5. Командир отделения 32-й Саратовской стрелковой дивизии РККА. Вооружен 7,62 мм винтовкой системы Мосина образца 1891 года. Помимо стандартного снаряжения имеет ранец, через плечо одета "шинельная скатка". На каске образца 1936 года закреплена сетка для маскировки ветками. Район озера Хасан, август 1938 года.
    6. Лейтенант пехоты 78-го Казанского Краснознаменного стрелкового полка 26-й Златоустовской Краснознаменной стрелковой дивизии. Командир защищен стальным шлемом образца 1936 года, снаряжение образца 1932 года. Края воротника и обшлаги гимнастерки для командного и начальствующего состава пехоты окантованы малиновым сукном. На гимнастерке командира прикреплен орден Красного Знамени. Район боев у озера Хасан, август 1938 года.
 
    7. Капитан ВВС РККА из состава 36-го истребительного авиаполка советских войск. Одет в кожаный реглан и синюю фуражку ВВС, введенную в 1938 году. Район озера Хасан, август 1938 года.
    8. Лейтенант ВВС РККА в одном из вариантов летного комбинезона советской авиации. Как правило, на комбинезон петлицы не нашивали. 55-й смешанный бомбардировочный авиаполк. Район озера Хасан, август 1938 года.
 
    БТ-7 (с цилиндрической башней) 1-й роты 1-го батальона 2-й механизированной бригады РККА. Район озера Хасан, август 1938 года.
 
    122-мм самоходное орудие СУ-5-2 на базе танка Т-26. Данный образец оснащен дополнительной защитой боевого отделения. Несколько таких САУ использовалось в боях 2 мбр. Район озера Хасан, август 1938 года.
 
   T-26, замаскированный инженерными средствами, из состава 1-й роты танкового батальона 40-й стрелковой дивизии РККА. Маскировочная сеть, которой накрыт танк, скорее всего, промышленного производства. Район озера Хасан, август 1938 года.
 
    Истребитель И-16 тип 5 1938 года выпуска из состава 36-го авиаполка Красной Армии. Район озера Хасан, август 1938 года.
 
    Морской истребитель Mitsubishi А5М1 Тип 96, используемый для действий на наземном ТВД. Китай, 1937-1938 годы.
 
    Тяжелый бронеавтомобиль Тип 2593 "Сумида" (Type 2593 Sumida) из состава бронетанковых сил японского флота (1-е подразделение), построенный на средства города Нагаока. Китай, вторая половина 30-х годов.
 
    Японский бронеавтомобиль русского производства "Остин" 3-й серии, захваченный на Дальнем Востоке во время японской интервенции.
 
    Тяжелый японский бронеавтомобиль Тип 2592, принадлежащий 2-му подразделению БА. Маньчжурия, середина 30-х годов.
 
    9. 2-й лейтенант японской авиации сухопутных сил в летном комбинезоне. Знаки различия нашиты на рукава комбинезона. Маньчжурия 1937-1938 годы.
    10. Подполковник японского генерального штаба. Офицер одет в мундир образца 1930 года (с офицерским шарфом). На поперечных контрпогонах с двумя просветами наложены две желтые пятиконечные звездочки. На стойке воротника видны темно-зеленые петлицы, которые указывают на принадлежность командира к кавалерии. Он вооружен японским офицерским мечом Тип 95 образца 1935 года. Корея, июль 1938 года.
 
    11. Младший офицер (виден один просвет на контрпогонах) представляющий японский генеральный штаб. Он обмундирован в шинель образца 1930 года, вооружен револьвером Тип 94 или пистолетом Тип 14 "Намбу" (Туре 14 Nambu) и саблей старого образца 1899 года. Желтые петлицы (иногда на петлицах крепились латунные цифры, обозначающие номер полка) на обмундировании образца 1930 года выдают принадлежность офицера к артиллерии, кокарда – по образцу гвардейских частей. Корейская армия Японии, район озера Хасан, август 1938 года.
    12. Рядовой 1-го класса танковых частей механизированных войск японской армии. Он обмундирован в комбинезон и защитный шлем, предохраняющий голову танкистов от ударов при движении танка. Танкист вооружен 6,5-мм карабином системы Арисака Тип 30 (образца 1897 года). Маньчжурия, август 1938 года.
 
