Ану нервно позевывал. Руки у него вздрагивали, и почему-то стало дергаться левое веко. Ребята и видели и не видели все это. В тот момент они не могли понять, почему волнуется Ану перед встречей с незнакомой жизнью. Ведь сами-то они ждали встречи с хорошо знакомой им жизнью и тоже волновались. Как-никак, а им могло достаться от родителей.
   Не спеша они вышли из машины и взглянули в темное предрассветное небо, на котором лучились тусклые звезды. Сама гроза полыхала зарницами где-то еще очень далеко.
   – Что же будем делать? – спросил Ану, осматриваясь по сторонам. Он вздрагивал от приречного холодка и потирал голые коленки.
   – Дождемся рассвета и полетим заявить о своем прибытии.
   – А зачем ждать – можно лететь и сейчас, – предложил Вася. – Время и еще раз время!
   – Нет, пожалуй, нам все ж таки лучше подождать, – сказал Ану. – Больше того, мне кажется, что вам вначале стоит прийти в город одним, без меня и без машины, и, рассказать о том, что произошло.
   – Так нам и поверят, – усмехнулся Юрий.
   – Вот если не поверят, тогда вы пришлете Шарика, и я прилечу сам.
   – Мне непонятно, – сказал Вася, – зачем это нужно? Лучше уж все сразу и все честно.
   – Так кажется на первый взгляд. А если я просто побаиваюсь? – спросил Ану. – Если мне нужно успокоиться, привести себя в порядок?
   Ребята не поняли Ану и недоверчиво переглянулись. Это рассердило Ану:
   – Неужели вы не можете понять – я волнуюсь перед встречей с вашими людьми! Ведь я столько лет был, в сущности, один. И потом… Потом мне просто неудобно являться в таком виде. – Он похлопал себя по голым ногам. – И наконец, подумайте о тех, кто лежит сейчас в состоянии обезвоженного анабиоза. Вы открыли двери в корабль, пропустили в него воздух. Вы уверены, что бактерии и вирусы не проникли в камеры повышенной защиты – ведь корабль пролежал миллионы лет? Опускался вместе с сушей на дно морское, его заносило песком, и он снова поднимался. Так неужели вы не можете предположить, что металл, даже уплотненный во время путешествия в Черном мешке, претерпел кое-какие изменения? Это значит, что те, кто столько времени ждет воскрешения, подвергаются новой смертельной опасности! А ведь если вы подумаете, кроме меня, хоть немного разбирающегося в системе подобных кораблей, вернее, способного разобраться в них, никто не сможет им помочь.
   Этот довод Ану оказался таким убедительным, что ребята совсем примолкли. О тех, кто лежал в корабле и ждал решения своей участи, и в самом деле они не подумали. А подумать стоило. Они сразу вспомнили ту согбенную фигуру у пульта управления, которая рассыпалась при одном только дуновении свежего ветерка, при одном только вздрагивании пола под ногами ребят.
   – А если я сейчас же, не теряя времени, начну изучение корабля, принципов возвращения из обезвоженного анабиоза и если у меня получится что-нибудь, мы возвратим людей к жизни. Мне не нужно говорить, что получит ваша цивилизация от возвращения к жизни специалистов целого космического корабля. Таких знаний, какие есть у них, нет во всех академиях вашей планеты, а возможно, и всей Галактики. Вот почему я считаю, что вам нужно делать свои дела, а мне – свои.
   Как это ни печально, а Ану все-таки прав: следовало действовать, и действовать быстро и продуманно.
   Ребята попрощались с Ану и стали карабкаться по склону карьера. За ними понуро брел Шарик, то и дело оглядываясь назад, за Шариком поковылял было и крокодил, но Ану остановил его.
   – Не следует сразу выдавать то, что произошло. А крокодил вызовет лишний интерес у тех, кому до поры до времени не нужно знать ничего.
   И ребята ради сохранения тайны оставили крокодила вместе с Ану, а сами собрали пожитки, взвалили их на себя и поплелись домой.
   Неожиданно Вася остановился и решительно сказал:
   – Как хотите, а черную орхидею я возьму с собой.
