Пятое интервью

   Супервизор посоветовала терапевту сфокусироваться непосредственно на мальчике и провести с ним индивидуальное интервью. Цель — помочь ему успешнее контролировать свои фантазии, освободив тем самым пространство для новых отношений, чтобы он мог делиться с другими чем-либо еще, помимо своих страхов. Терапевт должен был попросить мальчика произвольно увидеть тот образ, который внушал ему такой ужас, а затем попытаться преобразовать его, изменив одеяние этого человека, его позу и жесты, всю его внешность, пока он не трансформируется в такую же привлекательную личность, как Супермен или Багс Банни. Затем терапевту предстояло объяснить подростку, что его мозг в каком-то смысле устроен так же, как и телевизор, и что он может изменять свои мысли и фантазии подобно тому, как переключает один канал TV на другой. Ниже приводится отрывок из интервью с мальчиком.
   Лопес: Рауль, ты мне говорил, что ночных кошмаров у тебя теперь не бывает. (Рауль кивает утвердительно.) А теперь мне хотелось бы, чтобы ты кое-что для меня сделал. Я хочу, чтобы ты закрыл глаза (Рауль закрывает глаза) и попробовал представить… этого человека. Того самого, который, как ты говорил, являлся к тебе в твоем воображении…… Я хочу, чтобы ты увидел его…… Ты его видишь? (Рауль отрицательно мотает головой.) Скажи мне, как он выглядит. Какого цвета его лицо?
   Рауль: Как персик……
   Лопес: Как персик. О’кей.
   (Длинная пауза. Рауль сидит, подперев руками голову. Его глаза закрыты.)
   Лопес: Ты видишь его лицо. Оно встает перед твоим внутренним взором. Я хочу…… Я хочу, чтобы ты увидел его фигуру (пауза) в черной накидке. (Рауль склоняет голову ниже, стараясь сконцентрироваться.) В черной накидке…… в черной накидке и большой шляпе. Так ли он выглядит перед твоим внутренним взором? Каким ты видишь его? Ты видишь его, Рауль? Он не смеется? (Рауль в знак отрицания мотает головой.) А попробуй его заставить рассмеяться. Ему не хочется смеяться? У него на голове есть шляпа? Посмотри, можешь ли ты надеть на него шляпу, Рауль…… как он выглядит в шляпе? (Пауза.) Давай наденем на него пальто вместо накидки; давай наденем пальто, чтобы он лучше смотрелся. Ну, как тебе кажется, в пальто он выглядит чуточку лучше? Как он выглядит? Да, а есть ли у него шарф, Рауль? Он вообще хорошо одет? (Рауль утвердительно кивает.) Для выхода на улицу? О’кей, давай-ка скинем с него шляпу, хорошо? Ну как, он уже без шляпы, Рауль? Теперь очередь за шарфом. Готово? Теперь снимай пальто…… А теперь мы собираемся облачить его в одежду Супермена, так? Сможешь ли ты надеть на него все, что положено Супермену? Плащ Супермена? (Рауль кивает утвердительно.) Теперь он собирается взлететь. (Кивок согласия.) Теперь ты можешь представить его летящим. О’кей? Вообрази, как будто бы перед тобой — телевизор. А видишь кнопки? Кнопки управления видишь? Ты нажимаешь одну — и видишь летящего Супермена, верно? (Рауль кивает.) Посмотри, что можно сделать, меняя кнопки телевизора. По одному каналу мы получаем Супермена. Глядя на экран, ты видишь, как он летит. Ты снова смотришь на панель с кнопками, видишь? Нажми другую, поменяй канал. Кто там, Микки Маус? (Рауль в отрицание качает головой.) Нет? Кто же там? (Длинная пауза.) Кого ты видишь там сейчас? Супермена? Никого? (Рауль качает головой.) Когда ты поменял канал, Супермен исчез, так? Значит, ты можешь изменить и то, о чем ты думаешь, не так ли? (Рауль кивает утвердительно.) О’кей. Теперь мы попробуем вообразить что-нибудь еще, идет? Но только приподними голову, потому что я не вижу тебя как следует. Сейчас мы попробуем представить Багс Банни. (Длинная пауза.) Видишь его? Ладно, думай, что ты его видишь, хорошо? Ты ведь можешь думать, что видишь его, Рауль, а? (Рауль кивает головой утвердительно.) Согласен? Теперь он бежит, приближаясь, нет? Он взобрался на столб? Да? (Кивок головой.) А теперь он готовится спрыгнуть. Он прыгает, Рауль? Теперь он собирается бежать. Он побежал. Он взобрался на столб. Так? (Рауль утвердительно кивает.) Теперь вообрази, что он слезает со столба и бежит. (Кивок головой.)
