Маленькие разноцветные огоньки, указывавшие путь по колдовской дороге, уже напитались кровью. Огоньки кружились и метались, как безумные. Их дикая пульсация мешалась со всполохами пламени.
   А из тьмы и плотной дымной пелены вылетали все новые и новые стрелы-копья с дымными хвостами. Но, наткнувшись на Угримову преграду, стрелы зависали в воздухе, бессильно брызжа огнем и дымом, вязли в колдовском щите. Взрывались.
   Вот одна яркая бесшумная вспышка. Вторая. Третья…
   Взрывы, впрочем, не причиняли вреда. Магический щит, подпитываемый силой Черных Костей, хорошо держал удары. За щит не пролетал ни единый осколочек, не проскальзывала ни одна искорка, не просачивалась ни струйка дыма.
   Зато по ту сторону щита дымные клубы становились все гуще. Но наступавший Угрим уверенно выдавливал с Тропы дым, огонь и чужую магию. Тимофей с колдовскими кристаллами шел позади князя. Хотя, может быть, это сама Тропа заставляла его идти, не отставая от Угрима?
   Они шагали по телам павших воинов, для которых колдовской путь станет теперь братской могилой. Взбесившиеся разноцветные огоньки за их спинами успокаивались и прекращали мельтешение. Тропа узнавала и принимала своего хозяина. Тропа очищалась от чужих чар, восстанавливала свое первоначальное движение, несла вперед. Вперед…
   Огненные стрелы-копья больше не били в щит Угрима. Тесный проход очистился от дыма и огня. Тропа закончилась. Как-то уж очень неожиданно. Тимофею показалось – неожиданно даже для Угрима.
   Князь взмахнул руками. Их движение и движение Тропы прекратилось. Сила колдовского пути удержала Тимофея на полушаге. И вовремя.
   Нет, это не выход! Темная Тропа выворачивалась наружу широким пульсирующим окоемом. Что-то тут было не то. Что-то было не так.
   Тимофей выглянул из-за плеча Угрима…
   Ветер постепенно рассеивал выдавленные с Тропы клубы дыма, и уже можно было кое-что разглядеть.
   Тропа обрывалась в воздухе, на изрядной высоте. С такой грохнуться – переломаешь все кости.
   Напротив возвышалась массивная квадратная башня. Судя по всему, Угрим протянул свой колдовской путь к ее верхней площадке. Но почему-то не дотянул.
   Почему? Пока трудно сказать: верхние ярусы еще закрывал дым.
   Зато под башней и под Тропой дыма не было. Внизу громоздились завалы из людей и коней. Рыцари Феодорлиха, воины Огадая… Впечатление такое, будто всадники рвались к башне, но не смогли ни добраться до нее, ни вовремя остановиться. Так и рухнули вниз, на головы друг другу.
   С примыкавших к башне стен летели стрелы. Лучники добивали тех, кто еще копошился внизу.
   Несколько стрел устремилось и на Тропу. Но вскинутая рука князя отбросила их в сторону.
   Что это за крепость? Тимофей глянул по сторонам. И не поверил собственным глазам.
   Это была не крепость. Это была сплошная стена, укрепленная приземистыми башнями. Стена тянулась от горизонта до горизонта. На просторных башенных площадках горели костры. На широких стенных пролетах между ними стояли воины в незнакомых доспехах и с диковинным оружием в руках.
   Чьи это воины? Неужели все они служат…
   Руки Угрима снова пришли в движение. Тимофей не слышал заклинаний, да и не смог услышать их на Тропе. Но и так было понятно, что князь опять творил волшбу.
   Плотный сгусток дыма, закрывавший верхнюю часть башни, разошелся, словно рваная холстина.
   Посреди башни дымилась странная утыканная татарскими стрелами конструкция на широкой подставке. Она напомнила Тимофею осиное гнездо с пустыми пожженными сотами.
   Возле дырявого короба скорчились два человека в чудных длинных одеждах. Еще двое лежали возле зубчатого заборала. Один – висел между башенных зубцов, опутанный веревками, словно жертва гигантского паука – паутиной.
