Террел ударил кулаком по ладони.
   - И я попался, как дурак. Но мы были так близки, Майк! Я тебе верил. Ты меня учил. Двенадцать лет ты был для меня образцом - я даже одеваться пытался, как ты, ещё когда служил курьером. Смешно, да? А ты играл на этом, верно? Играл на моих чувствах... Ты был герой, как в старое время, яркий романтичный, щедрый, для друга готовый на все, всегда отзывчивый и добрый, порядочный до глубины души. - Голос Террел дрожал. - Таким я тебя представлял. И ты этим пользовался.
   - Нет, Сэм, нет! Послушай меня ради Бога!
   - Потом заговорила девушка, - захлебнулся отчаянием Террел. - И мы бы их разбили. Но ты снова донес Селлерсу, и теперь она пропала. Куда? Террел схватил борта его дорогого пиджака и тряхнул изо всех сил. - Где она? Что они с ней сделали?
   - Я не знаю, не знаю...
   Террел отпустил пиджак, Карш отвернулся и медленно сел на кровать. Лицо его обмякло, он тяжело дышал, как человек, страдающий от боли.
   - Мне нужны были деньги. Мне всегда нужны были деньги, кривая улыбка тронула его губы. - Судебное дело сбежавшего банковского кассира, защита моего ребенка, укравшего кошелек. Думаешь, я мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее? Трактат об удовольствиях аморальности, или нужда в самых вороватых в мире ублюдках, которым до смерти скучно поумнеть. Он вздохнул, легкая дрожь пронизала его тело. - Игра на деньги, алименты, мое пижонство - это высасывает из меня деньги ежеминутно, и днем и ночью. Моей зарплаты хватает на Дженни и счета из бара. И не больше.
   Селлерс несколько лет назад предложил сквитаться. Сначала это было просто: не помещать историю с игрой на деньги, снимок девушки, попавшей в неприятности. Сущие пустяки. Выбросить историю о разводе, смягчить кое-что в неприятных моментах с налоговыми службами - любезности, которые я мог делать росчерком пера или телефонным звонком. Но я погружался все глубже. Я не мог с ним рассчитаться. Это были не просто деньги, гораздо больше. Айк боялся, что я могу издать какой-нибудь бестселлер и от него избавиться.
   Возьми эти апартаменты. Они предоставлены Селлерсом. Я не получаю счетов. Я прошу, но управляющий говорит, спасибо, все в порядке. Я отдал старую машину агентству Селлерса в счет покупки новой. Продавец говорит: "Вы просто делаете нам любезность, мистер Карш, ваша старая машина превосходна, а эти новые машины просто дрянь". Он меня бьет со всех сторон, он не дает мне возможности вырваться.
   Карш устало покачал головой.
   - Ты этого никогда не замечал. Половина отдела городских новостей несколько лет назад развалилась. Ты знаешь как я уговаривал ребят? Отправлял репортеров в Париж и обратно из-за полиции. Но приходилось: они слишком близко подходили к тому, что я делал, и не потерпели бы, чтобы зарубили их истории про убийства. - Карш смотрел на Террела, и взгляд его молил о понимании. - А потом разразилась история с Колдуэлом, и ты столкнулся с махинациями в избирательной кампании, и Селлерс ждал от меня, что я тебя усмирю.
   Если бы на карту ставилась только моя работа, я мог бы послать его ко всем чертям. Но тут речь шла о твоей жизни. Селлерс хотел тебя убить. Я убедил его, что умнее удавить сенсацию в зародыше. И вот мы тебя обманывали. Все, что ты накопал, шло к Селлерсу - в газету ничего не попадало. Но ты жив, помни это, я спас тебе жизнь. Может быть, ты мне не веришь, - Карш попытался улыбнуться, но лицо его стало маской отчаяния. - К черту, я сам себе не верю. Мне нравится быть большой шишкой, окруженной льстецами. Я готов продолжать даже за выпивку. Прибавь это все к твоему портрету Майка Карша.
   - Где теперь девушка?
   - Не знаю. Я клянусь, - Карш медленно облизнул губы. - Она тебе так дорога?
