Шагов уже не было -- Пресвитер стал рядом. Теперь он, наверное, как раз поднимал топор.
   "И не надо речей... не надо проповеди... Ничего теперь не надо!"
   Рипли вдруг поняла, что ее жизнь сейчас оборвется -- вот именно сейчас, в этот миг. Топор уже занесен, он идет вниз, молнией рассекая воздух.
   Боли она конечно же не почувствует. И звук удара вряд ли успеет услышать.
   ...Она действительно не почувствовала боли. Но удар расслышать смогла -- звонкий лязг металла по металлу...
   Лезвие топора врезалось в решетку рядом с ней с такой силой, что глубоко промяло железные прутья.
   Сначала Рипли посмотрела на топор, потом перевела взгляд на Дилона.
   -- Что это значит? -- спросила она.
   Дилон, не отвечая, уставился в пол.
   -- Ты что, промахнулся? -- Рипли была сама удивлена тем, насколько твердо звучит ее голос.
   Только после повторного вопроса Пресвитер осмелился посмотреть в глаза Рипли.
   Нет, Дилон не промахнулся! Лоб его усеивали крупные бисеринки пота, эбеновая кожа приобрела пепельно-серый оттенок. Рипли никогда раньше не видела, как бледнеют негры. Вообще, он выглядел так, словно мгновение назад ему предстояло не убить, а быть убитым.
   -- Нет... нет, ты знаешь, сестра... так нельзя,-- забормотал он торопливо, каким-то жалко-оправдывающимся тоном, словно и впрямь был виноват. -- Эта штуковина... эта тварь погубила уже половину моих братьев. Нет! Во всяком случае, пока он жив -- должна жить и ты.
   -- Мне и самой хотелось бы его пережить, Дилон. Но что же делать...
   Шумно вздохнув, Дилон отер рукавом пот с лица. Рипли показалось, что при этом он еще и украдкой промокнул глаза -- чего, конечно, быть не могло.
   -- Пока зверь жив, ты не умрешь,-- сказал он уже спокойно.-- Это -- мое последнее слово!
   -- Можно подумать, что раньше тебе никого не приходилось убивать.
   Рипли все еще сохраняла спокойствие. Но мгновение спустя ей уже не хватило сил на это спокойствие. Дальнейшее ей запомнилось плохо. Кажется, она бросилась на Пресвитера, как в свое время -на Смита. Кажется, она осыпала его градом бессмысленных оскорблений и упреков (запомнился лишь один из них: "Ты, макака черная, почему ты не убил меня, как ты посмел это сделать?!"). Некоторое время Дилон, ошеломленный ее натиском, молча терпел все это, но вскоре рывком освободился -- и уже сам зажал ее в стальном захвате, сковав движения.
   -- А ну прекрати истерику! -- крикнул он. И продолжил чуть слышно, щекоча дыханием ухо:
   -- Слушай меня, сестра... Ты слишком рано сочла себя обреченной. Не рвись умереть красиво! Возможно, твоя миссия еще не завершена.
   -- Не надо утешать меня, Дилон,-- опомнившись, Рипли прекратила сопротивляться и Пресвитер сам отпустил ее.-- Я не ребенок, чтобы манить меня пустой надеждой... И я отлично понимаю, что мне конец.
   Дилон досадливо поморщился.
   -- Все-то ты понимаешь... Так пойми еще кое-что: вместо того чтобы отдавать свою жизнь задаром, ты имеешь возможность взять за нее хорошую цену...
   -- Какую цену? -- Рипли попыталась сосредоточиться. Наконец ей это удалось.
   -- Какую? Жизнь этого ублюдка! Быть может, ты именно в теперешнем своем состоянии поможешь нам расправиться с ним. Если он действительно не может тебя убить -- у нас появляется шанс загнать его в ловушку!
   Дилон снова вошел в образ Пресвитера. Да он, собственно, и не выходил из него никогда: лишь в состоянии полубреда Рипли могло померещиться, что он превратился в рядового заключенного, озабоченного только спасением собственной шкуры.
   Она вдруг поняла, что у литейного цеха Дилон тоже оказался не случайно. Неужели он все еще вынашивает какой-то план?