    13. Рядовой 1-го класса 19-й японской пехотной дивизии (2 звездочки на красных контрпогонах, нашитых на обмундирование образца 1930 года). На воротнике стойкой нашиты петлицы малинового цвета, что указывает на принадлежность данного солдата к пехоте. Боец защищен стальным шлемом образца 1934 года, а вооружен 6,5 мм винтовкой системы Арисака Тип 30 образца 1897 года. Район озера Хасан, август 1938 года.
    14. Капитан инженерных частей (3 звездочки, наложенные на один просвет контрпогона; петлицы коричневого цвета) 19-й японской пехотной дивизии. Мундир образца 1930 года, на сапоги пристегнуты шпоры, так как офицеру была положена верховая лошадь. Виден офицерский меч образца 1935 года (цвет шерстяных кистей на рукоятке – коричневый с синим) и бинокль в кожаном числе. Район озера Хасан, август 1938 года.
 
    15. Капитан танковых частей японского флота. Мундир закрытый, серо-зеленого сукна, с отложным воротником, погоны и кокарда на фуражке флотского образца. Сабля образца 1899 года (Модель 32). Китай, середина 30-х годов.
    16. Танкист японских бронетанковых частей в обмундировании для холодного климата. Поверх стандартного обмундирования одета укороченная парусиновая шинель без рукавов. Голову защищает зимний вариант шлема на меху и каска. Маньчжурия, вторая половина 30-х годов.
   Не менее тревожной была картина и на море. Здесь нарушения выражались, прежде всего, в незаконном, хищническом лове рыбы в советских прибрежных водах. Если в 1936 году было задержано всего 21 японское судно-нарушитель, то в следующем году их число достигло 77 рыболовецких судов-шхун. Советские морские пограничники постоянно докладывали своему командованию о "наглом поведении рыбопромышленников" сопредельной стороны в наших территориальных водах и при их задержаниях.
   В 1938 году японская сторона осуществила настоящее вторжение в рыболовную зону своего северного соседа. Туда решительно вошла настоящая армада из полутора тысяч рыбопромысловых судов под охраной двух десятков вооруженных разведывательно-дозорных шхун, около 2 дивизионов миноносцев и нескольких подводных лодок. Мировая история морской пограничной службы такого еще не знала.
   Это можно было объяснить только одним: Япония почувствовала свою вызревшую с начала 20-го столетия военную мощь. Советские морские силы на Дальнем Востоке были немногочисленны, в то время как военный флот страны Восходящего Солнца готовился к схватке за господство на Тихом океане.
   В январе 1937 года японцы захватили советское судно "Терек", потерпевшее аварию во время сильного шторма. Его экипаж был арестовывай и обвинен в самовольном заходе в японские территориальные воды якобы с разведывательными целями. Моряки "Терека" подвергались допросам и даже пыткам.
   20 февраля 1938 года "самовластно" 6ыл задержан пароход "Кузнецкстрой", который шел с коммерческим грузом. Такая же участь постигла советские суда "Отважный", "Рефрижератор № 1".
   Пиратские действия японцев выражались не только в захвате советских гражданских судов. Они выключили маяк на Камне Опасности в проливе Лаперуза, что было грубейшим нарушением международных мореходных законов. Это привело к гибели парохода "Сучан".
