Евгений Малинин
Мятеж

ПРОЛОГ

   «...Хорошая штука эти новые скафандры высшей космической защиты. При каждом шаге ноги проваливаются в текучий прах по щиколотку, а можно было бы провалиться и по уши! Встроенные в подошву эмиссионные уплотнители не дают. Хотя за то, что мы сделали с этой сумасшедшей планетой, нас всех надо бы закопать в этом прахе!
   Сумасшедшая планета!.. Скорее чудо, затерянное среди звезд! Чудо, выделывающее вместе со своим солнцем такие кренделя, что описывающее их уравнение занимает четыре стандартные страницы, и при этом она еще имеет кислородную атмосферу, свободную воду, органические соединения... Да какое там — жизнь она имеет! Жизнь!!! И какая разница, каким образом она здесь появилась!.. Разум она имеет! Разум!!! И не важно, кто и как его сюда занес!
   ...Имеет?.. Имела!..
   Прилетели мы, люди, и все уничтожили!
   А теперь я иду добивать последнего представителя здешнего Разума. И этот... последний... сам сделал все, чтобы мы его обнаружили...
   Бред!
   А может быть, я иду его спасать?..
   И еще эти две черные тени за спиной! «...Два киборга вполне достаточное прикрытие. Если что-то пойдет не так, они тебя быстренько вытащат...» Интересно, что Старик имел в виду, говоря «если что-то пойдет не так...», как я узнаю, «так» все идет или уже «что-то не так»...
   Взлететь бы... Нельзя, могут сбить. А до цели, судя по поисковому дальномеру, около двух километров, только вполне может оказаться, что эта цель еще одна биологическая пустышка... Стреляющая пустышка, излучающая пустышка, взрывающаяся пустышка... Пустышка-ловушка... Хотя Старик совершенно уверен, что на этот раз я найду аборигена. Почему-то Старик все время называет местных жителей бывшими людьми или мутантами. По-моему, всем уже давно ясно, что это никакие не люди и никакие не мутанты. Не могут люди или даже мутанты Homo обладать такими свойствами! Не могут!!!
   Опять этот странный скрип в модуле связи... Как будто кто-то смеется в ответ на мои мысли... или плачет... или стонет. А связисты утверждают, что все в порядке, никаких посторонних шумов быть не может. У них, может быть, и нет, а у меня — вот он, смех... плач... стон... Может, это и есть... абориген. А что, ему подключиться к моему модулю связи — что мне таблетку соли проглотить... Кстати, соль!.. Стоит принять таблеточку.
   Вот так так! Только что до цели было два километра, а сейчас уже меньше трехсот метров! Вот и доверяй после этого нашим замечательным приборам! Стоп! А ведь там, похоже, пещера! Пещера в этом текучем прахе, не способном создать даже самой маленькой складки?! Пожалуй, не стоит соваться туда с ходу. Присядем, подождем — скоро очередной «перекат», а там и посмотрим, что станет с этой пещеркой... Ждать-то осталось всего несколько минут...
   Всего несколько минут...
   Всего несколько дней назад я считал человека венцом творения, мудрым, честным, справедливым! Всего несколько дней назад я гордился причастностью к Космофлоту — лучшему проявлению человеческих качеств! Всего несколько дней назад начался наш поход...»
 

ГЛАВА 1

   Нестерпимо резкое, бьющее по нервам завывание сирены общей, предстартовой подготовки разнеслось по переходам, техническим и жилым палубам, корабельным ангарам и казармам Звездного десанта. Казалось, вся огромная махина «Одиссея», линкора класса «ноль» космофлота Земного Содружества, содрогнулась от этого тошнотворного вопля, перечеркивающего надежды почти двух тысяч человек на заслуженный недельный отдых в ласковых объятиях родной планеты.
   «Одиссей» только что вернулся из полугодового рейда к дальним окраинам освоенного пространства. Экипаж линкора вместе с приписанным к кораблю полулегионом звездного десанта едва выдержал положенный шестидневный карантин, убивая время смакованием предстоящего отпуска и надраиванием обмундирования. И вот, когда корабельные челноки уже прогревали посадочные двигатели, а бравые десантники в лихо заломленных парадных беретах кучковались у переходов к челночным палубам, нутро гигантского звездолета наполнилось этим тоскливым воем.
