— Эй, эй, — я замахал руками, словно Навигатор мог заметить мои жесты. Впрочем, кто его знает — обычно Рамзес вовсю следил за людьми с помощью фотоэлементов коммуникаторов, сварливо комментируя наши поступки. — Остановись! Меня мало интересует, какое дерьмо крутится в твоих собственных кишках. Что случилось снаружи? Объясни по-человечески!
   Н-да, хорошая просьба. Требовать от бездушного компьютера человеческих объяснений.
   Навигатор попробовал:
   — Не знаю.
   Ситуация… Он, оказывается, не знает. Обе системы — охрана Комплекса и машина управляющая энергоцентром — связаны между собой общей сетью. Собственно, через ретранслятор и спутники они могут соединиться с кем и чем угодно, от управляющего строительством Комплекса в Городе или военных, до порносайтов в Интернете. Беда в другом: стоимость дальней связи высока, а посему я и Дастин никак не могли выйти в общемировую компьютерную сеть Земли, довольствуясь жиденьким и малоразвитым киберпространством Города.
   — Что с Рамзесом? — повторил я.
   — Процессор и накопители данных системы мониторинга «Рамзес 3-М» на мои запросы не отвечают, — осчастливил меня Навигатор. — Периферия отключена от сети. Информация с поверхности не поступает.
   Интере-есно. Значит, Рамзес действительно отбросил копыта, если таковое выражение применимо к компьютеру, охватившему своими невидимыми щупальцами все огромное пространство Комплекса. Но ведь Рамзес — это не только центральный процессор. У него, скажем так, по периферии разбросано до полусотни «запасных» мозгов, способных взять на себя управление, если вдруг произойдет авария на главном терминале или дебил-оператор выльет стакан чая на микросхемы. Я не силен в электронике — типичный туповатый пользователь — но более-менее представляю, как работают подобные машины. Если Комплекс — это динозавр, а Рамзес — его нервная система, то вступает в действие принцип, давным-давно задействованный природой за миллионы лет эволюции живых организмов: если тебя внезапно цапнули за хвост, то нервный сигнал не обязательно должен поступать в головной мозг. Для того, чтобы убрать хвост из-под носа хищника, достаточно сигнала из крупного нервного узла, ближайшего к его кончику. Однако сейчас, при молчащей периферии, можно сделать единственный фатальный вывод: если Рамзес не переключился на резервные процессоры, то весь динозавр мертвее мертвого — от носа до хвоста. Только паразит (допустим, что-то вроде глиста в кишечнике), а именно Навигатор реактора, выжил. Вот такие вульгарные сравнения напрашиваются.
   — Ты хоть немного представляешь себе, какова была обстановка в охраняемом радиусе до аварии? — я продолжал настойчиво донимать Навигатора. — До отключения Рамзеса?
   — Не особенно, — тоном, в котором смешались разочарование и растерянность, ответил он. Речевой модулятор и здесь на уровне. — За семнадцать секунд до удара были зарегистрированы резкие атмосферные помехи. Всплеск активности магнитного поля планеты. Через четыре секунды радар комплекса ПВО отметил появление четырех неидентифицированных целей. На одиннадцатой секунде объекты исчезли и появились вновь за пять секунд до удара. Затем снова были потеряны радаром…
   — Постой, — прервал я Навигатора, — У тебя это не вызывает никаких ассоциаций?
   — Ассоциативное мышление — удел человека, — сварливо ответил мне динамик над пультом, — я могу лишь привести приблизительный аналог из своей базы данных. Одномоментная фиксация цели радаром с последующей ее потерей происходит в момент раскрытия бомболюков у атмосферных бомбардировщиков с внешним покрытием, поглощающем радиолучи. То есть в момент раздвоения цели.
   — Час от часу не легче, — проворчал я, покачав головой от удивления. — Самолеты-невидимки? Откуда? И почему тогда бомбардировщики были видны сначала? В первые четыре секунды?
   — Это не бомбардировщики, — поучающе заявил Навигатор, — я же сказал: неидентифицированные объекты.
   Восхитительно… Начинаешь физически чувствовать, как «с крыши едет снег». То есть программа компьютера, отвечавшая за обнаружение и регистрацию любых механических объектов, со всей ясностью и непреложность утверждала: «Тип корабля неизвестен». Засекреченная разработка? Только каким, интересно, образом, эти гады оказались здесь ? За хренову тучу кэмэ от места, где их могли «разработать»?