   Он вернулся к машине и взял цветок…
   Даже в лесной таинственной и тревожной темноте этот необыкновенный цветок светился необыкновенно теплым, ласкающим светом, и потому, должно быть, на душе мальчиков стало спокойней.
   Светало. Посверкивала зарницами приближающаяся гроза, и поэтому в лесу было тихо и жутко. Ребята прибавили шаг.
   Было уже светло, когда они добрались до опушки и увидели свой городок – мирный, тихий, с редкими столбиками дымков, со снующими автомашинами и автобусами.
   – А где же наши грибы? – невесело пошутил Юрий.
   – Придется что-нибудь придумать.
   – Придумаем, а потом?
   – А что ж потом? Ведь здесь корабль и Ану; что и кто нам может сказать?
   – Все равно. Неприятно возвращаться после таких приключений и сразу начинать врать.
   – Ну а если ты сразу расскажешь то, что произошло, тебе поверят? Так что иди и придумывай, почему мы не нашли грибов.
   Они расстались у Васиного дома, договорившись встретиться часов в десять, чтобы сразу идти в милицию и сообщить о своих необыкновенных находках.
   Вероятно, все произошло бы именно так как они и предполагали, если бы не ряд обстоятельств. Прежде всего оказалось, что Васиных родителей дома нет – они ушли еще с вечера на плотину. Вот почему Вася отделался очень легко – никто не поинтересовался причинами задержки и почему он пришел без грибов. Он поел и прилег отдохнуть.
   Труднее пришлось Юре. Бабушка прежде всего обрадовалась его возвращению, а потом, узнав, что грибов он не принес, возмутилась:
   – Да что же вы там делали столько времени! Шлендали, шлендали, а вернулись с пустом!
   Тут проснулись родители, и мама, конечно, немедленно набросилась на отца:
   – Вот видишь, к чему приводит твое воспитание! Мальчик пропадает неизвестно где, опаздывает и, главное, врет.
   И хотя Юрий еще ничего никому не соврал и, значит, имел полное моральное право возразить и даже обидеться, он промолчал, потому что понимал: в таком огромном деле, как их, настоящий мужчина обязан проявить терпение и выдержку.
   Отца заинтересовала фактическая сторона дела.
   – А почему вы пришли на рассвете?
   Честно говоря, вот этого варианта Юрий не продумал – объяснения такого раннего прихода у него не было. Но как всегда в трудных случаях, его немедленно выручила бабушка:
   – Да ты посмотри, что на дворе делается. Там такая гроза идет, такие ужасти…
   – Грозы испугались? – строго спросил отец.
   – Не в том дело, что испугались, а в том…
   – Да кто же грибы в грозу ищет? – опять вмешалась бабушка. – Они только через несколько дней после нее пойдут.
   Но отца не очень удовлетворило бабушкино объяснение. Он поморщился и, процедив сквозь зубы: «Струсил», слегка шлепнул сына по затылку и сказал:
   – Приводись в порядок. Скоро завтрак.
   Незадолго перед завтраком дом неожиданно вздрогнул. И вздрогнул так, что между досок потолка просочилась древняя труха. Бабушка перекрестилась и с пониманием дела пробормотала:
   – Страсти-то какие, ба-атюшки!
   Над городком прокатился запоздалый ворчливый гром. Потом, когда все сели за стол, дом вздрогнул снова, и снова издалека докатились раскаты грома. И в то же время вдруг, по каким-то непонятным законам, все поняли – это был не гром, а нечто другое. Отец подумал и сказал:
   – По-видимому, взрывают перемычку плотины и заполняют водохранилище.
   Юрий насторожился: какую перемычку, какое водохранилище? Но спросить об этом не успел – опять вмешалась бабушка:
   – Боюсь я этих водохранилищ! Вода в погребах поднимется. Опять же комары разведутся.
   – Да полно, мама, – улыбнулся отец. – Наоборот, климат станет мягче. Водохранилище его смягчит.
   – Дай бы бог, – сказала бабушка, но, видимо, не очень поверила своему сыну.
   В это время дом задрожал снова, издалека донесся не гром, а словно подземный гул.
