А теперь посмотрим, куда мы выберемся, если пойдём путем, на который они нас подталкивают: получим доступ в архивы, засядем за «единицы хранения»… По статистике, полученной подобным образом, самый Героичный народ времён Войны — евреи. Это официальные данные. Но с этой статистикой (фактом) знакомы лишь специалисты-историки — все остальные будут это знать, только когда у последних участников Войны уже не будет сил возмутиться.
   Кружной путь (через очевидцев), казалось бы, и не плох. Но хотя мы от участников войны и узнаем, что в войну евреи за редким исключением были денщиками, парикмахерами, героями продовольственных складов и прочих спецраспределителей, этим знанием для повседневной жизни мы мало обогатимся — ибо за всем этим желательно выявить некий принцип.
   Для тянущегося к постижению глубин теории стаи гораздо полезней присмотреться к современным евреям (не к их рассказам о самих себе, а к их реальной жизни — например, став зятем главраввина) и экстраполировать их поведение, чувства и мотивы на эпоху Великой войны. Ведь «яблочко от яблоньки недалеко падает»…
   А насчет эшелонов награбленных предметов роскоши для высших командармов можно узнать из следственных дел — пока;
   есть мнение, что именно за санкционирование этих дел к детальному расследованию и были убиты Сталин и Берия — но эти пока сохранившиеся дела, понятно, всего лишь вершина айсберга.
   Словом, наше знание о родовой памяти (принцип «яблочко от яблоньки…»), её власти над каждым из людей и, как следствие, осмысление феномена национального характера, им будет ненавистно.
   Отсюда сразу можно предположить, что они (цивилизаторы России) будут внушать населению, что родовая память — выдумка, национального характера — нет и, вообще, каждый человек — принципиально нов, ибо суверенен. А раз нов, то человек на своего предка (настоящего) психотипически не похож. Следовательно, мы вообще никаких выводов о происходившем в прошлом за пределами архивной схемы сделать не можем — потому что, дескать, не можем знать намерений и расчётов каждого «новнюка». В самом деле, Савва Морозов помогал большевикам в действительности потому, что у хомяка его жены периодически случалось несварение желудка, чувствительная жена «оттягивалась» на муже, а финансирование большевиков в эти дни было для суверенного Саввы формой мести своей «акуле», ибо — о чудо! — обнаружились на сей счёт новые архивные документы…
   О том, что родовой памяти не существует, нас со школьной скамьи учили они все — и коммунисты, и до коммунистов, и после них.
   Только вот неугодническая русская народная мудрость с этим не согласна.
   Да и мой тесть, отпрыск главраввинского рода, над концепцией «неповторимых личностей» посмеялся бы.
   Сталин тоже, что интересно, придерживался реалистичного взгляда на людей. И в своих действиях тоже был успешен.
   Но они ненавидят Сталина не только за знание феномена национального характера. Но и за это тоже.
 
   Еще они нас учат, что каждый человек психоэнергетически суверенен, то есть его поведение никоим образом не зависит от эмоций вождя (окружающей его толпы). Иными словами, любой индивид, якобы, совершенно не гипнабелен. Не стаден. Суверенен.
   Очень они нависая над нами, на этом настаивают.
   Напрашивается предположение, что знание о механизме скрытого управления исполнителями, то есть 99, 9% населения, очень важно.
   Чем же для них опасно, что счастливые обладатели критического мышления будут осознавать, что совокупность гипнабельных людей действует не порознь, а как единое целое — причём себя не осознавая?
   Стайны ли 99% людей или психоэнергетически суверенны — вопрос, в самом деле, не отвлеченный. Не абстрактно философский. Можно даже сказать, что нет вопроса более практического.
   Веруя, что люди в большинстве своем психоэнергетически независимы (суверенны, не стадны), мы, как и уловленные в сувереническую веру предки, остаёмся вне реальности, потому и представляем собой управляемых исполнителей. Но вот поняв, что люди в абсолютном большинстве стадны, мы тем обретаем многое — в том числе способность проникать за охраняемые периметры стен.