   -- Вот ты только что говорила о человечестве, сестра. Пойми же, ты, и только ты одна имеешь возможность оказать ему последнюю услугу! Итак, что ты выбираешь, сестра? Дезертируешь ли ты в смерть -- или вместе с нами постараешься избавить мир от Зверя Из Бездны?
   Рипли слушала его завороженно. Даже существо, угнездившееся под ее ребрами, замерло, словно ожидая решения.
   -- Хорошо. Так -- я согласна, Дилон. Но давай договоримся сразу же и твердо. Сначала -- он. Потом -- я. Сразу же, как только мы прикончим зверя, ты убьешь меня. Обещаешь?
   -- Да! -- ответил Дилон с той же загадочной улыбкой.-- Никаких проблем. Я возьму твою жизнь быстро и без боли.
   Его ладонь с какой-то болезненной нежностью погладила плавный изгиб топорища.
   -- В конце концов, это -- то немногое, что я сумею сделать наверняка,-- проговорил он тихо.
   6
   Когда все уцелевшие начали собираться вместе, постепенно стекаясь к цеху, Рипли окончательно уверилась, что свой план Пресвитер составил загодя.
   -- Давайте действовать -- потому что в бездействии, сидя на собственных задницах, вы все пропадете! А так у нас еще есть возможность спастись...-- говорил он.
   Смит явился к цеху позже всех и сразу включился в дискуссию.
   -- Возможность?! Если мы что и можем еще сделать, так это сидеть и не дергаться до прихода спасателей! Может быть, эта тварь наелась и ближайшие часы будет переваривать жратву, может...
   -- А может быть -- она решит переварить кого-нибудь еще, если не всех сразу! -- прервал его Дилон.-- И никто из нас не застрахован от того, чтобы через час не стать этой самой жратвой. Через четверть часа. Или даже через секунду -- вот в этот самый миг!
   При этих словах все боязливо сгрудились, озираясь по сторонам. Увы, в этом помещении тоже хватало вентиляционных каналов и незапертых дверей, из которых в любую минуту могла высунуться клыкастая морда.
   -- Поэтому единственный выход для нас -- убить гадину! -выкрикнул Дилон, перекрикивая зародившийся было ропот.
   И снова именно Смит прервал Пресвитера:
   -- Убить? Уже пытались его убить огнем, и что по-лучилось? Вы как знаете, а я не буду в этом участвовать! В конце концов у меня жена и...
   -- Да на тебя плевать, Восемьдесят Пять. У тебя же нет Веры! -сказал Дилон, даже не повернув головы.-- Ты -- не брат, ты не один из нас. Ты -- работник Компании!
   Аарон так и замер с приоткрытым ртом. Но он еще не собирался сдаваться.
   -- Да? Ну и что же плохого в том, что я работник Компании, а не... Короче -- не преступник? Вы говорите, что я тупой? Ну, пускай так... Но я все же оказался достаточно умен, чтобы не попасть сюда!
   -- Тебе не кажется, что ты все-таки попал именно сюда? -впервые подала голос Рипли. Смит попросту не обратил внимание на ее слова.
   -- Да! -- с вызовом повторил он.-- Я достаточно умен, чтобы не получить пожизненное, как все вы! И я, между прочим, вышел в офицерский состав, я командовал вами -- пусть и под началом Эндрюса!
   Дальше ему продолжить не удалось. Люди вокруг угрожающе зашевелились, и, хотя Смит действительно не был наделен высокими умственными способностями, он все же понял, что замолчать ему будет гораздо полезней для здоровья.
   -- Ну, хорошо, хорошо,-- спокойно продолжил Дилон. Казалось, он заранее предусмотрел такие возражения и ему даже на руку, что их высказывает Смит, а не один из братьев.-- Итак, кто хочет, может присоединиться к Восемьдесят Пять в его сидении на заднице...
   -- Да, я тоже намерен сидеть на своей заднице! -- не выдержал Голик.-- Я намерен именно сидеть на заднице, а не заниматься авантюрами!
   -- Я же сказал -- хорошо! -- теперь Дилон говорил уже опасно спокойным голосом.-- Валяй, продолжай беречь свою задницу, раз это лучшее, что у тебя есть. Да, ведь я совсем забыл: у тебя же заключен персональный договор с Господом Богом. Ты у нас бессмертен, ты будешь жить вечно, правда?
