Дело с похищением золота распутывается по мере того, как герою удаётся «раскусывать» характеры вольных и невольных его участников. Егор Шилов проникает в стан грозной банды, находит золото, вступает в поединок с белогвардейским офицером, несколько раз оказывается на краю гибели.
   Фильм построен по всем законам авантюрного жанра. Его герои прыгают на полном скаку с лошади на поезд, стреляют, целясь и навскидку, сражаются врукопашную, и после головокружительных поворотов сюжета «свой среди чужих» спасётся вместе с заветным чемоданом драгоценностей.
   Но, как справедливо замечает киновед Юрий Ханютин, «эта картина не о пропаже и возвращении золота, а об утере и обретении доверия. О счастье единства, полной безусловной вере в товарища, в мужскую дружбу, в общее дело. Потому что когда в финале председатель губкома видит обессилевшего Егора с заветным саквояжем в руках, то закономерно возвращается на экран, как рефрен, сцена радостного утра победы, мотив единения».
   Съёмки «Своего среди чужих…» проходили в Чечено-Ингушетии. Большой друг семьи Михалковых знаменитый танцор Махмуд Эсамбаев сказал Никите, что такой красивой натуры он больше нигде не найдёт.
   Условия были тяжёлыми, но работалось прекрасно и азартно. На съёмочной площадке — полное актёрское раскрепощение, упоение творчеством, стихия высокого лицедейства… У артистов осталось прекрасное воспоминание о тех днях.
   Богатырёв, впервые севший в седло, делал все трюки сам. Отказался от дублёров и Александр Кайдановский. И уж совсем немыслимо головокружительные трюки были у Константина Райкина, сыгравшего роль татарина Каюма (по сценарию он был казахом).
   В середине октября группа снимала эпизод, в котором Каюм пытается сбросить Шилова с обрыва в реку, но в итоге сам оказывается в ней. Райкину надо было упасть с двенадцатиметровой скалы в бурный водоворот. Этот эпизод сняли с первого дубля. Температура воды в реке Аргун — три градуса, глубина — метра два. К счастью, обошлось без травм.
   Не менее сложными были съёмки эпизода «На плоту»: на нём Богатырёв, Райкин и Кайдановский пытаются догнать сбежавшего с золотом атамана — Михалкова. Течение реки — 12 метров в секунду, и удержаться на плоту было крайне сложно. Поэтому в особо рискованных сценах снимались дублёры.
   Примечательной чертой фильма становится не только предельная насыщенность действием, но и обилие характерных персонажей. Врезаются в память атаман (Н. Михалков), офицер Лемке (А. Кайдановский), Каюм (К. Райкин), начальник станции Ванюкин (А. Калягин) и даже едва мелькнувший Связной (А. Адабашьян).
   Михалков с огромным удовольствием снимался в роли предводителя банды Брылова. Повадкой и походкой атаман напоминал героев Юла Бриннера, а широкополой мягкой шляпой — персонажей итальянских вестернов.
   В начале ноября 1973 года в Чечне внезапно испортилась погода и выпал обильный снег. Снимать в таких условиях стало невозможно, и натуру доснимали в окрестностях Баку.
   В Москву съёмочная группа вернулась 19 декабря. Спустя девять дней начались монтаж картины и съёмка нескольких павильонных эпизодов.
   Появление на экранах дебютной картины Никиты Михалкова вызвало у кинематографистов отношение к нему слегка снисходительное. Больно уж щедра она была на «режиссёрские находки». Казалось, что, дорвавшись, наконец, до камеры, молодой творец хочет вместить в свою картину всё, что накопилось в нём за годы учения во ВГИКе.
   Это был ещё и фильм-дебют ряда актёров: Юрия Богатырёва, Сергея Шакурова. По-новому открылось дарование Александра Кайдановского. Впервые был замечен артист Александр Калягин, которого Михалков знал ещё по театральному училищу.
   Появился не только интересный приключенческий фильм. Появился режиссёр со своей индивидуальностью. Один из критиков очень точно заметил, что перед нами не приключенческий фильм в чистом виде, а скорее интеллектуальная игра в приключенческое кино. Не случайно Алексей Герман позже назовёт фильм «Свой среди чужих…» новаторским.

«ЗЕРКАЛО»

   «Мосфильм», 1974 г. Сценарий А. Мишарина, А. Тарковского. Режиссёр А. Тарковский. Оператор Г. Рерберг. Художник Н. Двигубский. Композитор Э. Артемьев. В ролях: М. Терехова, И. Данильцев, Л. Тарковская, А. Демидова, А. Солоницын, Н. Гринько, Т. Огородникова, Ю. Назаров, О. Янковский, Ф. Янковский и др.