   - Какая разница? - Террел отвернулся, не выдержав муки на лице Карша, и потер ноющую шею. - Она - настоящая девушка, которая попала в беду из-за того, что хотела сказать правду. - Он резко повернулся к Каршу. - Что за дьявольская у тебя философия? Что она ничего не значит? Что она просто фишка в игре? Как Пэдди Колан и Эден Майлз? Неодушевленные предметы, которых важные шишки толкают взад-вперед?
   - Ей не причинят вреда, Сэм. С ней будет все в порядке.
   - Как с Пэдди Коланом?
   - Он застрелился.
   - Колана убили, - горько бросил Террел. - Бандит, который убил Эден Майлз. И ты его направил. Ты сказал Селлерсу, что он готов заговорить. И Селлерс его убил. Разве партнер не рассказал тебе, как организует экзекуции?
   Карш раскачивался из стороны в сторону, как пьяный.
   - Нет, это неправда.
   - Ты убил его. Теперь ты хочешь иметь на своей совести смерть девушки? Где она?
   - Я не знаю, не знаю.
   Террел повернулся к двери. Он не знал, куда идти или что делать, но хотел выбраться отсюда, прочь от подонков и позора, прочь от виноватого лица Карша.
   - Подожди, Сэм, подожди. Пожалуйста.
   Террел оглянулся, увидел слезы, дрожащие в глазах Карша. Но его больше ничто не трогало. Сожаление и печаль ушли, не осталось ничего, кроме злости.
   Карш заискивающе коснулся его руки, и Террел бросил:
   - Убери от меня свои руки.
   - Послушай меня, пожалуйста, послушай, - прошептал Карш. Ты для меня что-то значил. Это было для меня очень важно. Все во мне изолгалось, ты прав. Но я уважал тебя и хотел, чтобы ты был со мной. Это правда. Я это ценил.
   - Это ни черта не стоит, - Террел и сбросил руку Карша со своей.
   - Сэм, пожалуйста, не бросай меня. Я могу...
   Террел вышел и хлопнул дверью, не дослушав мольбы Карша. Гостиная опустела, было тихо, проигрыватель выключен. Видимо, Дженни и её друзья ушли с толпой студентов. Повсюду - грязные стаканы, сигарета прожигала ямку в сверкающей поверхности кофейного столика. Террел нашел свою шляпу и пальто и удалился.
   18
   В баре возле отеля он выпил два двойных виски, но спиртное не растопило болезненный холод в желудке. Он не знал, что теперь делать; предательство, которое выпало ему пережить, вызвало оцепенение.
   Сенсация, конечно, разразится. Ничто теперь не может её остановить. Когда Раммерски возьмут за убийство Колана, он заговорит, он не пойдет на электрический стул, не замарав Селлерса. А когда рухнет Селлерс, он потащит за собой старика Брайдуэла и мэра Тикнора.
   Террелу не понадобится газета, чтобы напечатать свою историю. Он мог дать её Сарнаку, и национальный комитет партии Колдуэла распространил бы её по всей стране. У них есть яростные адвокаты, которым это дело очень понравится, и пресс-агенты, которые накинулся на политических соперников.
   Но поможет ли это Конни? Нет, он смог бы освободить Колдуэла и выиграть выборы, но он не сможет спасти маленькую честную блондиночку, единственная ошибка которой была в том, что она пыталась ему помочь. Нет смысла прибегать к своим связям, чтобы выйти на информацию о ней. Вряд ли кто захочет совать нос в дела Айка Селлерса. Но до Айка дойдет, что местонахождение блондинки кого-то заинтересовало. Это могло бы заставить его действовать.
   Нет, так не годится. Ему нужно что-то, что заставило бы Селлерса в панике бежать сегодня вечером, заставило бы его думать только о спасении.
   - Еще? - спросил бармен.
   - Да, спасибо.
   И тут у Террела возникла идея; и по мере того, как он её обдумывал, злая усмешка тронула его губы. Это должно сработать, в идее было что-то жестокое и разрушительное, взывавшее к ответным действиям.
   Он пошел к телефонной будке в конце зала и поискал номер телефона отеля "Вестон", где снимал номер Фрэнки Шанс.
   Телефонистка отеля соединила его с номером, и после нескольких гудков ответил резкий и нетерпеливый голос:
   - Алло?