   Потенциальные отпускники оторопели от неожиданности, но долго раздумывать о столь внезапном изменении их будущего им не позволили. Взамен резко замолкшей сирены по кораблю разнесся монотонный, нечеловечески безразличный голос Железного Феликса — главного корабельного компа:
   — Корабль стартует по счету «ноль» без дополнительного предупреждения! Повторяю, корабль стартует по счету «ноль» без дополнительного предупреждения. Стартовое ускорение скачкообразное три, восемь, двенадцать, шесть, два, ноль g. Прошу стартовую вахту занять места согласно стартовому расписанию, не занятых на старте членов экипажа оставаться в своих помещениях, а приписанную десантуру — расположиться в личных противоперегрузочных ячейках... — В последних словах бездушной машины можно было уловить тень насмешки.
   — Начинаю предстартовый отсчет! Сто... девяносто девять... девяносто восемь...
   Разодетая в парадную форму толпа, изрыгая перлы разноязычной ненормативной лексики, быстро отхлынула от сразу притихших челночных палуб, стремительно растекаясь по бесконечным корабельным переходам. Немногочисленные затянутые во франтоватые черные комбинезоны звездолетчики ныряли в антигравитационные тоннели, поспешая в носовую и хвостовую части линкора, а звездный десант потянулся к сравнительно недалеко расположенным комплексам противоперегрузочных ячеек.
   — Восемьдесят пять... восемьдесят четыре... восемьдесят три...
   Левый шлюз Главного центра управления линкора, иногда по старинке называемого центральной рубкой, с тихим шипением пропустил внутрь первую тройку офицеров. Штурман линкора и его первый ассистент, щеголяя отутюженными парадными комбезами, надетыми в предвкушении Земли, быстро направились к штурманской консоли. Третий из вошедших, в идеально чистом, но мешковато-свободном походном комбинезоне, двинулся к центральному модулю управления.
   Игорь Вихров, третий ассистент командира корабля, окончивший четыре года назад Звездную академию в Томске и сразу же зачисленный на «Одиссей» мичманом Главного центра управления, уже давно не удивлялся тому, что командир корабля, Старик, по сирене предстартовой подготовки всегда был в центре первым. Когда вахтовая команда появлялась на своих штатных местах, он уже располагался в командирском кресле и его длинные худые пальцы спокойно, но быстро перебегали по клавишам главной панели. Первые несколько месяцев Вихров даже устраивал что-то вроде соревнований, о которых командир, конечно же, не знал. Однажды молодому мичману повезло ворваться в центр управления, когда корабельный комп произнес «девяносто один...», но и тут он обнаружил командира сидящим на своем месте и неторопливо знакомившимся с полетным заданием.
   Теперь, после четырех лет службы, переместившись по служебной лестнице к центральному модулю управления, получив чин старшего лейтенанта и заняв должность третьего ассистента командира, Вихров лишь коротко улыбался, когда входил в центр по предстартовой сирене и видел нуль-навигатора в его кресле. А вот привычка мгновенно реагировать на завывание сирены у молодого офицера осталась, и, судя по некоторым признакам, эта привычка его начальству нравилась.
   Направляясь к своему месту, Вихров привычно бросил быстрый взгляд на оба обзорных экрана, опоясывавших широченной полосой переднюю полукруглую стену центра. Казалось, два огромных окна распахивались из спрятанного глубоко в чреве линкора центра управления прямо в черноту пространства, испещренную сияющими звездами. Правда, треть левого экрана сейчас занимало голубоватое полушарие Земли.
   Игорь опустился на свое место, через два кресла справа от командира, и включил свою полосу управления. По экрану побежали быстрые зеленоватые значки.
   — Шестьдесят восемь... шестьдесят семь... шестьдесят шесть...
   Главный центр управления быстро наполнялся людьми, но Вихров, впившись в экран монитора, не замечал обычной предстартовой суматохи. На экран выводилось полетное задание, только что поступившее с Земли, и чем дальше знакомился с ним третий ассистент, тем выше поднимались его светлые, едва заметные на высоком лбу брови.
   — Сорок четыре... сорок три... сорок два...
   Шипение обоих шлюзов почти прекратилось, вахтенная команда и главные специалисты заняли свои места. И в этот момент Вихров откинулся на спинку своего кресла и, чуть повернув голову, бросил вопросительный взгляд в сторону командира.