   Казалось, он идет откуда-то из подземелья – тяжкий, могучий и непонятный. Всем стало не то что страшно, а скорее не по себе, тем более что в комнате стало быстро темнеть от надвигающейся грозовой тучи.
   За окнами пронесся первый порыв ветра, потом второй, третий… В коридорчике хлопнула дверь, вошел Шарик, которому совсем не хотелось в одиночестве встречать грозу.
   Грохотал гром, сверкали молнии, с шумом и клекотом лились потоки спорого теплого дождя. Постепенно светлело, и бабушка, приготовившись к самому страшному, облегченно отметила:
   – Кажется, пронесло.
   – Кого пронесло? – спросил Юрий.
   – Грозу. Стороной, видать, прошла, нас только крылом задела. Вот теперь жди грибов. Теперь грибы пойдут.
   Родители ушли на работу, и Юрий осторожно спросил у бабушки:
   – Какую перемычку рвали? Какое водохранилище?
   – А ты будто не знаешь? – подозрительно покосилась бабушка.
   – Откуда же мне знать? Меня же не было.
   Бабушка что-то прикинула в уме, отчего у нее на носу пошевелились очки, и наконец решила:
   – Правильно. Это без тебя было. Милиция тут ходила и строители со станции, с энтой… – бабушка кивнула куда-то через плечо, – с электрической. Ну вот, предупреждали, что будут взрывы, чтоб не пугались, дескать. Будут заполнять энто самое… – бабушка опять кивнула через плечо, – водохранилище.
   По крыше стучал неторопливый дождичек, и Юра вдруг понял, насколько он устал. Болела каждая жилка и каждый мускул, а глаза слипались. Он присел на диван, облокотился на валик и сразу же уснул. И кто его обвинит, если все это произошло после грозы, под убаюкивающий шум летнего дождя.

 
   Проснулся он оттого, что бабушка трясла его за плечо и шептала:
   – Милиция к тебе пришла. Милиция… Слышишь! А ну, вставай!
   Юра вскочил, освободился от старенького одеяла, которым неизвестно когда его накрыла бабушка, и вскрикнул:
   – Ану пришел?!
   – Милиция, говорю, пришла. Натворил небось что, тогда лучше признавайся.
   – При чем здесь милиция? – ничего не понимая, почему-то растерялся и рассердился Юра.
   Бабушка нахмурилась:
   – А это уж тебе виднее, к чему милиция.
   На пороге показался участковый милиционер. А вслед за ним вошел совершенно незнакомый пожилой, лысеющий человек со слегка кривым носом.
   – Проснулся? А мы к тебе, – сказал милиционер, протягивая руку. – Здравствуй!
   – Здравствуйте, – не совсем уверенно ответил Юра, поднявшись с дивана и поправляя свой костюм.
   – Вот, знакомься, тоже заядлый грибник. А я, понимаешь, выяснил, что ты тут самый главный следопыт – все грибные места знаешь. А тут как раз гроза прошла, дождичек хорошо помочил, – значит, грибы будут. Вот мы к тебе. Может, возьмешь нас с собой?… В напарники…
   Юра помолчал – он все еще не мог понять, зачем к нему пришли два взрослых человека. Особенно смущал тот, у кого был слегка кривой нос. Милиционер угадал это Юрино смущение и представил ему своего товарища:
   – Ты не бойся. Он из редакции. Пишет. Ему все интересно.
   Вообще-то, когда дело касается рыбалки, ловли птиц или грибной охоты, возраст или положение значения не имеют. В этих случаях все равны. А если человек из редакции – тем более.
   Юрий молча смотрел то на милиционера, то на товарища из газеты. Мысли путались, он вдруг страшно заволновался.
   – Знаете что, товарищ милиционер, – сказал Юрий, – я вам все расскажу. Только вы слушайте – это очень и очень важно, – заторопился он.
   Юрий до того разволновался, что его даже стала бить дрожь. И милиционер, заметив это, сделался строже и внимательней.
   – Да ты сядь, сядь… И расскажи все по порядку. По порядку, говорю, расскажи.
   – Вот в том-то все и дело, что мне как раз и нужно все по порядку. Тогда вы поймете.