   - Фрэнки? Это Сэм Террел. Мне нужно тебя видеть. Могу я прийти?
   - У нас нет общих интересов, сыщик. И я занят.
   - Это много времени не займет.
   Шанс помолчал, потом сказал:
   - Ты чувствуешь себя несчастным из-за взбучки, которую получил прошлой ночью?
   - Век живи - век учись, - хмыкнул Террел и улыбнулся, но глаза его остались холодными и жесткими. - Это другое дело. Я хочу сказать, кто убил твою девушку. Буду через пять минут.
   - Ты грязный мерзкий гад, я тебя...
   Террел коротко засмеялся и повесил трубку. Вернувшись в бар, он допил бокал, вышел на улицу и взял такси.
   - Отель "Вестон", - бросил он водителю и откинулся на сиденье, чтобы с удовольствием выкурить сигарету.
   Небо было ярким, и чистым, и звездным, а ветер, гуляющий по городу, мягко и волнующе пах снегом. Огни машин полосовали улицы, торопливые прохожие жались в кучки, юные пары спешили в кино и из кино, дворники надели толстые шерстяные куртки, стучали зубами попрошайки и разгуливающие фланеры.
   Террел миновал многолюдный вестибюль "Вестона" и поднялся на лифте на этаж Фрэнки Шанса. Чистый, теплый коридор привел его к номеру Фрэнки, и он легонько постучал. Фрэнки широко открыл дверь и бросил:
   - Заходи, писака. Я молился, чтобы ты пришел. Молил Бога... - его голос дрожал, у него был взгляд убийцы. - Заходи скорей.
   Руку он держал в кармане яркого безвкусного халата, и Террел знал, что там пистолет.
   - Не сходи с ума. Я здесь не для того, чтобы тебя дразнить. Я пришел, чтобы тебе помочь.
   Шанс закрыл дверь и вытащил пистолет из кармана.
   - Что ты сказал об Эден, Террел? Я хочу это услышать, прежде чем выбью всю дурь из твоей головы.
   - Я здесь как друг, Шанс. Верь мне.
   Фрэнк прищурился.
   - Решил взяться за ум?
   - Вовсе нет.
   Террел улыбнулся и сел на ручку кресла. Прикуривая, он огляделся в поисках пепельницы. На столе стояли бутылка виски и разные лекарства аспирин, сироп от кашля и бутылочки с таблетками разных цветов. Слева в алькове, похоже, был оборудован гардероб; там висели одежные щетки, длинные рожки для обуви и два зеркала в полный рост. Дюжина костюмов и спортивных курток растянулась над рядами сверкающих туфель и мокасин.
   - Не увиливай, - буркнул Фрэнки. - Что ты пытаешься мне внушить, Сэм?
   Террел взглянул на него, все ещё улыбаясь.
   - Я легко могу это сделать, но я никогда не стреляю из пушек по воробьям. Твою девушку убили по приказу Айка Селлерса. Убийца по имени Ник Раммерски сделал это десятью своими железными пальчиками. Так вот, Фрэнки. Парень, на которого ты работаешь, большой босс, который швыряет тебе кости - он и приказал убить Эден.
   - Заткнись! - прошипел Фрэнки. - Ты уже наговорил лишнего.
   - Ты, вероятно, знаешь Раммерски, - продолжал Террел, следя, как на лице Фрэнки разгорается ярость. - Он новенький в городе, он выделяется, у него шрам на лбу. Айк привез его сюда для этого дела. Ты встречал его? Террел хихикнул. - Вижу, да. Может быть, выпили. Поболтали? О выигрышах в Вегасе, о стрельбе в Балтиморе. А он не упоминал, что прикончил твою девушку? - Голос Террела стал резким, как свист бича. - Не сказал так, между прочим?
   - Ты хочешь, чтобы я тебя прикончил?
   - Задай себе один вопрос, Фрэнки. Пришел бы я сюда без доказательств?
   Фрэнки долго смотрел на него, переваривая эту мысль, потом медленно опустился на край кровати.
   - Что ты имеешь в виду?
   - Я люблю справедливость, - сухо сказал Террел.
