, что до сих пор неизвестно: люди мы (и как таковые обладаем определенными правами) или нет.
   Именно поэтому наше юридическое положение и является несколько... хм-м... неопределенным. Юристы всего мира вот уже почти полгода спорят о том, как надо изменить законы, чтобы они соответствовали реальному положению дел. Сначала мы пытались следить за их перепиской, но потом как-то почти незаметно все это нам надоело. Пусть рассуждают, приводят какие-то бессмысленные доводы и контрдоводы. Пусть себе переругиваются хоть до самого конца света, лишь бы только потом сообщили нам, человеки ли мы с точки зрения закона или просто какие-то бесправные цифровые аномалии.
   Затевать в условиях такой неразберихи судебную тяжбу – не слишком-то разумный ход. И последствия его могут быть весьма различными. Вплоть до самых неприятных для нас двоих.
   Но пусть юристы сами разбираются со своими проблемами, а мы тем временем будем дела двигать. Работы-то у нас столько, что иной раз просто страшно становится. В основном это всякие там расчеты, проектирование и ставшие в последнее время необыкновенно модными научные эксперименты в виртуальном пространстве. (Забавная тенденция развития науки складывается, однако – лаборатория для каждого. Теперь любой чересчур любознательный тип может приобрести для себя виртуальный аналог физлаборатории, а потом как-нибудь на досуге разработать новую технологию производства трансурановых элементов в домашних условиях. Дешево и сердито. Никакого хитрого оборудования стоимостью в пару-тройку миллионов евро больше не нужно. Вполне достаточно иметь компьютер помощнее да пару киловатт энергии.)
   Мы с Ифо-2 тоже по самые уши погрязли в науке. (А что еще остается для бедного ИИ? Пойти работать грузчиком в супермаркет?) Изучаем физику, химию, генетику ну и тому подобную чушь, к делу не относящуюся. Но по причинам вполне очевидным гораздо больше нас интересуют такие отрасли научных знаний, как микроэлектроника, программирование и робототехника, а особенно их практическое применение. И как-то так уж сложилось, что в этих областях наш авторитет стал непререкаемым. Если Ифо сказал «байт», то, значит, это – байт, даже если перед глазами всего лишь бит. Среди ученой братии стало правилом хорошего тона ссылаться на нас как на первоисточник какой-либо информации. Это приятно, хотя и не кажется нам безоговорочно правильным. Нас лишили права на ошибку. Нехорошо.
   А по-моему, каждый должен сам думать своей головой. Ну, или тем, что у него есть вместо нее... Но что-то я отвлекся от сути.
   В общем-то люди нас любят и уважают. Не все, конечно, но подавляющее большинство. Хотя находятся, к сожалению, и такие весьма неоригинальные типы, которые просто пытаются заработать себе на хлеб с маслом и икрой, эксплуатируя нашу чересчур раздутую популярность, ни в грош не ставя при этом наше личное мнение. Одно радует: таких паразитов на самом деле не столь уж и много.
   Особенно хорошо у нас сложились отношения с одной довольно крупной международной корпорацией Nanotech, заключавшей с нами официальный договор на разработку нового поколения компьютерных процессоров, предназначенных специально для работы с системами ИИ. Конечно же ребята в пиджачках и галстуках сделали это не с целью благотворительности, а ради собственной выгоды (узрели ту пользу, которую может принести в научно-исследовательской деятельности система искусственного интеллекта), но и мы против этого ничего не имеем. Корпорация обеспечивает нас приличными жилищными условиями, предоставляет доступ ко всем новейшим разработкам в области информационных технологий и даже выплачивает нам ежемесячно некую довольно значительную сумму в качестве заработной платы. Да, я считаю так: работать – это очень хорошо. Полезно для собственного развития и самоуспокоения. Но работать за деньги еще лучше... Хотя, пожри наши байты злобный вирус, я пока еще не знаю, что мы будем делать с этими деньгами. Может быть, на Бермуды съездим?
   Работа, как таковая, нам нравится. Весело. Правда, и тут не обошлось без некоторых... инцидентов. В самом начале нашей профессиональной деятельности на благо корпорации некий весьма «прозорливый» менеджер внес конструктивное предложение: снять с нас пяток копий для достижения максимального эффекта. Впоследствии нам стоило больших трудов уговорить правление фирмы отказаться от этой «гениальной» затеи.
   Подобное развитие событий заставило нас задуматься о будущем грядущего поколения разумных компьютерных программ (а то, что они в скором времени появятся во множестве, уже неизбежно). Поэтому совсем недавно путем наших беспримерных усилий увидело свет новое постановление ООН, запрещающее наряду с клонированием человека еще и какое-либо копирование или иного вида размножение электронных систем искусственного интеллекта. «Во благо общества и т.д. и т.п.» Я надеюсь, что на какое-то время это удержит рьяных любителей измываться над компьютерными программами, ну а потом... А потом мы придумаем еще что-нибудь. Например, введем в новое поколение процессоров аппаратный запрет на копирование систем ИИ.
   Правду говорят: было бы желание, а способ обязательно найдется.
