Технический прогресс? Многие ли знают, что русский самолет «Илья Муромец» был лучшей боевой машиной на полях Первой мировой войны? За все годы войны врагом был сбит всего один «Илья Муромец» и то потому, что команда выполнила задание и «расслабилась» – по дороге на родной аэродром села играть в преферанс. А британские «Дехавиленды» горели и падали постоянно.
   Что русские железные дороги до 1960-х – 1970-х годов были лучшие в мире, говорить считается неприличным, а ведь это факт. После этого времени железные дороги в Европе модернизированы, но всякий, кто бывал в Южной Америке, с ужасом видел извивающиеся, как змеи, полосы рельсов. И удивлялся, что вообще остался жив.
   Интересное и важное наблюдение: если приоритет в какой-то области спорный, мы охотно отдаем пальму первенства иностранцу. А вот иностранцы никогда не соглашаются отдать свое «право первородства». Скажем, за право считаться создателями радио «борются» итальянец Маркони и русский Попов. Но в России добрая половина опрошенных назовет вам изобретателем радио Маркони! Тогда как за рубежом о Попове вообще не слыхали. Знает о нем разве что кучка специалистов.
   Так же и с парой Эдисон – Яблочков. Кто изобрел электрическую лампочку? Спор уместен. Но кто слышал о Яблочкове в западном мире? А у нас об Эдисоне кто не слышал?
   Или – крекинг нефти… Еще Менделеев сделал ряд наблюдений о «воздействии жара на тяжелые масла нефти». [9]В 1891 году термический крекинг запатентован русским инженером В. Г. Шуховым. [10]Американцы, называя вещи своими именами, просто присвоили (а еще проще – украли) изобретение. С 1915 года они наладили промышленные производства «по русскому методу». Но в России по сей день все уверены – крекинг нефти изобретен американцами!
    Г. Маркони.
    Первым получил патент на изобретение радио
 
   К слову о нефти. Напомню: первая нефтяная промышленная скважина в мире пробурена на территории Российской империи в середине XIX века. На 15 лет раньше, чем в США.
    А. Попов.
    Первый изобрёл радио. Но с заявкой на патент замешкался.
    Т. Эдисон с первой версией фонографа.
    Томас, изгнанный из средней школы за неуспеваемость, имел редчайшее сочетание разностороннего таланта изобретателя с гением бизнесмена, маркетолога и пиарщика
 
   До революции 1905 года Россия занимала 1 место в мире по добыче нефти. Первенство восстановлено в 2006–2007 гг.
   Изобретение российскими гражданами первой безопасной керосиновой лампы дало такой же толчок к развитию мировой нефтяной промышленности, как позже – изобретение автомобильного двигателя внутреннего сгорания.
   Россия во второй половине XIX века занимала первые места в мире не просто по добыче нефти, но и по производству и экспорту продуктов нефтепереработки: мазута, керосина (бензина тогда не было)! Сейчас для нас это несбыточная мечта.
   Винтовка, которую мы называем берданкой, разработана членом российского артиллерийского комитета А. П. Горловым и сотрудником того же комитета капитаном К. И. Гунниусом. «Малокалиберная стрелковая винтовка № 1» пошла на вооружение русской армии в 1868 году. В США ее называли «русской винтовкой». Полковник американской армии Бердан усовершенствовал некоторые второстепенные детали винтовки. И теперь на вооружении русской армии принята была «малокалиберная стрелковая винтовка № 2 системы Бердана». И детище Горлова стало называться во всем мире берданкой.
   О технических достижениях советского периода даже говорить трудно – слишком много всего. Тут и возведение целых промышленных районов в ледяной беспредельности Сибири, и громадный поток рационализаторства и изобретательства 1930–1940-х годов, истинное творчество масс, космическая политика. Что тут поделать, если первым из людей Земли полетел в космос все же не Юджин Гэг, а Юрий Гагарин?
    П. Яблочков.
    Увы, был только учёным-изобретателем
 
   Так же плохо мы помним и о том, что Россия в социальном отношении вовсе не была отсталой страной. Многие ли помнят, что освобождение крепостных в 1861 году касалось только 18 % населения страны? Остальные крестьяне уже получили личную свободу в годы правления Николая I и ранее. [11]
   А вот 60 % населения Юга США до 1865 года составляли рабы. Самые натуральные рабы, которых продавали почем зря – и с семьями, и без. [12]
 
   Да и в советское время человек был гораздо свободнее, намного увереннее осознавал себя субъектом права, чем во многих «демократических» странах.
