Гленн Маррелл
Будь осторожен, незнакомец!

Глава 1. НЕУДАВШИЙСЯ ПОБЕГ

   Хэл Симс, помощник шерифа округа Карр, штат Небраска, вышел на веранду шерифской конторы, уселся в старое плетеное кресло и окинул взглядом Мэйн-стрит.
   Наступил полдень. Городок был тих и спокоен. Весеннее солнце ярко освещало главную улицу Каррсберга, и уже ощутимый зной обещал приближение жаркого лета. Симс отметил, что на тротуарах людей было немного.
   «Тем лучше», — угрюмо подумал он.
   Помощнику шерифа было чуть за тридцать. Его красоту — а он был привлекательный мужчина с сильными чертами лица и светлыми волосами — выгодно подчеркивала манера одеваться: черная рубашка, черные штаны, черная стетсоновская шляпа. На темном фоне одежды выразительно выделялась сверкающая перламутром рукоятка «Кольта» сорок пятого калибра, закрепленного на правом бедре.
   Он бросил взгляд через дорогу, на салун Халлидея. Самый большой в Каррсберге салун с игорным залом стоял почти напротив здания, где располагались участок шерифа и тюрьма. Хозяин салуна, гладковолосый, со впалыми щеками Мэйс Халлидей стоял у самых дверей главного входа за распашной дверцей. Глянув поверх нее, он встретил пристальный взгляд Симса — и почти незаметно кивнул. Симс ответил тем же.
   На веранде салуна сидел, глубоко утонув в кресле, коренастый мужчина, или омбре, как здесь говорили на мексиканский лад. Одет он был для верховой езды. Холодные голубые глаза цепко следили за помощником шерифа.
   Стив Уотлинг был хозяином ранчо, которое, как обычно, называлось по хозяйскому тавру — «Дубльве в рамке». Уотлинг был видный мужчина; он обладал мощным торсом и плечами и, хотя в талии наметились излишки, все еще оставался опасным соперником для любого, кто встал бы на его пути. Ему, как и Халлидею, было за сорок, но вылеплен он был из другого теста.
   В данный момент, однако, у него было очень много общего с человеком, притаившимся за распашной дверью.
   И он тоже на мгновение встретился взглядом с человеком, сидевшим на крыльце шерифской конторы.
   «Все готово, — подумал Симс, поднимаясь на ноги. — Уотлинг с Халлидеем готовы и ждут. Шериф — за квартал отсюда по направлению к центру, в харчевне „Обедай у Кистри“, еще не добрался и до жаркого…»
   Все готово. Та же мысль пронеслась в его голове, когда он остановился в дверях и поглядел на оседланную лошадь у коновязи. Особенная лошадь, очень даже.
   Он добыл ее со всеми предосторожностями и намеренно оставил там, где она сейчас стоит, опустив голову в колоду с водой, отгоняя длинным хвостом мух с крупа. Кляча с коротким дыханием — как раз подходящий скакун для Пита Коннигана, вот на ней пусть и скачет, когда совершит побег!
   Симс зашел в участок, вынул из кобуры свой «Кольт» и извлек все шесть патронов из барабана, потом не спеша вставил их в гнезда патронташа, а револьвер сунул обратно в кобуру. Ну вот — теперь он готов полностью.
   Жестокая ухмылка заиграла на его губах, когда он направился в отделение для заключенных. У последней камеры он остановился, пристально глядя на человека, разлегшегося на койке.
   Пит Конниган был в тюрьме единственным заключенным. Он лежал спокойно и потягивал тонкую сигарету-самокрутку, повернув голову к коридору и безмятежно глядя на помощника шерифа.
   — И чего тебе тут надо? — поинтересовался он.
   Как всегда, в каждом его слове таилась насмешка. С тех пор, как он появился в Каррсберге четыре месяца назад, Симс успел его за это возненавидеть. Насмешка ощущалась всегда, когда Конниган обращался к Симсу или Уотлингу, или Халлидею. Даже теперь, испытывая злобное удовлетворение от того, что он собирался сделать, Симс не мог скрыть своей ненависти! Стиснув зубы, он проворчал:
   — Это простая проверка, Конниган. Не, заводись.