   «Бельгутай!» – узнал висевшего Тимофей.
   Кажется, нойон был жив.
   Рядом с Бельгутаем стоял еще один человек. И что-то, похожее на человека лишь отдаленно, лежало в стороне. Женщина? Да, это было обнаженное женское тело, стиснутое и измененное чудовищными магическими заклятиями. Гречанка-ворожея это была. Арина! А тот, кто стоит сейчас перед Бельгутаем…
   Крысий потрох! Да ведь это же он! Тот самый! Желтолицый бесермен в зеленом плаще и круглой островерхой шляпе, похитивший Кощеевы Кости и бывшую ищерскую княгиню в придачу. Или бесермен, очень похожий на него. Да нет же, точно он: вон и кристаллы с Костьми – при нем, здесь же, на башне, весело поблескивают и искрятся в солнечных лучах. Колдовские самоцветы были то ли вмурованы, то ли вбиты в каменные плиты перекрытия.
   Стрелы со стен все еще летели к Тропе. Но защита князя-волхва легко отклоняла обычные стрелы. А что, если полетят необычные?
   Мгновение – не больше – бесермен и Угрим смотрели друг на друга. И оба нанесли удар почти одновременно.
   Два мага вскинули руки.
   Две ветвистые, добела раскаленные молнии полыхнули с башни и из Тропы. Молнии с шипением рассекли воздух над крепостными зубцами и наткнулись друг на дружку, будто вилы. Сплелись, воедино.
   Не погасли. Запылали ярче, наливаясь багровым, с просинью светом. Бешено извиваясь, словно клубок многоголовых змей, молнии давили и ломали одна другую.
   Видимо, Угримова все же оказалась сильнее. Постепенно оттесняя вражеские чары, волшба князя тянулось к башне. Трепещущая молния бесермена, наоборот, теряла силу, истаивала и врастала обратно в руки своего создателя.
   Еще немного – и ветвистое колдовство Угрима перевалит через защитные зубцы, хлынет на башенную площадку. Сожжет! Испепелит!
   Ан нет, не хлынуло!
   Едва достигнув зубчатого заборала и коснувшись кладки стены, сверкающая паутина чародейских молний брызнула в стороны.
   Рассыпалась.
   Погасла.
   Угрим покачнулся так, что Тимофею пришлось подставить князю плечо.
   В ослепительной вспышке полыхнули огнем и порвались наброшенные на Бельгутая путы. Кочевник не удержался наверху и упал с башни.
   Угрим взмахнул руками…
   Новая княжеская волшба удержала нойона у самой земли. Бельгутай не рухнул в груду мертвых коней и всадников под стеной. Нелепо перекувыркнувшись в воздухе, он летел уже не вниз, а вверх. И чуть наискось. Словно мир перевернулся и теперь не земля, а Тропа притягивала упавшего с башни человека.
   Притянула… Бельгутай ударился об упругий свод колдовского пути, рухнул на пружинящий пол.
   Тимофей покосился на князя. Это не было похоже на Угрима. В последнее время тот редко кого спасал просто так, если не видел в этом пользы. Наверное, Бельгутай для чего-то нужен князю.
   Нойон выдрал из доспехов крюки-когти («знакомая конструкция!» – отметил про себя Тимофей) с тлеющими обрывками веревок и выбросил их с Тропы.
   А заморский чародей на башне уже стряхивал с пальцев сияние ослабших чар и поднимал руки для нового удара.
   «Держи кристаллы!» – услышал Тимофей безмолвный приказ князя.
   Вообще-то, он и так держал самоцветы крепко, прекрасно понимая, что именно из них Угрим сейчас черпает силу. Но теперь Тимофей и вовсе вцепился в Черные Кости мертвой хваткой.
   Князь опередил противника на долю мгновения. Тот только-только начинал рубить руками воздух, когда Угрим резко выбросил перед собой ладони.
