– И что стало с журналистом? – оправдал мои ожидания Шаевский. Он все так же продолжал стоять у самой двери, подпирая стену.
   – Как и положено, – улыбнулась я многозначительно, – исчез. Бесследно.
   Шаевского данный факт нисколько не смутил. Меня, впрочем, тоже, но имя я запомнила. По привычке.
   – Что хочешь говори, – он отстранился от стены, подошел ко мне. Нас разделяло всего два шага и… ни малейшего сексуального подтекста. Я даже чуть не хихикнула: прямо брат с сестрой, – но я пока не вижу ничего подозрительного. Для нас с тобой.
   Я задумчиво кивнула:
   – Вот и я не вижу. Это-то меня как раз и настораживает.
* * *
   Вали еще дважды сбрасывала пакеты с инфой, но все они лишь дублировали ту, что она отправила первой. Где-то чуть более подробно, где-то с новыми именами, но по существу ничего нового.
 
   Доверяя квалификации подруги, я решила, что пора избавляться от паранойи и успокаиваться. Шаевский с моим решением согласился, так что последние два дня мы только и делали, что наслаждались полетом.
   Развлечений было достаточно, скучать нам не пришлось. Бассейн, аэро-танцы, прогулки по обзорной палубе, гонки на симуляторах каров, романтический ужин, во время которого мы дурачились, как дети.
   Мне было легко с Виктором, надеюсь, ему со мной тоже.
   К орбитальному порту столичной планеты Приама – Эстерии, мы пристыковались на седьмые сутки полета. Для пассажирских кораблей – очень быстро, шли на крейсерском уровне.
   Нас не встречали, это была одна из мер предосторожностей, которые оговаривались заранее. Самые обычные туристы.
   Имена практически не меняли. Виктор так и остался Виктором, в фамилии заменили одну букву – Шаивский. Со мной та же история, из Мирайи сделали Кирайи. Досье тоже соответствующее: бывший офицер флота и репортер из мелкого регионального канала.
   Подготовкой занимался Вано, так что у местных лиралде, как здесь называли службу, контролирующую внешние контакты Приама, мы вопросов не вызвали. Спустя три часа входили в номер не самого шикарного, но вполне приличного отеля. Наш багаж к тому времени уже доставили.
   Когда на комм Шаевского пришло сообщение, мы успели не только осмотреться, но и освежиться. Тот как раз выяснял у меня, заметила ли я за нами слежку.
   Я – заметила. Он – тоже. Взгляд оказался достаточно наметан, чтобы в той, надо признать, мало организованной толпе обнаружить парочку ничем не примечательных ребят.
   Откуда они, только предстояло выяснить, но действовали весьма тонко. Оба прокололись на эмпатии, но это не их вина. О том, что мы с Виктором обладаем определенными способностями (мои после Зерхана стали чуть более управляемыми), в переданных приамцам личных делах не было сказано ни слова. Предосторожность, не более. Ну и «приятный» сюрприз для кого-то, если вдруг доведется использовать.
   О наших проделках на Зерхане местным тоже не сообщалось. Но это уже не без умысла.
   – Нас ждут через час в отделении на Хиен-корон, – произнес Виктор, как только закончил читать текст.
   Тон Шаевского был нейтральным, но меня его мнимое равнодушие не обмануло. Разве что задавать вопросы не стала, сообразила, что именно не понравилось.
   – Появись проблемы, Лазовски бы предупредил. Или не сочли нужным поставить о них в известность, или все произошло совсем недавно.
   Виктор кивнул, но продолжал молчать. Хотелось бы мне заглянуть в его голову, но мыслей и своих хватало, чтобы загружать ее еще и чужими. В офисе на Хиен-корон, одной из центральных улиц столицы, находилось Управление службы розыска Приама.
   Пригласить туда – фактически признать, что в наших услугах больше не нуждаются. Изначально предполагалось, что первый контакт произойдет на нейтральной территории. Там же мы должны были определиться, как будем действовать дальше.
   Тот факт, что связались они с Шаевским, а не со мной, я проигнорировала. Старший в группе не был определен – для них, а не для нас, ну те и посчитали, что – мужчина. Для местного общества вполне логичное предположение.
   С этим, кстати, был связан еще один парадокс. Запрет на «мужские» специальности для женщин распространялся лишь на саму работу, но не обучение. Так что некоторые барышни покидали Приам, реализуя свои мечты в других секторах.
   Будь их много, думаю, шейх Тиашин тем или иным способом разобрался бы с этим вопросом, но несколько сотен дерзающих были не в счет.
