Правда, бывают дни и даже недели без дождей, но в целом действует этот закон, особенно «зимой» – в самую дождливую здесь пору года.
   Все еще спали, когда боцман Старк проснулся. Через несколько минут его острые глаза заметили на фоне недалекой скалы три человеческие фигуры.
   Он разбудил Скотта, потом проснулись другие и стали незаметно следить за Чунг Ли и его товарищами.
   – Вперед! – скомандовал Скотт, и все, крадучись, двинулись за ним. Пока они поднялись наверх, фигуры пропали. Преследователи разошлись в разные стороны и начали поиски. Спустя немного времени Хануби стал подавать руками знаки. Все осторожно пробрались к нему. Прячась за камнями, посмотрели вперед и увидели беглецов, которые усердно копались возле речушки, забыв об опасности.
   Вот оно где, это золотое место!
   Речушка впадала не в ту реку, вдоль которой накануне пробирались наши путешественники, а в ее приток. Текла она по ровному плато, в котором пробила себе глубокое русло. Сразу было видно, что это плато сложено не из горных пород, а из древних наносов, значит, речушка уже сама промыла много песка. Сколько же там должно быть золота!
   С того места, где стояли Скотт и его спутники, ущелье было видно все, до конца. С обеих сторон его поднимались высокие и отвесные стены. Такие ущелья встречаются довольно часто и называются каньонами[3].
   Там, где начиналось ущелье, был водопад: речушка падала вниз прямо с обрыва высотой метров в двадцать – тридцать.
   – Они попались! – радостно сказал Хануби.
   Это было похоже на правду. Стоит только войти в ущелье, и беглецам некуда деваться. Справа и слева неприступные скалы, а дорога в глубь ущелья надежно закрыта водопадом. Значит, одним махом можно захватить и беглецов и золото.
   Один только выход был из этой западни, и к этому выходу начали красться преследователи.
   Трое товарищей действительно нашли много самородков. Вид золота захватил их так же, как захватил бы и любых других смертных, и они забыли даже, что им угрожает погоня.
   Выстрел дал им знать, что они попались, и на этот раз окончательно.
   Они сразу увидели и поняли, что из этого коридора нет никакого другого выхода, кроме того, который захватили враги.
   – Сдавайтесь! – крикнул им Хануби. Все равно вам некуда деваться.
   Качу закричал в отчаянии. Чунг Ли и Хунь Чжи в ответ только выстрелили, и все попрятались за камни.
   Но восемь человек могли наступать на них со всех сторон. Так постепенно, шаг за шагом, отстреливаясь, отступали наши друзья все дальше и дальше – к водопаду.
   Враги были еще довольно далеко, но, прячась за камнями, неумолимо приближались. Качу уже был ранен в руку.
   Наконец осталось последнее прикрытие – несколько камней у самого водопада. Сзади, как занавес, белела и пенилась вода.
   Друзья отстреливались из-за последнего прикрытия. Враги подползали все ближе и ближе...
   Наконец стрельба из-за камней прекратилась.
   – Кончено дело,– сказал один сипай, поднимаясь.
   – Ложись! – крикнул ему Хануби.
   Но по-прежнему стояла тишина. Наверно, все трое ранены или убиты. Вставать все же побоялись и осторожно подползли к самым камням.
   Но... там уже никого не было.
   Обшарили все уголки – нет, пусто.
   Долго молчали и только удивленно смотрели друг на друга.
   – Много сюрпризов преподнесли нам эти черти,– сказал наконец Старк,– но тут уже что-то совсем непонятное.
   Опять начали искать, нет ли какого-нибудь входа в пещеру, сдвигали камни, не прикрывают ли они какой-нибудь ямы или дыры,– все напрасно.
   Вдруг один сипай вскрикнул. Остальные сразу оглянулись на него: может, нашел?
   И действительно он нашел, но только... самородок величиной с грецкий орех.
   Увидев золото, путешественники тотчас забыли про все на свете. Дружно принялись ползать по земле, копаться в песке.
   Уважаемый мистер Скотт ползал на четвереньках, как самый обыкновенный человек, и, кажется, совсем забыл об английской респектабельности, о том, что он должен поддерживать на надлежащей высоте свой авторитет. Грек Кандараки, казалось, готов был сгрести всю эту землю в охапку.
   Вот и боцман нашел огромный кусок, с куриное яйцо. Кандараки готов был съесть и это золото и самого боцмана. Вот другой сипай поднял что-то. Каждый боялся, как бы другой не нашел тот заветный кусок, который должен лежать где-то здесь, близко.
   У Скотта даже глаза заблестели от жадности. Половину того, что найдут, он получит за свои расходы и хорошо заработает на этом. Но ведь то золото, что он найдет сам, целиком достанется ему.