   Словно отталкивая от себя что-то. Или отталкиваясь сам. Тимофей почувствовал, как его повлекло назад, вглубь Тропы. Будто кто-то дернул за шиворот. Угрим тоже отпрянул от башни.
   Что-то волокло вместе с ними и Бельгутая.
   Тропа втянула в себя всех троих.
   Что это было? Отступление? Позорное бегство?
   Увы, не так-то просто оказалось сбежать. Даже по Темной Тропе.
   Вот только что перед ними был стремительно удлиняющийся коридор, в конце которого едва виднелся проблеск удаляющегося солнечного света. И – р-р-раз – Тропа вздрогнула, всколыхнулась.
   И коридора впереди не стало. Черные стены, своды и потолок рассыпались. Темнота навьих дорог растеклась и рассеялась в ярком солнечном свете. Поблекли и исчезли колдовские искорки.
   Тимофей, Угрим и Бельгутай вновь оказались у края Тропы. Только теперь башню, на которой остался противник, и зияющую воронку с загнутыми краями разделяло расстояние в два-три полета стрелы.
   Бесерменский маг нанес удар по Тропе! И каким-то образом умудрился срезать ее часть. Не отступи князь вовремя и не отбрось назад Тимофея с Бельгутаем, вражья волшба, наверное, смяла бы вместе с Тропой и их.
   Что-то давало этому желтолицему власть над чужими Тропами. Вот почему пущенный по Тропе отряд не смог добраться до башни.
   Еще один скачек назад. И еще часть черного коридора впереди исчезла, словно отгрызенная невидимыми зубами. Но на этот раз – лишь малая его часть. Стена сильно отдалилась. Ее уже почти не различить.
   И еще скачек. И еще… Просвета в черном коридоре больше не было. Тропа продолжала уносить их назад. Колдовской путь больше не рассеивался. Проклятая бесерменская магия была сильна, но не всесильна. Разрушить всю Тропу Угрима она не могла.
* * *
   Враг ушел. Успел уйти. Сумел отбить пленника и сам увернулся от удара…
   Далеко-далеко за Стеной еще виднелась маленькая черная точка. Надрезанный колдовской путь смыкался. Вывернутая воронка Тропы Диюйя сжималась и втягивалась сама в себя. Сквозная рана в ткани мироздания зарастала.
   И с этим Чжао-цзы ничего поделать не мог. Достать противника на таком расстоянии было уже невозможно.
   Чжао-цзы вздохнул.
   Он разрушил выход с Тропы Диюйя. Но дальше его власть над дорогой, проложенной чужими чарами, заканчивалась. Дальше Великая Стена не поможет. А силы двух магических кристаллов и его собственной силы будет недостаточно для того, чтобы крушить мертвые пути колдуна-иноземца.
   Чжао-цзы задумчиво смотрел вдаль. Хорошо, конечно, что благодаря Стене, он способен обрубать Тропы Диюйя на таком расстоянии. Но плохо, что теперь врагу известно, насколько далеко действует защитная магия Великой Стены.
   Хотя с другой стороны… Он ведь тоже узнал кое-что о силе и возможностях противника. Пробная стычка, в которой победа осталась за ним, показала, что на Стене можно отбиться от сильного врага, владеющему тремя Костьми Яньвана.
   Можно даже обратить врага в бегство.
   И все же это была только пробная стычка. Чжао-цзы вздохнул. Да, пока враг отступил. Но скоро он придет снова. И приведет за собой всю свою армию. Армию, которой нужно что-то противопоставить.
   Чжао-цзы оглянулся назад. С его Тропы выходили новые отряды. Тысячи воинов строились под Стеной, тысячи – поднимались на Стену.
   По башенной лестнице снова взбежал гонец.
   – Учитель, прибыла конная гвардия генерала Дунь, – прозвучал доклад. – Три тысячи всадников.
   – Пусть строятся у Башни Серебряной Луны, – распорядился Чжао-цзы.
   Двумя взмахами руки он закрыл Тропу, перенесшую конницу Дуня и открыл на ее месте новую.