   - Доказательства... Какие у тебя доказательства?
   - Это интересная история, - небрежно бросил Террел. - Эден Майлз сообщила Ричарду Колдуэлу несколько безобидных фактов. Ты следишь за мной? Или слово "безобидный" до тебя не доходит?
   - Продолжай, или я это из тебя выбью.
   - Она сообщала их за небольшую плату, по заказу. Ты вероятно думаешь, Фрэнки, что здесь такого? И Эден тоже думала, так просто - донести до Колдуэла некоторую информацию. Интриги, обычное политическое трюкачество. Но она не знала конца сценария. - Террел говорил, внимательно следя за возбужденным взглядом Фрэнки. - Айк планировал убить её в доме Колдуэла подставить его, обвинив в убийстве. Селлерс не был зол на девушку, Фрэнки, но она могла доставить неприятности. Может быть, "неприятность" - слишком сильное слово. Скорее, неудобство. Вот тебе и история. Раммерски входит через черный ход, вырубает Колдуэла, потом душит девушку - и уходит.
   - Ты сказал про доказательства, - голос парня дрожал, где они?
   - Первое. Раммерски видели, когда он убегал от Колдуэла, видел полицейский Пэдди Колан. Второе. Конни Блейкер слышала, как Селлерс объяснял Эден её скользкое задание. Ты знаешь Конни, Фрэнки, знаешь, что она не врет.
   - Она честная, но недалекая, - сказал Фрэнки, его смуглые щеки пылали от злости. - Что она тебе сказала?
   - Она была в квартире Эден в ночь, когда ту убили. Селлерс пришел в половине одиннадцатого и сказал Эден, что она должна делать в доме Колдуэла. Напоить его, потом начать кричать, делать вид, что её насилуют и так далее. А в качестве дополнительной предосторожности Селлерс приказал одному из своих людей войти через черный ход и вырубить Колдуэла. Потом сделать вид, будто они с Эден боролись перед тем, как он упал, ударился и потерял сознание. Человек Селлерса должен был исчезнуть и оставить Эден одну перед лицом перепуганных соседей и, очевидно, полиции. Эден должна была подтвердить, что Колдуэл приставал к ней и напал на нее. Селлерс заверил её, что больше ничего ей делать не придется.
   Террел снова огляделся в поисках пепельницы, пожал плечами и стряхнул длинный столбик пепла на пол.
   - Конни слышала весь разговор и поговорила с твоей девушкой, когда та вошла в спальню переодеться. Эден была напугана. Она поняла, что дело нечестное. Вот только не знала, насколько оно нечестно.
   - Не надо было её убивать, - в глазах Фрэнки стояли слезы. - Она никогда никому не причиняла вреда. Ко всем была добра. Мы были вместе пять лет, и она никогда не взглянула на другого парня. Мы в следующем году собирались купить шестиквартирный дом на Бейкрофт. В одной квартире жить, остальные сдавать внаем. Так она хотела. Завести что-то надежное. Убежище на черный день.
   - Ты знал, что она беременна? - спокойно спросил Террел.
   Фрэнки так и впился в него глазами.
   - Не ври мне! Не ври!
   - Вскрытие не врет. Она была на третьем месяце беременности. Ты разве не знал?
   Фрэнки начал бить рукой по кровати, сначала мягко, потом все жестче и жестче, потом изо всех сил.
   - Она хотела этого, я - нет, - слова едва протискивались сквозь дрожащие губы. - Я боялся. За нее. Но она хотела этого. И собиралась забеременеть. Сказала мне, что предохраняется, но решила забеременеть.
   По щекам его бежали слезы, он застонал.
   - Давай, разыграй истерику, - бросил Террел. - Бей себя в грудь и кричи "Мама миа!" - Презрение придало его голосу резкости. - Какие у тебя были планы насчет ребенка? Хорошая работа, хороший заработок, или свое заведение с небольшим доходом? Потом повезти его на Сицилию, показать родным, как здорово ты устроился в свободной и демократической Америке. Ну, где твои мечты, мечтательный ублюдок?
   Фрэнки, казалось, растерялся; он открывал и закрывал рот, но ничего не мог выдавить, кроме невнятных междометий.