   Тем временем небо потемнело и пошел дождь, но золотоискатели не обращали на это внимания. И только когда ударил гром, грохот которого тысячами эхо повторился в горах, непрерывно засверкала молния и дождь полил ручьем,– тогда только они оторвались от своего занятия и спрятались под скалой.
   Слова «непрерывно» и «ручьем» тут нужно понимать буквально: молнии в тех краях действительно сверкают непрерывно и дождь льет не каплями, а ручьями.
   Понятно, что от такого дождя, да еще в горах, где вода сразу скатывается вниз, речушка тотчас разлилась, и не успели наши путешественники подумать об опасности, как их подхватил стремительный бег реки (уже реки!) и помчал вниз...
   Напрасно они цеплялись за стены, за камни – ничего не помогало. Сила и скорость течения были настолько велики, что приходилось думать не о том, чтобы задержаться, а о том, как бы не налететь на какую-нибудь скалу и не разбиться.
   Наши три друга тоже переживали страшные минуты. Они сидели... под водопадом!
   Каждый знает, что текущая вода не может сразу остановиться, падая с высоты. Она спадает дугой, как летит брошенный камень. Значит, если стена отвесная, вода будет падать немного дальше от ее основания, особенно в тех случаях, когда скорость течения велика.
   И вот между стеной и водяной лавиной и спрятались наши друзья[4]. С боков щели не было видно, потому что по краям водопада вода, скорость которой у берегов гораздо меньше, чем на стрежне, падает прямо вниз.
   Можете себе представить, какой там грохот! Однако это было не единственное неудобство. Ведь часть воды все равно льется на голову, и наши друзья вскоре промокли до последней нитки.
   Следует думать, что Скотт со своими подчиненными рано или поздно сообразил бы, куда спрятались беглецы. Иначе ему пришлось бы допустить, что здесь вмешалась нечистая сила или произошло какое-нибудь другое чудо. А в это может поверить только какой-нибудь Саку, но не он.
   К счастью, золото помешало им раздумывать над этим. Потом наступил критический момент – дождь и разлив реки.
   Как это ни странно, но в данном случае спасаться лучше было под водой, чем в воде, тем более что от усилившегося течения водопад падал еще дальше, чем прежде.
   Опасностью грозил только поднявшийся уровень воды.
   От этой беды друзья спаслись, забравшись на камни, что лежали у самой стены.
   Гроза окончилась так же быстро, как и началась.
   Три товарища выбрались из-за своего укрытия и стали греться и сушиться на солнце.
   – Все хорошо, что хорошо кончается,– весело сказал Хунь Чжи.
   – Особенно если это касается только нас,– прибавил брат.– А теперь посмотрим, какие трофеи оставили наши враги.
   Трофеи были внушительные: несколько ружей, сумки с патронами и даже два самородка.
   Товарищи подобрали все это и пошли по ущелью. Выходя из него, они увидели на другом берегу реки несколько человек из экспедиции Скотта.
   Сам Скотт лежал на земле без сознания. Возле него суетился боцман. Рядом сидел Хануби с обвязанной головой.
   Увидев своих противников, которые как ни в чем не бывало шли оттуда, где экспедиция едва не погибла, боцман и Хануби переглянулись, как бы говоря: «Снова они уцелели! Видно, этих чертей ничто не берет».
   Положение пострадавших было так плачевно, что у наших друзей не хватило духу издеваться над ними, и они молча прошли мимо.
 

X

Возвращение.– В огне.– Среди зверей.– Вождь объединенных племен Какаду и Мукку.– Смерть Скотта.– Послесловие.
 
   В жаркий полдень, когда все живое старается спрятаться в тень, когда даже птицы умолкают, сквозь густую траву пробирался отряд из шести человек.
   Худые, оборванные, измученные донельзя, они еле тащили ноги. Трава, которая здесь была выше человеческого роста, стояла так густо, что временами приходилось ложиться на нее спиной и прижимать к земле, чтобы продвинуться на несколько шагов вперед. Это была недавно грозная экспедиция Скотта. Кроме Чунг Ли и Файлу, в ней не хватало еще Кандараки и одного сипая, погибших тогда в бушующей воде.
   Они были голодны. На шестерых у них осталось только два ружья.
   По их расчетам, они должны были через несколько часов подойти к реке, где ждали их катер, отдых, покой, безопасность и чуть ли не все земные блага.
   Каждый об этом только и думал, и за много часов они не перекинулись ни единым словом.
   Им нужно было пройти небольшую открытую равнину; впереди уже виднелся перелесок, а там и конец пути.
   Вот сзади зашуршала трава. Не успели они оглянуться, как мимо промчался дикий кабан. Хануби хотел выстрелить, но не успел.