   – Я поеду один! – Слова прозвучали твердо, если не сказать, жестко.
   Штормовские замашки!
   Посмотрела иронично, приподняла бровь.
   – Радость моя, тебе напомнить, кто у нас принимает решения?!
   Тот хмыкнул, отреагировав на «мою радость», но, похоже, отступать не собирался.
   – Слишком откровенно. Не лучше ли перестраховаться?
   Я пожала плечами.
   – А кто говорит, что я этого не сделаю? Сколько нам добираться?
   Виктор бросил взгляд на карту:
   – По максимуму минут сорок.
   – Великолепно! – откликнулась я, прикинув, сколько мне потребуется, чтобы изменить себя практически до неузнаваемости. – Выходим через двадцать минут. – Подумала, демонстративно облизнувшись, окинула взглядом по-мужски ладную фигуру. «Домашний» наряд, состоявший из одних тренировочных штанов, позволял оценить ее по достоинству. – Ты бы тоже… приоделся.
   Тот загадочно улыбнулся – это развлечение было все еще достаточно свежим, чтобы мы продолжали подтрунивать друг над другом.
   Ответа дожидаться я не стала, сбежала в комнату, которую выбрала своей. В словесных баталиях Виктор оказался хорошо подкован, время от времени умудряясь загонять меня в угол своими репликами.
   Не сказать, что меня данный факт огорчал – все разнообразие в жизни, но сейчас хотелось оставить последнее слово за собой.
   Где и что у меня находилось, вспоминать нужды не было – сумки собирала сама, складывала, чтобы самое необходимое всегда было под рукой. Средства для коррекции внешности к таким не относились, лежали на самом дне, но мне потребовалось не больше десяти секунд, чтобы до них добраться.
   Первым в ход пошел выпрямляющий волосы спрей. Потом второй, бесцветный при нанесении, но способный в течение трех минут превратить меня из шатенки в черноволосую брюнетку. С помощью бионакладок изменила форму носа, скул, губ. Уже поверх покрыла все тонким слоем легкого грима.
   Чем был хорош такой камуфляж – его простой трансформацией в обратную сторону. Пропитанная специальным составом салфетка возвращала собственное лицо, а компоненты именно этих, нестойких, спреев разрушались сами за пару часов.
   Теперь одежда. Прямая юбка в пол с широким поясом и запахом прямо поверх узких сверху, но расклешенных книзу брюк. Длинный пиджак с плечевыми подкладками и воротником-стойкой на обтягивающую футболку.
   Пятнадцать минут, и на меня из зеркала смотрела чуть усталая женщина средних лет, корни которой явно находились здесь, на Приаме.
   Последний штрих – «набор диверсанта». Микроампулы в гнезда комма и браслета на левой руке. Химия безвредная, без последствий после ее применения, но способная дать запас по времени. И, что самое главное, в списке запрещенных отсутствовала, так что специальными сканерами не обнаруживалась.
   Чип полевого интерфейса я подключила еще на лайнере, сейчас только перевела в активный режим. Лазовски обещал, что наши тени появятся на Эстерии раньше нас, а свое слово он держал.
   У меня в запасе было еще целых три минуты, когда я вышла в гостиную. Шаевский оглянулся – на нем был легкий костюм из хлопка, какие здесь носил если не каждый, то двое из троих точно, окинул быстрым и весьма рассеянным взглядом, направился к выходу.
   Я фыркнула от удовольствия, приятно, когда тебя оценивают вот так… без слов, профессионально. У самого пиджак двойной, да и рукава отстегиваются одним движением, как и воротник. А уж как он «играл» своим телом, меняя внешнее восприятие лишь изменением походки и наклоном плеч, я видела не раз. Взгляд не успевал замечать метаморфозы, позволяя ему просто мгновенно уходить от чужого внимания.
   До офиса розыскников добирались на подземке. Можно было и наземным транспортом – на Приаме он не только сохранился, но и использовался чаще, чем довольно дорогие здесь кары, но я уговорила Виктора сбежать от царившего на поверхности зноя.
   Препараты должны были за день-другой привести организм в норму, заставив адаптироваться к влажному и довольно жаркому климату. Столица планеты находилась близко к экватору, со всеми вытекающими из подобного соседства прелестями. Но пока это не произошло, я бы предпочла места попрохладнее.
   Виктор спорить со мной не стал, хотя его самого, похоже, этот момент нисколько не смущал.