   В самом деле, если 99% людей не стайны, то из того, что при Горбачёве газетчики слаженно визжали, что Войну выиграли предатели Родины, а при Ельцине — евреи, ровным счетом ничего не следует. Это было просто хоровое пение неповторимых личностей, психоэнергетически суверенных. Просто у них было такое мнение. А то что хором — случайно.
   Основываясь на их слаженности, мы не имеем права на суждение о том, кем был дядя Горбачёва (вернее, некий их общий биологический предок, в которого они оба пошли). А глядя на кривляния диссидентовправоборцев, не можем предсказать цунами нравственной грязи, внутри которой разграбление России — лишь незначительный штрих.
   Оно, конечно, бывает всё, говорят, и мартышка, случайным образом тыкая красным задом в клавиатуру, может «Войну и мир» напечатать. Но когда «случайности» повторяются систематическим образом, то счастливый обладатель критического мышления разворачивается в сторону понятия «стая» — ну и теории стаи, конечно.
   Если выражаться по-русски, без обиняков, то «стая» — это стадо подхалимов при вожде, психоэнергетическое целое. Для большей психоэнергетической управляемости подхалимы зомбированы, среди прочего, ещё и на то, что все они — суверенные личности.
   Но все они — не более чем продолжение своего вождя, к тому же себя таковым не осознающие. Есть ещё одна русская народная мудрость (принцип психологически достоверного описания действительности): рыба тухнет с головы. И речь здесь тоже идёт не о дарах океана, а о способе существования иерархии-стаи…
   Но нынешние «иудо-внутреннические» «мудрецы» в многоуровневой проповеди суверенитизма вовсе не оригинальны.
   Античными текстами восхищаются все, кому довелось с ними познакомиться, — значительные глубины угадываются в них отчётливо. Но почти никто не замечает в этих текстах наличие некого расслоения, а именно двойного дна и запрятанных там сокровищ.
   Удивительное дело эти античные тексты! По большей части их составляли выходцы из правящих родов, занимавшие в государстве ключевые посты, даже жреческие. Так вот, обладатель критического мышления в них обнаруживает, что тексты в зависимости от их назначения пронизаны двумя противоположными (!) системами мировоззрения.
   Комплекс постулатов внушаемых подвластному населению в качестве веры мы уже назвали суверенитизмом (созвучно с идиотизмом, не правда ли? и это не случайно). Ось этой веры та, что человек психоэнергетически с другими людьми (прежде всего с вождём — формальным или неформальным) не связан, суверенен. А другой системой — теорией стаи — правители пользовались для управления исполнителями и в общении между собой.
   Для подчинения умов исполнителей суверенитизму древние правители использовали скрытые приёмы. К примеру, они сгоняли население в театры (циклопические сооружения на сотни тысяч зрителей) на бесплатные представления — они шли с утра до вечера в течении пятидесяти дней в году. Якобы бескорыстная забота о населении и служение богам. Но всякий сюжет подразумевает угадывание зрителем развязки, а после «занавеса» — умозаключение, то есть логическое обобщение о принципах устройства жизни. Сюжеты, понятно, строились таким образом, что потребитель «бесплатного сыра» непроизвольно становился адептом суверенитизма.
   Суверенитизм преподавали, естественно, и в государственных учебных заведениях — тоже «бесплатно». Смысл так называемых религиозных церемоний был всё тот же — обработка сознания до полной неспособности исполнителя делать верные суждения…
   Обработанный суверенитизмом адепт, естественно, переставал ориентироваться не только в общественных, политических и экономических делах, но даже и во «входах и выходах» семейных взаимоотношений — и, как следствие, постоянно оказывался в ситуации «хотел как лучше, а получилось как всегда». Та же участь ожидала и его потомков. И потомков их потомков… Уж театры разрушились, а «зрители» по-прежнему «восседают» на каменных их ступенях…
   А вот в общении между собой представители правящих родов, как уже было сказано, придерживались иной системы воззрений — теории стаи. Или во всяком случае владели существенными её элементами — что и позволяло им успешно управлять прошедшим через мельницу бесплатных представлений населением.