   — Я себя буду вести так, — ответил Конниган, — как мне хочется, черт возьми! Не жди от меня почтения к твоей жестяной звезде, Симс. Для меня ты всего-навсего обыкновенный грошовый фараон.
   Он опустил ноги на каменный пол и встал. Росту в нем было побольше, чем в Симсе с его шестью футами. Он был настолько же темным, насколько Симс — светлым: волосы угольно-черные, живые, внимательные глаза — карие, самого темного оттенка. Лицо будто выточенное, загорелое. Плечи и грудь такие же широкие и мощные, как у его бывшего хозяина — владельца ранчо, сидевшего сейчас на крыльце салуна. Узкобедрый, длинноногий, типичного для ковбоя сложения, с той разницей, что держался он прямо, без характерной для здешних наездников сутулости.
   Симс какое-то время мрачно разглядывал его, а затем, как будто демонстрируя презрение, повернулся спиной. При этом он постарался остаться поближе к решетчатой двери в камеру. Заключенный мгновенно напрягся, как только его быстрый взгляд поймал отблеск изукрашенной рукоятки револьвера Симса. Он увидел свой шанс — и ухватился за него, в точности, как предвидел Симс. Одно ловкое, стремительное движение — и револьвер, очутившись в его руке, с уже взведенным курком, тут же нацелился в повернувшегося к нему Симса.
   — Ни звука! — выдохнул он. — Стой спокойно, Симс!
   Симс уставился на него и почувствовал, что сердце забилось чаще.
   — Не вздумай ничего делать, Конниган! — он тяжело задышал, — я предупреждаю, черт тебя побери, ты отсюда никуда не уйдешь!
   — К чему так горячиться, — пожурил его Конниган, насмешливо улыбаясь. — Вон у тебя на поясе ключи, помощник, ну так пусти их в ход — пронто!
   Медленными движениями Симс отцепил кольцо с ключами и отпер дверь. Конниган распахнул ее, сделал шаг в коридор и ткнул дуло «Кольта» в живот помощнику шерифа.
   — Так-то лучше, — резко сказал он. — Я никогда не ожидал ничего хорошего от суда. Уотлинг сбесился от ненависти, да и Мэйс Халлидей тоже. Они, небось, нашли бы способ подкупить присяжных. Они меня уже один раз подставили ни за что. Они бы не остановились и перед вторым разом!
   — Не пытайся из-за этого бежать! — проворчал Симс. — У тебя никакой надежды!
   — Насчет этого я уж сам решу, — усмехнулся Конниган. — И отвернись ты, Симс. Я устал разглядывать эти твои невинные голубые глазки!
   Симс пробормотал женское имя. Конниган опять усмехнулся и сказал:
   — Ты столько терзался — а причины-то никакой и не было. Я ее вообще не замечал, эту Лорэйн, — и тверже нажал стволом. — Делай, что сказано. Повернись спиной!
   Симс повернулся. Рукоять кольта взлетела и опустилась так, что черный «стетсон» надвинулся Симсу на уши. Тот захрипел и рухнул на колени. Когда он завалился набок, Конниган сорвал с него помятую шляпу и нахлобучил себе на голову, надвинув до самых глаз. Оставив скорчившегося Симса в проходе, он поспешил мимо свободных камер в кабинет шерифа. Там было пусто, дверь на улицу широко распахнута. Прижимаясь к стене, он осторожно добрался до двери, захлопнул ее ногой, потом подкрался к окну и выглянул на улицу.
   Вокруг — ни души! И лошадь — прямо здесь, иди и бери.
   — Пит, паршивец ты поганый, — пробормотал он вслух, — и за что тебе такое везение…
   На миг он задержался, размышляя, стоит ли тратить время на поиски собственного револьвера, потом решил, что нет смысла. Не стоит лишний раз испытывать свою удачу, — сказал он себе. Путь к спасению, вроде бы, открыт настежь. Сейчас — самое время. Еще минута, а может, несколько секунд — и могут появиться люди, от Халлидея выйдут или из любого другого бара на Мэйн-стрит — да откуда угодно. Нельзя терять время. Нужно действовать немедленно.