 
   «Зеркало» занимает особое место в творчестве Тарковского. Исповедальный фильм, снятый в непривычной стилистике, вне законов последовательного повествования.
   Первый вариант сценария Тарковский написал вместе с Александром Мишариным в феврале 1968 года. Сценарная история во многом совпадала с реальной жизнью режиссёра — с уходом из семьи отца, знаменитого поэта Арсения Тарковского. Детей — Андрея и Марину — воспитывала мать Мария Ивановна Вишнякова. Сложные отношения с отцом и матерью вели режиссёра к осмыслению прошлого.
   В то время Андрей Тарковский работал в экспериментальном объединении Григория Чухрая, где можно было быстро «запуститься» и быстро снять фильм. На студии поддерживали режиссёра, но в Комитете по делам кинематографии сценарий был отвергнут председателем Госкино А. Романовым… Наступил тяжёлый период — перспектив на работу не было, и Тарковский стал снимать «Солярис».
   Когда он закончил эту картину, в Комитет по делам кинематографии уже пришёл Ф. Ермаш, который повёл себя довольно демократично. Тарковскому он сказал: «Вы можете ставить, что хотите». И режиссёр решил вернуться к отложенному сценарию, который будет основательно переработан.
   Сценарий «Белый, белый день» («Зеркало») строился на воспоминаниях Тарковского о детстве, семье, о некоторых обстоятельствах взрослой его жизни. Сложным был задуман образный строй будущего фильма: игровые эпизоды должны были перемежаться хроникой. Стихи Арсения Тарковского становились лирическим лейтмотивом произведения. Сам Андрей хотел сняться в роли Автора.
   Предполагалось включить в картину документальное интервью с Марией Ивановной Вишняковой, снятое скрытой камерой. Всю жизнь она проработала корректором в Первой образцовой типографии. Кстати, незабываемый эпизод в «Зеркале», где Мария под дождём бежит в типографию, боясь, что пропустила опечатку, воспроизводит реальную ситуацию.
   Обсуждение режиссёрского сценария «Белый, белый день…» худсоветом студии состоялось 17 апреля 1973 года. Общая атмосфера была взволнованная, нервная, но, в общем, доброжелательная.
   Михаил Швейцер отметил, что это первая попытка о нашем современном искусстве создать жанр некоей исповеди, в частности, исповеди художника, и очень хочется, чтобы такой жанр состоялся.
   Все выступления были деликатны, осторожны. Тарковский был крайне ранимым человеком и бурно реагировал, когда с ним хоть в чём-то не соглашались, сразу говорил о тотальном непонимании его вещи.
   Больше, чем какой-либо другой фильм, «Зеркало» можно назвать семейным фильмом Тарковских. Звучал за кадром голос отца, читавшего свои стихи; в роли старой матери снялась Мария Ивановна Вишнякова; первую любовь мальчика играла падчерица Оля, дочь Ларисы Тарковской. Сыграла в «Зеркале» и сама Лариса — эпизодическую роль богатой жены врача, к которой Мария и Алёша приходят продавать серёжки. Наконец сам Андрей Арсеньевич появлялся в кадре — правда, лица его не было видно, а только руки, измождённые руки умирающего Автора, распластанного на постели.
   Маргарита Терехова исполнила в «Зеркале» две роли: матери героя и его жены. Как вспоминает Терехова, сценарий никому не давали читать, и, когда она пришла на кинопробы, то понятия не имела, какая роль — главная. Режиссёр предложил актрисе трудную задачу: воплотить один и тот же женский тип в двух временах — довоенную и послевоенную «эмансипированную» женщину. И Терехова с ней справилась.
   Вновь у Тарковского снимались актёры Н. Гринько, А. Солоницын, Ю. Назаров.
   Олег Янковский в коротком; но существенно важном эпизоде «Зеркала» сыграл фронтовика-отца, а пятилетний сын актёра, Филипп, — героя фильма в раннем детстве. Олега Янковского на пробы не вызывали, была общая уверенность, что он подходит, что выбор точен. По словам Мишарина, «лицо Янковского, тогда ещё не слишком знакомое, излучало энергию и радость жизни, романтическое состояние передавалось им легко и вместе с тем концентрированно».