   Если в данной части света объявлялся тот или иной философ, которому удавалось восстановить какие-то элементы теории стаи, то он при возможности уничтожался (Иисус из Назарета, Сократ и др.), а в случае хотя бы некоторой популярности вмешательством СМИ смысл его интеллектуальных наработок извращался (Лев Толстой, Михаил Булгаков, Лев Гумилёв, Платон, Иисус из Назарета и др.). Неугодников СМИ топили в толпе псевдопоследователей-тот же Лев Толстой, которому удалось прожить дольше остальных и который не сходил со страниц прессы, был в ужасе от так называемых своих «последователей».
   Шли века, национальные правящие роды истреблялись — бывало в междоусобицах, но чаще в войнах с иноземными захватчиками или от яда на пирах. К тому же, никто так не подвержен вырождению, как правящие роды… Только у евреек сбор свежей крови (естественно, в виде спермы) возведен в ранг культа.
   Естественное следствие исчезновения национальных правящих родов и, соответственно, утраты знания о реальном устройстве власти: население выбирало вождей из себе подобных «театралов» и всей иерархией они систематическим образом перетекали из одного положения «хотели как лучше, а получилось как всегда» в другое — такое же. Что и определило наступление поры многонациональных империй — с реальными властителями-чужеземцами и заседавшим при них совете делегированных от порабощенных народов управляемых клоунов…
   И какие бы слова о любви к родине и своему народу не произносили эти «избранники народа», как бы искренне ни верили в эти свои слова они сами, они непроизвольно оказывались врагами своего этноса.
   Причем настолько тупыми, до такой степени суверенитистами, что даже не понимали своей предательской функции.
   Восстановить утраченное знание теории стаи оказавшиеся в столь печальном положении народы пытались. Понятно, с разным успехом.
   Есть имена известные, видимо, есть и не известные. Ссылаться приходится, конечно, только на известных.
   Мировым классиком психологии толпы считается Лебон, француз. По его книгам учились все знаменитые властители XX века, как то: Муссолини, Гитлер, Троцкий, Ленин, Сталин, де Голль и так далее. С помощью знания о психологии толпы как целого они в искусстве управления, как видно по результату, явно обошли представителей королевских семейств, лживо выдававших себя за полноценных потомков древних властителей.
   По Лебону толпа отнюдь не совокупность отдельных личностей, а единое целое, — добавим, психоэнергетически. Элементы этого целого настолько лишены критического мышления, что не в состоянии заметить за собой даже кричащих признаков стадности.
   Высшие властители (господа площадных ораторов), по Лебону, толпе противоположны: в отличие от черни, они себя как личности реализовали.
   Уже более сотни лет Лебона по всему миру перепевает тьма профессоров и орды писателей, но никто из них ничего нового не привносит — более того, их постоянно утягивает в омут суверенитизма.
   Более высокий уровень теории стаи доступен только в России.
   Это не случайно — осмыслить же причину исключительности России в этой области можно только с точки зрения теории стаи.
   В постижении особенности России свернём на кружной путь. Для отдыха.
   Дело в том, что кроме России брутальной, о которой аборигены всех стран наслышаны из всех и всяческих «средств массовой информации» (на самом деле средств утопления в суверенитизме), существует другая Россия, открытая взору только узкого круга посвященных, — Россия сокровенная, метанация.
   Все те, кто внимательно вчитываются в строки трактатов античных философов, прекрасно знают, что многие поколения мыслителей делили знаменитую Скифию (древнее название территории европейской части бывшего Советского Союза) на две части — Скифию Южную и Скифию Северную. Даже по Геродоту истинная Скифия — лесистая Северная часть. Её часто называли Гилеей, а её северную часть в свою очередь — Гипербореей. Если Южную Скифию (нынешнюю Украину и Молдавию) населяли, по мнению мудрецов, народы ограниченные до крайних степеней тупости, падкие на всякий обман, то в лесной части Гилеи систематическим образом обнаруживались люди противоположного склада. Среди мудрецов ойкумены (Средиземноморья) они слыли обладателями невиданно раскованного мышления. Странники, оттуда порой забредавшие (чтобы затем скорее вернуться в Гилею), глубиной мысли просто поражали.