   Нужная нам станция была метрах в трехстах от двадцатиэтажного Управления, но он вышел раньше. Мне показалось, что за нами опять следят. Шаевский не заметил ничего подозрительного, но предпочел поверить, чем потом сожалеть. Должен был дожидаться меня на аллее Славы, та находилась как раз напротив здания.
   В легкие дохнуло огнем, как только я переступила границу тени. Термодатчики одежды переключились на режим охлаждения, но мне было достаточно видеть, чтобы воображение дорисовало все остальное.
   Это был не страх – память об одном из давних дел, но иногда накатывало. То ли как воспоминание, как чуть не сдохла в пустыне на Асатоне, то ли как иногда возникающее желание бросить все и зажить нормальной жизнью.
   Первое было так давно, что можно воспринимать как вытянутый на тройку экзамен по экстремальным ситуациям, второе – как испортившееся настроение. Перспектива топать километр под палящим солнцем энтузиазма не добавляла.
   – Слежка, – шепот Виктора, раздавшийся в полевом интерфейсе, едва не заставил вздрогнуть. Еще один намек на то, что мне пора приводить себя в норму. Вела себя, как… туристка на отдыхе.
   – Те же?
   Пауза была слишком долгой, вместо того, чтобы расслабиться, заставляла напрячься. Как-то все шло… не так.
   – Нет. Уровень хуже. Но интересую их я, а не ты.
   Выругалась я про себя. Оставила одного, без прикрытия… Тут же усмехнулась, нашла о ком беспокоиться.
   – Жди, поиграем!
   Усмешку Шаевского я проигнорировала. Знала, что он и сам способен избавиться от любопытных, но пока его способности демонстрировать не стоило. Мало ли где пригодятся чужие ошибки.
   Как только дошло до дела, мысли о жаре отступили, словно их и не было. Теперь я точно знала, как назывались некоторые выверты собственного организма – скукой.
   Добравшись до площади – у нас в запасе оставалось минут семь, осмотрелась. Виктора заметила сразу, тот стоял у стелы и делал вид, что изучает список имен.
   Впрочем, мог и изучать. Среди них значился некий Вирис Шаивский, который вполне мог оказаться родственником того Шаивского, роль которого сейчас исполнял мой вроде как стажер.
   – Один – есть. Второй… – Я еще раз окинула сектор, сличая то, что видела глазами, и данные сканеров полевого интерфейса. – Второго – нет.
   – И не было, – самодовольно хмыкнул Виктор, давая понять, что проверял меня.
   Говорить, что я ему припомню эту выходку, не стала. Зачем пугать раньше времени.
   Ответила спокойно:
   – Поняла. Иди. Первый подъезд.
   Тот не заставил себя ждать. Ладонью коснулся темного монолита, отступил на шаг, вздохнул, резко развернулся…
   Хотелось крикнуть: «Браво», но я обошлась томным: «Умница».
   Больше не оборачиваясь, Виктор направился через всю площадь наискосок, как раз, чтобы обогнуть здание Управления и уйти на соседнюю улицу.
   Я тоже двинулась – наперерез тому мужчине, настолько пристально интересовавшимся моим спутником, что не замечал ничего вокруг. Это не то что непрофессионализм, а сплошное дилетантство.
   Или… нас просто изучали?
   Отбросив мысль как несущественную – в выигрыше оставались при любом раскладе, не дойдя с десяток шагов, остановилась, рассматривая пустой дисплей комма. Потом попятилась, подняла голову, повела взглядом перед собой, словно выискивая ориентиры.
   Столкнулись мы как раз в тот момент, когда Виктор оказался напротив нужного ему подъезда.
   Я вскрикнула, мужчина обернулся, в глазах вспыхнула ярость, но… грубые слова с его губ так и не сорвались. Вместо этого он смущенно опустил взгляд: выглядела я немолодо, он же, как если бы годился мне в сыновья.
   – Госпожа, прошу меня простить, я…
   Остановила его жестом, грустно, но нежно улыбнулась.
   – Это я виновата, – развела руками, – никогда не была в столице.
   Он клюнул тут же:
   – Вы что-то ищете? Вам помочь?
   Отношение к женщинам на Приаме было двойственным. Много ограничений, но… пройти мимо и не прийти на выручку было постыдно.
   – Да, – кивнула я, опустив взгляд. – Мой сын… – Я замолчала, тяжело вздохнув. Так и не подняв глаз, закончила чуть слышано: – Он был в службе розыска. Меня просили…
   Упоминание о службе розыска было ему неприятно, я это ощутила душной волной, но мужчина, тем не менее, уточнил:
   – Вы ищете Управление?