   — Ну хорошо. А дальше? Что было в последние мгновения? Я припоминаю, Рамзес объявил, будто ситуация неподконтрольна.
   — Именно, — подтвердил мой собеседник, — по невыясненной причине вышли из строя все системы наземной и противовоздушной обороны Комплекса. «Рамзес 3-М» лишился шестидесяти двух процентов сенсоров и детекторов, отвечавших за внешнее наблюдение. Предположительно — электромагнитный импульс, хотя я не уверен. Недостаточно информации.
   — Импульс? — взвыл я, понимая, что может крыться за этим простеньким словечком. — Значит все-таки был ядерный удар?
   — Нет. Использование ядерного оружия до отключения Рамзеса не зафиксировано. За две секунды до тотального поражения Комплекса центральный процессор закрыл переборки и шлюзы верхних уровней. Поэтому ты остался жив.
   Точно. Я вспомнил, как двери лифта сомкнулись, когда до кабины оставалось три шага. И похолодел, представив, что произошло бы, успей я войти в лифт… Персональный хромированный гроб. После прекращения подачи электричества открыть створки невозможно. Везение меня прямо-таки преследует…
   — Что означает «тотальное поражение»? — насторожился я. — Ты ведь помнишь момент удара? Что ты почувствовал?
   — Тротиловый эквивалент взрыва на поверхности колеблется от двухсот сорока до двухсот шестидесяти килотонн, — индифферентно проговорил Навигатор. — Эпицентр поражения — сектор D Комплекса. Природа взрыва не установлена, но имеются основания рассчитывать на неядерное происхождение. Больше ничего конкретного сказать не могу.
   Сектор D, значит. Километрах в четырех на северо-запад от этого места. И двести пятьдесят килотонн. Бедняга Дастин, его, конечно, накрыло… Наш терминал находился в помещениях самого верхнего уровня Комплекса — металлопластиковые тонкие стены, широкие окна, все подходы открыты — под бдительной защитой Рамзеса бояться некого… Ладно, причитать будем потом. Сейчас надо отсюда убираться. Что бы не произошло наверху, мне не хочется сидеть под землей.
   — Связь? — безнадежно вопросил я, отлично понимая, что башню и антенны ретранслятора должно было смести при взрыве такой мощи в долю секунды.
   — Связь полностью прервана, — подтвердил мои унылые выводы Навигатор. — Отсечены линии передающих устройств. — и внезапно добавил, вполне по-человечески: — А ты разве чего-то другого ждал?
   — Можешь взять на себя часть функций Рамзеса? — насколько я знал, оба компьютера иногда выполняли друг за друга некоторые задачи. — Хотя бы провести меня наверх и частично восстановить энергоснабжение? Ты ведь не полностью дезактивировал реактор?
   В динамиках задумчиво погудело — видимо, Навигатор диагностировал неповрежденную сеть.
   — Подобная ситуация непредусмотрена, — наконец породил он набившую оскомину фразу. — В экстремальных условиях окончательное решение принимает оператор системы.
   — Ага, — понял я, — возлагаешь ответственность на дядю? Отлично. Давай-ка вместе подумаем, как поступать дальше. Готов выслушать твои соображения.
* * *
   Оказывается, беда, в самом прямом смысле свалившаяся с неба, может помочь человеку и псевдоразумной машине составить отличную, взаимодополняющую рабочую пару. Я не очень люблю технику как таковую, а техника отвечает мне взаимными чувствами — кофеварки ломаются, вездеход не желает заводиться, игровые компьютерные программы «зависают» как раз в момент, когда я прохожу последний уровень… Так уж сложилось — мать и отец всю жизнь трудились в медицине, да и я собирался поступать в академию. Но после службы в армии надо было заработать достаточно денег, чтобы оплачивать учебу, а брать деньги у родителей нет никакого желания… Вот я и подписал контракт, обязавший меня полтора года сидеть в этой дыре, которая, теоретически, через несколько лет должна стать едва ли не центром вселенной. Имея начальное медицинское образование я худо-бедно могу помочь человеку, если что-то сломалось в его организме (честное слово, человек устроен гораздо проще любого компьютера! Надо только знать, как и почему действует наше тело), но, едва я сталкиваюсь с забарахлившей аппаратурой, начинается сущее мучение.