   Стоя в проезде рядом с салуном Халлидея, Уотлинг следил, как Конниган выскользнул из участка в позаимствованной шляпе, надвинутой на самые брови. Халлидей тоже следил — со своего места за распашной дверью. И только после того, как Конниган отвязал поводья гнедой лошади, только после того, как он вскочил в седло, пришпорил и рванул ее с места, только после того, как он пронесся, будто одержимый, к южной окраине городка, только после этого Уотлинг выскочил из проезда и завопил:
   — Тюрьма взломана! Побег! Этот трусливый убийца бежал из тюрьмы!
   Тут же на крыльце салуна возник Халлидей и, размахивая руками, присоединился к воплям хозяина ранчо. Из магазинов и контор высыпали люди и бросились спасать тюрьму. В дверях харчевни «Обедай у Кистри» появилась тощая сутуловатая фигура шерифа Дика Эмерика. С озабоченным видом он проталкивался вдоль тротуара, громко расспрашивая собравшихся. В свои пятьдесят лет Эмерик начал быстро стареть — почти полностью облысел, спал с лица, движения замедлились. Он уже поднимался по ступенькам участка, когда из дверей стремительно выбежал его помощник, ругаясь и держась за голову.
   — Конниган напал на меня! — выпалил он, задыхаясь. — Вырвал у меня револьвер и заставил отпереть камеру!..
   — По коням, люди! — взревел Эмерик. — С этого момента все вы — помощники шерифа. Мы отправимся в погоню сейчас же!
   Уотлинг и Халлидей первыми присоединились к представителям власти, оба верхом и в полной готовности. Вскоре собрались другие всадники, ожидая указаний от Эмерика.
   — Кто-нибудь заметил, куда он направился? — спросил шериф.
   — На юг! — прозвучал свирепый голос хозяина «Дубльве в рамке». — Я видел его — только не понял сразу, кто это такой. На нем была шляпа вашего помощника!
   — Ну, так за ним! — сердито крикнул Эмерик и тронул лошадь шпорами.
   Погоня, с Эмериком во главе, вылетела из городка. Симс, Уотлинг и Халлидей скакали рядом, сразу за сутулым шерифом, а с полдюжины горожан держались позади.
   Симс даже не надеялся, что все пойдет так гладко. Краденая лошадь беглеца начала замедлять бег, а через десять минут так резко сбавила скорость, что преследователи быстро сократили разрыв. Конниган разразился проклятиями — он понял, что попал в ловушку. Гнедая несла его вдоль усыпанной камнями гряды скал, глядящихся в быструю Бэтл-ривер, и здесь она начала храпеть и совсем потеряла темп. Он бросил через плечо отчаянный взгляд и увидел Эмерика и его всадников, настигающих его на хорошей скорости.
   — Конечно, я должен был угнать вымотанную лошадь!
   Эта горькая мысль промелькнула у него в голове, когда он отпустил поводья и начал поднимать руки вверх. Но движение это он так и не закончил. Прежде чем Эмерик успел выкрикнуть команду, загремели три выстрела. Первым стрелял Уотлинг, затем Халлидей, за ним — Симс; они спускали курок так быстро, что тело беглеца непрерывно дергалось, пока не соскользнуло со спины гнедого и не рухнуло через край обрыва. У шерифа отлила кровь от лица. Он повернулся в седле и закричал:
   — Прекратить огонь! Черт вас возьми, я хотел взять его живым! Вы что, с цепи сорвались?
   — Мне показалось, что он может сбежать снова, — пожал плечами Симс.
   — Я был уверен, что он собирается стрелять в нас, — небрежно обронил хозяин ранчо.
   — Какого черта! — полез на рожон Халлидей, — Это был убийца, он совершил побег — отчаянный, опасный бандит. А мы — твои помощники, Дик. Мы стреляли в целях самозащиты.