   (Проходит еще несколько минут, и терапевт просит Рауля открыть глаза.)
   Лопес: Я хочу, чтобы в школе, например, когда тебя посещают те мысли, о которых ты говорил, ну, что ты видишь этого страшного человека, ты вспомнил, о чем я тебе говорила: что при тебе есть нечто вроде телевизора, мозг подобен TV и всегда готов к изменению. Ты можешь пользоваться этим. Понимаешь, что я имею в виду? (Рауль кивает утвердительно.) Что я сказала?
   Рауль: Что если в школе……
   Лопес: Так…
   Рауль: …я подумаю о том человеке, надо вспомнить, что ум устроен как телевизор. Надо изменить то, что вижу.
   Лопес: И ты можешь это делать. Ты способен это делать, потому что ты уже проделал это здесь. Так что в школе, когда у тебя возникнут мысли вроде тех, о которых мы говорили, ты скажи себе: дай-ка я посмотрю, что там показывают по другому каналу.

Шестое интервью

   Лопес: Скажи мне, видел ли ты сны?
   Мать: Да, только сегодня утром он видел сон. Он рассказывал, что ему снилось, будто он взбирается на столб. (Смех.)
   Лопес: Тебе это представилось, а, Рауль? (Рауль, не соглашаясь, мотает головой.)
   Лопес: Нет?
   Мать: Ему приснилось, будто он забирается на столб. (Смеется.)
   Лопес: Были ли у тебя ночные страхи, Рауль? Ты не вскакивал ночью с криком? (Рауль отвечает все тем же движением.)
   Лопес: Нет? И тебе больше не представлялся этот страшный человек? (Мотание головой.) И тебе удалось представить что-то приятное? (То же отрицание.) Нет? Но ты смог поменять этот образ, а? Когда ты думал об этом страшном человеке, ты ведь смог изменить его на что-то более приятное, а? (Рауль соглашается.) (К матери.) Ну, и как вы чувствуете себя теперь, когда Рауль больше не просыпается ночами и не кричит от страха?
   Мать: Мне стало гораздо лучше, потому что раньше я все время была в тревоге, поскольку он просыпался каждый раз с этой ужасной идеей, на которой так зафиксировался. Мне кажется, Рауль сейчас чувствует себя как-то счастливее…
   Лопес (К Кларе): А ты, каким ты его находишь?
   Клара: Что?
   Лопес: Каким ты находишь Рауля сейчас, когда у него прекратились эти сны?
   Клара: Лучше.
   Лопес: Он кажется тебе лучше?
   Клара: Ну…
   Лопес: А почему ты думаешь, что он больше не видит этих снов?
   Клара: Я не знаю. Я просто знаю, что он больше их уже не видит.
   Лопес (К Марии): Почему ты думаешь, что у Рауля больше не бывает этих снов?
   Мария: Потому что он больше уже не просыпается, как прежде, по ночам и не зовет маму.
   Мать: Раньше он обычно вставал и…
   Мария: Он бродил по всему дому.
   Мать: Прошло уже довольно много времени с тех пор, как он перестал вставать по ночам.