   — В чем дело, третий ассистент?.. — негромко спросил нуль-навигатор, не отрывая глаз от экрана своего дисплея и не снимая пальцев с клавиатуры.
   И снова Вихров не удивился тому, что командир непонятным образом перехватил его молчаливый вопрос. В экипаже сложилось стойкое мнение, что Старик видит и затылком.
   — Командир, что Земля забыла в системе Кастора? Зачем нас посылают к этим четырем сумасшедшим звездам?
   — Нас посылают для усиления двенадцатой эскадры Звездного патруля... В полетном задании это ясно изложено...
   — Да, но что делает двенадцатая эскадра в этой безжизненной глухомани?.. И с какой стати ее надо усиливать?!
   Серо-стальные глаза навигатора оторвались наконец от экрана и уперлись в лицо третьего ассистента:
   — Не надо торопиться с вопросами, Вихров... Вы все узнаете по прибытии на место... Займитесь лучше своими прямыми обязанностями. — И командир снова повернулся к монитору.
   — Двадцать один... двадцать... девятнадцать...
   Правый шлюз снова коротко всхлипнул, и в центр ввалился низкорослый толстячок в здорово помятом походном комбинезоне. По центру прошелестел смешок.
   — Мичман-стрелок Верхоярцев, сегодня вы поставили личный рекорд. — Голос командира прозвучал абсолютно безразлично. На секунду показалось, что это корабельный комп прервал стартовый отсчет, чтобы высказать покрасневшему мичману свое неудовольствие. — Скоро вы встретите старт не добравшись до шлюза...
   Верхоярцев неуклюжей рысцой пересек пространство центра и юркнул за свою консоль.
   —Семь... шесть... пять...
   На дисплее Вихрова прекратилось беспорядочное мельтешение зеленых символов и цифр, и вспыхнула картинка, подтверждающая полную готовность корабля к старту.
   — Два... один... ноль...
   В Главном центре управления повисла тишина, как будто размеренное «ноль» остановило не только предстартовый отсчет, но и сердца шестидесяти двух человек, замерших на своих местах. Через секунду все почувствовали, что корабль, ускоряясь, сошел со стационарной околоземной орбиты и лег на курс, в конце которого бешено метались в общей круговерти четыре звезды системы Кастора, повязанные между собой нерасторжимыми силами гравитации.
   На такой близкой, но уже недоступной для команды «Одиссея» Земле маленькая девочка дернула за палец своего отца и, ткнув в небо маленьким пальчиком, закричала:
   — Папка, папка, смотри, звездочка умирает!..
   Звезда третьей визуальной величины, мерцавшая рядом с альфой Персея, неожиданно, ярко вспыхнув, дрогнула и неспешно поплыла в сторону, стремительно теряя свою яркость.
   Отец улыбнулся и, взяв дочь на руки, успокаивающе произнес:
   — Нет, звездочка не умирает. Просто она полетела кого-то спасать...
   Этот человек и не подозревал, насколько он был не прав... Или прав!
* * *
   Четыре часа спустя, когда «Одиссей» покинул плоскость эклиптики и на планетарной тяге подходил к точке первого гиперперехода, нуль-навигатор, повернув к себе гибкую подводку микрофона обшей корабельной связи, негромко скомандовал:
   — Маршрут делится на три перехода. Первый переход проводит третья вахта. — Уголки губ первого ассистента командира, флаг-навигатора Артура Эдельмана, недовольно поползли вниз, а командир, не обращая на это внимания, продолжил: — Второй переход — вторая вахта. Третий переход — первая вахта. К моменту выхода к месту назначения третья вахта заступает на дублирование. Четвертый ассистент — дублирование входов-выходов на первом и втором гиперпереходах.
   Володька Ежов, четвертый ассистент командира, недовольно запыхтел:
   — Ну вот, снова я на дубляже...
   Нуль-навигатор, немного помолчав, закончил:
   — Перед последним переходом всей команде занять места по боевому расписанию. Сразу после выхода в точку назначения десанту быть готовым к десантированию.
   После этого нуль-навигатор повернулся в кресле, встал и неспешным шагом вышел из центра управления. Когда шлюз закрылся за командиром, со своих мест поднялись главные специалисты линкора — штурман, комендор, связист и флаг-офицер десанта, а следом за ними потянулись и другие, свободные от вахты офицеры. В центре осталась только дежурная вахта, и к Вихрову подошел толстый Верхоярцев.