   - Прекрасные мечты, - покачал головой Террел. - А потом пришел Селлерс, и не осталось ничего, кроме пятна на полу. А с Айка как с гуся вода...
   - Мне надо поспрашивать, - Фрэнки медленно и с трудом выговаривал слова, будто только учился говорить. - Я выясню, наврал ты или нет.
   Он сбросил на пол халат и взял из гардероба пальто-реглан.
   - Никто никогда не говорил со мной, как ты. Еще увидимся, не беспокойся.
   Фрэнки переложил пистолет в карман пальто и надвинул на лоб мягкую фетровую шляпу.
   - Подожди...
   Но Фрэнки уже не обращал на него внимания. Молодое, избалованное лицо стало замкнутым и жестким, но взгляд уже был устремлен куда-то за пределы комнаты. Он подошел к двери и взялся за ручку.
   - Подожди минутку, - остановил его Террел.
   Он сам не понимал перемены своего настроения, но знал, что не выпустит этого бешеного пса разгуливать по городу.
   - Не дури, Фрэнки. Ты идешь против Селлерса и Раммерски, и можешь запросто лишиться головы.
   - Конечно, - хмыкнул Фрэнки. - Они крутые парни.
   - Я завел тебя по личным причинам.
   Фрэнки оглянулся, все ещё держа руку на ручке двери.
   - Каким?
   - Селлерс увез Конни Блейкер. Прошлой ночью она пришла ко мне; там её сегодня утром и нашли. Я хотел, чтобы он так озаботился целостью собственной шкуры, что забыл бы о ней. И решил: ты тот парень, который сможет его заставить.
   - Тебе нужна девушка, да?
   - Верно.
   - Ты башковитый сукин сын. Использовать меня, чтобы спасти её.
   - Бесполезно, Фрэнки.
   - Почему? Я заставлю его беспокоиться. А если мне снесут голову, какая разница? Ты получишь свою девушку. Я для тебя пустое место. Ублюдок, да? Ленивый итальяшка, мечтавший о ребенке и собственном кабаке? - Фрэнки улыбался, но походил на ребенка, который старается не заплакать. - Разве не так ты говорил?
   - Мне пришлось.
   - Ты меня не знаешь. И не знал Эден Майлз. Она для тебя была вроде проститутки. Разве не так?
   - Ради Бога, не волнуйся так. Кто я такой, чтобы судить?
   - "Не волнуйся!" Смешно! - Фрэнки отошел от двери и сел на край кровати. Несколько секунд он смотрел на Террела в упор, потом спросил:
   - Ты католик?
   - Сложный вопрос.
   - Ну, так как?
   - Я не знаю.
   - Что ты имеешь в виду? Да или нет?
   - Был ли Иисус из Назарета истинным Христом? Католики отвечают "да". А я не уверен.
   - О чем ты говоришь? - возмутился Фрэнки и двинулся к двери. Его юное лицо вдруг постарело и выглядело усталым.
   - Я думаю, сегодня я умру, - сказал он.
   - Ты сам себя на это уговариваешь.
   - Я так чувствую, - Фрэнки слегка пожал плечами. - И потому говорю странные вещи. Но это важно. Ты считаешь, она была проституткой, да?
   - Я думаю, она тебя любила. Хотела от тебя ребенка. При чем тут проститутка?
   Фрэнки медленно кивнул.
   - Логично. Смешно, что твое мнение о ней имеет для меня значение. Но, может быть, ты - последний человек, с кем я могу о ней поговорить.
   - Ты сам себя запугиваешь. Ты умрешь нормально. Тебя задавит грузовик, что ездит взад-вперед, расспрашивая людей об их религии.
   - Нет, так не будет, - он нажал на ручку и чуть приоткрыл дверь. - Ты заработал адрес. Частная лечебница Бэнкрофт на Мэдден бульвар.
   - Что это?
   - Место, где Айк держит твою маленькую блондинку. Сам разберись, что делать. А теперь - пока.
   Он открыл дверь и выскользнул в коридор. Террел послушал, как его каблуки застучали по коридору к лифтам, потом снял трубку и дал телефонистке домашний номер суперинтенданта Дагана.