   Я только ниже опустила голову. Самое главное, ничего не говорить, давая додумать подробности собеседнику.
   Визави мои надежды оправдал:
   – Так вот же оно, – повернулся он к зданию. – Вы просто смотрели не в ту сторону.
   Он был не прав, но я его разубеждать не собиралась.

Глава 2

   Острое желание кого-нибудь прибить выглядело бесперспективным. Единственный, кто находился в пределах досягаемости – Шаевский, а его было жаль. Бесценный как напарник, он к тому же не скрывал схожих с моими помыслов и тоже держался из последних сил, признавая за мною право продолжать дальнейшее существование рядом с ним.
   И ведь винить некого. Про мертвых, исстари сложилось, или хорошо, или… ничего.
   Хорошо и хотелось бы, но не зная лично – трудно. Оставалось просто молчать.
   Новость, ради которой нас вызвали в кабинет старшего розыскника Иари Куиши, с нынешнего утра исполняющего обязанности командира группы дознания, была из ряда отвратительных.
   Я бы сказала – самых отвратительных, даже если не имела отношения лично к нам. После таких как раз и возникала буквально физическая потребность кого-нибудь пристрелить.
   Ну, или поднять всех вокруг на уши, найти эту суку, а потом сдувать пылинки, получая от этого извращенное удовольствие, пока будешь вытягивать из него всю душу. А когда не останется ни одного вопроса, потому что он выложит тебе даже то, о чем только смутно догадывался, пойти и нажраться до беспамятства, чтобы, наконец, отпустило. Хоть немного.
   Прошлой ночью, во время нападения на квартиру, где находились наши несостоявшиеся подопечные, были убиты они сами, бывший начальник Куиши, по вызову которого мы и прилетели на Приам, и… еще четверо из охраны.
   До восьмой жертвы добрались в местном доме подследственных. Им был тот самый разговорчивый тип, на которого службой розыска возлагались большие надежды.
   И ни следов, ни подозреваемых. Кто-то сработал идеально чисто.
   – Дай им прийти в себя.
   Резко оборачиваться и объяснять, что до этого я и сама способна додуматься, не стала. Виктор все прекрасно понимал, просто пытался разрядить обстановку.
   Лететь на другой конец галактики лишь для того, чтобы узнать, что в твоих услугах больше не нуждаются… Это могло кого угодно выбить из колеи.
   Оно и выбило. Нас обоих. У Виктора просто оказалось лучше с самообладанием.
   – Лазовски доложишься сам?
   Мы уже с полчаса как вернулись в номер, но продолжали молчать, переосмысливая состоявшийся разговор.
   Впрочем, ломать голову над двойным смыслом не приходилось, все было достаточно ясно. Им пока что не до нас. Когда будет – никто не знал.
   – Доложусь, – настораживающе спокойно отреагировал на мою просьбу Шаевский. – Когда узнаю, где в это время будешь ты.
   Сделанную им паузу я оценила, как и прозвучавший в ней намек.
   Развернулась к нему:
   – Хочу побродить по городу, пока еще не совсем поздно.
   Виктор стоял в центре комнаты и насмешливо смотрел не меня:
   – Пойдешь искать журналиста?
   Удивленно приподняла бровь:
   – Неплохо для стажера!
   Тот криво усмехнулся:
   – Но предсказуемо для тебя. Действуешь шаблонами, наставник.
   Вместо того чтобы огрызнуться, нахмурилась:
   – Думаешь, это может быть провокацией?
   Шаевский неопределенно повел плечом:
   – Чем бы это ни было, у нас еще есть время до возвращения.
   Мысль была интересной и многообещающей.
   – Что-то задумал? – качнула я головой, не веря в то искреннее недоумение, которое он продемонстрировал в ответ. – Давай обойдемся без пыток!
   – Ну… – промямлил тот и… выдал, заставив меня задохнуться от смеха: – Мы здесь – не там!
   Кажется, моя реакция ему понравилась, Виктор даже улыбнулся. Но продолжил уже серьезно.
   – У женщины двойное подданство. Союз может потребовать участия нашей стороны в расследовании.
   – Но я не…
   Его скептический взгляд был весьма красноречив.
   Будь проклят этот Зерхан! При отсутствии фактов, на голом энтузиазме, но я вытянула всю подноготную происходящего там. Говорить после этого, что не гожусь в сыскари, – отдавало позерством.