   К Великой Стене еще должны были подойти несколько отрядов из разных концов Поднебесной. Его Тропам Стена не мешала. Он был хозяином Стены, он управлял накопленной в ней силой. И все же…
   Перед мысленным взором Чжао-цзы вновь возникла недавняя картина. На краю черной воронки стоит чужак-колдун из западных варварских земель. Его чары теснят и прижимают к Стене ветвистую молнию боевых заклинаний Чжао-цзы.
   Он снова ощутил мощь чужой магии. Малейшая ошибка – и такая мощь раздавит человека как букашку. Любого человека, даже его.
   «Силен, – вынужден был признать Чжао-цзы. – Враг очень силен. Силен, как дявол-гуйцзы. Чтобы одолеть такого противника, нужно использовать любое преимущество».
   «Ну что, демон, ты по-прежнему считаешь, что сможешь выиграть эту войну без моей помощи?» – неожиданно сбило его с мысли чужое вмешательство.
   Чжао-цзы усмехнулся. Пленная колдунья подала голос. Ведьма или подслушала его размышления, или – что вероятнее – почувствовала его сомнения.
   Собственно, это был и не голос, как таковой. Язык колдуньи прирос к гортани, и пленница не смогла бы произнести вслух ни слова. Это была безмолвная и понятная им обоим магическая речь. Чародеи разных народов, в отличие от простых смертных, умеют общаться без толмачей и без ненужного сотрясения воздуха.
   «Нет, я так не считаю, – ответил Чжао-цзы, глядя на полонянку сверху вниз. – Без тебя я могу и не выиграть войну. Мне, действительно, нужна твоя помощь. И ты мне поможешь».
   «Мы снова начинаем торг? – Пленница вывернула голову, стараясь поймать его взгляд. – И что же я получу, если выступлю на твоей стороне?»
   Тело колдуньи, сковавшее само себя, нелепо, по-змеиному изогнулось и напряглось. Чжао-цзы скользнул насмешливым взглядом по рукам, вросшим в бока, по ногам, сросшимся одна с другой. Спросил:
   «А разве я тебе что-то предлагаю?»
   «А разве тебе не нужен союз со мной?»
   «Мне нужны твои знания, твоя память и… – он помедлил, – и твоя сила».
   Да, она тоже лишней не будет.
   Пленница вымученно улыбнулась.
   «Демон, мы ведь уже обсуждали это. Ты смог пленить меня, но тебе не удастся взять то, чего я не пожелаю отдавать. Я не откроюсь тебе, если не захочу».
   «Откроешься», – Чжао-цзы склонился над пленницей и широко улыбнулся.
   Белые зубы на желтом лице, глаза-щелочки. Такие улыбки не предвещают ничего хорошего. Такие улыбки пугают.
   «Пусть не мне, но ты все равно отдашь то, что знаешь и что умеешь, колдунья. И случиться это быстрее, чем ты думаешь».
* * *
   – Все дело в Стене, – хмуро произнес Угрим.
   И замолчал.
   Огадай и Феодорлих озадачено переглянулись. Тимофей недоуменно смотрел на князя.
   Бельгутая с ними уже не было: нойона отослали к ханской свите. Едва выйдя с Тропы и закрыв за собой колдовской путь, Угрим первым делом тщательно осмотрел Бельгутая. Не обнаружив на нем следов опасного колдовства, князь долго говорил с татарином и внимательно всматривался в глаза нойона, стараясь понять, о чем успел расспросить того чужой маг, что хотел выведать и как намеревался использовать полученные сведения. Видимо, только ради этого Угрим и спас Бельгутаю жизнь. Князь вытянул из кочевника все, что мог, но не выглядел удовлетворенным. Разгадать планы противника ему не удалось.
   Наверное, поэтому Угрим не спешил прокладывать новую Темную Тропу. Пока он объяснял ситуацию союзникам. И, возможно, осмысливал ее сам.
   – В Стене все дело, – повторил князь. И умолк опять.
   Пауза затягивалась.
   – При чем тут стена, урус? – пробормотал Огадай.
   – Это очень длинная стена, – отозвался Угрим.
