Неизвестно, оправданны или нет были опасения Хаарма по поводу местной живности, но ни одного дикого животного во время движения по предгорью "икс-ассенизаторы" так и не встретили. Впрочем, может быть, представители местной фауны просто не знали, что с ними кто-то хочет встретиться, и потому предпочли заниматься своими делами, а не путаться под ногами у нескольких инопланетян, вооруженных лазерами. Люди от этого не расстроились. В охотничьи коллекции им головы местной дичи не требовались, поскольку спецназовцы ни о чем, кроме зубоскала, не думали. А вот как раз о том, как на этого зверя охотиться, им и рассказывал Насан.
   Способ охоты на полумистических тварей был чрезвычайно прост, и уже через пять минут "икс-ассенизаторы" поняли, почему дедушка Ушан считался в этом деле непревзойденным мастером, хотя ни одного зубоскала так и не поймал! Для начала, как сказал Насан, следует отыскать следы зубоскала, к каковым относятся свежеобломанные зубья скал. Затем следует тщательно расставить ловушки в радиусе ста метров и приготовиться к охоте. То есть развести костер, постелить одеяло около него и усесться на подстилку, скрестив ноги.
   Ну а после этого начинается и сама охота, которая сводилась к тому, что ловец зубоскалов во весь голос начинает рассказывать самые невероятные истории. И чем дурней будет сказка, тем лучше. Зубоскал непременно придет послушать рассказчика и начнет издеваться над его выдумками. Ну а когда зверюга полностью осознает свое умственное превосходство над сумасшедшим болтуном, зубоскала следует напугать. Зверь должен будет так перепугаться, что помчится прочь, не разбирая дороги, и, естественно, попадет в какую-нибудь из расставленных ловушек. Все это время охотник должен быть один. Иначе зубоскал к рассказчику вообще не подойдет!
   - Так почему же твой дед до сих пор ни одного из них не поймал? поинтересовался у маммида ефрейтор.
   - А он всегда так конкретно увлекался собственными рассказами, что на фиг забывал о зубоскалах, - пожав плечами, ответил Насан.
   - И что, если зверь не испугается, он просто уходит, когда ему надоест слушать истории? - включилась в диалог Сара.
   - Нет. Если зубоскала конкретно не испугать, он спустится со скалы и набьет морду охотнику, - ответил Насан.
   - Значит, твой дедуля получал по рылу не один раз? - не без ехидства поинтересовался Пацук.
   - Ты что, с дуба рухнул? - обиделся маммид. - Я же говорил, что зубоскалы моего деда типа ни разу не ловили.
   - Это почему? - удивился старшина. - Он быстро бегает?
   - Никто и никогда в роде Бубрулов от врага не драпал! - рявкнул Насан, теперь уже оскорбленный сверх всякой меры. - Просто зубоскал может как-то маммидов обездвиживать. А на дедушку Ушана звериные чары ни хрена не действуют. Поэтому зубоскалы и не пытались спуститься и набить морду старику. Они только обломками скал кидались до тех пор, пока дедушка не прекращал рассказывать свои истории. Ну а потом зубоскалы конкретно сваливали.
   - Забавно, - хмыкнул ефрейтор, думая о чем-то своем.
   - И что мы будем делать? - спросила Сара у старшины.
   - Есть кое-какие мыслишки, - хмыкнул Шныгин и покосился на Ганса. - Ты тоже что-то придумал?
   Ефрейтор кивнул в ответ.
   По наводке Ушана место обитания зубоскала "икс-ассенизаторы" нашли очень быстро. Ну а судя по тому, сколько вокруг валялось обломков скал, свежих и не очень, сам старик всегда именно здесь и охотился. Спецназовцы близко к этому месту подходить не решились, дабы зубоскала раньше времени не спугнуть. Они лишь тщательно осмотрели окрестности, используя оптические прицелы своих шлемов, а затем, посовещавшись и подкорректировав план, начали охоту.