   С Навигатором получилось как раз наоборот. Мы мигом нашли общий язык. Псевдоразум гибок и восприимчив к предусмотренным в общей программе изменениям обстановки, однако едва случается нечто экстраординарное, он оказывается в тупике. Мощнейшие компьютеры вроде Рамзеса или Навигатора обычно действуют безукоризненно, и в то же время буквально превращаются в малых детей при случаях, аналогичных сегодняшнему. При всем этом они напичканы самой разнообразной информацией — от сонетов Шекспира до сравнительной анатомии мелких млекопитающих. Создатели псевдоразума сочли, что сведения «обо всем на свете» рано или поздно пригодятся любому компьютеру подобной модели, и были абсолютно правы.
   Одно плохо — подобных компьютеров создано не более полутора тысяч, с учетом их распределения на саму Землю, Флот и четыре дальних колонии. Капля в море. Комплексу (и мне…) повезло — здесь установили сразу две системы псевдоразума: Рамзеса (упокой, Господи, его полупроводниковую душу, если таковая имелась) и Навигатора. Кстати, «Навигатор» не есть наименование модели. В действительности этот промышленный образец вместо имени собственного носит чудовищную аббревиатуру из десятка латинских букв и цифр, однако все устройства данного типа имеют общее название «стационарный компьютер-навигатор с программой псевдоразума». Отсюда и прозвище. О том, сколько стоит эдакая полуживая игрушка, я предпочитаю не думать — обычному человеку, чтобы заиметь дома болтливого приятеля на чипах и микросхемах, надо бессонно вкалывать лет восемьсот без праздников и перерывов на обед.
   …Оказалось, что внутренняя сеть наблюдения десятого и девятого уровней практически не повреждена — подземные лабиринты Комплекса спасла глубина заложения. Вероятно, я остался бы жив и в случае взрыва пятидесятимегатонной водородной бомбы прямо над постройкой — нижние этажи представляли собой идеальный бункер, куда не доберутся высокие температуры и радиация. Другое дело, что произошло бы с первым-вторым уровнями… Сплавившаяся масса металла, камня и композитов. Посадочные шахты закрыты бронещитами, но вряд ли конструкция могла бы выдержать…
   Навигатор сообщил, что сумел оживить сеть в южном секторе, наименее пострадавшем от таинственного катаклизма и восстановил там аварийное энергоснабжение. Я же находился на самом «дне» Комплекса — считай, десятый этаж сверху. Датчики первого наземного уровня на запросы не отвечали, шлюзы не работали, энергосеть серьезно повреждена.
   — Есть и хорошие новости, — разносился по коридорам бодрый голос Навигатора, пока я катил в электрокаре от реакторного зала на южную сторону. Предстояло ехать километров пять, до выбранного компьютером подъемника, способного доставить меня на поверхность, к ближайшему аварийному выходу. — Фон радиации наверху не повышен, отравляющих веществ в воздухе не зафиксировано. Однако, все ведущие наружу переборки обычным способом открыть невозможно.
   — Плевать, — отозвался я, — сейчас загляну в складские отсеки, поищу пластиковую взрывчатку. Не знаешь, на каком складе ее можно обнаружить?
   Еще следовало бы отыскать хоть одну персональную аптечку… От головной боли я так и не избавился. Скорее всего, сотрясение мозга.
   — База данных Рамзеса потеряна, а у меня этих сведений нет, — громыхнуло над головой. Где-то наверху были установлены очередной коммуникатор и камера слежения. — Но может быть, повезет в горнорабочем цеху. Я тебя вижу. Сворачивай в коридор 19, потом еще четыреста метров.
   — Понял… Сюда?
   Я так разогнал автомобильчик, что его слегка занесло на повороте.
   — Именно.