   Рауль участвовал теперь в новых видах деятельности вместе с другими детьми. Когда в ходе четвертого интервью терапевт объясняла отчиму, что Рауль нуждается в друзьях, мать не вмешивалась, она только молча слушала. На этот раз она с чувством гордости рассказывала, сколько затратила сил, чтобы устроить Рауля в рок-группу и футбольную команду. И теперь, в то время как мать с таким увлечением отдавалась своей новой работе, Рауль тоже не сидел без дела, в стороне от других детей.
   Лопес: Отлично. Должна сказать, что все вы проявили высокую заинтересованность в том, чтобы ваша семья получила помощь, и здорово поддержали Рауля.
   Мать: Да, я стараюсь, как только могу, понимаете? Сейчас я встретила его друга, он играет с ним на тромбоне.
   Лопес: Что вы говорите!
   Мать: Он сказал Раулю, что иногда может брать его с собой в оркестр.
   Лопес: Да?
   Мать: Начиная уже с прошлой субботы…
   Лопес: Ты рад, Рауль?
   Рауль: Да.
   Мать: В субботу, когда мы пошли туда, то попали на шоу, где выступал оркестр мальчиков. Рауль остался на сцене вместе с ними. (Смеется.) Мне пришлось забрать его оттуда, так как музыка была ужасно громкой.
   Лопес: Тебе понравилось там, Рауль? И как ты себя чувствуешь теперь, когда у тебя появился такой друг?
   (Рауль улыбается.)
   Мать: Потом появился еще другой, американец, и он тоже берет его……
   Лопес: А тот — испанец?
   Мать: Первый — испанец, а второй — американец. Он живет в квартале от нашего дома. Он собирает всех ребят квартала и ведет их… на бейсбол. Раулю дали все необходимое — рубашку, клюшки и все такое. И он отправляется. Я даю ему деньги, полтора доллара минимум, плюс еще что-нибудь поесть. Я всегда ему даю, каждое воскресенье. Такие дела. Прежде в его жизни ничего подобного не было.
   Лопес: Ну, и как ты чувствуешь себя теперь, Рауль, когда можешь играть в мяч и играть……
   Рауль: Хорошо. (Улыбается.)
   Мать: Очень хорошо, можно сказать, он счастлив. (Рауль, соглашаясь, кивает головой.)
   Мать: И я тоже чувствую себя гораздо счастливее, потому что знаю: у него все хорошо.
   Терапия близилась к концу. Дальнейшей ее целью становилась стабилизация изменений, а также сепарация матери и подростка. Поэтому было важно воздать матери всяческие почести за все, чего удалось достигнуть. Терапевт также поблагодарила Рауля и сестер за их дружное сотрудничество.
   Лопес: Вы вовремя привели его, поэтому с его страхами сравнительно легко удалось справиться, со всеми этими фантазиями и снами.
   Мать: О да…
   Лопес: И с учетом вашей помощи, потому что ваша помощь была просто потрясающей……
   Мать: Вы думаете?
   Лопес: Для мальчика……
   Мать: Вы так думаете?
   Лопес: Определенно, я ничего особенного не сделала, все сделали вы сами.
   Мать: Спасибо.
   Лопес: С вашей помощью и при участии ваших девочек Рауль смог осилить свои сны, преодолеть их.
   Мать: Неужели?
   Лопес: Теперь он не вскакивает с криком, перепуганный тем, что увидел во сне. Всем этим он обязан вам, потому что в конечном счете все это сделали вы.
   Мать: Я делала все, что смогла.
   (Чуть позже в этом же интервью.)
   Мать: Вот почему я говорила ему, что он может заняться бейсболом и музыкой, он может делать все…… учиться и……
   Лопес: И как ты, Рауль?
   Рауль (по-английски): Я хочу быть ученым и музыкантом.
   Лопес: Ты хочешь быть ученым и музыкантом?
   Рауль (продолжая говорить по-английски): Музыкантом. И я хочу быть певцом и актером.