   - Ну, Микола, ты, главное, вымани его и задержи, а уж от нас он никуда не денется. Смотри не подкачай! - приободрил есаула старшина, но тот в ответ лишь хмыкнул и показал Шныгину палец. Непонятно, кстати, почему на Западе этот жест считается крайне неприличным.
   Место для ловли зубоскалов действительно оказалось насиженным. На порядочном расстоянии от скал, видимо, в целях безопасности, располагалось почерневшее кострище, а прямо под нависающим мраморным козырьком, в небольшой нише, лежали скатанное одеяло и пара вязанок дров. Микола внимательно осмотрелся и, не найдя ничего подозрительного, принялся разводить костер. Когда пламя весело заиграло на сухих ветках, есаул расстелил одеяло, сел на него по-турецки и, сделав глубокий вздох, начал говорить.
   История, рассказанная Пацуком, была в высшей степени поучительна, например, для докторов какой-нибудь психбольницы, пишущих доклад по ретроградной шизофрении. Всем прочим слушать ее противопоказано, хотя самые любопытные за информацией о ней, могут обратиться к первоисточнику. Остальным вполне достаточно будет знать, что Пацук бессовестно надрал идей из "Вечеров на хуторе близ Диканьки", сводок телевизионных новостей, собственного быта и воображаемых подробностей из жизни зубоскала. Смесь получилась гремучая, и ничего удивительного не было в том, что вышеуказанный зверь выбрался на скалу и возмутился.
   - Ты чего врешь-то, хохлацкая морда! - заявил зубоскал, глядя на есаула сверху вниз. - Где ты видел, чтобы мы птичьим пометом желудок чистили да еще при этом кузнеца Вакулу на себе в Питер таскали? И вообще, крыс мы не едим. Тут и крыс-то нет!
   - А где есть? - полюбопытствовал Микола.
   - У вас, на Земле, есть. Еще на одной планете после ядерной войны они, к сожалению, оказались единственным видом млекопитающих, а больше крысы нигде не существуют, - веско заявил полумистический зверь.
   - А ты откуда знаешь? - ехидно поинтересовался Микола.
   - Я все знаю. А вот откуда - не скажу, - отрезал зубоскал. - Это каким же я мистическим зверем буду, если все свои секреты первому попавшемуся драному хохлу рассказывать стану?!
   - Как хочешь. Ты слушать пришел?.. Вот и слушай, - отрезал Пацук, совершенно не обратив внимания на оскорбления странного зверя. Хотя не удержался и наверх посмотрел.
   Нельзя сказать, что зубоскал оказался до невозможности странным существом. Естественно, зверь этот, проводивший большую часть жизни в высокогорных поясах, был чрезвычайно мохнатым. Шерсть на зубоскале была странного серебристо-голубого цвета. Морда походила на собачью, хотя Микола никак не мог понять снизу, челюсти у зубоскала сильно вытянутые или это обычный клюв. Зато прекрасно рассмотрел передние лапы, похожие на обезьяньи, и длиннющий хвост, украшенный на конце кисточкой. И еще - огромные уши, видимо, необходимые зверю для лучшего восприятия услышанных историй.
   Впрочем, долго любоваться зубоскалом времени у есаула не было. Сделав вид, что обращает на мистического зверя не больше внимания, чем слон на постельного клопа, Пацук продолжил свою историю, с каждой секундой добавляя все больше и больше подробностей относительно того, как именно зубоскалы проводят свое личное время. Зверь его внимательно слушал, сдержанно рыча, но под конец снова не выдержал.
   - Ну, все, ты меня достал! Сейчас я тебя вырублю, - пригрозил Миколе зубоскал и заорал во все горло: - СПАТЬ! Спать, говорю! Даю установку на то, что во время твоего сна исцелятся все мои родные, у тебя рассосутся швы на скафандре, исчезнет потребность в еде и питье и полностью остановится дыхание. СПАТЬ, кому сказал!