   — Эх, Игорек, не везет мне в жизни...
   — Это тебе не везет?! — удивился Вихров, не отрывая глаз от экрана, и пожал плечами. Его пальцы порхали над клавиатурой, перегоняя расчеты первого перехода с матрицы штурманской консоли на блок управления двигательной системой и одновременно вводя корреляционные коэффициенты.
   — Тебе, мой дорогой, не повезет, если однажды ты действительно окажешься во время старта перед заблокированным шлюзом! Хотя, по правде сказать, я таких случаев в истории космофлота не припомню... Ну скажи на милость, кто или что задержало тебя сегодня?
   — Так я же на Землю собирался! Ну, естественно, вырядился в парадный комбез... И тут эта сирена! Ты знаешь, как она на меня действует?
   Вихров ухмыльнулся, представив себе, как его дружок ошарашено замирает при первых звуках сирены. Впрочем, в первые дни пребывания на «Одиссее» его реакция на предстартовую сирену была точно такой же, но он достаточно быстро освоился с этим чудовищным звуком. А вот Толик Верхоярцев по-прежнему, услышав сирену, буквально впадал в ступор.
   — Я когда пришел в себя, Железный Феликс уже до семидесяти трех досчитал! Надо было мне, конечно, сразу в центр двигать, а я, как дурак, к себе переодеваться побежал, решил, что все смеяться станут, если увидят меня за консолью в парадном мундире! Ну, пока походный комбинезон нашел, пока переоделся, пока до рубки добрался, вот тебе и... «девятнадцать»...
   В этот момент Игорь закончил ввод программы первого перехода и повернулся лицом к своему другу:
   — А зачем ты в центре-то остался? Ты ж до обычного пространства здесь не нужен?
   — Шеф сказал, чтобы я все время полета до места назначения в рубке оставался... А то, говорит, к моменту выхода опоздаешь за консоль сесть и останется линкор без гравитров...
   При этих словах физиономия у Тольки обиженно вытянулась, и Вихров невольно улыбнулся.
   — Тогда ступай за свою консоль... А то через полторы минуты уходим в гипер...
   Верхоярцев испуганно посмотрел на Игоря и нервно облизнул толстые губы.
   — Что, так быстро?..
   — Раньше войдем, раньше выйдем... — отшутился Игорь.
   Верхоярцев развернулся и валкой рысью побежал к своему месту, а Игорь откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, начал медленно считать про себя. Из собственного опыта он уже знал, что лично для него это лучший способ уходить в гиперпространство.
   Через несколько секунд он ощутил внутри себя слабый толчок. Его организм давал сигнал, что гипергенераторы корабля пришли в действие и готовы выбросить махину линкора из привычного трехмерного пространства. А затем волной накатила тошнота и тут же отступила.
   Вихров открыл глаза.
   Оба обзорных экрана смотрели на центр белыми слепыми бельмами. Вселенная за бортом линкора пропала, вернее, линкор исчез из породившей его вселенной. И где он сейчас находился, не знали даже самые могучие умы Земли. А третьего ассистента командира линкора-ноль «Одиссей» этот вопрос и вовсе не интересовал. Главное, чтобы корабль вышел из гиперпространства в расчетной точке.
   Следующие полчаса Игорь был занят перепроверкой управляющих корабельных систем. А затем снова откинулся на спинку кресла и оглядел центр.
   Третий ассистент штурмана Стив Качанов, сгорбившись за своей консолью и не отрывая глаз от экрана монитора, что-то торопливо настукивал на клавиатуре. Сергей Есин, третий ассистент механика, методично перещелкивал сенсорные тумблеры на своей консоли, проверяя и перепроверяя режим работы двигательной системы и вспомогательного оборудования. Верхоярцев скорчился за комендорской консолью — не то спал, не то еще не пришел в себя после выхода в гипер. Явно подремывал и третий ассистент флаг-офицера десанта, совершенно не нужный в центральной рубке во время перехода, но остававшийся здесь просто в силу давней традиции.
   Все было как обычно. Каждый из оставшихся в центре управления офицеров старался по-своему занять время вахты, чтобы как можно меньше задумываться о том, что на самом деле его сейчас просто не существует на свете. И, конечно, о степени вероятности своего появления, вместе со звездолетом и остальными его насельцами в привычном мире.