   Шаевский моих душевых метаний словно и не заметил. Он вообще старался лишний раз не напоминать о тех событиях.
   – Зато я вполне могу сойти за розыскника. А ты в это время поработаешь в моей тени.
   Я прикусила губу, обдумывая предложение. Чем дольше размышляла, тем заманчивее выглядело.
   Вот только…
   Подошла вплотную к Шаевскому, приподнялась на носочки, наблюдая, как меняется выражение его лица, становясь из весьма равнодушного – предвкушающим.
   Все-таки мы с ним нашли друг друга.
   – Тебе Куиши не показался идиотом?
   Виктор придержал за талию, потом, словно нехотя, отпустил.
   – Был в ярости – точно, но чтобы идиот…
   – Вот и мне не показался, – закончила я жестко. – Будешь докладываться Лазовски, предупреди, что без его решения мы в игру не вступим. – Помолчала, прикидывая, стоит ли связываться со Штормом или пока еще терпит. По всему выходило, что торопиться не стоило, нужную нам информацию можно было получить и другим способом. – Не хочешь озадачить Ромшеза подноготной нашего нового знакомого?
   Виктор закатил глаза, развел руками и… кивнул. Тоже чувствовал, что пахнет жареным. Так или иначе, но мы окажемся втянутыми в эту историю. Чем больше будем знать, тем всем спокойнее.
   – Через сколько мне тебя найти?
   Я бросила на Виктора влюбленный взгляд. Где ж он раньше был?!
   Усмехнулась собственной мысли. Он и Валанд были практически ровесниками. Но одного я воспринимала мальчишкой, другого – мужчиной. И даже причину знала. На одного реагировала живущая во мне шальная девчонка, которая грезила полетами и подвигами, другого продолжала вспоминать жаждущая стабильности и узнавшая цену любви женщина.
   Шаевский как-то предлагал мне устроить случайную встречу с Марком, не верил сам, но пытался убедить меня, что чудеса случаются…
   Рассказать о своем разговоре с врачом, который и вытащил Валанда, я Виктору так и не смогла. Вывод того был категоричным: этот участок памяти уничтожен полностью.
   А познакомиться с ним вновь я не решилась. Страх оказался сильнее надежды.
   – Дай мне часа четыре. Раньше не управлюсь.
   Во взгляде Шаевского появилась нехорошая такая задумчивость.
   – Ты хоть помнишь, что у нас с тобой нет дипломатической неприкосновенности? Если что, извинениями не отделаешься – вышвырнут за милую душу.
   И все это, продолжая серьезно смотреть на меня.
   – Никакого почтения к наставникам, – грустно вздохнула я. – Интересно, как я без тебя десять лет в службе существовала?!
   Виктор все-таки не сдержался, улыбнулся.
   – Ты, главное, не отключайся, чтобы если что…
   – «Если что» на сегодня отменяется, – хмыкнула я и сбежала в комнату. Переодеваться. Предстоящая прогулка требовала чего-то более демократичного, чем наряд, который я использовала днем.
   Когда вновь появилась в гостиной, Шаевский полулежал в кресле и дирижировал руками, работая сразу на трех внешних экранах планшета. Заприметив меня, вместо того, чтобы снизить яркость бокового, извернулся, рассматривая.
   Мой внешний вид его явно удовлетворил, выглядел он довольным.
   Резкое движение кистью, я только и успела заметить, как на карте города потухли два из трех секторов.
   Пришлось подойти ближе.
   – Мог и спросить, – проворчала недовольно.
   – Так не интересно, – отозвался Виктор, поднимаясь. Бросив планшет на кресло, подошел к столу. Отметив, как я поморщилась, нахмурился. – Ваша журналистская братия на трезвую голову секретами делиться не будет.
   Усмехнулась. Горько.
   – Это они ради Мирайи могли бы из шкурки вылезти, а ради непонятно какой – залетной, лишнего движения не сделают. На большее, чем просто познакомиться, я и не рассчитываю. Но если тебе будет спокойнее…
   – Будет! – жестко отрезал Шаевский, на миг сбрасывая маску шалопая.
   Если хотел напомнить, какой он на самом деле, зря старался. Ни на мгновение не забывала.
   Объяснять и доказывать не стала. Просто подошла, стянула пиджак с одного плеча, подставляя его для инъекции.