   Античные жрецы разных коллегий, зная о том, что у солнечного Аполлона (изначально бога интуитивного познания истины и прозрения будущего) родина в Гиперборее, и место рождения такого бога, очевидно, должно отличаться от прочих мест и во все последующие века, в признании исключительности Гилеи-Гипербореи к философам, естественно, присоединялись.
   По какой причине столь удивительного ума люди тяготели именно к Гилее?
   Может, из-за каких-то особенностей этих мест? Скажем, из-за специфики жизни среди лесов и болот?
   В самом деле, на поросших лесом берегах тихих озер ни одно место не похоже на другое, поэтому, чтобы выжить, необходимо напрягать, в сущности, все умственные силы и притом постоянно. (Обжигающая жесткость северной природы вынуждает поселившихся там уважать Её Величество Действительность, постигать её, в то время как тому же землепашцу из Южной Скифии, чтобы выжить самому и продолжать свой род, напротив, достаточно совсем иного. Ему достаточно всего лишь следовать мозговому фантому (оно вполне может быть простым внушением от поработителя), то есть, набычившись за плугом, «упереться» и повторять одни и те же движения. Действительность не замечена, не узнана, а порой и вытравлена. За что «пахарь» — утробно когда благоденствующий, а когда и нет — расплачивается тупостью и лично и своих потомков.)
   Или гилеяне таковы из-за отрезвляющего воздействия лютых морозов?
   Или из-за какого-то непознанного излучения земли?
   А может, эти люди в те далекие времена собирались в Гилею с разных земель веками?.. В наше время, по прошествии стольких веков и тысячелетий, об истинной причине стародавней особенности гилеян можно только гадать, но как бы то ни было, из века в век по меньшей мере отдельные жители Гилеи-Гипербореи подтверждали свою исключительность — понятно, различимую только теми немногими, кому доступны хотя бы начатки мудрости.
   Что не менялось долгими столетиями, не может измениться — без исключительных на то причин — и в тысячелетиях.
   К счастью, в том, что Россия — преемница Гилей можно убедиться и косвенно. Скажем, уже почти слившаяся в единую иерархию планетарная чернь (всегда и везде с мудрецами не просто не совместимая, но им противоположная) жителей Гилеи должна ненавидеть — по тем же духовно-психологическим механизмам, что ненавидели и Христа.
   Важная деталь: прежде чем духовной черни было позволено Его распять, она, в лице «уполномоченных» ею предводителей (главраввината, предков моего тестя), старалась Его оболгать (попытаться внушить о Нём фантомные представления). И легко и свободно сманипулировала толпой суверенитистов.
   Скажите, а вы никогда не задумывались о глубинных и потому истинных причинах ненависти мировой толпы к России, ненависти, вне феномена непримиримости двух видов духа явно не объяснимой?
   Чернь везде и во все времена не меняется — она, как ни печально, представлена всеми без исключения сословиями и социальными группами: военными, прислугой иной специализации, включая и «выборных» политиков (плоть от плоти фанатизированной части выборщиков), лавочниками зажиточными и не очень, гильдиями артистов (одурачивающих чернь), ордами писателей-суверенитистов и так далее…
   Итак, о глубинных причинах странной ненависти к России вы не задумывались? То-то и оно! Неровности каменных ступеней древних театров до сих пор не менее осязаемы, чем днепровские пороги…
   Итак, первенство в познании сокрытых просторов теории стаи и выводов из неё, важных для практической жизни, закономерно должно быть за Россией. Путь к постижению теории стаи может быть и извилист — скажем, через этап познания альковных и прочих тайн главраввината.