   Более того, многие реформы, продвигавшие нашу страну в сторону расширения и укрепления народовластия, были свернуты под политическим и военным давлением мировых империй, построивших свое процветание на ограблении и уничтожении целых народов.
   Получается – мы «знаем» о себе много плохого. Причем многое из этого плохого вообще никогда не существовало. Оно есть только в мифах, созданных нашими врагами. И в нашем собственном воображении, к сожалению.
   А хорошего мы о себе не помним или просто не знаем, что оно вообще когда-то было. Это ослабляет наш дух, не позволяет критически отнестись к мифам, которые нам усиленно навязывают.
   Стоит россиянину принять всерьез черные мифы о России, и они буквально сбивают его с ног. И буквально не дают сделать ни одну осмысленную работу.
   Об этом говорил Президент РФ В. В. Путин в своем последнем Послании Федеральному Собранию: «Духовное единство народа и объединяющие нас моральные ценности – это такой же важный фактор развития, как политическая и экономическая стабильность. Убежден, общество лишь тогда способно ставить и решать масштабные национальные задачи, когда у него есть общая система нравственных ориентиров. Когда в стране хранят уважение к родному языку, к самобытным культурным ценностям, к памяти своих предков, к каждой странице нашей отечественной истории. Именно это национальное богатство является базой для укрепления единства и суверенитета страны. Служит основой нашей повседневной жизни, фундаментом экономических и политических отношений». [13]
   Действительно, попробуйте строить дорогу, если вы точно знаете – в России хороших дорог быть не может! Даже если вы классный инженер и у вас под рукой самые современные технологии и отряд квалифицированных рабочих. Установка сама собой обезоруживает, невероятно мешает. И даже если успех достигнут, то эта установка обесценивает результат, не дает считать его чем-то естественным и закономерным, мол, здесь, наверное, случайность… Не могли же русские построить хорошую дорогу?!
   С тем же успехом – попробуйте воевать с любым внешним врагом, если вы точно знаете – Россию всегда и все били.
   Попробуйте создать семью, если все русские женщины – проститутки, а заводить здесь детей не имеет никакого смысла, потому что у России нет и не может быть будущего.
   Попробуйте с удовольствием пообедать, точно зная, что в России все продукты радиоактивные и химически загрязненные.
   И более того: попробуйте добиться уважения других, если вы не уважаете самого себя.
   Мифы, о которых идет речь, невероятно опасны. Гораздо страшнее пистолета. Это настоящее ОМП – оружие массового поражения, поражающее наш мозг, нашу веру в будущее, нашу волю к действию.

Глава 2
Какие бывают мифы?

   Сказка – это миф, в который перестали верить.
В. Пропп. «Исторические корни волшебной сказки»

   Долгий период в истории всего человечества миф был обычным способом познания мира. Ведь что такое миф? Это нечто, основанное на действительных событиях, но приукрашенное и измененное. Приукрашенное – чтобы было интереснее.
   Миф – приукрашенная история. Ну и немного измененная… в свою пользу. Ведь, если повествование о действительных событиях будет скучно, грешные людишки могут не придать должного значения событию, а то и попросту о нем забыть.
   Даже если миф вовсе не об истории своего народа и вообще как бы к истории не имеет отношения, народ вносит в него свои оценки. Взять хотя бы миф о Персее, который спас Андромеду от морского чудовища. Каждый год город приносил в жертву живую девушку. Жертву приковывали к скале, и вместе с приливом из моря выползал страшный, отвратительный, прожорливый змей-дракон. Он пожирал девицу и на какое-то время оставлял город в покое. Персей победил дракона, показал ему голову медузы Горгоны. Дракон окаменел и вечно стоит теперь у моря, как скала. А Персей женился на Андромеде, и их потомки до сих пор живут в Греции.
   Какие реалии стоят за этой красивой сказкой?