   – Жаль,– сказал он, опустив ружье.
   – Не стоило,– заметил Скотт.– Все равно часа через два будем дома.
   – Нужно радоваться, что он не задел нас,– сказал боцман.– Вот так, неожиданно, он мог наделать беды.
   Через несколько минут мимо них проскакал кенгуру, а за ним снова дикий кабан.
   – Чего это их носит сегодня? – удивился боцман и тут же увидел справа, немного сзади, дым. Дым поднимался стеной и, казалось, приближался к ним. В эту же минуту Хануби закричал:
   – Смотрите! И с другой стороны!
   Слева тоже поднималась стена дыма. В это мгновение мимо снова пронесся дикий кабан.
   – Нужно спешить! – крикнул Хануби.– Наверное, это папуасы жгут степь для охоты...
   Так оно и было. Это обычный прием охоты у папуасов и у некоторых других народов.
   Отряд зашагал быстрее, хотя каждый шаг в этих зарослях давался с трудом. Хорошо еще, что кабаны протоптали в густой траве узенькую тропинку.
   Тем временем две дымовые стены слились, и огонь пошел вперед, подковой охватывая людей.
   Положение становилось очень серьезным. Нельзя было не заметить, что огонь продвигался быстрее и постепенно догонял отряд.
   Путешественники напрягали последние силы, но огонь все приближался. Вот уже они явственно почувствовали запах дыма.
   Вместе с тем стало попадаться больше животных, которые, спасаясь от огня, бежали в том же направлении, что и люди. Дикие кабаны, кенгуру, разные мелкие зверьки, крысы, даже змеи – все это мчалось вперед, не обращая внимания на людей.
   И люди тоже не обращали на них внимания. Перед общей бедой все стали товарищами – и дикий кабан, и мистер Скотт.
   Вот до перелеска уже рукой подать, но зато и огонь совсем близко. Слышно, как он трещит, нагоняя сзади, чувствуется уже жар, особенно донимает дым.
   Но, в конце концов, звери помогли людям. Они так примяли траву, что за ними уже можно было бежать бегом.
   Добежали до первых деревьев. Трава стала ниже. Только дым мешает смотреть. И вдруг с разбегу налетели на папуаса!
   Тот стоял на пне, поджидая добычу. Он уже пустил несколько стрел в диких кабанов и кенгуру. Неожиданно увидев перед самым носом необычных «зверей» в остатках европейской одежды, он перепугался и пустился бежать так, что только пятки засверкали.
   Путешественники миновали перелесок, но больше никого не увидели, потому что папуасы стояли далеко друг от друга.
   Выбежали в поле и не дальше как в километре увидели свою крепость. Все тут было по-прежнему, та же самая дощатая будка спокойно стояла на пригорке.
   Конец тяжелому путешествию. Они уже дома!
   Люди забыли про голод и усталость. Сразу стало не только легко на сердце, но и с ног как будто свалилась тяжесть. Они шли так быстро, будто целую неделю перед этим отдыхали.
   Видит ли их Брук? Уже пора, ведь они так близко.
   Но никто не шел навстречу. Наверно, все спят.
   Перелезли через проволочную ограду и увидели, что у пулемета стоит человек.
   Но... не Брук, а папуас! Черный, с перьями какаду на голове, с кабаньими клыками на шее, только почему-то в штанах.
   Путешественники на мгновение остановились и замерли как вкопанные, не зная что делать, но тут же вскинули ружья.
   – Не советую,– наклонившись к пулемету, направленному прямо на них, спокойно сказал папуас на чистом английском языке.– Стоит мне нажать на гашетку...
   Ружья невольно опустились.
   – Что это значит? – удивленно спросил Скотт.– Кто ты?
   – Я – вождь объединенных родов Какаду и Мукку, бывший миссионер Саку,– гордо ответил папуас.
   Если бы сейчас среди ясного неба грянул гром, он не оглушил бы так, как эти слова! Так вот оно что! Этот «слуга божий», видимо, задумал что-то нехорошее. Недаром он снова превратился в дикаря. Правду люди говорят: как волка ни корми, он все в лес глядит.
   – Так что же, в конце концов, означает вся эта комедия? – строго спросил Скотт, чувствуя, как страх сжимает сердце.
   Тем временем их окружило человек сто вооруженных папуасов; у некоторых из них были даже ружья.
   – Все очень просто,– сказал Саку.– Катер ваш разбился. Все ваше имущество, как видите, в наших руках, в том числе и ваши люди. А теперь и вы сами.– И он показал рукой на свое войско.
   – Чего же вы хотите от нас? – спросил Скотт дрожащим голосом.