   Последние два часа я только и делал, что катался по нижним этажам Комплекса реализуя выдуманный нами с Навигатором план. Пришлось менять аккумуляторы на каре — машина покрыла уже два десятка километров и тянула за собой солидный груз: прицеп, доверху забитый разнообразным полезным барахлом. Навигатор был столь любезен, что даже открыл для меня складские помещения, куда допускались только специалисты — оттуда пришлось реквизировать тарелку спутниковой связи, и устройства, передававшие информацию направленным лазерным лучом. Это не считая оружия (мало ли, запас карман не тянет…), одежды и продовольствия. Если не придет помощь из Города (а спасательные вертолеты вполне могут быть на подходе), мне придется отправиться туда самому. Управлять вертолетом я не умею, да и ангары на поверхности скорее всего разрушены. Значит выход один: отыскать уцелевший вездеход. Но сначала требуется установить на поверхности передающие антенны, подсоединить их к сети Навигатора и попытаться установить связь с орбитальными спутниками.
   Комплекс, как я упоминал, целиком закопан в огромную скалу, если не сказать больше: в горную гряду. Удалять породу — гранит и базальт — строительным роботам приходилось самыми разными способами. «Выпаривали» камень плазмой и лазерами, провели несколько подземных взрывов, опуская вакуумные заряды в пробуренные шахты, выравнивали естественные пустоты. Иногда употреблялась и пластиковая взрывчатка — изобретение старинное, но доселе весьма действенное.
   Я остановил кар у арки цеха, щурясь от резковатого оранжевого освещения — горели только аварийные огни. Навигатор наотрез отказался включать основные лампы, перестраховывался. Все как обычно. Зал загроможден жутковатого вида машинами — стальные чудовища, предназначенные для проходческих работ. Длиннющие сверла, какие-то лопасти с зубцами, винты, трубки плазменных резаков. Бр-р… Мелькнула глупая мысль, что это сборище монстров сейчас оживет и начнет гоняться за мной по полутемным тоннелям. Поймают и принесут в жертву Великому Машинному Божеству. С плясками вокруг костра, завываниями и каннибальской тризной.
   — Осмотрись внимательно, — внезапно прогудел без устали следивший за мной Навигатор. От звука его голоса я непроизвольно шарахнулся в сторону — померещилось, будто рядом находится кто-то живой. Нервы сдают… — Камера показывает мне стойки справа от тебя. Метров тридцать вперед, за «Короедом».
   — За кем? — уточнил я.
   — Робот для прокладывания шурфов. Видишь?
   «Короед» оказался самым неприглядным пугалом из всех, собранных в горнорабочем цеху. Действительно, напоминает насекомое с дюжиной острейших жвал. Я почему-то обошел серебристую машину стороной.
   — Есть! — гаркнул я, рассмотрев небольшие упаковки с традиционным «Веселым Роджером». Вырисованный на пакете череп улыбался мне, как родному брату. — Нашел.
   — Детонаторы? — спросил голос системы.
   — Это?
   — Не вижу. Камера не в состоянии приблизить изображение. Посмотри, там все написано…
   Спустя полчаса я остановил электрокар возле наглухо запертой шахты грузового подъемника. Сервоприводы платформы могли перемещать груз до двадцати тонн с верхних уровней Комплекса на нижние за несколько секунд, однако сейчас мне требовалось одно: поднять наверх мои собственные восемьдесят килограммов и полтора центнера полезных вещиц, вместе с каром.
   Лепестки шлюза разъехались, как мне показалось, медленнее обычного. Если энергии не хватит, и я застряну между этажами, ремонтную бригаду придется ждать до Второго пришествия.
   — Ты уверен… — несмело начал я. Навигатор издал такой звук, будто хотел сплюнуть.
   — Отправляйся. Все под контролем.
   — То же самое говорил Наполеону маршал Жоашен Мюрат после захвата Москвы, — проворчал я, но комп шутки не понял. У псевдоразума туго с чувством юмора. Машинка с прицепом заползла на платформу, створки с шуршанием сошлись, и где-то рядом уверенно заворчали невидимые приводы. Металлические стены шахты поплыли вниз.
   — Второй уровень, — откомментировал Навигатор, когда, к моему облегчению, подъемник остановился и я узрел длинный коридор, в котором уже провели отделочные работы. Стеклопластик, обшивка стен под дерево… знакомое местечко. Малый коммуникационный тоннель между административным блоком, нефтяными танками и первой посадочной шахтой. Воняет жжеными полимерами, но задымления не видно. — Соедини передатчик с гнездом стационарного коммуникатора, оно впереди тебя, на высоте груди.