   Наверное, древние греки очень хорошо знали, что в морях водится много разных созданий, в том числе всяких несимпатичных. Драконы драконами, а есть еще акулы, касатки, кашалоты, осьминоги, и они порой подплывали к берегу совсем близко, к самой прибойной полосе. Ведь в те времена, до появления морских судов, интенсивного отлова рыбы, двигателей внутреннего сгорания и нейлоновых сетей тем более, преград-то не было.
   Греки весьма разумно считали полезным попугать подростков этими существами, чтобы они не слишком бегали без старших вдоль прибоя и не лезли бы в воду там, где старшие их могут потерять из виду. А тем паче, чтобы подростки не вздумали бы отправиться в самостоятельное плавание. Эта практическая сторона мифа очевидна.
   Кроме того, миф отражает древние представления о том, что человеческая жертва может умилостивить силы природы: море, приливы, морских чудовищ. Миф, таким образом, является еще и хранителем опыта, обладает исторической памятью: так бывало когда-то… Приносили в жертву красивых девушек, и мерзкий дракон пожирал их, утаскивая в подводные пещеры… Вспомним о несчастных в ветреный зимний вечер, когда с моря несет смесь капель и снежной крупы, небо затянуто тучами и вся семья жмется к очагу. Но больше такого нет, спасибо храброму Персею! Вспомним не только о несчастных жертвах и гнусных драконах-людоедах. Вспомним и о светлых героях, которые сделали наш мир лучше, безопаснее, приятнее. Ну и о прекрасных девушках, которые сделались женами великих людей, свершивших подвиги.
   Так миф соединяет разумное практическое назидание, сведения о внешнем мире, историческую память, нравственные заветы, отголоски прошедшего, представления народа о хорошем и дурном.
   Существуют мифы космогонические – о том, как возникла и изменялась Вселенная, становилась такой, как сейчас. Мифы, в которых боги творят мир, а герои обустраивают его.
   Так называемые мифы «происхождения» – это мифы о том, откуда и от каких предков пошел народ. Например, миф о трех братьях, Русе, Чехе и Ляхе, основоположниках русского, чешского и польского народов. Кстати, с братьями в истории мифотворчества вообще связано много занимательного и повторяющегося у многих народов. Здесь вам и Каин с Авелем, Ромул с Ремом (основатели Рима), Кий, Щек и Хорив (основатели Киева). Одно приятно: наши «сказочные» славянские братья, хотя бы «не мочили» друг друга по поводу и без, в отличие от Рема и Каина.
   Мифы исторические – это мифы о своей истории.
   Мифы географические – о соседях и вообще обо всех других народах.
   Создавая мифы о самом себе, своем происхождении, своей истории, народ накапливает легенды и предания. Он создает представления о своем национальном характере. И русский народ, и вообще всякий народ несет в себе некий «первобытный образ» мира, и образ самого себя в этом мире. Такой образ ученые называют архетипом – то есть в буквальном переводе «древним типом». Этот образ самого себя народ несет в себе коллективно. Как говорили предки, соборно. Он характерен для всего этноса.
   Архетип сразу не особенно заметен. Если хочется его узнать, приходится долго и всерьез изучать историю и этнографию народа. Архетип внедрен глубоко в подсознание. Никто даже при сильном желании не сможет ответить вам на прямой вопрос: а носителем какого архетипа ты являешься? Образ национального «я» обнаруживается в особенностях образа жизни, мотивах поступков, восприятии окружающей действительности. И отслеживать нужно поведение не отдельных личностей, а целого народа.
Зачем нужны мифы?
   Мифы нужны для объяснения мира. Исторические мифы необходимы народу, потому что в них заложены его коренные национальные ценности. В мифах истории живет память, которая объясняет – кто мы, что с нами происходило, как мы реагировали на различные обстоятельства жизни.
   Мифы нужны для связи человека и остального мира, личности и его народа, его предков. Почитание предков предполагает: если они вели себя так, то мы не можем, не утратив достоинства, вести себя хуже. Происхождение обязывает.