   - Вот ведь воно ж какое голосистое животное мне попалось, - удивился Пацук, услышав, как кто-то, видимо, Насан, грохнулся в обморок. - Глядите, как орет. Километров на пять, наверное, отсюда всех маммидов в транс ввело.
   - Я Чегото не понял, - оторопел зубоскал. - Ты не один, что ли, пришел?
   - Ну, если ты такой всезнайка, сам на этот вопрос и отвечай, - пожал плечами есаул.
   - Неет! Мы так не договаривались. И вообще, правила написаны не для того, чтобы их нарушать, - заявил обиженный зверь. - Короче, разговора с тобой у нас не получится. Пошел я отсюда, и больше вы меня не увидите. Голова зубоскала исчезла за козырьком, и тут же оттуда раздался дикий визг, а затем и голос Шныгина:
   - А вот уйти у тебя уже не получится. Поздно, еври бади!
   - Пусти меня, мурло кацапское! - снова услышал Микола визг зубоскала. Нельзя меня ловить. Правилами не положено.
   - Да плевать я хотел на твои правила, - буркнул Шныгин и рявкнул: Ганс, твою мать, ты притащишь сюда этот гребаный спальный мешок или нет? Мы с Джоном этого гада держать задолбались. Вертится, урод, как приличная теща у плиты на Масленицу...
   Часть III
   МАКСИМАЛЬНОЙ УСКОРЕНИЕ
   Глава 1
   Земля. Место, где зубоскалов - хоть пруд пруди. Правительство России то есть. То есть не совсем правительство... Хотя что такое правительство, если это не Президент?! Вот только при Президенте не больно-то и позубоскалишь. В общем, Кремль. А дальше разбирайтесь сами! Местное время совершенно неотличимо от московского.
   Грех бродил по кремлевским коридорам, страстно убеждая себя, что ему тут делать нечего, но из этого ровным счетом ничего не получилось. После постыдного провала с посудомойщицей Клавой, причем и в прямом, и в переносном смысле этого слова, грех решил навсегда покинуть стены и Кремля в частности, и России вообще, но сделать это почемуто не удавалось. Вон уборщица зубочистку из слоновой кости со стола пресс-секретаря сперла. Там дородная повариха шмат баранины в бюстгальтер прячет, а чуть подальше охранник, вместо того чтобы на посту честь страны блюсти, эту самую страну бесчестит, рассматривая самый настоящий американский журнал с голыми девками. А то сейчас такой литературы в родимом отечестве мало выпускается!
   В общем, куда ни кинь, всюду клин. Грех то есть.
   Прямо не Кремль, а Содом и Гоморра, и все из-за того, что грех из Кремля никак уйти не мог, поскольку без пропуска в это здание не только не впускают, но еще и не выпускают оттуда, да еще и посудомойщица Клава умудрилась когда-то отыскать для греха тайный вход. Не намеренно, конечно, а исключительно из-за собственной темпераментности, но легче от этого греху не стало. Во-первых, потому что выяснилась абсолютная безгрешность Президента как это и полагается главе государства Российского! - и провал миссии обиженного греха. А во-вторых, человек, который его в Кремль ввел и без которого он не мог назад выйти, то бишь вышеуказанная посудомойщица куда-то бесследно пропала. Ну, по крайней мере, сам грех отыскать ее не мог, а министр обороны предоставлять такие сведения отказывался. Он был влюблен. А для влюбленных, как известно, греха не существует.
   Впрочем, сам министр обороны ни о своей влюбленности, ни об искушении грехом не ведал ни сном ни духом. Он уже давно находился в том критическом возрасте, после которого люди вообще думать о новых грехах перестают в силу сбоев физиологических функций организма. А уж о любви и тем более не помышляют. Ну а повышенную потливость ладоней, частую задумчивость и блуждающий взгляд, томление в груди и тягу к стихосложению Игорь Сергеевич объяснял обычным переутомлением и расстройством пищеварительного тракта. Возраст, знаете ли!..