   Эмерик проглотил подступивший к горлу комок, вытер лицо шейным платком, потом бросил беспокойный взгляд на остальных шестерых участников погони. Из этих ни один не обнажил оружия. Они сидели на лошадях, опустив глаза, лица у них были угрюмые и скованные. Один из них, Люк Браннок, хозяин платных конюшен, поднял голову, встретился взглядом с Эмериком, потом хмуро обвел глазами ранчера, хозяина салуна и помощника шерифа.
   — Мы… мы могли взять его живым, я думаю, — не громко сказал он, слезая с лошади. — Но — что сделано, то сделано. И, я полагаю, в его виновности не было сомнений.
   — Он был виновен, черт возьми! — выпалил Уотлинг. — Мы с Мэйсом свидетели — и Санни Барстоу тоже. Мы все видели, как Конниган пристрелил этого игрока. Конниган был мерзавцем, Дик. Он убил невооруженного человека.
   — Конечно, конечно, — вздохнул Дик. Внезапно окружающим показалось, что он мгновенно постарел. Он подошел к краю скалы и посмотрел вниз. — Тело застряло посреди обрыва, — заметил он. — За кусты зацепилось. Хэл, ты бы спустился туда. Есть у кого-нибудь веревка?
   Один из всадников перебросил Симсу свернутое в моток лассо. Симс соскочил на землю, подошел к своему начальнику и заглянул через край обрыва: Тело Коннигана нелепо зависло в тридцати футах над потоком, застряв в кустарнике, проросшем среди камней на обрыве.
   — Тут не очень круто, — устало пробормотал Эмерик. — Ты справишься, Хэл.
   — Справлюсь, — заверил его Симс.
   Для человека его силы и ловкости дело было несложным. Он легко спустился туда, где тело застряло в кустах. Выстроившись вдоль кромки обрыва, горожане смотрели, как он продевал петлю мертвому под мышки. Завязав второй конец веревки у себя на запястье, Симс взобрался обратно наверх. Браннок и еще двое местных приняли веревку, когда Симс оказался на дороге, и, наклонившись над обрывом, принялись вытаскивать тело наверх.
   — Положите его на эту гнедую, — пробормотал Эмерик. — Теперь он нужен лишь одному человеку — Орину Каудри.
   — Может, у него родня есть, — проворчал Браннок, угрюмо глядя, как мертвеца привязывают на спину гнедой лошади.
   — Нет, — Мэйс Халлидей решительно покачал головой, — я слышал однажды, как он говорил, что у него нет никого в целом свете.
   Они направились обратно в городок, только теперь куда медленнее. Поездка, которая началась как горячая погоня за отчаянным убийцей, заканчивалась как похоронная процессия. Эмерик, пустив коня шагом, вел гнедую с ее грузом в поводу, а его помощник ехал рядом. Когда показались окраины Каррсберга, шериф искоса глянул на Симса и спросил:
   — Как это вышло, что, он на тебя напал?
   — Дурное везение, — пожал плечами помощник. — Допускаю, что я малость зазевался — не заметил, что стою так близко к решетке. Он выхватил у меня револьвер, а потом заставил выпустить его. Остальное вы знаете, Дик.
   Его правая рука непроизвольно погладила перламутровую рукоятку кольта. Он незаметно снял его с пояса убитого, когда висел на обрыве спиной к тем, кто стоял на краю скалы. И так же незаметно зарядил его. Тонко сделано, — похвалил он себя. Он избавился от человека, которого ненавидел — да еще быстро и без труда заработал тысячу долларов.
   Люди, выстроившись вдоль тротуаров, глядели, как мрачная процессия остановилась перед дверью полицейского участка. Нат Ролинз, редактор и владелец газеты «Каррсбергский обозреватель», вышел вразвалку из своей конторы и начал задавать неизбежные вопросы. Эмерик устало кивнул Орину Каудри, владельцу похоронного бюро.
   — Займись им, Орин, — буркнул он.
   — А кто за похороны заплатит? — полюбопытствовал Каудри и принялся освобождать тело от веревок.