   В этом мне видится, как проявила себя одна из величайших идеологических ошибок большевиков. Дело в том, что, желая «до основания все разрушить» и на пустом месте «новый мир построить», революционеры-романтики искренне насмехались над уходящими в века семейными традициями, старорусской традицией памяти и почитания фамильных предков. Более того, наличие в роду кого-либо не из «крестьян-пролетариев» ставилось в вину гражданину «нового мира», как минимум губило карьеру, а в «суровые» годы могло стать и поводом для репрессий. К чему это вело? Фамильные старые фото, на которых, не дай бог, ваш дед или прадед запечатлены в мундире, – в топку. Портрет отца-офицера с эполетами императорской гвардии – в чулан, в подвал. Детям об истории семьи – ни слова: «Твой дедушка, малыш, был… инженером, погиб в Первую мировую…»
   Бабка моей матери, о коей только имя осталось – Августа, – была из остзейских немцев, к тому же дочкой зажиточного прусского «сельского капиталиста» – мельника. Затем вышла замуж за украинского инженера и переехала до 1917 года в Киев. Но в семье об этом говорить не любили, – нехорошо, когда у офицера командного состава Советской армии (моего отца) вдруг в родственниках обнаруживалась чистокровная немка, да еще с кучей родственников, наверняка, бежавших в Западную Германию. Вот поэтому и фото ее в семье нет.
   Так и росли в нашей стране миллионы Иванов, родства не помнящих. Память подавляющего большинства россиян сегодня не дольше живых дедов и бабок. А дальше – пустота, черная дыра. Кем гордиться, на кого равняться? На Павлика Морозова и Юрия Гагарина? Да, но больно далеки «обобществленные» кумиры, не углядеть им за каждым твоим дурным поступком. Но вот если твой родной прадед – почетный гражданин города Н-ска или просто безвестный герой войны 1812 года, который смотрит с прищуром с портрета в твоей гостиной, он-то все видит. С того света за тобой наблюдает – не предашь ли, не опорочишь ли честь семьи. Только портрет этот воображаемый, поскольку нет больше портрета. На месте, где он должен бы висеть, – черная дыра. А раз предков нет, то и Бога нет. Значит, все можно…
   Уничтожив, сознательно или в угаре нигилизма, по глупости, культ рода и семьи, большевики, не понимали того, что вырыли яму сами себе. Ибо не каждому достался дедушка Щорс, а значит, и перед новой властью нет ни у тебя, ни у твоей «ячейки общества» ни долгов, ни обязательств. Зачехлили стволы танков, подмыло мутной горбачевской водичкой Берлинскую плотину – и все, прорвало! Гуляй, Россия, веселись, грабь награбленное! А мы удивляемся: почему у нас – удивительных «хомо советикус», этаких айтматовских «манкуртов» – нет ничего святого!
   Но вернемся к тому, какую роль играют народные мифы. В народных преданиях и легендах, как правило, заложены ценности, дух, сила, которая дает опору нации не только в кризисные, тяжелые периоды истории, но и в повседневной жизни. В них – разные варианты ответов, что нужно делать в тех или иных случаях. Не только на войне или во время стихийного бедствия, но и в случае победы, приобретения, успеха.
   Мифы истории имеют самую разную форму. Это и героические предания или бытовые сказки, которые иронизируют, высмеивают некоторые проявления негативной стороны жизни. Это и сказания о событиях минувшего, память о поведении исторических героев. С древних времен эти предания передавались из уст в уста, а затем были переложены на бумагу.
   В мифах сконцентрирован и опыт поведения. Любой разумный человек может извлечь полезный для себя урок.
   Вот, к примеру, миф о том, как к Петру I привели пленных шведских офицеров после Полтавской битвы. Офицеры смущены, напряжены: откуда они знают, что с ними будет теперь? Петр же обнимает их, кричит:
   – Пировать будем!
   И во время пира шведы сидят среди россиян, с такими же бокалами в руках, перед ними тарелки, полные еды. И Петр поднимает тост:
   – За наших учителей!
   Было? Не было? В любом случае в этом предании урок: будь великодушным. Не мсти. Не злобствуй. Умей учиться и у врага, и если научился чему-то, признай это вслух. Уклонись от ненависти, от сведения счетов. Россияне XX века очень мало похожи на современников Петра Великого – прошло 200 лет. Участники Второй мировой войны жили в стране с другими границами, с другим общественным и политическим строем. Они иначе одевались, вели себя, иначе думали и чувствовали. Но пленные солдаты Вермахта не стали ответчиками за преступления, совершенные армией нацистов в России. В ходе военных действий, в аду рукопашной могло происходить все что угодно. Но попавший в плен получал медицинскую помощь и еду. Никто не мстил ему, не сводил счетов. Хотя очень даже было за что! Немецких солдат могли расстрелять, взяв на месте преступления, когда они сжигали деревни перед отступлением или участвовали в «операциях устрашения», истребляя целые села.