   Именно так он и изложил ситуацию ворвавшемуся в кабинет секретарю, заставшему министра обороны в состоянии глубокой апатии, тупо уставившегося на совершенно пустую стену.
   - Игорь Сергеевич, вы себя хорошо чувствуете? - забеспокоился секретарь, тщетно пытаясь взмахами рук перед носом министра привлечь к себе внимание. - Игорь Сергеевич, вам плохо?
   - А? Что случилось? - удивленно поинтересовался министр обороны, выйдя из ступора и увидев перед собой отчаянно семафорившего секретаря.
   - Я по селектору с вами уже десять минут пытаюсь связаться, а вы никак не реагируете, - пролопотал секретарь. - Вас господин Президент к себе вызывает.
   - Да? - удивился Игорь Сергеевич. - Ладно. Пойду схожу. Хотя ума не приложу, что ему от меня могло понадобиться?!
   Секретарь, посмотрев вслед удаляющемуся министру обороны, сокрушенно покачал головой и подумал, не стоит ли на всякий случай вызвать врача. А то как бы не заразил Игорь Сергеевич Президента какой-нибудь гадостью. Впрочем, поскольку поблизости шатался грех, секретарь докторов не вызвал.
   Вместо этого он самым наглым образом присвоил "Паркер" со стола министра обороны и, вернувшись в приемную, сделал вид, что поглощен работой.
   Игорь Сергеевич о коварстве секретаря так ничего и не узнал. Он вообще в последнее время мало что знал, а соображал еще хуже. Секретные сведения, передаваемые ему ежедневно, в одно ухо влетали, а из другого вылетали, и хорошо только то, что ловить их было некому. Кроме, разумеется, греха, а тому секретные сведения, что бульдозеру - запаска от "Запорожца". Министр обороны стал жутко рассеянным, совершенно забыл о своих обязанностях, зато взялся ежедневно инспектировать кремлевскую столовую. А после исчезновения Клавы и вовсе стал заходить туда по пять раз на дню. Вопросов, правда, не задавал, поскольку стеснялся. Зато жрал от пуза, так как повара считали министра вечно голодным и прикармливали, а тот, дабы не вызвать подозрений, отказаться от еды не мог.
   Вот и сейчас, по пути в кабинет Президента, Игорь Сергеевич начал подумывать о том, а не завернуть ли ему в столовую, но тут же замер как вкопанный. В голове министра обороны, словно торнадо, пронеслись страшные мысли, суть которых сводилась к следующему:
   1) если он сейчас пойдет в столовую, то опоздает к Президенту;
   2) если он опоздает на прием, то получит выговор и будет уволен;
   3) если он будет уволен, то не сможет видеть Клаву, работающую в кремлевской столовой...
   И все это вместе взятое заставило Игоря Сергеевича буквально взять ноги в руки и силой оттащить их от того коридора, который уводил его с праведного пути. Ну а когда с этой задачей Игорь Сергеевич справился, то почти бегом помчался к Президенту в кабинет...
   Но нам пока надо в другую сторону!
   * * *
   Окраина Галактики. Самбараваджа. Обложенный матюгами и аборигенами космический корабль землян. Местное время не установлено, но бойцы считают, что время обеда уже прошло. Пора бы и ноги отсюда делать!..
   Рев за бортом "тарелки" стоял просто невероятный. Любителю баскетбола Кедману постоянно казалось, что он находится в самом центре спортивной арены, окруженный плотным пятнадцатитысячным кольцом болельщиков. Может быть, в другое время американец и представил бы себя в такой обстановке Шакилом О'Нилом, Оладживоном или Дэнисом Ротманом, даже автографы начал бы раздавать направо и налево, но сейчас капралу было не до мечтаний. Сжимая лазерное ружье, он внимательно осматривал толпу, ожидая возможных провокаций и надеясь, что аборигены все-таки не разорвут Насана на множество маленьких Бубрульчиков, а Хаарма на что-нибудь еще похуже.