   — Округ, полагаю. — Эмерик медленно спешился, стараясь не глядеть на гробовщика. — Конниган сбежал из-под ареста.
   Горожане постояли, насмотрелись вволю и разбрелись. Участники погони все еще сидели на лошадях и поглядывали на Эмерика, ожидая, пока он их распустит. Мэйс Халлидей повернул лошадь к коновязи у салуна, сверкая улыбкой во все стороны и зазывая:
   — Я ведь всех собрал в погоню. Первая выпивка — за счет заведения, ребята!
   Эмерик кивнул. Двое из наездников повернули лошадей и последовали за хозяином салуна. Так же поступили Симс и Уотлинг. Браннок и остальные трое отрицательно покачали головами и поехали шагом вдоль Мэйн-стрит, прочь от участка. Браннок негромко, но резко отказался:
   — Нет уж, спасибо, Халлидей. Мое брюхо на праздник не настроилось.
   Эмерик, Уотлинг, Симс и остальные двое расположились за длинной стойкой бара, положив на нее локти и изучая свои отражения в зеркале напротив, а Халлидей лично обслуживал их — сияя радушной улыбкой, ловко пуская стаканчики с выпивкой по полированной доске. Девушка, заведующая у Халлидея рулеткой, подошла поближе.
   — Ну, как дела, парни?
   Халлидей довольно оскалился.
   — А ты что, Санни, не видела? Даже не высунулась из двери?
   — Нет. Я в задней комнате была, — объяснила девушка.
   — Догнали мы Коннигана, — сказал Уотлинг отрывисто. — Ему вроде как повоевать захотелось — ну, мы ему и устроили это дело…
   — Пит… умер? — спросила она с запинкой.
   — Умер, а то как же! — прорычал Симс, и в голосе его не было ни капли сожаления.
   Девушка пожала обнаженными плечами, повернулась и пошла обратно к рулетке. Для работы крупье, которую она выполняла, она была, пожалуй, слишком молода — еще и двадцати трех не исполнилось. Местная девушка, которой хотелось носить красивые платья, быть привлекательной для мужчин и выполнять работу, выходящую здесь, в Каррсберге, за рамки обычных женских устремлений. Мэйс Халлидей охотно нанял ее, и теперь она была частью его бара, такой же неотъемлемой составляющей, как три каменолицых бармена и четверо типов во фраках, занимающихся столиками для карточных игр.
   Ее изящная фигурка была облачена в красное платье, вышитое бисером. На пальцах — дешевые кольца, на запястьях — дешевые браслеты. Пышные волосы, выкрашенные в рыжий цвет, уложены в высокую прическу. На овальном лице выделялись синие глаза, пристально глядящие из-под красиво изогнутых бровей. Это было хорошенькое личико, но, пожалуй, слегка подпорченное слишком щедрым слоем пудры и румян. Как и все, работавшие в баре, она знала Пита Коннигана. Она не была по-настоящему влюблена в него — Санни Барстоу взяла себе за правило никогда не привязываться всем сердцем к мужчине, даже к такому лихому буяну-красавцу, как покойный Пит.
   Все они знали покойного, и у каждого была своя особая причина радоваться его смерти. Дик Эмерик, Хэл Симс, Стив Уотлинг, Мэйс Халлидей — четыре человека столь разного происхождения и положения в обществе, были теперь объединены общим чувством: после смерти Коннигана они почувствовали глубокое облегчение.
   Эмерик потягивал из стакана, глядя на свое отражение в зеркале, и вспоминал самый первый день, когда Конниган приехал в Каррсберг. Пять месяцев назад. Обостренная обидой память шерифа хранила это событие с безукоризненной четкостью. Для Дика Эмерика все было как будто вчера. Этот чужак заметил его, сверкнул насмешливой улыбкой и повернул коня к крыльцу участка, где сидел Эмерик, греясь на солнышке.