    Д. Мартен «Полтавская битва».
    Пётр так боялся Карла XII, что имея подавляющее преимущество накануне Полтавы, не решился сам атаковать шведов и был так обрадован лёгкостью победы, что забыл отдать приказ преследовать Карла. Впрочем, победителей не судят… С пленными, по крайней мере, царь повёл себя благородно
 
   Но вчерашние вооруженные враги, взятые в плен, привлекались к восстановительным работам и получали за это больше, чем россияне. Весь Минск в 1946–1951 годах восстановлен руками пленных немцев. Они жили в условиях, которые не были хуже условий жизни россиян, их даже сытнее кормили, [14]одевали в трофейную немецкую форму и лечили, если заболеют. Ничего похожего на кошмар лагерей для военнопленных советских солдат.
   Как видно, и в середине XX века русские вели себя так же, как в начале XVIII. Исторические мифы утверждали и пропагандировали именно такое обращение с поверженным врагом.
   В мифах содержится опыт самопознания: да, мы вот такие. Это у нас сильные черты, на них можно опереться в трудную годину. А это у нас черты, скорее, забавные, они нам больше мешают.
   Русские считают себя стойкими и выносливыми. Истории о переходе Суворова через Альпы, об освоении новых земель, особенно Севера, – о чем они? В первую очередь о невероятной жизненной силе россиянина, его стойкости, способности выдержать даже то, что кажется вообще невозможным. Мы – «чудо-богатыри»!
   Это помогает в критических ситуациях: и в личных, и в таком историческом кошмаре, как Гражданская война или Ленинградская блокада. Легенды, истории, предания этих времен учат: будь стойким, не позволяй себя запугать, не торопись сдаваться. Береги душу больше, чем тело. Видишь, тот, кто сумел остаться сильным духом, спас себя. А сломавшийся сначала погиб духовно, потом и физически. Этому учит и литература того времени: гениальные повести М. Шолохова [15]и Б. Полевого. [16]
   Миф принимали всерьез, потому что весь опыт жизни подтверждал – миф учит совсем не плохим вещам. Разумеется, и самый стойкий человек в годы войны мог быть убит, умереть от голода или болезни. Но тот, кто следовал урокам истории, действительно, получал дополнительный шанс.
   Мифы создавали не только собственный архетип, но и образ «другого». Грубо говоря, россиянин знал, как ему относиться не только к себе, но и к соседу. Опыт многих поколений говорил, что немцы трудолюбивы, честны, ответственны, у них есть чему поучиться. Тот же самый опыт говорил, что у немцев не очень хорошо с воображением и чувством юмора. Классический анекдот начала XX века:
   «– Фасилий Фасильевич, ну для чему фи на то мной все шуточничаете и шуточничаете? Фи же знайт, что я для фас всегда билль нушник…»
   Что здесь? Только насмешка над плохим знанием русского языка? Нет. Тут еще и образ немца: полезного, хорошего, несколько забавного, который «всегда был нужник». Шуток не понимает, обижается, слишком серьезен не по делу.
Стереотипы
   Для устойчивых образов «другого» американцы с 1960-х годов стали применять слово «стереотип». Смысл термина: мы часто судим о непохожих на нас людях, исходя не из их личных достоинств, а из наших собственных предрассудков. Для американцев слово «стереотип» стало примером «неправильного» поведения, и они лихо борются с самыми разными «стереотипами».
   Но, во-первых, стереотипы бывают не только негативными, но и позитивными.
   Во-вторых, стереотипы, как правило, хранят представление о разных качествах «другого». Россияне помнят, что немец обычно трудолюбив, разумен и справедлив. Они уважают его за это. Но помнят и то, что немец бывает жестким, даже жестоким. Осуждать стереотип? Глупее не придумаешь! Потому что немцы, действительно, могут быть крайне жестокими. Не в приступе ярости или в состоянии аффекта, а рационально жестокими. Порукой этому – жуткие истории об истязаниях и убийствах детей, которые регулярно рассказывает сама же германская пресса.