   Ассистент режиссёра Марина Чугунова, раздобыв детскую фотографию Андрея Тарковского, искала исполнителя роли Алексея. И нашла в одной из школ Игната Данильцева. Его сразу утвердили после кинопробы. Игнат на съёмках часто плакал от обиды, что Андрей Арсеньевич с ним мало разговаривает. Тереховой все подробно объясняет, а ему ничего. А дело было в том, что Игнат схватывал все на лету, достаточно было задать направление: «Ты сидишь здесь, чувствуешь то-то, состояние у тебя такое-то» — Тарковский с ним не репетировал даже. Игнат Данильцев тоже рос без отца, жил один с матерью…
   К съёмкам «Зеркала» Тарковский приступил в июле 1973 года. К сожалению, отказался работать на картине оператор Вадим Юсов. Своё решение он объяснял так: «Я внутренне не принял сценарий „Белый, белый день“ („Зеркало“). Мне не нравилось, что, хотя речь в нём идёт о самом Андрее Тарковском, на самом деле в жизни всё было не так: я знал его отца, знал маму… Поклонники „Зеркала“, наверное, возразят мне, что художественный образ и не должен во всём совпадать с реальным. Это я понимаю, согласен, не должен. Но я видел иное: непонятное мне стремление встать на небольшие котурны, — и это не вязалось у меня с Андреем. Я говорил ему об этом и почувствовал, что он моих поправок-требований на этот раз не примет, и что мне будет трудно, и я только помешаю ему…»
   Лето было сырым и холодным. Тарковский арендовал деревенский дом, где поселился вместе с Ларисой, Тяпой, Лялей и Анной Семёновной (Тяпа — сын Андрея и Ларисы Тарковских, Ляля — дочь Ларисы Анна Семёновна — её мать).
   Съёмки разворачивались крайне медленно. За десять дней в Тучково были отсняты всего два кадра, собственно, один проход.
   Осенью группа приехала в Москву, началась работа в павильоне. Здесь, например, снимали сон мальчика — сцену, когда с потолка лилась вода и обваливалась штукатурка. Поражали размеры комплекса декораций, особенно сооружённый в павильоне двор, где пиротехники раскладывали и поджигали костёр. Это было удивительно, так как в декорациях категорически запрещалось разжигать открытый огонь. Видимо, администрация «Зеркала» получила на это специальное разрешение.
   Параллельно со съёмками Тарковский монтировал документальный материал. Настоящим открытием стали кадры бредущих по воде Сиваша солдат. Позже писатель Г. Владимов напишет об этом эпизоде фильма: «И следом — чёрно-белые кадры фронтовой хроники, по праву и в полной мере авторские — ведь никто до Тарковского их не выбрал, кадры жестокие по-своему, хотя нет в них ни стрельбы, ни разрывов, ни падающих тел. А есть — штрафники, форсирующие Сиваш, медленно, враскачку, бредущие болотистым месивом, вытягивая пудовые ботинки с обмотками. И не сразу отмечает глаз самое страшное — что они, по сути, безоружны, хоть каждый что-то несёт, прижавши к груди: кто — мину для миномёта, кто — снаряд. Так они — всего лишь „подносчики“, затем и погнали их через гнилой Сиваш? И ноша каждого из них — это и цена ему, цена немыслимым его мучениям…»
   12 февраля 1974 года снималась сцена «Зеркала», где героиню вынуждают зарезать петуха, то есть сцена Матери и Лебедевой, в которой были заняты Терехова и Лариса Тарковская. Обстановка на съёмочной площадке была напряжённой: шла скрытая борьба женских честолюбий. А в данном случае ситуация усугублялась ещё и тем, что Лариса сама хотела играть роль Матери.
   Терехова отказалась резать петуха. Уговорить её не удалось. Сняли эпизод просто. Записали предсмертный крик петуха, подули пёрышками на лицо хозяйки: убийство как бы произошло. И после этого — лицо Тереховой крупным планом, лицо преступившего человека.