   – Мои нукеры брали штурмом разные стены, – пожал плечами хан. – И неважно было, какой они длинны и какой высоты!
   – Ее построили в восточных землях, – продолжал князь, не обращая внимания на слова Огадая. – И она не похожа на прочие стены. Она тянется от горизонта до горизонта.
   Огадай прищурился:
   – Погоди, коназ! Я знаю, о чем ты говоришь! Это Длинная Стена народа хань. Но я никогда не слышал о том, чтобы она была неприступной.
   – Хань? – задумчиво пробормотал Угрим. – Значит, Стену обороняет ханьский колдун…
   Хань? Ханьский? Тимофей мысленно попробовал на языке незнакомое слово. Раньше он о таком народе не слышал.
   – Какая разница, кто ее обороняет? – раздраженно брызнул слюной Огадай. – Эту стену уже преодолевали наши тумены.
   – Преодолевали потому, что ее не защищал по-настоящему сильный маг, – процедил Угрим. – Маг, у которого есть две Черных Кости. И который умеет использовать силу Стены по своему усмотрению.
   – Не понимаю! – прорычал хан. – Какая у стены может быть сила? Как простая стена может помочь колдуну или шаману, коназ?
   Угрим вздохнул:
   – Не простая, хан, в том-то и дело, что не простая. Длинная Стена ханьцев стоит на костях.
   Огадай тряхнул головой:
   – На каких еще костях?
   – На человеческих, – ответил Угрим. – В стену вмурованы мертвецы, над которыми проведены особые обряды. Древние ритуалы пропитали мертвой силой камни, глину, землю и воздух в Стене, под ней и вокруг нее. Эта сила хранит Длинную Стену и защищает ее. Она позволяет обрезать Темные Тропы, которые тянутся к Стене.
   – Это всего лишь стена! – упрямо прохрипел хан.
   – Но если на нее восходит опытный маг, владеющий к тому же двумя Костьми, Стена становится чертой, непреодолимой даже для колдовских дорог.
   – Такую Стену невозможно построить быстро, – негромко заметил молчавший до сих пор Феодорлих.
   – Ее и не строили быстро, – невесело усмехнулся Угрим. – Ее возводили веками. И за это время в нее вмуровали сотни тысяч людей.
   – Сотни тысяч? – недоверчиво нахмурился Огадай. – Десятки туменов?
   – Десятки десятков, – уточнил Угрим.
   – Столько народу трудно даже собрать в одном месте! – воскликнул хан. – Не то что убить!
   – Время и смерть собирают и не такие полчища, – пожал плечами Угрим. – Просто на нашей памяти никто еще не использовал скрытую в Стене силу. А сейчас ее пробудили. Сейчас у Стены появился хозяин.
   Огадай и Феодорлих обменялись многозначительными взглядами и молча отступили в сторону. Зашептались между собой, едва не касаясь друг друга головами.
   Император и хан совещаются? Ну-ну… Тимофей мысленно улыбнулся. Небось, воображают, что, понизив голос, смогут скрыть свои разговоры от волхва. Что ж, если им от этого будет легче…
   Угрим с легкой усмешкой наблюдал за союзниками. Тимофей сохранял серьезное выражение лица. Толмачу не пристало скалиться над ханами и императорами. Но все же… Кто бы подумал, что эти двое недавно были заклятыми врагами. Да и остаются, по большому счету, таковыми сейчас. Просто выгодный союз иногда очень сближает. На время, конечно.
   Тимофей воспользовался паузой в разговоре.
   – Все настолько серьезно, княже? – чуть слышно спросил он. – Эта стена, действительно, неприступна?
   Угрим вздохнул:
   – Ничего неприступного в этом мире пока не создано. – Он особенно выделил слово «пока». Ну да, пока шесть Кощеевых Костей не собраны под единой рукой. – Скажу так, Тимофей…
   Князь помолчал немного, затем продолжил:
   – Раньше я не сталкивался с подобной волшбой и подобными заклинаниями.