   Тревожно было и в воздухе над советско-маньчжурской границей. Воздушная граница не раз нарушалась японскими одиночными самолетами-разведчиками. С 11 по 26 июня 1937 года японская авиация 7 раз нарушала воздушные границы в Приморье, причем самолеты японцев находились над советской территорией от 2 до 12 минут.
   26 июня японский разведывательный самолет, нарушив воздушную границу в районе Сосновой пади, пролетел над нашей территорией через Гродеково, Сергеевку, Хорольское, устье реки Сантахеза, озеро Ханка.
   11 апреля 1938 года воздушное пространство Советского Союза нарушила большая группа японских самолетов, один из которых на свой аэродром не вернулся. В сообщении управления пограничных и внутренних войск НКВД СССР от 13 апреля 1938 года говорилось: "На полетной карте, изъятой у летчика Маэда с подбитого 11 апреля сего года японского самолета, нанесены следующие выходы на нашу территорию… Летчик Маэда показал, что маршруты, выходящие на нашу территорию, якобы нанесены на случай военных действий…"
   Показания японского пилота-нарушителя стали "детонатором" (но не единственным) для дальнейших событий на Дальнем Востоке. Уже через несколько дней после банального, в общем-то, пограничного инцидента в повышенную боевую готовность приводились армейские и пограничные войска, Тихоокеанский флот советского Дальнего Востока.
   Одновременно с вооруженными провокациями на дальневосточных границах СССР японцы предприняли провокационные действия против сотрудников советского посольства в Японии. 1 августа был совершен налет на советское генеральное консульство в Тяньцзине. 17 и 27 августа японские власти организовали провокации против генерального консульства СССР в Шанхае. Антисоветская истерия в Японии особенно усилилась в период Брюссельской конференции (ноябрь 1937 года), а 21 ноября кумир японских военных кругов генерал Араки открыто выступил с призывом к войне против СССР.
   В 1937 году сухопутные войска Японии состояли из 25 дивизий (1 – 3-я гвардейские, 1 -20, 26, 101-я пехотные) расквартированных в метрополии, Маньчжурии (силы эквивалентные 6 пехотным дивизиям, свыше 400 танков и до 300 самолетов), Корее (силы эквивалентные 2 пехотным дивизиям) и Центральном Китае.
   Военные силы, размещенные на территории собственно Японии, Сахалина и Курил именовались Объединенной армией. На территории Маньчжурии дислоцировалась Квантунская армия со своим штабом, на территории Кореи – Корейская армия (подчиненная непосредственно командованию в метрополии), на территории Центрального Китая - Экспедиционная армия в Китае.
   В апреле 1938 года советский полпред в Токио М.М. Славуцкий сообщил о новом резком увеличении военных расходов в Японии: "…утвержден огромный военный бюджет в 4886 млн. иен, из коих армии – 3,5 млрд. флоту – один с лишним млрд. и резервный фонд около 550 млн. иен". По различным каналам приходили сведения о том, что японские сухопутные войска в Маньчжурии постоянно увеличивались численно.
   8 апреля правительство СССР выступило с инициативой рассмотреть ряд накопившихся проблем, прежде всего пограничных, с Японией, по которым стороны не желали идти на взаимные уступки. Однако Токио по-прежнему стремился только к односторонним уступкам с советской стороны.
   Обстановка на дальневосточной границе СССР накалялась с каждым днем Опасность новой мировой войны становилась все более реальной.
 