   — Тебя зовут Эмерик, — сказал он так тихо, что его не мог услышать никто, кроме самого Эмерика. — Ты когда-то был городским маршалом в Хаттонвилле, в Канзасе. Ты держал в тюрьме заключенного в ожидании суда, и этот заключенный не пользовался в городке любовью…
   Эмерик взбеленился, попытался угрожающим тоном добиться от незнакомца объяснений, кто он такой и чего ему нужно — но Конниган продолжал с издевкой выкладывать обвинения, как будто Эмерик вообще рта не открывал.
   — Толпа окружила твою тюрьму, Эмерик, и ты струсил. Вместо того, чтобы попытаться сдержать их, ты выдал им этого несчастного омбре. Они его линчевали прямо перед городским залом собраний. Я знаю. Я там был. Я видел все с начала до конца. Как себя чувствует человек, Эмерик, с таким камнем на совести? — Он подогнал коня еще ближе, наклонился, ухмыльнулся прямо в покрывшееся испариной лицо шерифа, и добавил: — Может, я когда обозлюсь на тебя, Эмерик. Может, я расскажу всему городу, что ты за человек, — а может и нет. Интересные я вещи, говорю, а? И все время ты будешь трястись и думать, не раскроет ли рот Пит Конниган…
   И с того времени дерзкий, все время нарывающийся на скандал молодой чужак постоянно заставлял ощущать свое присутствие. Раз двадцать Эмерика с Симсом вызывали разбирать скандалы и драки, в которых был замешан Конниган. Опасаясь, что этот буян выдаст его позорную тайну, Эмерик не решался арестовать его. И Конниган оставался на свободе до самого убийства Роя Таннера, злополучного игрока-гастролера, нашедшего свою смерть в одной из задних комнат заведения Мэйса Халлидея. Что ж, теперь все позади. Конниган мертв, с ним покончено, нет больше этой занозы в боку. И Эмерик попытался улыбнуться своему отражению в зеркале и убедить себя, что жалеть не о чем. Его тайна вне опасности.
   Хэл Симс видел в зеркале улыбающегося, красивого, торжествующего человека. Коннигана больше нет — значит, нет соперника! Теперь у вдовы вновь возродятся чувства к тому, кому они и должны принадлежать. Лорэйн станет его женой. Может, какое-то время она будет соблюдать траур по усопшему. Это вполне естественно, — полагал он. Лорэйн склонна к сентиментальности. С Конниганом она была едва знакома, вряд ли обменялась с ним и десятком слов, кроме тех нечастых случаев, когда он заглядывал к ней в лавку купить что-нибудь. Но какое-то влечение было, Симс в этом не сомневался. В свои тридцать лет Лорэйн была матерью семилетней дочери — это зловредное отродье Симс тихо ненавидел. Лорэйн вдовела уже шесть лет и, по мнению помощника шерифа, изнывала без любви и вполне созрела для второго замужества. Уже несколько лет Симс ухаживал за ней. Он уже поздравлял себя с близкой победой — но появление этого чужака заставило его потерять покой.
   В течение пяти месяцев с момента появления Коннигана Лорэйн присматривалась к нему. Симс знал это. Он видел, как она смотрит на этого надменно-привлекательного буяна — задумчиво и мечтательно. И, что важнее, ее отношение к помощнику шерифа стало куда прохладнее. Для Симса она вдруг стала далекой и неприступной, так что его ненависть к Коннигану стала жизненно важной, как раковая опухоль, которую необходимо вырезать. Убийство Роя Таннера, как представилось Симсу, давало решение всех его проблем. Когда Уотлинг, Халлидей и Санни Барстоу показали под присягой, что Конниган без зазрения совести убил Таннера, у Коннигана не осталось ни одного шанса. Симс и Эмерик арестовали его и держали в тюрьме до суда. Мосс Боувэл, разъездной судья, должен был приехать в Каррсберг через два дня. Такая жалость. Не придется теперь старине Моссу потрудиться, председательствуя на суде над Конниганом.
   Симс должен благодарить за это Стива Уотлинга. Уотлинг имел вчера с ним сугубо доверительную беседу, и намекнул, что для всех связанных с этим делом будет куда лучше, если заключенный вообще не попадет в суд.