   Тимофей был озадачен. Прежде Угрим казался ему если не всемогущим волхвом, то уж, по крайней мере, всеведущим.
   – Боюсь, в Стену вложена часть исконной Кощеевой магии, – продолжал князь. – Не удивлюсь, если ее начал возводить один из Шестерых. Тот, кто служил Кощею, и кто обманул своего господина. И кто кое-чему у него научился. Да, это вполне мог быть он или его ближайшие ученики.
   Вот даже как! Тимофею сделалось не по себе. Ханьская Стена начинала его пугать.
* * *
   «У тебя ничего не выйдет, демон!» – пленная колдунья скалилась ему в лицо. Кажется, она, в самом деле, не верила, что у него может получиться. Даже мысли такой не допускала. Ну что ж…
   Чжао-цзы улыбнулся ей в ответ. Снова.
   Она была по-своему забавна, эта молодая колдунья с нежной темной кожей, длинными иссиня-черными волосами и карими глазами, пылающими ненавистью. Ах, какие глаза! Женщины с такими глазами становятся страстными наложницами. Что ж, может быть, когда-нибудь он испытает пленницу и в этом качестве. Но пока она нужна для другого.
   Чжао-цзы простер руки и произнес первые слова долгого сложного заклинания.
   «Ты не сможешь открыть мои мысли, мою память и мою силу без моего согласия и без моей доброй воли! Ты не сможешь ни принудить меня, ни запугать. Ты изуродовал мое тело, но до того, что в нем скрыто, тебе не добраться. Моего последнего щита тебе не пробить».
   Смешная… Какая, все-таки она смешная! Она думает, что он колдует над ней.
   «Я уже была в плену. Я знаю, что способна выдержать. Мне нечего бояться!»
   Кого она убеждает? Себя или его? Нет, все-таки его. Сама она искренне верила в то, о чем говорила!
   Чжао-цзы не прекращал волшбы.
   «Глупая затея! Напрасный труд. – Надо же, она даже надсмехалась над ним! – Ты не первый. Меня уже пытались прочесть, как книгу, другие маги. По-разному пытались. Меня старались подчинить грубой силой и хитростью обвести вокруг пальца, меня окуривали сладким дурманящим дымом и хоронили в стране грез. Но я не книга. Ни у кого ничего не получилось. Почему же ты думаешь, что получится у тебя, демон?»
   Так-так-так… Кажется, она преследовала еще одну цель: потоком безмолвной магической речи пленная колдунья надеялась сбить настрой и помешать его медитации. Только это ей не удастся. Вывести опытного мага из равновесия не менее сложно, чем проникнуть в самые сокровенный его тайны.
   «Пока я сама того не пожелаю, я тебе не откроюсь, – снова звучали в его голове ее слова. – Пока жива, я не поддамся никому из смертных, живущих в этом мире».
   Но вот уже и все… Почти все. Первая часть волшбы завершена. Заклинание было очень сложным, чародейство отняло много сил, и Чжао-цзы решил передохнуть.
   «А кто тебе сказал, что тобой займусь я? – с ласковой улыбкой обратился он к пленнице. – Почему ты решила, что тебе вообще придется иметь дело с живыми? И отчего ты надеешься, что сама будешь жить?»
   Ага… Кажется, она заподозрила неладное. Ведьма встревожилась, заволновалась.
   «Что ты задумал, демон? Как ты хочешь получить от меня то, чего получить невозможно?»
   «То, что мне нужно, получу не я, – ответил он. – Это получит Стена. А она послушна мне, и она передаст мне все, что возьмет у тебя».
   «Стена?!» – колдунья еще не боялась по-настоящему. Пока она просто удивлялась. Потому что не понимала до конца, что ее ждет впереди. Что ж, можно просветить… Страх жертвы только облегчит предстоящую процедуру.
   «Стена возьмет твою силу, Стена возьмет твои мысли, Стена возьмет твою память, Стена возьмет твою жизнь. Стена запечатает тебя в себе и постепенно высосет из тебя все, что ты пытаешься скрыть, – коротко и доступно объяснил Чжао-цзы. – Щит, которым ты ограждаешься, защищает от живых противников – таких как я. А Стена – мертва. И те, кто в ней – тоже мертвы. Давно».