   Лопес: Хочешь быть певцом и актером?
   Рауль: И бейсболом хочу заниматься и еще……
   Лопес: О, мой Бог!
   Мать: Точно.
   Лопес: Ну хорошо, у вас еще немало времени, чтобы подумать обо всех этих вещах.
   Мать: Несомненно.
   (Еще чуть дальше, по ходу интервью.)
   Мать: Я тебе дам доллар, когда мы придем домой, если ты попробуешь это сделать (танцевать фламенко) как надо. Ну, давай! Живей!
   Рауль: Правда дашь?
   Мать: Ей-богу! Смотри, вот у меня несколько монет, мы разменяем их и я тебе дам доллар.
   Рауль (по-английски): Обещаешь?
   Мать: Верь!
   Рауль (по-английски): Ладно!
   Лопес: Смотрим! Смотрим!
   (Рауль танцует фламенко.)
   Мать: Вот. Смотрите, что он умеет.
   Лопес: Ах! Вот это да! (Аплодирует) Очень хорошо! Просто прекрасно. Нет, вы только подумайте, что он умеет!
   Клара: Он все время упражняется в этом.
   Лопес: Хорошо. У вас артистическая семья, вы все настоящие артисты.
   (Мать смеется.)

Седьмое интервью

   Это было последнее интервью. На нем присутствовали мать, Клара, Мария и Рауль. Симптомы давно уже не беспокоили Рауля. Терапевт сначала разговаривала со всей семьей, а затем осталась наедине с матерью.
   Лопес: Вы мне как-то говорили, но я запамятовала, сколько времени вы уже живете с вашим мужем?
   Мать: Примерно… полтора года, точнее, год и восемь месяцев.
   Лопес: Поскольку я считаю вас очень ответственным человеком… Правда, вы вызываете у меня такое уважение и…… вы столько всего добились со своими детьми, просто удивительно. Налицо такое грандиозное изменение! Может быть…… вы могли бы также попытаться, если вы видите, что этот человек действительно достоин вас……
   Мать: В каких-то отношениях он — то, что мне нужно, да, во многом он мне подходит.
   Лопес: Учитывая, что у вас сын……
   Мать: Но… в то же время он такой безответственный.
   Лопес: Может быть, вы решились бы попробовать…… Возможно, стоит прислушаться в случае, если он вдруг что-либо предложит, знаете ли……
   Мать: Ну……
   Лопес: Возможно, вашу ситуацию удастся привести в порядок…… Стоит подумать……
   Мать: Я, э-э…… что касается меня, то у меня наилучшая установка: борьба! Я считаю, что нужно бороться. Понимаете? Я никогда…… когда я……… бывает, что и я думаю о том, чтобы нам разойтись, да? Но я говорю, когда могу бороться, я борюсь.
   (Позже в интервью).
   Лопес: Рауль выглядит очень… совершенно другим, нет?
   Мать: Да, изменение просто поразительное.
   Лопес: Вы замечаете в нем перемены?
   Мать: Да, на мой взгляд, это просто удивительное изменение.
   Лопес: А в чем именно эти наиболее очевидные для вас изменения?
   Мать: Он стал более спокойным, более уверенным в себе. Он теперь быстрее засыпает и более миролюбивым просыпается, не так как прежде, когда у него были эти кошмары. Он выглядит счастливым. А до этого он всегда… шел спать с каким-то страхом, метался туда-сюда, прежде чем лечь, потому что из-за страха он не хотел оставаться в комнате один. Ну, вы все это знаете.
   Лопес: Да уж.
   Мать: Он никогда не засыпал спокойно.
   Лопес: А теперь засыпает.
   Мать: Да.
   Лопес: А вы как чувствуете себя?
   Мать: Что?
   Лопес: Что вы чувствуете?