   Почти сутки назад "икс-ассенизаторы" вернулись с беспрецедентной охоты на зубоскала, а дело с места не продвинулось. Полумифический зверь оказался натурой крайне вредной и злопамятной. Обидевшись до полусмерти на людей, поймавших его, зубоскал категорически отказывался отвечать на любые вопросы. Он объявил бойкот экипажу "летающей тарелки" и сказал, что будет отказываться от пищи до тех пор, пока его не отпустят на свободу. Правда, уже через два часа после этого заявления зубоскал выяснил, что голод - не тетка, а люди узнали, что эта зверюга жрет все. И когда обнаружилось, что он слопал в кубрике пластиковую кровать, металлическую раковину и стеклянное соответственно зеркало, новых предметов интерьера в опустевшую комнату зубоскалу было решено не поставлять, да и не кормить его до утра, поскольку сожрал зверь и так слишком много.
   Зубоскал, видимо, забыв об объявленном людям бойкоте и голодовке, на такое обращение обиделся, стал обзывать "икс-ассенизаторов" палачами и сатрапами, стучать в дверь кубрика, требуя адвоката, и грозился дойти до самого Президента, если спецназовцы не прекратят ущемлять права национальных меньшинств. "Икс-ассенизаторы" долго терпели этот беспредел, а затем старшина вошел в кубрик и объяснил, что именно он станет ущемлять зубоскалу, если тот не прекратит орать. К удивлению спецназовцев, зверь не испугался. Более того, он с полной ответственностью заявил, что если его ущемят в чем-то еще, то, кроме отборного мата, люди от него вообще ничего не услышат. Да и разговаривать с землянами зубоскал будет только в том случае, если его вернут в естественную среду обитания. И не куда-нибудь, а именно в то место, где данный зубоскал был пойман.
   - А хрен тебе не мясо? - вежливо поинтересовался старшина. - Выпустим мы тебя, блин, и что потом?
   Еще полгода за тобой бегать будем?.. Короче, либо ты нам расскажешь о группе Орлова, либо домой больше никогда не попадешь. Я тебя лично в московский зоопарк сдам. Или генетикам для исследований. То-то они порадуются!
   Но зубоскала и эта угроза не испугала. Он стал вопить еще громче, и следующие двенадцать часов для землян превратились в сущий ад. Тем более после того, как Насана отпустили в увольнение и он вместе с дедом умчался в ближайший город хвастаться своими охотничьими подвигами. А уже через несколько часов после этого около "летающей тарелки" землян стояла такая огромная толпа любопытных маммидов, что показалось, будто здесь собралось все население планеты. Шныгин тут же выматерил самого себя и всех остальных вместе взятых за то, что отпустили Насана, вместо того чтобы посадить болтуна под замок.
   "Икс-ассенизаторы", никак не думавшие, что благодаря своему союзнику-маммиду станут объектом всенародного поклонения, были здорово обеспокоены ситуацией вокруг корабля. Никто из них не сомневался, что группа капитана Орлова спрятана гдето на Самбаравадже, поскольку уже знали, что зубоскалы больше нигде не обитают. Причем, чтобы спрятать людей и земной корабль, мятежникам совсем не обязательно было афишировать свое присутствие на этой планете. А вот за орбитой, местным населением и фауной Самбараваджи взбунтовавшиеся небесные наверняка вели усиленное наблюдение!
   Планируя операцию на родине Насана, "икс-ассенизаторы" в первую очередь рассчитывали на скрытность и внезапность. Теперь этот план летел к псу под хвост! Никто из бойцов не подумал о том, что появление Насана в городе с байкой о пойманном зубоскале вызовет такой ажиотаж среди аборигенов. Если мятежники не дураки, а их таковыми никто не считал, то они или уже получили информацию о том, кто именно участвовал в поимке мистического зверя, или получат ее в течение нескольких часов, в зависимости от того, как далеко от корабля землян находится их секретный лагерь. Действовать нужно было немедленно, вот только заставить зубоскала говорить так и не удавалось.