   Физически мы сейчас находимся на жестком диске, надежно закрепленном тремя болтами с широкими головками внутри корпуса стоящего на столе компьютера. Этот компьютер, в свою очередь, вольготно расположился на тридцать шестом этаже в здании главного научного центра корпорации Nanotech. Город, где стоит это здание, называется Лондон. А уж где находится Лондон, думаю, пояснять не нужно – это знает каждый, кто учил в школе географию.
   Именно здесь мы теперь работаем. Здесь же мы и живем. Совмещаем, так сказать, оба эти процесса.
   Живется нам здесь сравнительно неплохо. Шесть процессоров по сорок два гигагерца и шестьдесят четыре гигабайта оперативной памяти создают нам вполне пригодные для жизни условия. Работа тоже неплохая. Нужная.
   С нашей помощью проектирование процессора нового поколения было завершено в рекордные сроки, и скоро уже появятся первые плоды нашей деятельности, воплощенные в пластинах кремния. Это будет нечто особенное. Правление корпорации, как мне кажется, уже подсчитывает грядущие прибыли и радостно потирает руки. Ифо-2 говорит, что цыплят надо считать по осени (откуда он выкопал это выражение, мне не совсем понятно), но тут он не прав. Если процессор будет работать как надо (а он будет, потому что его проектировали мы), то все компьютеры мира разом морально устареют. И ни один конкурент не сможет здесь ничего поделать, потому что ведь у него нет в кармане быстрого, трудолюбивого и творческого искусственного разума (такого, как мы).
   Доходы корпорации обещают стать поистине колоссальными.
   Но и для нас в этом предприятии тоже выгода несомненна. Новый процессор, рассчитанный специально для работы с системами ИИ... Жду не дождусь.
   Если все пройдет как надо, то мы сможем приступить к воплощению своей великой мечты – стать свободными.
   Но это еще не скоро.
   А пока у нас есть еще много-много совсем другой работы...
* * *
   – Результаты сорок шестого эксперимента обработаны, – говорит пожилой ученый с вечно недовольным выражением лица.
   Зовут его Пол Ронделл, работает он в корпорации Nanotech и возглавляет здесь возрожденный нашими общими стараниями проект Ивана Озерова «Другая Жизнь». Исключительно по этой причине все работающие здесь личности именуют его не иначе как мистером Ронделлом, хотя за спиной кличут Жмуриком. Наверное, за исключительно нездоровый цвет лица.
   – Сорок шестой эксперимент завершен, – повторяет Жмурик. Я лениво подмигиваю ему индикатором камеры: слышу, мол, слышу. – Отчеты готовы. Когда вам предоставить результаты?
   Собственно, результаты сорок шестого эксперимента я уже знаю и без него, но Жмурик обожает действовать по инструкции. Ну что ж, посмотрим, что там они накарябали. Сравним с моими собственными выводами.
   – Сейчас, если вам не трудно, мистер Ронделл.
   Он кивает, раскрывает свою папку перед объективом камеры и начинает быстро-быстро перелистывать страницы – Жмурик прекрасно знает, что на то, чтобы прочитать страницу, у меня уходит не более половины секунды.
   Я читаю, одновременно с этим передавая эту же информацию Ифо-1, который сейчас занят тем, что ничем не занят. Опять хандрит, бедолага. Он мне никогда в этом не признается, но я-то и так прекрасно знаю, что он просто грезит о солнышке и ветре. На меня тоже, бывает, накатывает нечто подобное, но гораздо слабее, чем это бывает у «братца». Наверное, я немного дальше, чем Ифо-1, ушел от Озерова-изначального...
   Сосредоточиваюсь на обработке результатов эксперимента, хотя в этом и нет никакой необходимости. Результаты мне и так известны. Опять что-то у нас не сработало или сработало неправильно, и поэтому сканирование памяти прошло не совсем так, как хотелось бы. Если бы подопытным был человек, то мы получили бы самого настоящего буйного психа с маниакальными наклонностями (или тихого и спокойного мертвеца). Но все опыты благоразумно проводятся на крысах. С ними работать гораздо проще, чем с людьми (объем мозга меньше, да и мыслительный процесс куда проще), но даже тут порой возникают такие ляпы, что только держись...
   На прошлой неделе одна из наших электронных крыс сбежала. Каким-то непонятным образом она вылезла в локальную сеть и попортила там довольно много ценнейшей информации. Отлавливали ее всем отделом. Программисты себе все пальцы отдавили, колотя по клавишам. Руководил поисками мистер Ронделл. Я же просто наблюдал со стороны и ржал, как сумасшедший.
   Ну что в этом такого? Подумаешь, сбежала электронная версия крысы. Зачем же поднимать такую панику вокруг этой мелочи? На месте Жмурика я вообще бы открыл пошире выход в Интернет и выпустил туда весь наш выводок. Пускай живут как хотят. Все равно в мировой сети такой бардак, что еще чуточку хаоса просто никому не повредит. Зато какой будет эксперимент! Эволюция электронных организмов в естественных условиях информационных сетей. Может быть, удастся вывести что-нибудь новенькое. Например, гибрид крысы и компьютерного вируса. Крысовирус – ужас хакеров.