   Моя покладистость сделала свое дело, следующую фразу он произнес уже значительно мягче:
   – Антидот капсулированный, рассчитан не только на алкоголь, но и на химию. – Я кивнула, мол, поняла, о чем именно он говорил. После некоторых веществ, вроде как случайно оказавшихся в твоем бокале, себя уже и не вспомнишь. – Держит восемь часов, при слабом опьянении нейтрализует без побочных эффектов, так что пару коктейлей ты себе можешь позволить без проблем. Чем выше концентрация…
   Пришлось перебить, воспоминания о том, как мы надрались с погибшим на Зерхане Иштваном Руми, были еще достаточно свежи:
   – Как скажешь… мамочка!
   Вместо того чтобы меня одернуть, тот неожиданно расхохотался. Попыталась «поймать» ассоциацию – не смогла. Но выглядело настолько заразительно, что невольно заулыбалась и я.
   Результат Шаевского не впечатлил. Сквозь смех прорыдал:
   – Мамочка у нас с тобой теперь одна – Ровер. Еще бы узнать, с кем нагулял таких отморозков?
   Тут уже не выдержала и я. Сначала кхыкала, пытаясь проглотить рвущиеся из груди стоны, потом буквально упала на Виктора, надеясь, что он удержит, а не рухнет на пол вместе со мной.
   – Со Славой! Штормом! Больше не с кем!
   Оставалось надеяться, что сам виновник веселья никогда не узнает о связи, которую мы ему приписали.
* * *
   Когда убеждала Виктора, что моя затея – скорее попытка развеяться, чем задел на что-то серьезное, лукавила. Не сильно – откровенная ложь с Шаевским вряд ли прошла бы. Использовала недосказанность. В эмпатии он был сильнее меня, это накладывало определенные ограничения на наши взаимодействия, о которых я старалась не забывать.
   Да, все было именно так, как сказала – появление новенькой в баре, где обычно собирается журналистская братия, могло мало кого привлечь. Было лишь одно «но» – Союз в этой части галактики воспринимался чем-то диковинным, находящимся на другом краю света. Не спасали даже туристы, их ручеек был все еще совсем тонким.
   При таком раскладе даже не самая известная среди пишущих особ просто обязана была вызвать интерес. Именно на этом я и собиралась сыграть.
   Когда вошла в зал, до полуночи – именно в это время, по уверениям информатора Валенси, там появлялись самые важные личности – оставалась еще пара часов. Как раз осмотреться и дать привыкнуть к себе.
   Направилась сразу к стойке бара. Сделав вид, что не замечаю чужих взглядов, забралась на высокий стул, выбрав тот, что ближе к углу. Достаточно темно, чтобы вроде как исчезнуть из поля зрения завсегдатаев, но при этом видеть все и всех в задней, зеркальной панели. Бутылки наблюдению нисколько не мешали, скорее, создавали определенный антураж.
   Встретившись взглядом с барменом, чуть склонила голову – готова сделать заказ. Тот извинился перед мужчиной, с которым перебрасывался репликами – вряд ли того интересовала выпивка, больше хотелось выговориться – подошел ко мне.
   – В наших правилах называть себя. – Вежливо улыбнулся. – Я – Сиши.
   – Я – Лиз, – прищурилась я, разглядывая парня внимательней. Мой пристальный интерес его не смутил. – Могу рассчитывать на «Иллюзию»?
   Коктейль считался безалкогольным, что не делало его дешевым. Экзотические фрукты, из которых получали сок прямо при клиенте, переводили его в разряд весьма дорогих.
   Таким выбором решала сразу две проблемы: заявляла о себе, как о солидной клиентке, и лишала возможности добавить лишнее в бокал. Малейшее нарушение рецептуры тут же меняло цвет напитка, буквально «вопя» о подделке.
   Прежде чем ответить, бармен уточнил:
   – Я могу удостовериться в вашей платежеспособности?
   Менталитет приамцев. Пока не стала своей, будут обращаться вежливо, но… жестко сохраняя дистанцию. Можно бить себя в грудь, доказывать, что ты вполне состоятелен, считать оскорблением… не поможет.
   Когда спросила у Валенси, как войти в узкий круг, та отправила меня к Джессике Уэлри. Мол, логикой не объяснить, кто сможет помочь, так только знаменитая ведьма.
   Подруга ошибалась. Потребовалось всего несколько минут, чтобы я разгадала загадку. На мой взгляд, это называлось единством духа. Нужно было просто быть одним из них.
   Я – была, так что имела хороший шанс получить доступ к их сердцам раньше, чем закончится мое пребывание на Приаме.