   Голик потупился.
   -- Н-ну? -- Пресвитер обвел взглядом присутствующих, и всем показалось, что они заглянули в жерло орудия.-- Кто еще согласен с мистером Голиком и мистером Восемьдесят Пять?
   Все неловко молчали.
   -- Ладно...-- Дилон презрительно сплюнул, попав при этом на ботинок Смита.-- Все вы бабы. Не женщины, а именно бабы. Женщина -- вот! -- широким жестом он указал на Рипли.-- Вот с ней мы и пойдем воевать. Вдвоем! Женщина и мужчина. А вы...
   В наступившей тишине раздался голос Кевина:
   -- Эй, ребята, а мы-то что себе думаем? Может, кто-то и впрямь собрался жить вечно? Лично я -- нет!
   Кевин высказался подчеркнуто расплывчато: он, видимо, и сам еще до конца не определился, на чьей он стороне. Поэтому его слова, наверное, не переломили бы испуганного упорства остальных. Но тут с места вскочил еще кто-то и все посмотрели на него.
   -- Я с вами, ребята. Я тоже пойду убивать его! -- прохрипел он севшим голосом.-- Да, у меня есть к этому зверю и личные счеты! Он убил, среди прочих, и моего друга...
   Взгляд Рипли упал на перевязанную голову вскочившего, и она с удивлением поняла, что это -- Грегор. Ай да красавчик!
   -- И одного из моих друзей тоже! Значит, и я с вами! -- поднялся еще один. Кажется, его фамилия была Морс, но Рипли еще не знала их всех -- ни в лицо, ни по имени. Возможно, и не успеет узнать...
   Тогда как по команде начали подниматься и все остальные. Голик, мгновенно оценив ситуацию, встал одним из первых. Восемьдесят Пять (на этот раз Рипли не сделала для себя мысленной поправки) некоторое время продолжал сидеть, намереваясь "сохранить лицо". Но вскоре он остался в одиночестве.
   -- Черт возьми! -- воскликнул кто-то.
   -- Эх, оружие бы нам, братцы! А без оружия -- как? Чистое самоубийство!
   -- И впрямь самоубийство,-- осторожно поддержали его со стороны.
   -- Может лучше действительно подождать, пока прибудут представители Компании с огнеметами, автоматами и прочей фигней? Вот они пусть и убивают его!
   Рипли осознала, что наступает критический момент: еще немного -и все вернется "на круги своя". Значит, наступило время вмешаться и ей.
   -- Все не так просто, как вы думаете... Они-то как раз вообще не собираются его убивать!
   Ее слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Даже те, кто был на стороне Рипли, были ошарашены.
   -- Не мели ерунды, сестра...-- недоверчиво протянул Морс.
   -- Как это -- не собираются убивать? А что же с ним делать-то?
   -- А вот так...-- Рипли села, глядя на Морса и остальных снизу вверх.-- Дело в том, что он им нужен. Очень нужен. Нужен куда больше, чем вы. Так что если кого они и убьют, так это именно вас -- просто за то, что вы видели его. Как нежелательных свидетелей. Ясно?
   -- Это безумие какое-то! -- Смит в последний раз попытался переключить внимание на себя.-- Она просто повредилась рассудком! Никто вас не убьет!
   -- Не "вас", а "нас", Восемьдесят Пять! -- тут же поправила его Рипли.-- Ты ведь тоже "нежелательный свидетель"! Или ты рассчитываешь, что их растрогает твой рассказ о жене и ребенке? Знаешь, лучше уж Чужому эту историю расскажи!
   Увидев, что Смит попросту смят, уничтожен этой фразой, Рипли продолжала:
   -- Давно, еще на "Ностроме", когда мы только узнали про это существо, мы сразу сообщили все Компании. И что мы получили в результате? "Продолжайте выполнять свое задание!" Оказалось, что ради Чужого можно пренебречь жизнью экипажа. А потом...-Она закашлялась.-- потом пренебрегли жизнями всего личного состава "звездных коммандос"...-- Кашель все еще душил ее, и она с трудом подавила приступ.-- Почему же вы думаете, что для вас будет сделано исключение? Кто вы для них? Жалкая кучка арестантов, ищущих свой путь к Богу где-то вдалеке, в анальной дыре обитаемой Галактики... Вы что, всерьез верите, что фигурируете в их глобальных планах?