   Бабушка ахнула и раньше всех села на стул.
   – Батюшки, – взмолилась она, – ну не иначе как натворил что-то!
   Юра махнул на нее рукой и попятился к дивану. Там они и сели: Юрка посредине, а двое гостей по бокам.
   Уже когда Юрий стал рассказывать, почему Шарик понимал некоторые его команды, милиционер переглянулся с бабушкой и потрогал Юрин лоб, тот отмахнулся от него, как от мухи, а человек из газеты вынул из кармана пиджака красный блокнот, а из внутреннего кармана – шариковую ручку. Он все время смотрел на Юрия, а ручка так и летала по бумаге, и он, почти не глядя, только перелистывал страницы блокнота.
   Потом, когда Юрий рассказал о находке, милиционер тоже посерьезнел и ловким, привычным движением передвинул с бока свою полевую сумку и, тоже не глядя, достал из нее бумагу и карандаш. Но когда Юра стал рассказывать обо всем, что с ними произошло в джунглях и потом, на обратном пути, оба – и милиционер, и товарищ из газеты – перестали писать и только смотрели на него, а бабушка время от времени беззвучно всплескивала коричневыми руками и приоткрывала рот.
   – А где же этот твой Вася? – вдруг строго спросил милиционер.
   – Так он же сосед. Пойдемте к нему, пойдемте! – вскочил Юра и потащил за собой милиционера.
   Милиционер посмотрел на газетчика, газетчик – на милиционера, и они пошли за Юрой. За ними, конечно, увязался очень скромный, даже как будто скучающий Шарик. Его-то можно было понять – после стольких приключений опять конура, вдоль и поперек знакомая улица.
   Вася, оказывается, тоже спал, и его разбудили не без труда. Он тоже спросонья вспомнил Ану, а потом вскочил и растерянно посмотрел на милиционера.
   – Слушай, я рассказал им все.
   – Рассказать-то рассказал, – схитрил милиционер, – а вот вещественных доказательств нету.
   – Как – нету? – обиделся Вася. – Как это – нету? А черная орхидея?!
   И он показал на окно, где в стакане с водой стоял необыкновенный цветок.
   Милиционер протянул было руку, чтобы дотронуться до цветка, но не решился сделать это – такой красивой была орхидея. Человек из редакции с завистью посмотрел и на цветок, и на ребят и наконец решительно сказал:
   – Нужно немедленно действовать. Пошли!
   И они не то что пошли, а побежали к лесу. Солнце уже стояло высоко, сильно парило, дышалось тяжело, и все вспотели. Но в лесу дохнуло прохладой, промытой хвоей и цветами. И главное, уже пробивался грибной запах. Когда оба взрослых вдохнули его, они приостановились и стали шарить глазами по сторонам, но потом вспомнили, зачем они пришли и помчались дальше.
   Юрий и Вася первыми выбежали на берег карьера, и оба растерянно остановились. Карьер был залит мутной, медленно и лениво переливающейся водой, на поверхности которой плавали деревья, пена и мусор. Все это кружилось и неторопливо передвигалось. И на том месте, где они нашли корабль, тоже была вода. Хуже того, те кусты, возле которых они когда-то складывали свою поклажу, плавали в воде. И те сосны, что обрамляли вырубку перед обрывом в карьер, плавали в воде и шевелили разлапистыми корнями.
   И Вася и Юрий почему-то посмотрели вверх. И милиционер и газетчик тоже посмотрели вверх. Там шумели кроны мачтовых сосен. Но какие кроны! Они были ободраны, местами расщеплены и опалены каким-то страшным огнем. Он бил в них как бы сверху, потому что внизу, у подножия, сосны оказались совершенно целенькими.
   – Улетел! – выдохнул Юра.
   Ноги у него подкосились, и он сел на опаленную жесткую траву. Вася поморгал, поморгал и стал вытирать навернувшуюся слезу.
   Милиционер походил, потрогал сосны и, вынув из своей сумки протоколы, стал их заполнять.