   Мать: Я чувствую благодарность……
   Лопес: О……
   Мать: За то, что вы так… по-настоящему заинтересовались, приняли все так близко к сердцу, потому что, если посмотреть вокруг, то можно заметить: здесь пуэрториканцы не проявляют особого интереса друг к другу, понимаете? Когда они получают определенную работу, они отступаются, ведут себя точно так же, как и остальные. Ну, и многое другое. Поэтому я в состоянии оценить все по достоинству.
   Контрольная встреча, состоявшаяся через год, подтвердила, что симптом у Рауля больше не возобновлялся. Он играл в оркестре и занимался бейсболом. Его табель пестрел отличными оценками, и мать купила ему велосипед, как и обещала еще во время курса лечения, в награду за то, что он будет хорошо учиться. Отец малыша продолжал жить вместе с ними. Мать выглядела более счастливой. Теперь она работала в качестве общественного помощника в местном госпитале.
   Можно выделить следующие ключевые элементы в работе терапевта:
   1. Понимание проблемы.
   В качестве проблемы мать выдвинула недуг Рауля, заключавшийся в том, что по ночам ему слышались голоса. Сам Рауль, рассказывая о своей проблеме, первое по значению место отвел преследующим его еженощно страшным снам. Он выделил среди них один, периодически повторяющийся — с ведьмой, гнавшейся за ним по пятам, и лишь после этого упомянул женские крики, которые слышались ему ночами. Мать была единственным членом семьи, кто признал, что у нее тоже бывают плохие сны, а иногда она чувствует страх. Симптомы мальчика предположительно могли расцениваться как метафора страхов матери. Когда сын чувствовал страх, мать ободряла и защищала его, считая проявления страха происками дьявола, что придавало мальчику еще большую беспомощность. Гипотеза сводилась к тому, что посредством своего симптоматического поведения мальчик помогал матери, пробуждая в ней компетентность взрослого и требуя от нее активных усилий в роли воспитателя. Помогая своему сыну, мать отодвигала на задний план собственный страх, и собирала все свои силы, чтобы внушить мальчику чувство бодрости. Вместе с тем, помощь сына выражалась посредством такого поведения, которое не могло не вызывать у матери серьезной тревоги. А помощь матери выступала в такой форме, которая лишь увеличивала беспокойство сына. Необходимо было так обустроить их взаимодействие, чтобы мать с большим успехом помогала своему сыну, а сын, в свою очередь, каким-то иным, более правильным образом содействовал матери в том, чтобы она ощутила себя компетентным родителем.
   2. Интервенция.
   а) Определение проблемы. Терапевт проникается интересом к проблеме ночных кошмаров, оставляя в стороне упоминание о ночных голосах. Она обсуждает с семьей сны мальчика и заставляет мать и сына разыграть сюжет одного из них. Таким образом, в качестве проблемы был выделен ночной страх, явление, которое с большими основаниями можно отнести к разряду нормальных, нежели звучание нереальных голосов.
   б) Включение проблемы в материал интервью. Благодаря инсценировке ночного кошмара страхи мальчика стали предметом непосредственного рассмотрения на сессии. По сравнению с ситуацией, когда страх оставался всего лишь темой, по поводу которой члены семьи вели свой разговор, терапевт на этот раз получила над проблемой больший контроль.
   в) Терапевт выдвигает задачу имитации: для матери — собственного испуга, для сына — оказания ей помощи. Терапевт попросила разыграть ситуацию, как будто мать нуждается в помощи и защите со стороны сына, а тот спешит ей на помощь. Благодаря тому, что мать в открытой форме просила сына о помощи, а сын столь же открыто помогал ей, у Рауля больше не будет нужды вести себя симптоматически, неявным образом помогая ей. Важно отметить, что потребность матери в помощи, продемонстрированная во время инсценировки, была не подлинной, так же, как и способность прийти ей на помощь со стороны сына. Мать и сын были вовлечены в игровые отношения на основе игровой имитации. Когда сын страдал от своего симптома, мать, казалось, занимала по отношению к нему более высокую позицию в семейной иерархии. Но в действительности она находилась в позиции подчинения, поскольку мальчик помогал ей не меньше, чем она ему. Таким образом, в семье симультанно действовали две неконгруэнтные между собой иерархии. Просьба терапевта «сделать вид, как будто…» способствовала тому, что один из аспектов неконгруэнтной иерархии, где сын по отношению к матери занимал более высокую позицию, становился объектом игры, что само собой приводило неконгруэнтность к разрешению.