   --...Твою мать! -- потрясенно ругнулся кто-то прямо над ухом. И Рипли почувствовала -- ей верят.-- Для Компании вы -- никто. Меньше, чем дерьмо, меньше, чем мусор. Им плевать на вас. Плевать им и на ваших друзей, которые погибли здесь... Не в первый раз они идут по трупам!
   Ее слушали так, как никогда не слушали даже Пресвитера. Сам Пресвитер, впрочем, находился здесь же, и топор в его руке многообещающе поблескивал. Но эта предосторожность оказалась излишней: Рипли полностью владела ситуацией, даже Смит не посмел сказать ни слова против.
   Только когда она смолкла, один из слушателей решился подать голос:
   -- И каков же твой план?
   Дилон ответил вместо Рипли, прежде чем она успела открыть рот:
   -- Все -- почти как прежде... У нас все еще сохранился запас олова. Значит, нужно заманить Чужого в ванну, перекрыть вход -и утопить в кипящем металле!
   -- Хорошая смерть! Ох и покрутится он напоследок! -- со злорадным удовольствием произнес Кевин.
   -- Да... Это все равно, что живьем в ад попасть...-- с мечтательным злорадством протянул Грегор.
   Инстинкт самосохранения заставил Голика нахмурить лоб, выискивая в этом плане изъяны.
   -- Ну, выглядит все это хорошо... Но чего ради он туда побежит? Ты что, снова собираешься выкуривать его какой-то адской смесью, преподобный? -- наконец сказал он.
   Дилон молча покачал головой.
   -- Ага... И то слава Богу -- второго пожара мы не переживем,-сказал Голик с явным облегчением.-- Но тогда что же все-таки? Что заманит его в металлоприемник?
   Рипли почувствовала, что это надлежит объяснять уже ей:
   -- Ты сказал -- заманит... Вот именно. А что приманивает? Приманка...-- она горько вздохнула.
   Голик быстро глянул на нее -- будто ударил взглядом наотмашь. И продолжал, демонстративно обращаясь не к ней, а к Дилону:
   -- Так. Ну и что же будет приманкой?
   Вместо ответа Дилон все так же молча, неотрывно продолжал смотреть ему в глаза сквозь простую оправу очков.
   -- А-а-а, дьявол! -- буквально взвыл Голик, подпрыгивая на месте. Он догадался.
   И все остальные тоже догадались одновременно с ним. А догадавшись -- молча переглянулись, скованные ужасом.
   7
   Приманкой может быть не "что", а "кто". В их условиях -только живое человеческое тело.
   -- ...Огонь у нас тоже будет,-- убеждал Дилон, мерно расхаживая перед своей паствой.-- Да, огонь у нас будет, но на сей раз не в виде горящего потока, а в виде факелов. И не позади зверя теперь он будет пылать, а позади каждого из нас, прикрывая отход. Так что...
   Дилон выдержал паузу.
   -- Так что мы выходим отнюдь не на верную смерть. Да, мы отправляемся на опасное дело, и при неудаче каждому и впрямь грозит гибель. Но это, согласитесь, не одно и то же!
   -- Слушай, преподобный,-- не удержался кто-то от вопроса.-- Вот бежим мы в сторону ванны, он гонится за нами, остальные братья закрывают боковые проходы, чтобы ему было некуда свернуть, -это все ясно. Но ты мне скажи, как ты думаешь провести последний этап? Кто его заманит непосредственно в тупик, в металлоприемник? Среди нас все-таки есть один смертник, да?
   -- Это уже не твоя забота, брат,-- отвечал Пресвитер с какой-то ласковой угрозой.-- Можешь мне поверить -- все продумано. Все -до последней мелочи!
   -- А...-- начал было, но сразу осекся тот же голос.
   -- Что еще? -- переспросил Дилон с увеличивающейся долей угрозы.