   Ответила жена, сказала, что Даган ушел в офис. Чувствовалось, что она расстроена.
   - Он просто сорвался посреди своей любимой телепрограммы. Той, где...
   Террел отключился и сказал телефонистке, что хочет говорить с полицейским управлением. Потребовалось пять минут, чтобы услышать голос Дагана.
   - Да? Кто это?
   - Сэм Террел. У меня есть адрес, и я хочу, чтобы ты принял меры.
   - Сэм, ты словно с Луны свалился. Разве не знаешь, что весь чертов город стоит на ушах? Мы поймали бандита по фамилии Раммерски, и он сознался, что задушил Эден Майлз. Колдуэл чист.
   - Бэнкрофт, частная лечебница, - перебил Террел. - Девушку держат там. Конни Блейкер.
   - Подожди минутку. У нас уже есть этот адрес. Бэнкрофт, лечебница, не вешай трубку...
   - О чем ты говоришь? - взорвался Террел, но Даган уже отошел.
   Он вернулся через минуту и сказал:
   - Я проверял по радио. Пара машин уже едет туда, чтобы её забрать.
   - Откуда информация?
   - Десять минут назад звонил Майк Карш. Сказал, что её держат там против её воли, что она важный свидетель против Айка Селлерса.
   - Когда станет известно, что с ней?
   - Когда машины сообщат по радио. Сэм, я занят, как черт.
   - Я позвоню ещё раз.
   Террел медленно положил трубку, сел на кровать и закурил. Майк Карш... Он покачал головой, совершенно сбитый с толку.
   Время шло медленно. Он мерил шагами комнату, считал костюмы Фрэнки, читал ярлыки на флаконах с лекарствами, рассматривал обложку журнала, валявшегося у кровати. На ней котенок выглядывал из-за горшка с геранью. Он изучал её целую минуту, уверенный, что эта картинка осточертеет ему на всю жизнь.
   Прошло пять минут. Он снова позвонил Дагану, прошла ещё пара минут, пока их соединили, и Террел спросил:
   - Девушку нашли?
   Голос его едва заглушал неровные удары сердца.
   - Да. Ее отправили в больницу на Сент-Анн де Бопр, в лечебнице троих арестовали. Там оказался тайный притон.
   Рука Террела до боли сжала трубку.
   - Что с девушкой?
   - Господи, я не знаю, - нетерпеливо бросил Даган. - Состояние неважное - это все, что мне сказали.
   19
   На дорожке перед отделением скорой помощи больницы Сент-Анн де Бопр стояли две полицейские машины. Над широким входом крутилась мигалка, в стороне с опущенной наклонной рампой стояла белая "скорая".
   Патрульные разговаривали с санитарами, сестра заполняла бланки у регистрационной стойки. Обычная атмосфера привычного, но неспешного напряжения. Яркий свет, покрытый резиной пол, запах антисептиков - арена, где жесточайшие трагедии разыгрывались перед медсестрами, практикантками и полицейскими - аудиторией, которую трудно чем-нибудь удивить. Они могли наблюдать за драмой, сострадать, и все-таки находить время думать о выходных и перерывах на кофе.
   Террел кивнул полицейскими и спросил сестру:
   - Конни Блейкер...как она?
   Та взглянула на него и улыбнулась.
   - Привет, Сэм. Я думаю, она под кислородом. Были проблемы с дыханием. В чем дело? Ты и сам неважно выглядишь.
   - Ничего, где она?
   - Внизу в зале. В неотложной.
   - Спасибо.
   Террел повернул в широкий белый коридор. Он знал все больницы в городе, и во всех ему случалось пить кофе и шутить с медсестрами, ожидая, когда умрет пострадавший в аварии или несчастном случае, а когда все кончалось, звонить, чтобы напечатать краткую заметку с сожалением, что чья-то жизнь оборвалась.
   Сейчас все было иначе. Высокий лысеющий врач вышел из отделения интенсивной терапии, и Террел схватил его за руку.
   - Девушка, которую только что привезли... Как она?
   - Неважно. Вы её друг?
   - Да, друг.
   Доктор снял очки и протер их полой белого халата. Без очков он выглядел гораздо моложе, глаза были добрые, ясные и умные.