   «Кто в ней? – не поняла колдунья. – КТО В НЕЙ?!»
   А вот теперь смутное беспокойство переросло в страх. И со страхом Чжао-цзы уловил нарастающее отчаяние пленницы.
   «В Стене и ты сама не будешь жива, а значит, не способна будешь защищаться, – продолжал он. – Но ты не будешь там и мертва. А значит то, что нужно мне, не умрет вместе с тобой».
   Он уже ощутил сухие холодные токи и кое-что еще, трудно передаваемое словами и образами, исходящее не от пленницы, а из каменной кладки под ней. Разбуженная древними заклинаниями великая сила Великой Стены тянулась к своей жертве.
   Пленная колдунья тоже почувствовала. Испуганно дернулась всем телом. Вросшие в кладку Кристаллы Силы, между которых она лежала, засветились тусклым матовым светом.
   «В Стене даже самые стойкие не выдержат долго, – спокойно закончил Чжао-цзы. – Стена сломает любого»
   Он начал читать заключительную часть заклинания.
   Заклинание долго начитывалось, но действовало быстро.
   Женское тело с вросшими в бока руками и сросшимися ногами, тело, похожее на обрубок змеи или даже нет, скорее – на толстого червя с человеческой головой и высокой женской грудью отчаянно забилось на башенной площадке.
   Но что оно могло сделать, это беспомощное тело? Что оно могло сделать сейчас?
   Каменные плиты перекрытия под пленницей поплыли, прогнулись. Втянули колдунью в себя. Увлекли под башенные зубцы. Женщина-червь медленно-медленно погружалась в размякшую толстую кладку, словно увязала в болоте.
   На лице колдуньи больше не было ярости. Лицо колдуньи теперь было перекошено от ужаса.
   Чжао-цзы, расставив ноги, с улыбкой смотрел на тонущее в камне лицо.
   «Ты не знала о такой магии, колдунья? – спросил он. – Неужели в книгах, которые ты читала, о ней не было сказано? Или ты не во всем верила своим книгам?»
   «Вытащи меня!» – раздался в голове Чжао-цзы беззвучный вопль – «Спаси! Помоги!».
   «Или мудрецам, писавшим эти книги, не ведомы были тайны Великой Стены? – спокойно продолжал Чжао-цзы. – Или твои книги писались уже после того, как была забыта магия Стены?»
   «Прошу! Не делай этого! – взмолилась она. – Я открою тебе все! Сама!»
   Похоже, уже началось. Ведьма в полной мере ощутила силу Великой Стены.
   «Все? – с усмешкой переспросил Чжао-цзы. – Откроешь мне все?»
   «Все, что захочешь! Умоляю…»
   «Что захочу я? Или, может быть, только то, что захочешь открыть ты? Не лукавь, колдунья. Зачем мне твои полуоткровения, если скоро я буду знать о тебе и твоих тайнах больше, чем знаешь ты сама, и если вся твоя сила станет частью силы моей Стены?»
   Исказившееся лицо скрылось в камне. Камень отсек безмолвные крики, снова застыл и обрел былую прочность.
   Чжао-цзы поставил ногу на плиту, поглотившую пленницу.
   Произнесено еще одно заклинание. Вычерчен в воздухе еще один магический знак… Через камень ему открылось, как Стена начинает потрошить колдунью. Утопленная в кладке пленница впадала в недомертвое-недоживое состояние. Перед ведьмой западных варваров наяву открывался кошмар Диюйя.
   Великая Стена была сейчас как великая Тропа мертвых. Только Тропа, лишенная спасительных искр, которые прокладывают путь живым и оберегают их от беспросветного мрака. Мертвая суть слуг и стражей Стены, сотни и тысячи лет назад вмурованных в кладку, вытягивала жизнь и силу колдуньи и пыталась отщипывать кусочки из ее памяти.