   – Немногого: только наказать мистера Скотта за его зверства над моими братьями, над моей матерью и невинными детьми,– ответил Саку.
   Скотт опустил голову и задумался. Хануби и боцман вскинули ружья, но Саку сразу же придвинулся к пулемету, да и все папуасы подняли оружие.
   Скотт и его товарищи находились внутри ограды, а вокруг них, по другую сторону проволоки, в нескольких шагах стояли папуасы, держа наготове пики, луки и ружья.
   Было ясно, что о сопротивлении нечего и думать.
   – Не беспокойтесь,– сказал Саку,– вы не успеете убить ни одного из нас. А Старку, Хануби и его товарищам совсем нет нужды сопротивляться: мы их всех невредимыми отпустим домой. Нам нужен только главный преступник.
   От такого оскорбления Скотт даже забыл о своем положении. Глаза его засверкали, он гордо выпрямился. Как? Этот дикарь осмеливается его, англичанина, называть преступником?
   Но тут же опомнился. Что он мог теперь сделать?
   – Для вас как христианина,– сказал он, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие,– такое своеволие – великий грех. Разве вы забыли, чему учит Христос? Разве вы не знаете, что человек не имеет права самовольно судить других?
   Саку улыбнулся и сказал:
   – Вы, мистер Скотт, должны знать, что на земле, кроме божьих законов, существуют суды, которые должны карать тех, кто совершает злодеяния. Ввиду отсутствия здесь судов, я вынужден выполнить эту неприятную обязанность, чтобы никому не вздумалось больше издеваться над черными.
   Скотт узнал слова, которые он когда-то говорил этому самому Саку, и еще ниже опустил голову.
   – Так вот мое окончательное решение: мистер Скотт складывает оружие и остается здесь, остальные отправляются домой. Мы сейчас же освободим и их товарищей. Имейте в виду, что отстоять такое решение мне было нелегко. Вы ведь знаете, что эти, как вы говорите, «дикари» не очень охотно выпускают из рук своих врагов. Только своим большим авторитетом я заставил их согласиться. Ради этого авторитета я и нацепил на себя эти перья и зубы. По правде говоря, я мог бы уничтожить вас всех: вы ведь погубили много наших. Но считаю это ненужным. Я хочу доказать вам, что без бога и без Христа можно поступать человечнее и разумней, чем поступаете вы. Ну, соглашайтесь, быстрее!
   Товарищи Скотта не знали, что делать. Было ясно, что Скотта они не спасут и только сами напрасно погибнут. Но все же как оставить на верную смерть своего начальника?
   Видно было, что и сипаи согласны уступить своего хозяина, но боцман и Хануби, кажется, готовы были погибнуть вместе с ним.
   – Ну, что же,– сказал наконец Саку.– Если вам всем хочется умереть, я мешать не буду.
   И он выпрямился, чтобы дать знак своим воинам.
   Но в этот момент раздался выстрел – и Скотт упал на землю с простреленной головой. Он счел за лучшее сам себе пустить пулю в лоб...
   Этот выстрел на мгновение испугал папуасов. Они подумали, что стреляют в них, и уже готовы были пустить в ход свое оружие, но Саку громким криком остановил их.
   Нужно отметить, что не только сипаи, но и Хануби и даже боцман были благодарны Скотту за его решение... Теперь им уже не надо было ломать голову, что делать.
   Саку тем временем обратился к папуасам с речью. Он говорил, что, согласно их обещанию, нужно отпустить всех остальных белых.
   Зато им остается все их имущество и, главное, оружие. А с этим оружием им уже никто не будет страшен.
   Нельзя сказать, чтобы папуасы были довольны таким решением. Но ведь это говорил сам великий и могучий Саку,– значит, так нужно.
   Спустя некоторое время привели Брука, Гуда и двух сипаев.
   Брук шел согнувшись, оглядывался и бормотал:
   – Они думают, что я не вижу? Нет, брат! Не обманешь! Все вижу! – Потом подошел к боцману и сказал: – Ты хочешь меня съесть! Дурак! Меня уже съели, меня нет. Видишь?
   И он сел на землю, протянул вперед ладони и как бы спрятался за ними...
 
   Возвратились домой только боцман Старк, Хануби и три сипая. Остальные погибли в дороге...
   Чунг Ли, Хунь Чжи и Качу пошли на запад, в голландскую Новую Гвинею. Качу остался там, а братья вернулись в Шанхай.
   Они купили клочок земли, хижину, переселили с сампана своих родителей, а сами пошли в китайскую Красную Армию сражаться за всех кули, что страдают и на Новой Гвинее, и в Америке, и на своей родине.
   А Саку?
   Саку и теперь ведет культурную работу среди объединенных племен Какаду и Мукку, но только без библии...
   1926 г.