   -- Да нет, ничего. Просто я подумал: чтобы приготовить расплав, уйдет не меньше часа. Он за это время не пробьется? Ну, дверь толстая -- так через потолок... Найдет, чего доброго, лаз где-нибудь под печью...
   Дилон усмехнулся:
   -- На этот счет можешь не волноваться. Мы с Морсом и Кевином, установили печь на нагрев уже давно. Задолго до того, как вас, умников, уговаривать начали...
   По рядам сидящих прошел короткий смешок, выражавший скорее восхищение, чем что-либо иное.
   Внезапно еще один из сидящих робко поднял руку, словно школьник на уроке.
   -- В чем дело? -- Дилон всмотрелся. Лицо у того было измазано сажей, -- видно, еще не отмылся после пожара. Поэтому Пресвитер опознал его только по необычной, гражданского вида, кепке. Это был Дуглас Уинтерборн, самый младший из заключенных. Он попал в тюрьму непосредственно перед ее расформированием, а попав -сразу же примкнул к исповедующим Веру, так как больше чем кто-либо нуждался в духовной поддержке. Тогда ему было всего семнадцать лет и он выглядел как "мальчик из приличной семьи", по ошибке попавший к уголовникам. Да, в сущности, он и был таким... С тех пор прошли годы, но для старожилов колонии он так и оставался "сынком".
   -- Так в чем дело, Дуг? -- спросил Дилон с едва уловимой теплотой.
   -- Вот ты говоришь, что у нас будут факелы...-- "ты" он говорил Дилону еще с некоторой запинкой, воспринимая его как старшего,-- но скажи... скажи, ты уверен, что факел поможет?
   Ответа напряженно ждали все. Дуглас явно попал в самое больное место.
   -- Видишь ли, Уинтерборн...-- Дилон словно просмаковал благородно звучащую фамилию.-- Говорят, что убиенные на поле брани сразу же предстают перед престолом Господа... Так что тот из нас, кто умрет, держа горящий факел в руке, никогда не увидит полыхания адского огня. А это ведь очень возможно, несмотря даже на Веру, -- если вспомнить, какую жизнь мы прожили...
   Голос Дилона окреп.
   -- Во всяком случае, сам себе я не мог бы пожелать лучшего конца... Ну, понял меня, малыш?-- Он легонько сдвинул Дугласу козырек кепки с бровей на глаза.-- Все мы умрем... Вопрос только в том, как мы покинем этот мир: стоя, как люди, или на коленях, умоляя о пощаде?
   Все не отрываясь смотрели на Дилона.
   -- Нет! Мой Бог -- Бог молитвы, а не мольбы! Я никогда не молил -- никого и ни о чем! Никогда меня никто не щадил, не помогал, не давал ничего бескорыстно... Так что к дьяволу этого зверя! Будем бороться!
   -- Будем бороться! -- хором подхватили все.
   В руках у Пресвитера все еще был топор. Но теперь он вновь напомнил Рипли посох епископа...
   8
   -- Ладно! Чего уж... все равно помирать!
   Кто сказал это? Рипли не успела рассмотреть... Но кто бы это ни был, он выразил общее мнение.
   Дилон и Рипли украдкой следили за Голиком, ожидая с его стороны очередной выходки. И эта выходка действительно последовала, но была она все-таки неожиданна. Во всяком случае, для Рипли.
   До отказа растянув губы в улыбке-оскале, Голик вдруг рванул ворот робы (пахнуло запахом прелой ткани и несвежего тела) так, что посыпались пуговицы. На волосатой груди сквозь слой грязи виднелась непристойная татуировка.
   -- Эх-ма! Раз живем -- раз умираем! -- все еще держа на лице жуткую ухмылку, он бесшабашно-отчаянным движением бросил шапку об пол.-- Ну так поджарим же наконец эту падлу! Преподобный -раздавай факелы!
   Рипли с облегчением перевела дух. Однако Дилон, похоже, не разделял ее чувств:
   -- Смотри у меня, Ян... Вспыхнул -- так гори, а не прогорай!