   Я покопался в груде хлама на прицепе, вытащил обычнейшее радиопередающее устройство и в точности исполнил приказ Навигатора. Это была его придумка — если я отойду слишком далеко от последнего исправного устройства слежения, то смогу запросто переговариваться с компьютером на расстоянии до четырех километров. Прицепил миниатюрный наушник, опустил ко рту невесомую трубочку микрофона.
   — Работает?
   — Да, поступает четкий сигнал, — подтвердил мой подземный ангел-хранитель. — В сорока метрах по ходу тоннеля — аварийный выход на поверхность. Замок переборки не работает. Приступай.
   Дурное дело, как известно, нехитрое. В армии меня обучали обращаться с опасной пиротехникой. Два комка пластика на запорное устройство, еще два — по углам надежной, трехсантиметровой толщины, опускающейся переборки. Затем закрепить на мягкой взрывчатке управляемые детонаторы, размерами с ноготь, отбежать назад, к шахте и отогнать кар за подальше за угол, чтобы не достало взрывной волной.
   — Сделано!
   На всякий случай я улегся на пол, за электрокаром, и приготовился.
   — Понял. Действуй.
   Палец ложится на темно-красную клавишу, легкое нажатие и…
   Пол ощутимо содрогнулся, ударил резкий порыв горячего ветра, грохнуло так, что я на мгновение оглох, и подсознательно начал ждать воя противопожарной сигнализации. Но сигнализация сдохла вместе с Рамзесом.
   Посмотрел на результаты трудов. Дыма немного, пламени не видно. Стена напротив переборки сильно повреждена, заметна впечатляющая дыра, ведущая в неизвестное мне темное помещение. Эх, а ведь пенитенциарный кодекс красноречиво напоминает всем хулиганам об ответственности за порчу правительственного имущества…
   — Пойду осмотрюсь, — сказал я. — Надеюсь, все получилось как надо.
   Конечно, получилось. Металлическую плиту вынесло наружу, и теперь она, искореженная до неузнаваемости, валялась на лестнице, ведущей наверх.
   Лестница бетонная, проложена в наклонном тоннеле длиной метров пять. И я не поверил своим глазам: бетон ныне более походил на стекло. Подплавленные потеки, застывшие пузыри, налет гари. Следы очень мощного термического воздействия.
   Я осторожно поднялся, мельком пожалев, что не прихватил оружие. Подсознательно я ожидал увидеть на поверхности шайку зловещих типов в черных масках и с импульсными винтовками наперевес.
   Виднелся прямоугольник чистого неба — голубое, с зеленоватыми разводами. Никаких черных туч и пылевых облаков от ядерного взрыва. По местному времени — конец светового дня, по земному стандарту — 20:35 вечера. Дозиметр в часах упрямо твердит: радиоактивный фон без отклонений. Почему-то сильно пахнет озоном.
   Я сначала аккуратно выглянул, потом осмелел и вышел. Теплый ветерок лизнул покрытый потом лоб.
   — Ни хера себе… — только и выдавил я. — Ну ни хера…
   Колени задрожали.
   — Докладывай обстановку, — потребовал Навигатор, чей голос родился в наушнике. — Ты в порядке?
   — Я-то в порядке… Вот все остальное — нет.

Глава 2. Клуб анонимных параноиков

   Eсли вспоминать самые крупные постройки Земли, например, Колизей, храм Святого Петра в Риме, Эмпайр-Стейт-билдинг или Луврский дворец, то по сравнению с Комплексом они будут выглядеть, как детишки с игрушечными пистолетиками, окружившие вооруженного до зубов здоровенного сержанта спецназа. Впервые за всю историю человек додумался до создания архитектурного монстра, представляющего собой здание-город, превосходящее размерами иные настоящие города.
   Вообще, «Комплекс» — это не более чем сокращенный вариант от напыщенно-официального наименования: «Автономный комплекс-порт перевалочной базы Дальнего Флота». Под таковой базой подразумевается, конечно, вся планета и орбитальные станции, однако не о них сейчас речь.