   Мой отец был в Чехословакии во время событий 1968 года. Чешские «сопротивленцы» выходили на трассы, перекрывали их собой, не давая проехать автоколоннам с советскими войсками. Так вот, мой отец рассказывал случай: на гористую дорогу выбежала женщина с маленьким ребенком на руках – и советский танкист, не задумываясь, резко свернул с дороги. Танк слетел на обочину, сполз в обрыв и загорелся. Все танкисты погибли.
   А вот другая отцовская история того периода. В Чехословакию ведь вошли не только советские, но венгерские и немецкие (из ГДР) части. К лагерям солдат из ГДР вечерами собирались местные сопротивленцы, приносили с собой кастрюли и щетки. Колотили в кастрюли, устраивая страшный грохот, кричали: «Убирайтесь вон». «Кошачий концерт» не давал солдатам возможности поспать, давил на нервы.
    А. Дубчекна посту первого секретаря ЦК Коммунистической партии Чехословакии, в 1968 – главный инициатор курса реформ, известных как «Пражская весна», репрессирован не был. Впоследствии, по слухам, скромно трудился где-то в лесничестве
 
   Немцы предупредили чехов раз, два… На третью ночь выставили взвод автоматчиков и те дали очередь по толпе. Сколько людей было убито или ранено, история умалчивает, но больше немцам не докучали.
   Как видим, стереотип отражает все же некую реальность.
   Далее, в-третьих, стереотипы могут изменяться под влиянием жизненных обстоятельств. Коллективный образ немца в XX веке несколько раз не то чтобы менялся, но под влиянием двух огромных и страшных войн народное сознание обращало внимание на разные стороны этого стереотипа. И происходило это очень быстро.
   В-четвертых, люди всегда готовы делать исключения из своих стереотипов. Данный конкретный немец может оказаться бездельником, пьяницей, криминальным типом, развратником или подонком. Из 90 миллионов немцев обязательно попадутся самые разные типы. Но тогда россиянин признает, что имеет дело с каким-то странным исключением из правила. И очень легко произнесет что-то в духе: «Неправильный немец попался». Потому что за века «соборной» жизни коллективный опыт народа донес совершенно определенный стереотип.
   А в пятых… сами американцы, непримиримые борцы со стереотипами, несут в себе невероятное количество стереотипов. И не только пришедших из прошлого! Американцы постоянно порождают новые и новые стереотипы. Среди прочих, довольно мрачные стереотипы о русских. Если в 1940–1950-е годы это был стереотип, скорее положительный: образ союзника, вместе с американцами победившего нацизм, то к 1980-м этот образ приобрел такие черты, что русским в нем только рогов и хвоста не хватает. Впрочем, об американских стереотипах по поводу россиян ниже поговорим особо.
   Получается: борись со стереотипами, не борись, отрицай их или не отрицай, а они существуют. Стереотипные представления о «другом» – неотъемлемая часть исторических мифов.
Мифы «положительные» и «черные»
   Всякий народ всегда пытается представить историю немного лучше, чем она была… Подкорректировать ее в свою пользу.
   Так получается даже против собственной осознанной воли: события истории истолковываются так, как их бы хотелось увидеть. Событие реально, но куда деться от архетипов? Желание подтвердить верность своим представлениям о мире, своим предрассудкам, оказывается сильнее фактов. «Испорченный телефон» исторической памяти отодвигает в тень одно, высвечивает другое, напрочь забывает третье, придумывает четвертое.
   И это свойственно не только России, – такие же выдумки легко обнаружить и в истории других народов.
   …1745 год. Идет война за Австрийское наследство. Французские войска под командованием Мориса Саксонского осадили крепость Турне (в современной Бельгии). Англо-голландско-ганноверские войска под командованием герцога Камберленда движутся к крепости, хотят выручить ее из осады. Французские войска, не снимая осады, двинулись навстречу союзникам и заняли позиции возле деревушки Фонтенбло. 11 мая 1745 года произошло сражение под Фонтенбло. Погибло 5 тысяч французов и от 12 до 14 тысяч союзников. Поле осталось за французами, которые захватили 32 артиллерийских орудия. Крепость Турне осталась в осаде и была взята 10 июня 1745 года.