   И -- как это уже было недавно -- всех разом охватила неистовая жажда деятельности. Люди с грохотом переворачивали пустые бочонки, ища в них остатки горючего, а потом рвали на полосы одежду и простыни. Обмотав этими лоскутами железные стержни, они пропитывали образовавшуюся матерчатую обмотку оставшимся топливом. Вскоре у каждого был факел, а в углу горкой высились запасные. Впрочем, было еще неясно, удастся ли ими воспользоваться...
   С нарастающим удивлением и даже испугом Смит смотрел на всю эту подготовку.
   -- О идиоты... Боже мой, какие кретины! -- он обхватил руками голову и опасливо отодвинулся в темный угол от греха подальше.
   -- А ну, проверьте, как закрывается створка! -- Рипли показала на бронированную дверь над металлоприемником.
   -- Вот рубильник. А механизм подключен через бустерную систему -- видишь, мощный поршень здесь...-- ответил Морс.-- Не вручную же опускать такую тяжесть!
   Рипли с подозрением посмотрела на поршень:
   -- Когда вы в последний раз пользовались этой системой?
   Морс задумался.
   -- Да лет пять назад, а то и все шесть. Но не больше!
   -- Не больше! -- подозрения Рипли усилились.-- Гидравлика точно работает? Ты уверен в этом?
   -- Точно здесь вообще ничего не работает. Прими это к сведению! -- сказал Дилон, неслышно возникнув откуда-то сбоку.-- Так что во всех своих выкладках тебе придется учитывать данный факт. А именно -- возможность, что какой-нибудь механизм в нужный момент не сработает и весь план пойдет насмарку.
   Дилон внимательно смотрел на Рипли.
   -- Ну как -- не передумала? -- спросил он в высшей степени серьезно.
   Рипли легонько улыбнулась. Или ей только показалось это?
   -- А разве можно сейчас передумать, преподобный?
   Вопрос этот явно не требовал ответа -- и Пресвитер кивнул, соглашаясь.
   9
   -- Значит, повторяем в последний раз...
   Рипли тяжело вздохнула. У нее не было полной уверенности, что каждый участник предстоящих событий правильно запомнил свою роль. Еще меньше было уверенности, что кто-нибудь не дрогнет, не ошибется второпях или с перепугу. О надежности техники, как уже было ясно, говорить не приходилось...
   С другой стороны Дилон прав: время поджимает. Нужно действовать, пока сомнения не охладили энтузиазм их микроармии...
   -- Заманиваем сюда. Потом -- ты включаешь рубильник, приводящий в движение поршень гидравлики. Зверь оказывается в ванне, за ним опускается дверь. Потом кто-то из ребят польет его сверху оловом -- и все! Ему конец,-- быстро и убедительно говорил Дилон.
   -- А если кто-нибудь допустит ошибку? -- вновь не удержалась от вопроса Рипли, хотя она тысячу раз понимала, что лучше ей промолчать. Но слишком уж многое было поставлено на карту...
   Дилон снял очки. Аккуратно сложив их, спрятал в карман.
   -- Тогда нам конец,-- сказал он тоном, не оставляющим никаких сомнений.-- У нас только один шанс! Возможности повторить все это не будет...
   Рипли кивнула. К ее немалому облегчению, спокойно и твердо, без малейших колебаний кивнули также Морс и Кевин. Они явно решились идти до конца...
   Рипли не знала, почему Пресвитер выделил себе в ближайшие помощники именно эту пару, как будто ничем не отличающуюся от остальных. Но, значит, были у него какие-то основания, а подсказал ли их прошлый опыт или интуиция -- все равно...
   И, похоже, он не ошибся в выборе.
   -- Итак: рубильник -- поршень -- створка двери... А потом...-Дилон поднял глаза на Рипли.-- А потом ты на несколько секунд останешься с ним наедине,-- сказал он ровным голосом, как нечто само собой разумеющееся.
   -- Ясно,-- для Рипли этот факт тоже разумелся сам собой.-- На меня можешь положиться. Ребята, только вы не подведите, ладно?
   -- Надеюсь, ты все-таки не ошиблась в том, что он не хочет тебя сожрать,-- когда Дилон говорил это, на лице его не дрогнул ни единый мускул,-- потому что ты, и только ты, будешь преграждать ему путь, пока опускается створка. Здесь уже не будет никаких других дверей, которые можно запереть заранее, никаких дополнительных заслонов.
