Малдер и Скалли бросаются по коридору к диспетчерской.
   - Тридцать пять секунд до входа в "полосу молчания", - слышится из динамиков голос диспетчера.
   Малдер врывается в зал, отыскивает глазами Мишель - она стоит у кресла с микрофаги ном в руках, - подбегает к ней и хватает за плечо:
   - Вы должны изменить траекторию спуска!
   - Траекторию - что? - Мишель оборачивается к нему, глаза ее ничего не видят.
   - Изменить траекторию входа в атмосферу на тридцать пять градусов! Иначе они сгорят!
   - Тридцать секунд, - это снова голос диспетчера.
   - Но уже поздно, я не могу этого сделать... - Мишель пытается вывернуться из-под тяжелой ладони Малдера. Это ей не удается, и она опускается в кресло.
   - Двадцать пять секунд...
   - Мисс Дженеро, это наш единственный шанс! Скорее!
   - Но... это невозможно, они слишком сильно отклонятся к западу, у нас резервная площадка не оповещена. А мы должны успеть до прерывания связи... Она все же вновь подносит к губам микрофон и переключает что-то на пульте: Альбукерк! Хэлло, Альбукерк, какая у вас сейчас погода? Можете ли вы сейчас принять посадку шаттла?
   - Время - десять секунд...
   - Погода у нас вполне годится для посадки, - голос диспетчера из Нью-Мексико размеренный и чуть удивленный. - Полоса свободна, можете садиться хоть сейчас.
   - Время - пять секунд...
   - Орбитальный модуль. - Пальцы Мишель, сжимающие микрофон, побелели, по лицу стекают крупные капли пота. - Вы должны изменить траекторию на более пологую, на тридцать пять градусов. Вы приземлитесь в Портланд-Филдз, в Альбукерке. Вы меня поняли?
   - Внимание, потеря связи! - голос диспетчера ровный и спокойный. - Они вошли в "полосу молчания".
   - Когда будет восстановлена связь? - спрашивает Мишель.
   - Через две минуты. Когда они войдут в зону следующей станции слежения.
   - Черт побери! - вполголоса произносит Малдер.
   Эти две минуты проходят в тягостном молчании.
   - Сколько у них осталось кислорода? - вполголоса спрашивает Малдер, наклонясь к Мишель.
   - На шестнадцать минут. - Мисс Дженеро, не отрываясь, следит за картой-экраном в левой половине зала, где тонким красноватым пунктиром прослеживается траектория аппарата. - Вот, сейчас...Она подносит к губам микрофон:
   - Орбитальный модуль, говорит Хьюстон. Орбитальный модуль, отвечайте! Орбитальный модуль, говорит Хьюстон, отвечайте немедленно!.. Где у них точка входа? - оборачивается она к диспетчеру, тихо, как мышь, сидящему за пультом справа.
   - Пятьсот миль западнее Гавайских островов.
   - Срочно свяжитесь с Гавайями! Диспетчер переключается на систему экстренной связи, делает запрос и несколько томительных секунд ждет ответа. Наконец он поворачивается к Мишель:
   - Станция слежения Вумера сообщает - они только что появились на радаре.
   - Получилось! - кричит Мишель. Диспетчер поворачивается к ней, на его лице расплывается некое подобие нерешительной
   улыбки:
   - Ну, не обязательно... Но вполне может быть.
   Мишель вновь берет микрофон:
   - Военная база Киртланд, Альбукерк. Аль-букерк, вы можете подтвердить посадку?
   - Хьюстон, пока нет. На наших экранах ничего не видно. Альбукерк, штат Нью-Мексико
   База Киртланд, Аэродром Портланд-Фолдз
   Длинная пустынная взлетно-посад очная полоса, на горизонте вздымаются отроги плато Льяно-Эс-такадо. И над всем этим - густо-синее небо пустыни, не разбавленное даже пятнышком облака.
   - Орбитальный модуль, говорит Хьюстон, отвечайте. Орбитальный модуль, это Хьюстон, отвечайте мне!