 
   Мой тесть меня не любил.
   Может быть, и ненавидел.
   Он был сыном главраввина довоенной Белоруссии, в подчинении которого было никак не меньше полумиллиона евреев, при немецкой оккупации умер ли он сам или был немцами уничтожен — неизвестно. Но что известно достоверно, единственного сына он отправил в Москву вовремя — в те несколько часов до прихода немцев, в которые смогли сориентироваться, понятно, не все.
   Нет, мой тесть не пытался набить мне морду — я был крупнее раза в два, к тому же, хотя из-за травмы колена с борцовского ковра вынужден был уйти уже давно, возможности физически «нагрузиться», когда таковая подворачивалась, скажем, на лесоповале или при разгрузке вагонов, никогда не упускал.
   Неприязнь тестя проявлялась в том, что даже когда я женился на его дочери, он мне помогать по сути отказывался — в научном отношении мы работали в смежных областях, даже в одном институтском корпусе, и помочь мне ему ничего не стоило. Тем более в закулисных игрищах — кто не знает, что в реальной научной деятельности они много значимей, чем собственно естественнонаучные достижения, единственно ради которых научные учреждения, казалось бы, существуют.
   Он помогал, и даже охотно, — но только любому еврею, которому случалось оказаться рядом, причем среди них я застал двух таких типов, что даже у обычных евреев (семитистов) они вызвали бы острейшие приступы антисемитизма. Так вот этим омерзительным типам он помогал, а мне, зятю и отцу его первой внучки, квазисыну (по законам психологии дочь в мужья выбирает отца, во всяком случае по одному из многих параметров отождествления), — нет.
   Из своей лаборатории тесть вообще устроил форменную синагогу — и никто ему и слова не смел сказать. Напоминаю, рассказываю я не про демократический, а про советский период.
   Что бы нам ни вдалбливали нынешние «иудо-внутреннические» средства массовой информации, жизненный опыт каждого россиянина-горожанина говорит: привилегированное положение в обществе евреи заняли не в постсоветское время (просто при демократии всё это приняло откровенно «отвязные» формы и никакая пропаганда прикрыть этого уже не в состоянии), а гораздо раньше. При советской власти они тоже не стеснялись и свои похоти не сообразовывали даже с Уголовным кодексом. И в Советское время тоже представителя любого народа могли начать преследовать за малейшие проявления национализма и расизма — любого, но не еврея. Только за ними была закреплена привилегия вытворять что хотят — и уголовного преследования не опасаться.
   В те годы, по молодости (умению судить только по себе), я не понимал, как это можно: не помочь человеку, если он просит о помощи и оказать ее ровным счетом ничего не стоит. (Тесть мой был ведущим специалистом Института и парторгом — чего бы ни пожелал, всё на цирлах бежало исполнять. Вернее, как я сейчас понимаю, он, как представитель правящего рода, соответственно, унаследовавший забытые другими народами принципы теории стаи (первой и второй ступеней), сначала мог добиться исполнения всего, чего ни пожелает, а уж потом, как следствие, окружающие не могли сопротивляться идущему, казалось бы, изнутри голосу, диктовавшему, что он — ведущий специалист Института и только он достоин принять сан парторга Института — как о них тогда писали на стенах, «ума, чести и совести нашей эпохи».)
   Это странное нежелание помочь мне хоть чутьчуть тогда в мой ум просто не вмещалось. Теперь, правда, разобравшись в принципе родовой памяти и осмыслив феномен протекающего в веках расслоения народов по духовно-психологическому принципу, уже понимаю: если мы в чём периферийном с ним и совпадаем (видимо, не только знаком Зодиака), то отличаемся в главном — он из лаборатории строил синагогу, а мне нет ничего дороже метанации (национальность не важна). Я себя с ней отождествляю, а он — нет.