   г) Инструкция, предписывающая продолжение игры в домашних условиях. Семья получила задание повторять сцену «страшного сна» каждый вечер дома. Если мальчик, разбуженный событиями сна, начнет кричать посреди ночи, следовало повторить инсценировку ночью, как бы всех ни тянуло спать. Таким образом, ночные кошмары мальчика перерастали в суровое испытание для всей семьи. Одновременно матери предписывалась необычная для нее форма реагирования на страх сына. Обычная ее реакция была заблокирована требованием терапевта, строго предписывающим мальчику спать только в его собственной постели.
   3. Препятствия.
   а) Школьный психолог. Школьный психолог невольно поддержала и укрепила симптоматическое поведение мальчика своим интересом к его проявлениям и озабоченностью. Она выступала в качестве внешнего эксперта, вмешиваясь в жизнь семьи и лишая мать ее родительской власти. Вмешательство психолога было приостановлено, что позволило установить четкую иерархию, где терапевту отводилась преимущественная позиция в том, что касается работы с проблемой страхов, а школьному психологу — в сфере успеваемости мальчика и прочих его школьных дел. Однако мальчик, реагируя на интерес школьного психолога, рассказал о «страшных людях», которые представляются его мысленному взору, едва он закроет глаза. В индивидуальной работе с пациентом терапевт научила его свободно представлять себе, будто он видит разные картины, и так же свободно изменять то, что ему представляется.
   б) Друг матери. Терапевт попросила партнера матери, выступавшего в этой семье в функции отчима, больше общаться с мальчиком, занимаясь вместе с ним теми видами деятельности, которые более всего соответствуют возрасту пасынка. Однако попытка терапевта не возымела успеха.
   4. Реорганизация.
   Отношения между матерью и сыном были преобразованы в гармоничную конгруэнтную иерархию. Для обоих нашлись занятия, соответствующие возрасту и наклонностям каждого, а также их общей ситуации. Мать стала занимать более высокую позицию по отношению к ребенку, причем не только потому, что приобщила его к новым, интересным для него видам деятельности, но и потому, что помогла ему преодолеть его проблемы.

8. МУЖЧИНА С ДЕПРЕССИЕЙ: ИЗУЧЕНИЕ СЛУЧАЯ

   Глава содержит выдержки из стенограммы терапевтического процесса в сопровождении комментария. В кратком виде случай представлен в третьей главе. Терапевтом выступал Ричард Белсон, супервизором — автор настоящей книги. Клиент — 60-летний бухгалтер, который был направлен на супружескую терапию после неудавшейся попытки индивидуальной психологической помощи. Диагноз — депрессия. Его жена, терапевт, не сочла нужным явиться на первую сессию супружеской терапии.
   В ходе этой сессии пациент жаловался на свою депрессию, утверждая, что ему ничего не удается, он давно забросил свои дела, уже не первый год совершенно не занимаясь ими и в течение пяти лет не платит налоги. Эти жалобы изливались в неприятной, раздражающе заунывной манере. Он также упоминал о своей жене, недавно ставшей терапевтом, о матери, чьи налоги он также не платил, и двух дочерях, которые старательно заботились о нем. Одна ожидала ребенка, а другая также должна была вскоре стать терапевтом и проводила с отцом длительные беседы по телефону, помогая ему преодолеть свою депрессию. В случае содержалось достаточно оснований для того, чтобы и формулировка проблемы и планирование стратегии строились в расчете не только на отношения супругов, но и на мать пациента и его дочерей. Все они заочно выглядели одинаково заботливыми, и привязанность пациента ко всем этим четырем женщинам также была очевидной. Однако терапевт и супервизор решили, что разумнее и эффективнее будет заняться только супругами. Они полагали, что изменение ситуации супругов повлечет за собой и улучшение всех прочих отношений в семье.