   Тарковский говорил во время работы над фильмом:
   «Единственное, что я сейчас могу утверждать с уверенностью, — фильм, который мы сейчас снимаем, не будет иметь никакого отношения к традиционному кинематографу, построенному на изложении сюжета, рассказа. События в их последовательности сами по себе не будут иметь никакого значения. Смысл всего должен возникать из сопоставления эпизодов прошлого с авторским отношением к этому прошлому и жизни как таковой. Этот фильм должен быть подобен сну, в котором человек ощущает себя старым, ясно осознает, что жизнь прошла и самый важный водораздел им уже пересечён…
   В фильме будут очень важны слова, авторские монологи, прямо выражающие авторскую мысль, авторские размышления. Что касается игровых сцен, то в них не должно быть ничего двусмысленного, всё должно быть просто, как в жизни, без всякой символизации. Некоторые персонажи фильма — это просто обычные люди, существующие в реальности и играющие на экране самих себя… Персонажи должны мешаться, и должны быть моменты, когда не очень понятно, кто есть кто…»
   К марту 1974 года съёмочный период был закончен и начался как никогда мучительный монтажный период. Положение было сложное, потому что всё было отснято, просрочены сроки, группа не получала премии, а картина не складывалась.
   В монтажной на «Мосфильме» Тарковский который раз переставлял целые эпизоды фильма и отдельные фрагменты его. Андрей Арсеньевич сделал карточки — 32 названия эпизодов — «типография», «продажа серёжек», «испанцы», «сеанс гипноза» и т.д. Наконец его осенило. «А ты знаешь, что я сделаю? — сказал он Михалкову-Кончаловскому. — Я вообще все перемешаю, чтобы никто ни хрена не понял! Поставлю конец в начало, середину — в конец».
   Он попытался перегруппировать структуру в абсолютно абстрактный коллаж. Ему это удалось. По словам того же Михалкова-Кончаловского, «он разрушил связанность рассказа, никто ничего не понимал. Но было ощущение присутствия чего-то очень значительного, кирпичи-то были золотые».
   По сравнению с вариантом сценария 1968 года, в фильме не было прекрасно задуманных эпизодов «Ипподрома», «Куликовской битвы», съёмок скрытой камерой матери, интервью с ней, не было снов мальчика, снятых под водой.
   «Зеркало» делалось в Шестом творческом объединении, официально называвшемся Творческое объединение писателей и киноработников, художественными руководителями которого многие годы были режиссёры Александр Алов и Владимир Наумов. Члены худсовета пытались с пониманием отнестись к фильму, варианты которого видели уже несколько раз.
   По поводу некоторых сцен были разные мнения, были и предупреждения, что у начальства они вызовут сильное неприятие. «Для вас необязательны наши замечания, — тактично говорил Александр Алов, — но мы обязаны их высказать».
   Тарковский посетовал, что в материале не хватает многих шумов, исполнительных реплик, музыки, и поэтому просил разрешить ему в порядке исключения сделать перезапись всех этих звуков, позволить ему провести очередной этап работы, с тем чтобы эти недостающие компоненты внесли ясность в восприятие материала. И в объединении пошли ему навстречу, несмотря на задержку сроков сдачи и дополнительные затраты.
   Этот вариант картины показали в Госкино. Как вспоминает А. Мишарин, Ермаш был недоволен картиной: «У нас есть свобода творчества, но не до такой же степени!»
   «Зеркало» сдавали Госкино пять раз. После каждой сдачи получали список необходимых поправок.
   На заседании Комиссии по определению категорий фильмов разгорелись ожесточённые дебаты. Камнем преткновения был старый дискуссионный вопрос о доступности картины. На одном из предварительных обсуждений сам Тарковский сформулировал свою позицию: «Поскольку кино всё-таки искусство, то оно не может быть понятно больше, чем все другие виды искусства… Я не вижу в массовости никакого смысла…» Результаты голосования были следующими: за первую категорию подано одиннадцать голосов, за вторую — двенадцать. Прокат фильма был очень ограничен, например, в Москве «Зеркало» демонстрировалось лишь в трех кинотеатрах. Только в начале 1990-х годов, уже после смерти Тарковского, фильму была присуждена первая категория.
   «Зеркало» — картина автобиографическая. Вот почему так исключительно важны для её понимания биографические факты, семейные обстоятельства, родство. Сам Тарковский говорил, что не было в его жизни фильма, который его коллеги-режиссёры приняли бы так по-разному: с возмущением и восхищением. Отар Иоселиани, например, отеческим тоном сказал Андрею: «По-моему, вещь путаная, длинная».
   Авторы показали «Зеркало» В. Шкловскому, П. Капице, П. Нилину, Ч. Айтматову и, наконец, Д. Шостаковичу. Он не мог уже ходить, поэтому организовали просмотр в таком зале, куда можно было почти въехать на машине и только пройти несколько шагов. Картина им понравилась.