   Строительство началось лет тридцать назад, еще до моего рождения, и продолжается по сей день с редкими перерывами, вызванными как недостатками финансирования (это, правда, редкость), так и сложностями, от людей не зависящими. Теоретически подразумевалось, что большинство работ должны выполнять машины, а homo sapiens'ы в это время будут полеживать в шезлонге, попивая коктейли и отдавая приказы. Не вышло. Когда прояснился истинный масштаб проекта, вся его сложность и многоплановость (попробуйте-ка провести на столь обширной территории только канализацию и водопровод. Десять уровней-этажей, каждый площадью в 108 квадратных километров… Сложная задачка, верно?) пришлось пересмотреть изначальные расчеты и начать завозить рабочие смены с Земли, ибо техника попросту не справлялась. Смена продолжается пять месяцев, затем перерыв на тридцать-сорок дней, затем снова. И так на протяжении трех десятилетий. Добавим сюда инфраструктуру, которой Комплекс обрастал, как шавка репьями. Завозить материалы с Земли дорого и бессмысленно, значит, надо строить полностью или частично автоматизированные предприятия по переработке полезных ископаемых, а таковые ископаемые надо бы сначала поискать и добыть; человека, управляющего производством, следует кормить, лечить, развлекать… И это при условии того, что широкая колонизация Афродиты пока не предусматривалась по экологическим соображениям.
   Я плохо представляю, как правительство и частные концерны, участвовавшие в строительстве, решили все эти проблемы. Однако результат налицо. К моменту, когда я прилетел на Афродиту, Комплекс был почти завершен, его берегли и лелеяли, все системы были готовы к работе, и оставалось лишь нанести на это грандиозное полотно завершающие штрихи. Отделка, обустройство административных и жилых помещений, подготовка к первому приему грузов и челноков. С учетом размеров постройки — работ на пару лет. Может, чуть побольше.
   Отлично помню, как после приземления на Афродите и улаживания всех формальностей в Городе, я впервые увидел этого циклопа, засевшего в невысоких горах, спускавшихся к берегу Океана. С борта вертолета были отлично видны траченые выветриванием красновато-серые скалы, сменившие экваториальную саванну, похожие на хвосты ящериц невысокие отроги, впивавшиеся в травянистую равнину, и наконец, среди двух поднимавшихся на километр с лишним над уровнем моря хребтов я узрел притаившееся рукотворное чудовище.
   Глядеть с высоты — кажется, будто в скалах улеглась отдохнуть титаническая черепаха с панцирем ровной прямоугольной формы. Сириус, который все люди, временно или постоянно перебравшиеся в эту звездную систему, по привычке именовали «солнцем», уходил за горизонт, его косые лучи ложились на металл конструкций, сиявший всеми оттенками синеватого, голубого и серебристого. Впечатляло. Но еще больше впечатлило то, что скрывалось под черепашьим панцирем.
   Четырнадцать посадочных шахт для тяжелых кораблей. Полсотни стыковочных шлюзов, способных принимать челноки и модули с крейсеров, не имеющих возможности летать в атмосфере. Ремонтные заводы. Нефтяные танки, хранилища руды и резервуары для природного газа. Незнамо сколько установок для переработки природных ресурсов. Бесконечные склады и хранилища — любой старьевщик скончался бы на месте от разрыва сердца, узрев, сколько здесь припасено добра.
   Словом, Комплекс, по идее стратегов-политиков и его непосредственных создателей должен был служить основной базой для массовой колонизации Афродиты. И прежде всего трамплином для проникновения человека еще дальше, за пределы обитаемого кольца.
   Почему здесь? Мне объяснили. Система Сириуса расположена буквально под боком Земли. Семь световых лет, с учетом наших теперешних возможностей — двенадцать часов лета от любого порта Солнечной системы (меня всегда умилял тот факт, что если, допустим, из Берлина одновременно вылетают пассажирский корабль на Афродиту и самолет в Австралию, то они приземлятся одновременно. Только первый — в порту Города, а второй на посадочной полосе Канберры. Популярные в ХХ веке измышления о «задержках во времени» при дальних перелетах после открытия эффекта Гидемана оказались полной туфтой). Во-вторых, вращающаяся вокруг двойной звезды Сириуса Афродита есть почти точная копия Земли, и как нельзя более подходит для обитания хрупких человеческих организмов. Атмосфера кислородно-азотная, эволюция шла почти параллельно земной, не породив, однако, животного мира — только растения, до смешного похожие на наши. Сила тяготения разнится с привычной всего на полтора процента. И так далее. Все прелести Афродиты, прошу простить за дурацкий каламбур, расписывать нет смысла.