   В ходе первого интервью терапевт переопределил проблему. Он сказал пациенту, что тот находится в состоянии столь глубокой депрессии из-за того, что безответственно пренебрегает своими служебными обязанностями. Случай, таким образом, был квалифицирован как пример редчайшей безответственности, а вовсе не депрессии. Задача стала сводиться к тому, чтобы попытаться помочь этому человеку вновь стать ответственным. На втором интервью на жену была возложена обязанность контроля над тем, чтобы муж начал исправно трудиться.

Третье интервью

   Белсон: Ну, что произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз?
   Жена: Дэвид, наконец, взялся за те клиентские дела, по которым у него были заключены контракты.
   Белсон: Вы напоминали ему о них, контролировали его?
   Жена: Да, я постоянно ему напоминала и контролировала, и, надо сказать, он справился со всем прекрасно.
   Муж: Да, но я не чувствую себя в связи с этим счастливее.
   Белсон (жене): Вы сделали то, что обещали. Он вспомнил о том, что у него есть свое дело……
   Жена: Определенно да.
   Белсон: Очень хорошо.
   Жена: Кроме того, он принял участие в деле своей матери, посвятив организационным вопросам всю первую неделю и полностью погрузившись в возникшие там проблемы. Это заняло даже больше времени, чем предполагалось, так что пока он не занимался другими делами. К ним он приступил лишь на этой неделе. Просто удивительно, как он все успел! Со всеми долгами, которые висели над бизнесом матери, он полностью покончил.
   Жена пунктуально следовала предписаниям терапевта и ежедневно звонила мужу на работу, контролируя, как тот выполняет накопившиеся дела. Муж наверстывал упущенное, хотя это было непросто. Возложив на жену ответственность за работу мужа, терапевт акцентировал превосходство ее позиции. Ожидалось, что муж прореагирует на это тем, что в конце концов захочет стать «не мальчиком, но мужем», взяв в собственные руки руководство делами. В недавнем прошлом жена поддерживала мужа, горячо сочувствуя ему. Теперь она выступала кем-то вроде толкача, побуждающего его к упорной работе.
   Можно было думать, что депрессия мужа совпала с некоторыми изменениями, которые однажды произошли в супружеских отношениях. Жена вернулась в школу, поскольку дети уже подросли, а затем стала терапевтом. В ранний период их супружества муж занимал доминирующую позицию в браке. Когда жена с все возрастающим интересом начала заниматься своей новой карьерой, у него стали возникать трудности. Чем ощутимее становились его проблемы, тем компетентнее на этом фоне выглядела жена и тем больше она концентрировалась на его беспомощности. У него началась «депрессия». Этот недуг имел самое непосредственное отношение к сфере компетенции жены как терапевта. Депрессия мужа являлась для него источником и слабости и силы: слабости — поскольку жена могла опекать его в болезни, поддерживая полезными советами, силы — поскольку, не взирая на все ее старания, маловероятно, что ей удалось бы преуспеть. Супружеская иерархия приобретала черты неконгруэнтности, ибо муж и жена одновременно были и сильными, и слабыми относительно друг друга. С нарочитой парадоксальностью поставив жену в более высокую позицию, терапевт тем самым провоцировал супружескую пару на реорганизацию своего союза в направлении большего взаимного равенства.
   Жена (мужу): Вот уже несколько дней, как ты опять взялся за старое дерьмо. Ты знаешь, что я имею в виду. «Я сделаю», «я вот-вот возьмусь за это», «я не могу взяться» — абсолютно та же фразеология, что и в прошлом.