   В Москву приехал представитель Каннского фестиваля и спросил про «Зеркало». Ермаш сказал, что картина не готова, хотя в черновом монтаже её можно было показать. Тарковский устроил гостю тайный просмотр с протаскиванием обманными путями через проходную иностранца. Классик советского кино сам подносил коробки с плёнками и при этом умирал со страха, как бы его не застукали…
   На Каннский фестиваль картина так и не попала. Но «Зеркало» широко демонстрировалось на западном экране. Сам Тарковский, когда ездил во Францию, был поражён, увидев очередь на Елисейских Полях на свой фильм… «Зеркало» получило Национальную премию Италии как лучший иностранный фильм года.

«АГОНИЯ»

   «Мосфильм», 1975 г. В 2-х сериях. Сценарий С. Лунгина и И. Нусинова. Режиссёр Э. Климов. Оператор Л. Калашников. Художники Ш. Абдусаламов и С. Воронков. Композитор А. Шнитке. В ролях: А. Петренко, А. Ромашин, А. Фрейндлих, В. Лине, М. Светин, В. Райков, Л. Броневой, Г. Шевцов и др.
 
   Пожалуй, ни одна из «полочных» картин не рождалась так мучительно и так долго. Работа над фильмом началась в 1966-м. Снят он был в 1974-м. Сдан в 1975-м. Выпущен на экраны в 1985-м. Режиссёр Элем Климов говорил по этому поводу: «"Агония" — это половина моей жизни. Фильм круто повернул всю мою судьбу. В работе над ним я вкусил все — и радость, и удачу, и отчаяние. Если бы можно было рассказать всё, что приключилось на этом фильме и вокруг него, то получился бы, наверное, настоящий роман…»
   Предложение поставить картину о царском фаворите Климов получил от самого Ивана Александровича Пырьева: «Гришка Распутин! Это же фигура… Я тебя умоляю — достань и прочитай протоколы допросов Комиссии Временного правительства, в которой работал Александр Блок. И, самое главное, Распутина там не пропусти!»
   Элем Климов хотя и не сразу, но заданной темой вдохновился и предложил Александру Володину взяться за сценарий. Володин отказался. Тогда режиссёр обратился к И. Нусинову и С. Лунгину, авторам сценария фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён».
   В мае 1966 года в объединении «Луч» утвердили заявку на сценарий «Святой старец Гришка Распутин» («Мессия»). В августе на худсовете уже обсуждали сценарий. Он назывался «Антихрист». «В первых моих фильмах у меня обозначился крен в сатиру, — рассказывал Климов. — Он дал себя знать и в „Антихристе“. Фильм задумывался в фарсовом ключе. У нас было как бы два Распутина. Один — как бы „подлинный“ Распутин. Другой — фольклорно-легендарный. Образ „фольклорного Распутина“ складывался из невероятных слухов, легенд, анекдотов, которые в своё время ходили про Распутина в народе. Тут всё было преувеличено, шаржировано, гротескно. Будто бы, будучи немецким шпионом, он самым невероятным образом пробирался в царский дворец, пролезал чуть ли не через ночной горшок императрицы, попадал через тайный ход за линию фронта и т.д. и т.п.».
   Обсуждение сценария на худсовете прошло «на ура». Пырьев был доволен: «Давно не читал такого профессионального сценария. Жанр вещи выдержан точно. Фарс есть фарс. Сегодня это наиболее интересный, удобный и умный взгляд на последние дни Романовых. Распутин выведен в сценарии как положительный характер. И это хорошо. В нём есть неуёмная сила народная. Эта сила существует не только в Распутине, но есть и в народе. Народ показан мудрым — рассказы, легенды, притчи…»
   30 августа 1966 года литературный сценарий «Антихрист» был представлен на утверждение в Главную сценарно-редакционную коллегию (ГСРК).
   Штатные редакторы его забраковали. Е. Сурков, главный редактор ГСРК, предложил авторам доработать сценарий: «Фильм о Распутине может и должен стать фильмом о необходимости революции, о её не только неотвратимости, но и доброте, справедливости. Короче, это должен быть фильм, который расскажет о том, от чего спасла Россию партия в Октябрьские дни и чем была царская Россия, против которой вели борьбу большевики».
   Началась переделка сценария. Фильм дважды запускали в производство, но затем по требованию начальства все работы прекращались. Прошло несколько лет. Климов снял «Спорт, спорт, спорт», запустился с новым сценарием «Вымыслы», написанным по мотивам русских народных сказок. Когда он вернулся в Москву с поисков натуры, его вызвал Ермаш, только что сменивший Романова на посту председателя Госкино, и предложил вернуться к работе над «Агонией».