   Газетчик поднял обломанный неведомой силой сук и острым концом с силой швырнул его в воду, как, должно быть, бросали острогу воины из племени Черной орхидеи. Сук, булькнув, ушел под воду и не показывался довольно долго. Газетчик поднял второй сук и пошел по берегу новенького водохранилища, или бывшего старого карьера. Когда он бросил второй сук, тот воткнулся в неглубокое дно и задрожал над поверхностью воды.
   – Все ясно, – глубокомысленно сказал газетчик. – Там действительно глубокий провал или промоина.
   Он вернулся, тоже сел на траву и достал свой красный блокнот.
   Вася и Юра переглядывались, отлично понимая, что творилось в душе каждого.
   Что же произошло с Ану? Неужели он предал их, решив удрать с Земли во Вселенную? Но ведь он понимал, что ему не удастся добраться до своей планеты Саумпертон: на это ему не хватит жизни. Значит, случилось несчастье. Ану перепутал какие-то важные кнопки или тумблеры – ведь он забыл слишком многое, и корабль вырвался из земного плена. А потом…
   – И все-таки он погибнет в космосе, – с горечью сказал Вася.
   – А вдруг… вдруг ему удастся вернуть к жизни экипаж корабля?
   – А что тогда?
   – Специалисты возьмут на себя управление и возвратятся на Землю.
   – А почему ты думаешь, что они вернутся?
   – Видишь ли… Просто слишком много прошло времени, чтобы их цивилизация не изменилась. Они в ней будут чужими, а у нас они станут своими.
   – Мне тоже кажется, что они вернутся, – серьезно сказал работник газеты. – Ведь Ану расскажет им свою историю.
   – Они должны вернуться хотя бы для того, чтобы найти и освободить из болот разведывательный корабль Ану, – решил милиционер. – Таким добром не бросаются. Отремонтируют, и у них будет два корабля. А с такой материальной частью можно начинать подготовку к новым путешествиям.
   В это время бродивший по берегу Шарик уставился в какую-то точку на бескрайней равнине водохранилища, поднял косматую голову и завыл. От этого всем стало не по себе. Но точка вдруг стала приближаться и возле берега превратилась в зубастую морду крокодила. Некоторое время Шарик и крокодил смотрели в глаза друг другу. Наверно, они понимали друг друга, потому что крокодил вдруг шумно вздохнул и, хлопнув хвостом по воде, поплыл к плотине.
   – Даже если бы я не верил вам раньше, – сказал работник газеты, – то теперь я просто обязан вам верить. Крокодил есть крокодил. Реальный факт.
   – Но почему же Ану смог улететь? И главное – как? – спросил Вася. – Ведь горючего на корабле было очень мало.
   Работник газеты обнял Васю за плечи и доверительно сказал:
   – Честно говоря, в школе я никогда не имел больше тройки по физике. Но ты вспомни, ведь Оор, жертвуя собой, надеялся, что постепенно радиоактивное горючее сможет восстановиться. Почему ты думаешь, что этого не произошло?…
   Они еще долго стояли на берегу нового водохранилища, а потом медленно пошли домой, каждый думая о своем. Милиционер сказал на прощание:
   – Бдительность вы потеряли, вот так все и получилось…
   – Это конечно, – посетовал газетчик. – Но вся ваша беда в том, что у вас знаний маловато… – И тут же поправился: – Впрочем, для такого дела у кого их достаточно?
   Было бы правильно сказать, что именно после этих слов и Юрий Бойцов и Василий Голубев вместе подумали: «Ах, как нам нужно учиться! Только на одни пятерки! И никогда не терять времени даром, а беспрерывно наращивать свои знания, потому что во всем мире только одни знания дают настоящую силу».
   Но у обоих такие мысли даже и не мелькнули. Они думали о крокодиле, который поплыл неизвестно куда, возможно даже в Каспийское море, на простор, к теплой воде. И им обоим почему-то захотелось не столько немедленно засесть за учебники, сколько поплыть вместе с ним, потому что оба они еще не были на Каспийском море, где, вполне вероятно, могло оказаться немало интересных вещей и новых приключений.
   А вкус к приключениям они не потеряли, тем более что возвращение скитальцев Вселенной казалось им вполне вероятным.