ПОДГОТОВКА К АГРЕССИИ
 
   В Токио рассматривали захват Китая как преддверие большой войны против Советского Союза. Показательно в этом отношении выступление начальника 2-го управления японского генерального штаба генерала Т.Нагаты, в котором было сказано, что для войны против Советского Союза "необходимо иметь в тылу 500 – млн. Китай, который должен стоять за японскими самураями как громадный рабочий батальон, и значительно повысить производственные мощности Японии и Маньчжурии".
 
    45. Японский расчету пулемета Тип 92. Китай, 1936(РГАКФД).
 
   К тому времени японский Кабинет министров во главе с Коноэ уже одобрил оперативный план "Оцу" для действия на советской дальневосточной границе. Согласно этому плану первоначально планировалось захватить города Уссурийск, Владивосток и Иман, а затем Хабаровск, Благовещенск и Куйбышевку-Восточную. Надлежало отсечь советскую Особую Дальневосточную армию от войск Забайкальского Военного Округа. Одновременно намечалось вторжение в Монголию.
   В 30-е годы высшее японское командование уже имело выработанный план военного вторжения в Советский Союз по трем направлениям – восточном (приморском), северном (амурском) и западном (хинганском). Генеральный штаб Японии и штаб размещенной в Маньчжурии Квантунской армии имели большие надежды на успешное осуществление этого плана. При этом императорский генералитет уповал на следующие факторы:
   – в войне против СССР примут участие не только японские, но и маньчжурские войска;
   – сражения в приграничных районах японские войска будут вести по внутренним операционным линиям, а советские – по внешним;
   – разгром советских соединений будет осуществляться поодиночке в начальный период войны;
   – советские базы ВВС будут быстро уничтожены, что устранит серьезную опасность с этой стороны;
   – в кратчайший срок будет перерезана Транссибирская железнодорожная магистраль, которая расположена в непосредственной близости от Маньчжурии;
   – по сравнению с прежним периодом появилась возможность составить конкретные планы операций и проводить детальную подготовку к их осуществлению.
   К предстоящим боям против вооруженных сил СССР в Японии готовились заранее и обстоятельно. В 1933 году в Токио издается с предисловием тогдашнего военного министра Садао Араки секретная брошюра для пользования только офицерскому составу армии. Ее название говорило само за себя – "Красная Армия и способы борьбы с ней".
   Японская императорская армия готовилась по новым уставам, принятым в 1929 году. В них был учтен опыт I мировой войны и последующих военных конфликтов. В армии была принята групповая тактика, хотя она все еще продолжала тяготеть к линейным порядкам и к густым построениям.
   Шло быстрое насыщение армии современной боевой техникой и техническими средствами вооруженной борьбы. Применение авиации соответствовало высоте современных требований. Однако танки использовались только для непосредственной поддержки наступающей пехоты, но не для глубокого прорыва в глубь обороны противника. Шла проработка действий моторизованных и мотомеханизированных войск.
   В феврале 1935 года одна танковая рота из состава смешанной механизированной бригады с 10 средними танками Тип 89, одним легким танком Тип 95 "Ха-го" и 3 танкетками "Те-ке" получила приказ провести испытания танков на предмет ведения боевых действий в зимних условиях. Танки в сопровождении двух пехотных рот на 60 грузовых машинах, одного артиллерийского дивизиона в составе 4 75-мм орудий Тип 90 на мехтяге, инженерного взвода на 5 грузовиках, должны были пересечь плоскогорье Хингана. При температуре -25° и покрове снега толщиной в 20 см колонне предстояло пройти 250 км. Вскоре после начала марша график движения стал нарушаться из-за сломавшейся техники и замерзших экипажей. Всей колонне удалось пройти только 100 км, и только 2 танка завершили 250 км марш. Это неудачное предприятие способствовало формированию мнения японского командования о невозможности использования бронетанковых сил в зимний период. Поэтому было решено отвести бронетанковое соединение от границ СССР и использовать танки в более теплых центральных районах Китая.
 
    46. Колонна японских средних танков Тип 89 поздних серий выпуска. Китай, ноябрь 1937 года (АВЛ).
 
   Императорская армия воспитывалась в наступательном духе. Оборона признавалась скорее злом, которого всемерно следовало избегать – отсюда просматривалось некоторое пренебрежение армейского начальства к вопросам обороны и к ее фортификационному, инженерному обеспечению. Шанхайская операция японской армии, проведенная в марте 1932 года, хорошо высветила этот недостаток в армейской боевой подготовке.
   Однако японское военное искусство выигрывало в другом: ведении встречного боя, умении совершать быстрые переходы, способности войск действовать в любых условиях местности, днем и ночью. Японского солдата – пехотинца учили совершать форсированные переходы по 50-60 км в день. Большая ставка делалась на внезапность наступательных действий, умение отрываться от преследующего противника и навязывать ему свою инициативу в ходе боя.
   Особой заботой военного министерства Японии были офицерские кадры, состоявшие почти исключительно из самурайского сословия. Старших и младших офицеров обязывали иметь хорошую полевую выучку, и поэтому японский офицер хорошо знал свое дело и был профессионалом.
   Унтер-офицерский состав в своем большинстве состоял из сверхсрочнослужащих и был хорошо подготовлен. Каждого армейского унтер-офицера настойчиво готовили к тому, чтобы он был способен заменить в бою своего командира – офицера.
   Подготовка солдат выглядела по меркам 30-х годов вполне удовлетворительной. Благодаря своей грамотности и допризывной подготовке, а так же дисциплинированности и усердию японский солдат в течение своей двухлетней срочной службы основательно знакомился с военным делом. Командиры стремились воспитать у него высокую физическую выносливость и способность к напряженной боевой деятельности. В армии царил суровый режим, что так же являлось важным воспитательным фактором.
   В марте 1938 года в Японии принимается закон о всеобщей мобилизации, чтобы с началом будущей и скорой II мировой войны страна вступила в нее с полностью отмобилизованными вооруженными силами. В Маньчжурии, как грибы, росли военные казармы и городки, которые могли принять 1,5 миллионов солдат. Три четверти из них были построены вблизи советских границ.
 