   Игорь вернулся к своей консоли и настукал вызов базовой памяти главного корабельного компьютера. Время до выхода из гиперпространства у него было, и он решил познакомиться поближе с системой, в которую Содружество направило «Одиссей».
   Окно монитора мигнуло, и в нем появилась улыбающаяся круглая рожица с маленьким носиком, окруженным веснушками, круглыми глазками и тоненькими девчачьими косичками. Рожица подмигнула и спросила писклявым голоском:
   — В чем проблема?!
   Игорь недовольно сморщил нос, ему эта физиономия совсем не нравилась, однако способ индивидуального общения с членами экипажа комп выбирал сам. Третий ассистент командира был уверен, что эта рожица появилась на его дисплее в ответ на прозвище «Железный Феликс», придуманное для корабельного компа им самим. Так что приходилось мириться с ответной выходкой.
   «Нужны данные по системе Кастора».
   Игорь не стал говорить вслух, а настучал вопрос письменно, и комп тут же перешел на письменный диалог:
   «Уточни, какого рода данные требуются?..»
   «Сначала полностью открытые».
   Экран мигнул и превратился в страничку некрупного текста. Игорь откинулся на спинку и принялся не торопясь перелистывать файл.
   «Кастор — α созвездия Близнецов. Двойная звезда 1,6 визуальной звездной величины. Светимость в 34 раза больше солнечной. Расстояние от Солнца 14 парсек. Названа именем одного из братьев-близнецов Диоскуров, упоминаемых в древнегреческой мифологии (?!). Система состоит из четырех звезд класса А4, А2, F4 и желтого карлика класса G2, названного Фортуной. ...Шестая экспедиция Глазьева в триста сорок шестом стандартном году новейшей эры обнаружила у Фортуны кислородную планету и назвала ее Гвендлана...»
   Дойдя до этого места, Игорь даже приподнялся в кресле. Звездная система имела кислородную планету! Правда, дальнейшая информация не только охладила его энтузиазм, но и неприятно удивила.
   «Исследования Гвендланы проводились тремя стационарными экспедициями в течение двадцати трех стандартных лет. Планета имеет своеобразный растительный покров, животной жизни на планете нет. Колонизация невозможна из-за скачкообразных, с высокой амплитудой, изменений температуры, магнитного поля, гравитации, интенсивности звездного и собственного излучения, спектра и насыщенности освещения, радиоактивного фона и других геофизических показателей. С четыреста второго стандартного года новейшей эры система Кастора закрыта для исследований.
   Планета изолирована до настоящего времени. Срок изоляции, установленный Председателем Высшего Совета Содружества, — бессрочно».
   Получалась довольно странная картина. Почти пятьсот лет назад земляне добрались до системы Кастора и открыли кислородную планету в таком месте, где ее ну никак не должно было быть. По всем законам небесной механики четыре звезды, составляющие систему Кастора, должны были в клочья разорвать любое предпланетное образование еще в стадии его зарождения. А на эту планету люди даже смогли высадиться! Гвендлана действительно вряд ли могла быть пригодной к освоению, но чтобы планету полностью закрыли для исследований, нужна была очень серьезная причина!
   Игорь вернулся к экрану монитора и, поставив звездочку в тексте, написал в открывшемся диалоговом окне: «Причина изоляции планеты?»
   Ответ появился мгновенно, и он обескуражил старшего лейтенанта.
   «Информация закрыта».
   Вихров был настойчив.
   «Имею третий уровень доступа, прошу представить затребованную информацию».
   На этот раз ответ был просто убийствен.
   «Информация закрыта по первому уровню доступа».
   Это означало, что ответ на заданный вопрос могли получить всего несколько человек во всем Содружестве! Из командования Космофлота, например, доступ к этой информации имели только командиры звездолетов класса «ноль», а их было всего семь, и высшее руководство Звездной Базы на Земле.
   Игорь задумчиво потер подбородок и вернулся к монитору. Впрочем, текста там оставалось немного.