   - Ее вкололи довольно большую дозу морфина. Полагаю, сегодня утром. Потом она провела день в палате для буйных. В мокрых простынях с головы до пят. Сейчас она совершенно не в себе. Я бы сказал, до смерти напугана. А морфин подействовал на дыхательные центры.
   - С ней все будет в порядке?
   - Я не знаю. Сказал бы - да, но с некоторыми оговорками. Мы даем ей кислород и нейтрализатор морфина. А сырость ей будет теперь сниться в кошмарах. Ей понадобится помощь.
   - Да, конечно.
   - Почему полиция не обращает внимания на места вроде этой больницы? Там работают мошенники от медицины, у которых не больше права лечить больных, чем у двухлетнего младенца. Впрочем, тот хотя бы не навредит. Это не так бессердечно и жестоко. Почему их не прикроют?
   - Я не знаю.
   - На футбольных матчах полно полицейских, приветствующих местную команду и разгоняющих драчунов. Почему их не пошлют туда, где они нужнее?
   - Может, и такой день придет.
   - Я удивлюсь.
   - Не сомневаюсь. Когда я могу её увидеть?
   - Во всяком случае, не раньше, чем через два часа. Если хотите, можете оставить записку.
   - Спасибо, я оставлю номер телефона у дежурного.
   - Ей нелегко пришлось; будьте с ней помягче.
   - Не беспокойтесь.
   Когда Террел вошел в приемную, открылась дверь напротив и вошел фотограф из "Кол Бюлетин" - Рики Карбони. Положив большой фотоаппарат на пол, он заметил Террела.
   - Сэм, дружище, как дела?
   Рики, газетчик - ветеран, был крупным мужчиной с темными глазами и широкой теплой улыбкой.
   - Где девушка?
   - Ты имеешь в виду Конни Блейкер?
   - Да, как она? Готова стать звездой?
   - Она не в форме, ещё пару часов съемка не получится.
   - Тогда придется подождать. Карш велел сделать снимок любой ценой.
   - Карш? Какого черта ему нужно, Рики?
   - Не спрашивай меня. Или спрашивай, если хочешь, но не жди вразумительного ответа. Карш изорвал экстренный выпуск на мелкие кусочки. Пропало все, за исключением каких-то ему нужных данных. И весь народ сидит за новым выпуском, собирает все вместе. Я удивился, увидев тебя - думал, ты тоже работаешь. Там все в сборе - Уиьямс, Такерман, все фотографы. Разве ты не рад повариться в этом котле? Подумай о жалких маленьких людишках, просыпающих свою жизнь, когда есть шанс посуетиться в темноте. А я пока что поищу, чем бы развлечься. Не волнуйся.
   - Конечно.
   Сэм вышел, к нему повернулся один из полицейских.
   - Мы едем, Сэм, тебя подбросить?
   - Спасибо, я возвращаюсь в редакцию.
   - Это по пути. Ты спешишь? Смит так и рвется прокатиться с сиреной, уж больно он это любит.
   - Нет, я не спешу.
   Террел сел в патрульную машину и закурил. Он выразился точно: увидеть Карша он совсем не спешил. Но придется. Еще один раз...
   В отделе городских новостей горел свет, атмосферу там можно было охарактеризовать как истерическое напряжение; люди кишели у столов и копировального аппарата, рядом редактор инструктировал фотографов, которых явно только что выдернули из постели.
   Террел остановился на пороге и оглядел людей, готовивших номер. Обычно вечерний экстренный выпуск сдавался в запуск к трем, когда все расходились. Но сегодня все были здесь: Уильям восседал за столом городских новостей; Такерман горбился у приемника полицейского радио, в углу курили основные репортеры дневной смены.
   Карш стоял сразу за Уильямсом, поставив ногу на стул, и настойчиво убеждал в чем-то Олли Уиллера. Время от времени он поглядывал на часы над головой. Майк выглядел прекрасно в элегантном темно-синем костюме с цветком в петлице. Лицо и глаза его горели напряжением, хорошим возбуждением. Террелу было ясно, что он заражал бодростью весь коллектив редакции. Он ухватывал каждую фразу; несмотря на кажущийся хаос, ничто не ускользало от его внимания.