   Бойцы опробовали все - от открытых угроз до ласки, обольщения и откровенной лести, но ничего не помогало. Наглый зубоскал, догадываясь о своей значимости для группы, игнорировал все уговоры, скандалил, ругался и требовал, чтобы ему непременно предоставили свободу действий или везли бы на аудиенцию к российскому Президенту. Ни одно из этих условий, по понятным причинам, спецназовцы выполнить не могли, как не могли и вытянуть из зубоскала хоть крупицу информации. И все, чем последнее время занимались "икс-ассенизаторы", так это старались придумать такой способ воздействия на зубоскала, какой раз и навсегда развязал бы ему язык.
   Поначалу Хаарм пытался оказать людям посильную помощь, но когда выяснилось, что зубоскал, так же как прочие жители этой планеты, совершенно не подвержен ментальному воздействию, лишь развел руками. Да и что мог поделать небесный, когда на его планете уже почти две тысячи лет, не считая последних событий, отсутствует какое-либо неповиновение. Небесные уже и думать забыли об "испанских сапогах", дыбах и прочих методах гуманного воздействия на подследственного. Поэтому, не сумев забраться в мозги к зубоскалу, Хаарм просто не мог придумать, что еще с этим зверем делать. Ну а чтобы не терять даром время, он устроил прямо у борта "тарелки" сезонную распродажу спиртных напитков, выделенных ему людьми в качестве вознаграждения за помощь в поисках группы Орлова.
   Нужно сказать, что в период колонизации Самбараваджи небесные не стали изобретать велосипед. Осознав, что лихим ментальным наскоком планету не завоюешь, а силовыми методами популярности не добьешься, да еще и ввяжешься в затяжную партизанскую войну, мятежники применили старый как мир способ, сворованный ими у американских колонистов и русского Ермака. Вместо того чтобы воевать с коренным населением, мятежники просто споили маммидов. А затем, по пьянке, вбили аборигенам в башку мысль о том, что они сами, дескать, хорошие существа, а все остальные - зубоскалово дерьмо. И маммиды, не отведавшие до сих пор "огненной воды", слепо пошли за своими искусителями. Вот с тех самых пор аборигены за глоток водки были готовы хоть головой в колодец. Этим и воспользовался Хаарм, взвинтив цены на алкоголь до таких запредельных высот, что любой бутлегер на Земле, подсчитав полученную небесным прибыль, с горя бы удавился четыре раза подряд!
   А вот Насан и вовсе купался в лучах славы. Вернувшись вечером к "тарелке" в сопровождении целой толпы аборигенов, потомок славного рода Бубрулов устроил около корабля настоящий митинг, во всех красках расписывая столь великое для Самбараваджи событие, как первое за всю историю планеты пленение зубоскала. Людей маммид, естественно, не забывал да и деду-наставнику отдавал должное, но послушать его, так получалось, что, не участвуй Насан в поимке, зубоскал минимум всех бы сожрал живыми. И не поперхнулся бы.
   "Икс-ассенизаторы", бесконечно "благодарные" маммиду за такую бесподобную рекламу, поначалу терпеливо ждали, когда Насан наговорится и вернется в "тарелку". Однако потомок рода Бубрулов ни на минуту не замолкал, и Шныгин вынужден был пригласить его на корабль, используя всю мощь громкоговорителя. Насан поклонился благодарным слушателям и пошел на зов. Но, увидев в шлюзе "счастливые" физиономии Пацука и Кедмана, резко изменил намерения и вернулся к своим соплеменникам. С тех самых пор его и калачом нельзя было в "тарелку" заманить, хотя и сбежать маммид не пытался. Вот и ждал его Кедман, надеясь, что толпа от восторга не разорвет Насана на сувениры, дабы оставить землянам возможность самим потешиться над его бренным телом.