   -- Ясно,-- повторила Рипли.-- Я тоже на это надеюсь...
   И тут же подумала: а достаточно ли обоснована ее надежда? Да, один раз Чужой пощадил ее... Даже два раза. Но тогда ему ничего не угрожало, да и сыт он был...
   А теперь, когда вопрос встанет не о пище, а о самом его существовании -- будет ли его реакция прежней?..
   И тут Рипли оборвала свою мысль. Нет, так не пойдет! Тогда уж лучше было и не затевать весь этот план...
   А сейчас он не просто затеян -- осуществляется!
   И возможностей для отступления уже нет. Поздно отступать...
   "К тому же...-- Рипли с трудом воскрешала в памяти общеобразовательный курс биологии,-- к тому же такой вариант имеет обоснование и с биологической точки зрения... Везде и всегда бесполые особи представляют для природы неизмеримо меньшую ценность, чем матка -- королева, как ее еще называют у муравьев и термитов. Вообще самый смысл их существования -- дать матке жить и размножаться, плодить новые поколения. Ради этой цели любой из бесполых не колеблясь отдаст собственную жизнь.
   Уничтожить матку, спасая себя, -- немыслимый, невозможный поступок! Весь инстинкт вида, все законы эволюции должны восстать против него!
   Так бывает у общественных насекомых на Земле. Нечто подобное, как выяснилось, имеет место и в других мирах...
   Отчего вдруг в случае с Чужим все окажется иначе?!
   А пускай даже так! В конце-то концов..."
   -- В конце-концов, я ничего не теряю... -- эти слова Рипли, должно быть, помимо своей воли произнесла вслух, потому что Дилон вдруг быстро взглянул на нее:
   -- Что?
   -- Я ничего не теряю... Быть может, это для меня даже лучше -ТАКАЯ смерть...
   Дилон скривил уголок рта:
   -- Сестра, ты опять рвешься умереть красиво... Ты -- ничего не теряешь. Теряем -- мы! И то самое человечество, о котором ты так хорошо говорила.
   И Рипли поняла, что он снова прав. А еще она поняла, что именно он -- Пресвитер -- сейчас является главным. И по опыту, и по решимости, и по способности оценить обстановку.
   Да и не Пресвитер он теперь, не просто духовный вождь -- а ВОЖДЬ вообще. Да, именно с большой буквы.
   -- Хорошо. Я буду стоять в проеме, пока не запрется дверь. А где будешь стоять ты, Дилон?
   -- Я буду рядом, -- последовал немедленный ответ.
   И снова Рипли поняла больше, чем Дилон сказал вслух. Теперь он не может положиться даже на ее волю и решимость. И в случае чего -- лишь он может заступить дорогу зверю, хотя на нем и не лежит табу, спасающее от клыков и щупалец.
   -- А где будут в это время остальные?
   -- Они тоже будут неподалеку, сестра... И будут свои-ми молитвами, своим умением и силой рук своих способствовать успеху нашего дела.
   И снова Морс и Кевин кивнули в ответ.
   Военный совет завершился. Пришло время действовать.
   10
   Трое шли тоннелем. Было так темно, что даже горящие факелы в их руках отгрызали от стены мрака считанные метры освещенного пространства.
   -- Мне это не нравится! -- вдруг сказал Голик без всякого видимого повода.
   Качнувшись, остановились два соседних факела.
   -- Что именно?
   -- Все!
   Было видно, как усмехнулся один из идущих: красноватый свет живого пламени блеснул на его ровных резцах.
   -- Ладно, чего уж там... Пожалуй, ты лучше стань здесь. Будешь на подхвате.
   -- Мне не нравится, что эта штука будет бегать по темным тоннелям в то же время, что и мы,-- упрямо повторил Голик. Зубы его выбивали мелкую дробь.
   По неофициальной "табели о рангах" его спутники имели менее высокий статус, чем он сам. Во всяком случае, они не принадлежали к миру профессиональной преступности, "воров в законе". (Правда, отношения внутри Братства не признавали воровскую "табель" -- но все же от нее оставались какие-то понятия, въевшиеся в плоть и кровь, в подсознание...)