   «Планетарные циклы Гвендланы (приближение ноль целых две десятые процента):
   Сутки — время обращения планеты вокруг своей оси — двадцать восемь часов шестнадцать минут стандартного времени;
   Год первичный — время обращения планеты вокруг Фортуны — триста двадцать суток восемнадцать часов шесть минут стандартного времени;
   Год вторичный — время полного прохождения Фортуной своей траектории в системе Кастора — четырнадцать лет двести восемьдесят суток шестнадцать часов тридцать две минуты стандартного времени;
   Цикл планетной гравитационной волны — последовательно шестьдесят восемь часов сорок минут, сто двадцать часов шесть минут, семьдесят два часа тринадцать минут, сто восемьдесят часов двадцать восемь минут, двести шестьдесят часов тридцать одна минута.
   Циклических закономерностей в изменении других геофизических показателей к моменту внесения информации не определено».
   Игорь снова обратился к диалоговому окну:
   «Объясни физическую суть гравитационной волны».
   Экран монитора чуть мигнул, и на нем появилась новая информация.
   «Как было сказано ранее, Гвендлана имеет переменное гравитационное поле. Его колебания составляют плюс-минус двенадцать процентов от среднего, которое равно 0,85 земного. Однако с указанной выше периодичностью напряженность гравитационного поля планеты возрастает до 8—12 g, причем это возрастание отмечается на довольно узком сегменте поверхности планеты. Полоса повышенной гравитации обегает поверхность планеты от одного до трех раз, после чего напряженность гравитационного поля вновь приходит в норму. Это явление получило название „гравитационная волна“ или „перекат“. Причины его возникновения до конца не изучены и не объясняются полностью взаимодействием составляющих систему звезд и несветящихся тел».
   Вихров снова откинулся на спинку кресла. Давненько его так не удивляли. Звездолет, похоже, направлялся в закрытую область пространства, причем в этой закрытой области уже находилась двенадцатая эскадра Звездного патруля, а это ни много ни мало четырнадцать современных кораблей! Что же могло случиться в закрытой зоне такого, с чем не может справиться целая эскадра! И как связано это неизвестное происшествие с тем, что Гвендлана изолирована решением Президента Содружества? Неожиданно у него в голове всплыла последняя фраза командира: «...сразу после выхода в точку назначения десанту быть готовым к десантированию». Это могло означать только одно — десант должен будет пойти на Гвендлану. Но зачем?! Зачем необходимо десантироваться на планету, лишенную жизни?!
   Поразмышляв над возникшими вопросами и ничего не придумав, Игорь снова склонился над клавиатурой и настучал следующий вопрос:
   «Обзор основных событий четвертого века новейшей эры».
   Текст на экране схлопнулся, и на его месте появилась прежняя девчачья рожица, на этот раз донельзя удивленная. Она похлопала глазами и исчезла, а по экрану поползли строчки, выполненные крупным шрифтом и разделенные большими пробелами.
   «На Земле ликвидировано последнее хранилище оружия массового поражения».
   «Выведено на постоянную орбиту искусственное солнце Южного полюса и начато освоение Антарктики».
   «Открыт принцип Яумари-Швеца, позволивший построить модель межпространственного (гипер) перехода для физических тел планетарной массы».
   «Обнаружена кислородная планета в системе двойной звезды α Близнецов».
   «Получен четко модулированный сигнал из системы Идиаба. Расшифровкой занималась специально созданная группа под руководством Евгения Орлова и Отто Каппа. Результат работы доложен Высшему Совету Содружества».
   «Получена сыворотка, останавливающая развитие болезни Кохтера и предотвращающая ее появление в здоровых организмах»...
   Всего в списке наличествовало двадцать три пункта, но ни один из них, кроме сообщения об открытии Гвендланы, похоже, не имел к этому событию никакого отношения. Во всяком случае, именно так решил для себя Игорь после достаточно долгих размышлений.
   В этот момент прозвучал резкий короткий перезвон и комп объявил десятиминутную готовность к выходу корабля в обычное пространство.
   Вихрову сразу стало не до посторонних изысканий. Выход из гиперпространства по-прежнему оставался самой сложной операцией пилотирования звездолетов, которую не мог произвести ни один из существующих компьютеров, а потому должен был выполнять пилот-человек. Недаром среди космонавигаторов издревле ходила пословица «Посадка — не взлет, выход — не вход». Любознательный Вихров выяснил, что в этом довольно странном выражении вход в гиперпространство и выход из него сравниваются со взлетом и посадкой старинных, оснащенных крыльями летательных аппаратов. Для тех машин посадка была одним из самых сложных элементов пилотирования.