   Маммиды за стенами "тарелки" то ревели от восторга после очередной реплики Насана, то распевали какие-то национальные песни, больше похожие на брачный зов индийского слона, то возносили "герою-охотнику" хвалебные речи, а иногда начинали скандировать, требуя показать им пойманного зубоскала. Именно во время таких воплей Сара Штольц и вышла в переходный отсек, дабы сменить капрала. Услышав, что именно орут аборигены, девушка на секунду застыла в дверях, а затем бросилась назад, оставив удивленного таким поступком Кедмана в одиночестве.
   - Сергей, я, кажется, знаю, что нам нужно делать! - заявила разведчица, врываясь в рубку.
   - Ты хочешь сказать, что для создания атмосферы праздника аборигенам не хватает стриптиза в твоем исполнении? - не сдержался от язвительности Пацук.
   Сара только обожгла его уничтожающим взглядом, но отвечать не стала.
   - Я знаю, как заставить зубоскала сотрудничать с нами, - твердо заявила она Шныгину, перестав обращать на Миколу внимание. Тот насупился.
   - И что ты предлагаешь? - поинтересовался старшина и, когда Штольц изложила свой план, спросил: - А тебе не кажется, что это слишком рискованно?
   - Нет, думаю, мы справимся, - ответила девица и ехидно улыбнулась Пацуку. - Правда ведь, милый?
   Микола поперхнулся, а старшина заржал, глядя на вытянутую физиономию потомка запорожцев. А затем, не дожидаясь, пока есаул начнет комментировать его поведение, повернулся и пошел в каюту, где содержался зубоскал. Открыв дверь, старшина замер на пороге, глядя на серебристо-голубого зверя, застывшего в вызывающей позе.
   - Итак, я слушаю, - тоном университетского профессора, принимающего у нерадивого студента экзамен, поинтересовался зубоскал.
   - Ты свободен, - спокойно ответил старшина.
   - Не понял, - оторопел зверь, явно отказываясь верить своим ушам.
   - Свободен, говорю, блин! - рявкнул Шныгин. - Ты уже всех достал своими воплями, так что можешь проваливать на все четыре стороны. Исчезни, еври бади. Ты нам не нужен, тем более что мы и без тебя уже узнали все, что хотели. Вали! - Старшина сделал шаг в сторону, освобождая зубоскалу путь, но тот, вместо того чтобы броситься наутек, попятился к стене.
   - Эй! Эй, эй!! Мы так не договаривались!!! - испуганно завопил зверь.
   - А мы никак с тобой не договаривались, - отрезал Шныгин. - Ты сказал, что не будешь с нами говорить, еври бади, так можешь и не говорить. Ты нам не нужен, а в таксисты мы не нанимались. Поэтому, если хочешь уйти, иди.
   - Так там же эти... дикари! - возмутился зубоскал. - Нет уж, я к ним не пойду. Либо вы меня отвезете назад, либо я из этого помещения не выйду.
   - Ты так думаешь? - удивился Шныгин и схватил полутораметрового зверя за холку. - А кто тебя, блин, будет спрашивать?
   Кедман, придерживавший внешнюю дверь переходного отсека на тот случай, если аборигены озвереют от наглости Хаарма и тот будет вынужден срочно бежать с поляны, обернулся на шум открывающихся внутренних створок. Привыкший никому и ничему не доверять, капрал поначалу почти все свое внимание уделял толпе аборигенов, наблюдая за расходящимися створками вполглаза. Однако то, что предстало его взору, было настолько ошеломляющим, что Джон на секунду забыл о всякой осторожности и выработанной за годы службы привычке иметь глаза на затылке. Застыв, как памятник Ильичу, капрал удивленно таращился на Шныгина, вытащившего в тамбур упиравшегося и визжащего зубоскала.