ОСОБАЯ КРАСНОЗНАМЕННАЯ ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ АРМИЯ
 
   Обстановка на советской границе с Маньчжоу-Го, прежде всего в Приморье, продолжала накаляться. Как показывает анализ документов, в конце 30-х годов на Дальнем Востоке друг другу противостояли две мощные группировки – японских войск и сил Красной Армии, каждая из которых включала около 25 процентов всех наличных армейских войск и боевой техники входивших в конфликт сторон.
   К 1 января 1937 года войска ОКДВА имели в своем составе 13 стрелковых и одну кавалерийскую дивизию и 2 механизированных бригады.
   До июля 1937 года численность советских войск на Дальнем Востоке достигала 83 750 человек, 946 артиллерийских орудий, 890 танков (преимущественно легких) и 766 самолетов. Японских военных сил в соседних Маньчжоу-Го и Корее было гораздо больше, однако в случае конфликта из-за войны в Китае японская сторона могла выделить для боевых действий только 9 дивизий. После создания ОКДВА на ее усиление в течение 1938 года было направлено 105 800 человек рядового и командного состава. Большие денежные средства были выделены на капитальное военное строительство.‹6›
 
    47. Самоходные орудия СУ-5-2 (вооруженные 122-мм гаубицей) на параде в Хабаровске. Подобных артсистем было выпущено всего 15 штук. Часть из них участвовала в боях у озера Хасан. 7 ноября 1937 года (РГАКФД).
 
   Для пополнения Тихоокеанского флота с Балтики в 1937 году были направлены два эскадренных миноносца. Их экипажи за 75 суток совершили беспримерный переход во Владивосток Северным морским путем, проделав его частично среди плавающих льдов.
   1 июля 1938 года Особая Краснознаменная Дальневосточная армия (ОКДВА), значительно пополненная личным составом и боевой техникой, была преобразована в Краснознаменный Дальневосточный фронт и Северную группу войск центрального подчинения. Командующим ДВФ был назначен Маршал Советского Союза В.К. Блюхер. Заместителем командующего фронта был назначен комдив М.М. Попов, а заместителем по авиации – комбриг П.В. Рычагов. Начальником штаба фронта стал комкор Г.М. Штерн, членом Военного совета и начальником политуправления – дивизионный комиссар П.И. Мазепов, военкомом штаба фронта – корпусной комиссар Ф.А. Семеновский. Фронт состоял из двух общевойсковых армий – 1-й Приморской и 2-й Отдельной Краснознаменной, которыми командовали комбриг К.П. Подлас и комкор И.С. Конев. Из дальневосточной авиации была создана 2-я Воздушная армия. Шло строительство 120 оборонительных районов на наиболее угрожаемых направлениях.
   Маршал Советского Союза Василий Константинович Блюхер относился к числу тех полководцев, которых подняла на гребень волны Гражданская война. Человек решительный, самостоятельный в поступках, он не входил в число сталинского окружения и к тому же находился в натянутых отношениях с тогдашним народным комиссаром обороны тоже маршалом К.Е. Ворошиловым, который ни талантом, ни славой военачальника не только не блистал, но и не обладал вовсе. Обстановка же на Дальнем Востоке требовала поставить во главе ОКДВА опытного высокопрофессионального военачальника.
   Маршал В.К. Блюхер, хорошо знакомый с Дальним Востоком и японской армией по Гражданской войне, предвидел возможность поенного конфликта на южном участке государственной границы в Приморском крае. Об этом свидетельствует приказ командующего ОКДВА от 22 апреля 1938 года:
   "В связи с возможностью попытки внезапного нападения японцев на приграничные гарнизоны, особенно в южном Приморье (залив Постьет – Славянка) приказываю: Командующему ВВС ОКДВА привести авиацию в состояние повышенной боевой готовности. Подготовить части укрепрайонов на положение полной боеготовности…"Как показали последующие события, эти меры оказались далеко не лишними.
 
    48. Участник боев на КВЖД в 1929 году, старший лейтенант И.М. Валегжанин в должности командира роты принимает участие в параде в честь 20-летия Великой Октябрьской революции. Хабаровск, 7 ноября 1937года (РГАКФД).
 