   — Мои причины — это мое дело, Симс, — сказал ему Уотлинг. — Только вдруг меня осенило, что и у тебя тоже есть кое-какие резоны. Имеешь случай заработать приятную такую тыщонку долларов. Тебе это будет несложно, Симс. Просто устрой так, чтоб Конниган мог сбежать, — а мы все присоединимся к погоне и пристрелим его. Проще простого, приятель. И мне можно не беспокоиться, станешь ли ты держать язык за зубами. Ну, так как насчет этого?
   Как насчет этого?! Симс ухватился за такую возможность. До уотлинговых причин ему дела нет. Конниган работал у Уотлинга пару месяцев. Можно не сомневаться, Конниган не раз наступил на мозоль здоровяку-ранчеру. Ну, это только Уотлинга касается. А теперь, когда Конниган мертв, единственная помеха на пути Симса к руке Лорэйн Кит устранена окончательно и бесповоротно.
   Сидя рядом с Симсом, Уотлинг незаметно вытащил из кармана брюк две сложенные банкноты, скомкал их в кулаке и, протянув руку под стойкой, слегка толкнул помощника в бедро. Симс как бы невзначай опустил левую руку, забрал деньги и затолкал их себе в пояс. Уотлинг вновь принялся разглядывать свое отражение в зеркале — и обнаружил, что с большим трудом сохраняет бесстрастное выражение лица. Дикая радость буквально выпирала из каждой частицы его крепкого тела Алисия будет переживать, подумал он. Ну хорошо! Пусть переживает. Пусть уяснит, раз и навсегда, что принадлежит ему, а не другому мужчине.
   Алисия, его жена, полная живой красоты блондинка, приближалась к сорока, но все еще считала себя королевой Барбари-Коуст. Во время поездки во Фриско он увлекся ею, долго обхаживал — и завоевал; привез в обширную долину, где он царствовал, — раскинувшиеся во все стороны, покрытые зеленым ковром акры ранчо «Дубльве в рамке», богатейшие просторы на юго-западе Небраски. Но, когда появился красивый чужак, поведение блондинки начало разжигать в ее властном супруге пламя ревности. Этот неведомо откуда взявшийся ухмыляющийся бродяга был на много лет моложе Алисии — и все же Алисия положила на него глаз и принялась приставать к Уотлингу, чтоб он назначил нового работника управляющим. Уотлинг отказался — тут и начались неприятности.
   Самым гнусным во всем этом, понимал теперь Уотлинг, было наглое безразличие Коннигана. Он-то видел, какая из-за него началась заваруха, но не давал Уотлингу благоприятной возможности, никакого явного повода выгнать его. Он постоянно и подчеркнуто игнорировал жену босса, никогда к ней не обращался иначе как «мэм» и почтительно приподнимал перед ней шляпу. Но это безразличие лишь разжигало пыл Алисии — и еще больше отдаляло ее от мужа. В конце концов он выгнал Коннигана, но в глубине души понимал, что на том дело не кончится.
   А потом случилась эта игра в покер до полуночи в задней комнате салуна Халлидея, мгновенное убийство игрока-гастролера — и такая же мгновенная реакция Халлидея. Халлидей соображал быстро, чем вызвал восхищение Уотлинга. Неважно, что действия Халлидея были бесчестны — они полностью соответствовали тому, что нужно было Уотлингу, и он охотно стал соучастником. Теперь Конниган уже не выглядит так чертовски привлекательно. Теперь Конниган валяется на железном столе в заведении Орина Каудри, и его обмывают для похорон. Конниган осмелился стать между Стивом Уотлингом и его, только его ревниво охраняемой собственностью — Алисией Уотлинг. И Коннигану пришлось за это поплатиться…
   «Избавился!» В душе ранчера звенело это слово, и он приправил его щедрым глотком виски. И принялся смаковать мысли о следующем шаге. Как это приятно будет — выложить новость пылкой Алисии. О, для нее это будет удар. А он, Стив Уотлинг, сумеет насладиться ее горем…