   Казалось бы, теперь всё пойдёт как по маслу. Но не тут-то было. 19 апреля 1973 года студия представила режиссёрский сценарий. В который раз ГСРК потребовала переделок.
   За роль Распутина боролись такие титаны сцены, как Анатолий Папанов, Евгений Лебедев, Михаил Ульянов. В результате решили, что в Петренко всё же больше, чем у других, природного гипнотизма.
   На роль царя Николая претендовали К. Лавров, мхатовские актёры Ю. Пузырев, Н. Засухин. Климов рассудил следующим образом: «Лавров популярен и любим зрителем. Кроме того, он чересчур бытовой. У Ромашина плывущие, зыбкие глаза, как должно быть в картине». Так роль досталась Ромашину, и, надо сказать, сыграл он её блистательно.
   В конце августа 1973 года съёмочная группа выехала в киноэкспедицию в Сибирь, снимать «Покровское», родное село Распутина.
   Буквально с первых же дней съёмок захандрил Петренко: то живот прихватило, то голова кружилась, то зуб болел. Дело дошло до того, что однажды у Климова не выдержали нервы, и, когда в очередной раз актёр стал жаловаться на зубную боль, режиссёр сам вырвал у него больной зуб. А потом с Петренко случился сердечный приступ: он упал на съёмочной площадке, и у него изо рта пошли пузыри. Артист пришёл в себя, но сниматься категорически отказался. Экспедицию пришлось сворачивать.
   24 августа киношники покинули Тюмень и передислоцировались в Ленинград, где должны были сниматься основные натурные эпизоды фильма. Там группа пробыла почти два месяца — до 12 октября, после чего благополучно вернулась в Москву, чтобы заняться павильонными съёмками. Они оказались не менее сложными, чем съёмка натурных объектов. И здесь порой тоже напряжение достигало такой точки, что некоторым актёрам становилось плохо. Например, так было с актрисой Нелли Пашенной. Она играла баронессу Н. Пытаясь спасти арестованного мужа, она отправляется к Распутину. В кадре актрисе предстояло обнажить грудь. Для Пашенной это было поступком. Когда сцена была снята, она потеряла сознание.
   В январе группа отправилась в очередную экспедицию в Ленинград, чтобы в течение двух с половиной месяцев снять там натурные эпизоды, относящиеся ко 2-й серии. Однако снять намеченное в полном объёме не удалось, поскольку 18 марта внезапно слёг на больничную койку Алексей Петренко.
   Петренко вышел на съёмочную площадку в начале апреля. Тогда в 6-м мосфильмовском павильоне снимали объекты «кабинет Распутина» и «дворец Юсупова» (в последней происходило убийство великого старца заговорщиками). Однако сил Петренко не хватило даже на пару недель. В ночь на 12 апреля ему снова стало плохо — его сразил сердечный приступ. И съёмки снова встали. Они возобновятся только в мае и продлятся до июля.
   В двух экспедициях успели снять довольно много, и, сложив вчерне этот материал, Климов решил показать его самому суровому судье — своей супруге Ларисе Шепитько. Увидев на экране подлинные интерьеры, настоящие костюмы, впечатляющую фактуру, актёров, которые не фальшивят даже в «сверхсостояниях», она горячо сказала: «Ребята, всё идёт нормально! Наращивайте! И не сворачивайте!»
   10 октября 1974 года Климову передали из Госкино перечень поправок для обязательного исполнения. Режиссёр сопротивлялся но не все удавалось отстоять. Например, требование убрать цесаревича исходило от самого Ермаша: «Ты в своём уме? Как мы можем этого мальчика, которого на Западе возвели в ранг святого мученика, показывать? Это же значит — под дых бить. Тогда надо все объяснять, всю историю объяснять: а за что их вообще казнили… а так, мимоходом, нет, не пойдёт!..»
   Но больше всего, конечно, страшил начальство момент возможных аллюзий. В картине был эпизод в котором Вырубова по поводу царского премьера Горемыкина тяжко вздыхала: «О Боже, Боже! В таком возрасте и править такой страной!» Ермаш, уловив намёк на кремлёвских старцев, сразу сказал Климову: «Умоляю тебя! Умоляю! Вырежи это немедленно, чтобы даже за пределы монтажной не вышло!»
   Фильм «Агония» был закончен в чистовой редакции в 1975 году. Но на экран картину ещё долго не выпускали. Ходили слухи, что кто-то из высшего партийного руководства её посмотрел и остался недоволен.