    49. 152-мм гаубицы образца 1909/1930 годов, буксируемые тракторами С-60, на параде в Хабаровске. 7 ноября 1937 года (АВЛ).
 
ПРОТИВОСТОЯНИЕ НА ГРАНИЦЕ
 
   В мае – июне 1938 года японское руководство стало готовить свой народ и мировое общественное мнение к событиям, которые они планировали. Настойчиво распространялись всякого рода измышления по поводу "агрессивных намерений" Красной Армии на Дальнем Востоке. Реакционные газеты были переполнены сообщениями о якобы имевших место "провокациях" советских войск на маньчжурских и корейских границах.
   Пока шла подготовка антисоветской акции, японцы тем временем (с начала 1938 года) в качестве "оборонных" мер начали усиленно концентрировать свои войска на советско-маньчжурской границе. Так, с 1 по 15 июня в район Пограничная (Дуниин) прибыли 2 японские пехотные дивизии. Одновременно перебрасывались войска и на Южный Сахалин. Их располагали вблизи советской границы. В июне – августе 1938 года японское командование перебросило в Маньчжурию и Корею значительные сухопутные, бронетанковые и авиационные соединения.
 
    50. Расчет 76,2-мм пушки образца 1902/1930 годов читает сводку из района боевых действий. 32 стрелковая дивизия РККА, начало августа 1938 года (АВЛ).
 
   Но основные силы японцев были сосредоточены на Гродековско-Барабашском и Посьетском направлениях, там где дислоцировалась Корейская армия Японии. Численность этого объединения императорской армии была небольшой (одна пехотная дивизия, 2 пехотные бригады), Корейская армия в отличие от Квантунской армии находилась в непосредственном подчинении императорской ставки.
   Концентрируя вооруженные силы, японское командование не прекращало провокаций. Так, 15 июля на южных склонах высоты Заозерной группа вооруженных солдат 36-й Хунчунской охранной бригады нарушила государственную границу СССР и углубилась на советскую территорию. По нарушителям был открыт огонь, они спешно отступили за кордон.
   В тот же день влиятельная японская газета "Асахи" поместила на своих страницах сообщение о "нарушении" советскими войсками границы Маньчжоу-Го. Эта клевета сопровождалась прямыми угрозами в адрес Советского Союза.
   15 июля 1938 года японский поверенный в Москве в соответствии с инструкцией своего правительства посетил Народный комиссариат иностранных дел СССР и в ультимативной форме потре6овал отвода советских войск с западного берега озера Хасан. Однако японскому дипломату были предъявлены протоколы Хунчунского соглашения России с Китаем 1886 года с приложенной к ним картой. Эти документы официально подтверждали, что район озера Хасан (высоты Заозерная и Безымянная) расположен целиком на советской территории.
   Хотя дипломатическая провокация японского руководства потерпела провал, они не успокоились. Печать "страны восходящего солнца" вновь разразилась бранью. Она пыталась убедить своих читателей в "агрессивности" СССР, в неизбежности войны между Японией и СССР. А между тем японские войска продолжали захватнические акты. 16 июля 1938 года японский отряд демонстративно захватил важную пограничную высоту 460,1.
   20 июля японский посол в Москве Сигемицу посетил наркома иностранных дел М.М. Литвинова и заявил, что японское правительство на основании имеющихся у него данных пришло к заключению о принадлежности этого района Маньчжоу-Го. Обвинив Советское правительство в нарушении статус-кво, посол в ультимативной форме потребовал "немедленного отвода советских войск в качестве необходимого условия для внесения успокоения".
   22 июля правительство СССР направило Японии ноту, в которой отвергалось требование японского правительства об отводе советских войск с высоты, расположенной к западу от озера Хасан. Отметив, что японское требование не подкреплено никакими документами, нота указывала, что Советский Союз никому не угрожает, но и посягательств на свою территорию не допустит. Однако, несмотря на эту ноту, вопрос о начале военных действий у озера Хасан в тот же день обсуждался на совещании 5 японских министров. В принятом решении говорилось: "Осуществлять подготовку так, чтобы обеспечить себя от всяких случайностей, ввести в действие вооруженные силы по императорскому указу после согласования между представителями соответствующих органов". Таким образом, была получена санкция японских правительственных кругов на использование вооруженных сил у озера Хасан.