   Впрочем, это отступление. А сейчас важно только то, что в отличие от окружающих теорией стаи мой тесть владел (принял по наследству), пусть лишь в объёме первой и второй ступени. При достаточном уровне подавляющих способностей (силе некрополя) этого объёма знаний, конечно, вполне достаточно, чтобы в иерархическом обществе добиваться всего — он всего и добился. Ведь он занимал самое сладкое место — для той эпохи, — о котором сколь-нибудь мыслящий человек мог только мечтать.
   Итак, мой тесть меня не любил — естественно, типично по-еврейски доброжелательно улыбаясь в глаза, — и избегал не только меня, но, главное, содержательных со мной разговоров.
   А я, напротив, старался залезть к нему «в подкорку». Я, как бы молод (16-24 года) и, соответственно, глуп ни был, всё-таки не мог не заметить, что он обладал неким знанием, совершенно отличным от того, которым по жизни руководствовались рядовые научные работники (в те годы я ни с кем кроме как с научными работниками не общался). Я старался оказаться в его обществе и порой мне удавалось его «прижать» — скажем, на балконе или ещё где во время чьего-нибудь дня рождения.
   «Прижать» — то есть вынудить на содержательный разговор. И услышанное по меньшей мере запомнить — а лучше испытать на себе.
   Простой пример: однажды, пожалуй, единственный раз впав в многословие, он сказал, что есть только два способа изучения какой-нибудь науки. Дескать, первый способ заключается в том, что человек берёт рекомендуемый Министерством образования учебник и начинает штудировать — каждую страницу, каждую строчку, читать, перечитывать и даже заучивать целые абзацы. Только этот способ и распространён, — в этом легко убедиться, оглянувшись вокруг, — но он для дураков. А есть другой способ.
   Берёшь как можно больше книг по интересующему предмету, вовсе не обязательно из числа тех, которые рекомендованы Министерством образования, и даже лучше не их, и читаешь запоем — в детали особенно не вдаваясь! Не понятые или вызывающие чувство отторжения места не перечитываются! Читаешь до тех пор, пока не приходит некое ощущениепредмета.
   Только при таком подходе и возможно настоящее освоение предмета.
   А первый способ, да, распространён, — но он для дураков.
   Не знаю почему, но меня слова о двух способах изучения наук поразили.
   Но советом, выжатым из тогда ещё будущего тестя, я воспользовался — и разницу почувствовал. Она громадна. В ту пору я был ещё студентом, второго, а может, и первого курса. Набрал в библиотеке книг по химии и читал их запоем (тем более, что всё это мне нравилось) — всего-то навсего недели три. А затем все оставшиеся курсы по всем возможным химическим предметам получал только высшие баллы. И это при том, что к экзаменам практически не готовился.
   Это было как цирк, и я всячески демонстрировал, что к экзаменам (по химии) вообще не готовлюсь, — и все равно высший балл! (Но так было только по химии. По другим предметам я подняться до ощущения поленился, и зубрёжка накануне экзамена высший балл обеспечивала далеко не всегда.) Эта демонстрация не прошла незамеченной. По окончании института при распределении на первое место работы с дипломом требовалось переслать и характеристику, и наша староста, еврейка из Винницы и зубрилка, написала: «несмотря на то, что у Меняйлова средний бал высокий, он всё равно ничего не знает» (дескать, потому, что знать ничего и не может). Начальница отдела кадров Института принесла эту характеристику показать моему тестю со словами: «Тридцать лет работаю в отделе кадров, но такой характеристики ещё не видывала!» (Моё изобретение в области алкилирования было засекречено, так что эта характеристика скорее всего где-нибудь ещё хранится.)
 
   К сожалению, описанным способом изучения любого рода наук мало кто владеет, почти никто, несмотря на полчища причисляющих себя к просветлённым, продвинутым, убелённым, покаявшимся, вознесённым и проникшим в прошлое, будущее и параллельные миры, не говоря уж о кавалерах знака «Почётный педагог». Им не владеют даже начинающие неугодники, которые владеть этим приёмом, вообще говоря, достойны как никто.