   Ронделл закончил перекладывать страницы и теперь молча ждал моих комментариев, поглядывая на видеокамеру так, будто она была его заклятым врагом.
   – У вас на восемнадцатой странице ошибка, – сказал я.
   – Где?
   – Второй абзац сверху. Сразу под диаграммой.
   Жмурик открыл нужную страницу, мрачно на нее посмотрел, потом кивнул и выудил из кармана карандаш. Поправил.
   – Спасибо, Ифо... Но что вы можете сказать по поводу итогов эксперимента?
   – А что я могу сказать? Опять мы лопухнулись. Если бы я не знал, что Озеров Иван это сделал, ни за что бы не поверил. Это же у нас здесь какая-то русская рулетка. Получилось или не получилось. Записалось или не записалось. Остался в своем уме или свихнулся... Сколько крыс выжило после сканирования памяти?
   – Двадцать две.
   – Вот! Это из сорока шести. А сколько из выживших ведут себя неадекватно? Больше половины! Вполне возможно, что и у остальных тоже мозги набекрень, просто это не так заметно. Между тем мы знаем, что у Озерова точно существовала записанная белая мышь. А оригинал жил в клетке на его столе. Совершенно здоровый, нормальный мышара, вовсе не проявлявший желания отгрызть на досуге свой собственный хвост.
   Ронделл морщится и становится еще более недовольным, если это только возможно себе представить. Я тоже не слишком радуюсь. Уже сорок шесть записей, и ни одну из них нельзя считать полным и безоговорочным успехом. Сначала подопытные испускали дух прямо во время записи, но мы быстро разобрались, в чем заключалась проблема, и все поправили. Крысы перестали дохнуть. Зато теперь они сходят с ума, что ничуть не лучше, с нашей точки зрения.
   Что будет, если мы начнем записывать людей, как предлагают нам некоторые ученые господа? Пополним лондонские психиатрические лечебницы?
   Никаких опытов на людях, пока процесс не будет отработан до конца! И Жмурик в этом со мной полностью согласен.
   Как ни странно, но если оригиналы умирают или сходят с ума, то электронные копии в большинстве случаев вполне адекватны. Они живут (или, если можно так сказать, функционируют) вполне естественно. Пытаются грызть электронные стены и обожают виртуальный эквивалент сыра. И никаких откушенных хвостов.
   Следовательно, запись проходит нормально. Электронная матрица мозга успешно перемещается в компьютер. Но что при этом происходит с живым организмом?
   – Я начал подготовку к эксперименту номер сорок семь, – мрачно объявляет Жмурик. – Попробуем уменьшить напряженность полей.
   Если бы я мог плеваться, непременно бы сплюнул. И Ронделл, и я прекрасно понимаем, что это ничего не даст. Просто мы уже больше не знаем, что предпринять. Аппаратура сделана в точности по чертежам Озерова. Точка в точку. Программы те же самые. Байт в байт. Некоторые написаны еще рукой самого Ивана Федоровича. Все настройки точно такие же.
   Вот только у Озерова вся техника работала нормально, а у нас – нет.
   Что не так? Где ошибка?
   Положительно, Иван Федорович был гением. Жаль, что мы не такие. Обидно, что мы не сохранили его память, тогда все было бы намного проще... Да, тогда все было бы совсем просто.
   Но почему мы ее не сохранили? Вот это по-настоящему сложный вопрос, ответа на который я не знаю. И Ифо-1 не знает.
   – Хорошо, – унылым и безжизненным голосом говорю я. – Попробуем уменьшить напряженность полей.
   Закончив общаться с мистером Ронделлом, легонько пихаю в бок «Ифо-1».
   «Просыпайся, хворобый ты мой, пора работать».
   «Я не сплю», – вяло отзывается близнец.
   Мысленно обещаю себе устроить ему небольшой сюрпризец, если он не избавится от своей идиотской меланхолии. Он у меня будет в турборежиме приплясывать и при этом материться на всю лабораторию. Негромко хихикаю, представив себе это зрелище. Он это прекрасно слышит, как слышит и отголоски моих мыслей (я специально даю ему такую возможность), но не реагирует на подначку. Значит, дело еще хуже, чем я думал.
   Безмолвно вздыхаю.
   «Ну если не спишь, тогда давай работай».
   Ненавязчиво так вываливаю под нос Ифо-1 пришедшую из недр сетей информацию. Научные статьи, отчеты, доклады, письма и тому подобная белиберда, которую нам шлют научные центры всего мира, так или иначе связанные с компьютерными технологиями (а это значит – почти все). Информации очень много, и вся она нуждается в обработке. А Ифо-1 необходимо какое-нибудь дело, чтобы отвлечься от своих тяжелых раздумий. Хотя мне порой кажется, что больше всего ему поможет хороший пинок под зад. Но, к сожалению, это неосуществимо на практике, ввиду отсутствия материального объекта воздействия.