   Голубое полотно неба прорезается точкой, оставляющей белый инверсионный след. Точка приближается, оранжевый блик вечернего солнца пляшет на сверкающем фюзеляже аппарата.
   - Хьюстон, говорит орбитальный модуль. Кто-нибудь знает, где можно пожрать в этом Альбукерке? А то мы тут проголодались с вашими маневрами...
   Оказывается, диспетчерский зал был полон народу - мгновенно все вскакивают со своих мест и начинают восторженно орать. Мишель бросает микрофон, разворачивается в кресле и устало глядит на улыбающегося Малдера. У нее самой сил на улыбку уже нет.
   - Добро пожаловать домой, "Эндевер". - Это уже говорит Альбукерк. Выглядите вы просто прекрасно...
   Шаттл идет почти над самой землей, чуть отворачивает и, приподняв нос, касается полосы. Заходящее солнце окрашивает дальние вершны гор в золотисто-багряный цвет.
   - Посадка шаттла произведена успешно сегодня, в двадцать часов пятьдесят шесть минут |ло центральному стандартному времени. - Диктоp на экране телевизора улыбнулась дежурной белозубой улыбкой. - Полезный груз выведен на орбиту. После двадцати одного витка безо всяких происшествий корабль успешно вернулся на Землю. Мы в NASA с нетерпением ожидаем следующего запуска шаттла, которому суждено продолжить исследование космоса и утверждение в нем человека, во имя всего человечества и во имя будущего...
   Звук телевизора отрегулировали на минимальную громкость, и поэтому было слышно даже, как журчит вода в трубах батареи. Полковник лежал под капельницей, весь опутанный проводами, трубками и датчиками. Больше в палате реанимационного отделения никого не было. Горел экран телевизора, и зеленоватым светом мерцал установленный в ногах монитор электрокардиографа. Стояла почти полная тишина. И едва заметный, на пределе человеческого слуха, свист, неожиданно вдруг повисший в воздухе, мог показаться возникшим абсолютно ниоткуда. Но он становился все ниже и сильнее, переходя в вибрирующее гудение, - и в такт этой вибрации тело полковника затрясла дрожь, становившаяся все реже и крупнее. Внезапно лицо больного вновь засветилось голубым, и на нем стала проявляться все та же мертвенная маска.
   Полковник дернулся, пытаясь приподняться на постели, но провода и трубки мешали ему. Тогда он выпростал из-под одеяла правую руку, поднес ее к лицу и рывком отлепил от подбородка пучок проводов. Затем точно так же сорвал их с груди и с левого плеча, пошевелился, приподнялся на локте - свечение на лице начало тускнеть - и безумными глазами обвел комнату. Взгляд его остановился на окне. Полковник Белт рванулся еще раз, оборвал остатки проводов и, тяжело дыша, поднялся на ноги, как выбравшийся из берлоги грузный медведь. Мерцание на его лице становилось все ярче. Полковник пошатнулся, утробно застонал, но оторвался от кровати и шагнул к окну. Звездная россыпь горящих точек за оконным стеклом притягивала к себе, манила, раскрывала навстречу свои объятия. Тяжело, в несколько шагов полковник пересек комнату, добрался до низкого подоконника, навалился на него грудью и рывком распахнул на себя обе створки окна. Зазвенело стекло. Прохладный ветер мазнул по разгоряченному потному лицу, звездное небо горящих окон будто хлынуло в глаза ослепительно белым космосом. Белое сияние постепенно угасало, вновь превращаясъ в черноту, сквозь которую проступали игольчатые россыпи звезд - настоящих звезд! Край Земли был чуть размыт, над ним поднимался диск Солнца, и черный цилиндр станции плыл навстречу, над разворачивающейся панорамой материков. Вот он закрыл восходящий солнечный диск, снова начала наплывать темнота, и на небе опять остались одни лишь гаснущие звезды. Звезды...
   Полковник последним усилием воли перевалился через подоконник. Поблескивающие и шевелящиеся жуки-машины на дне глубокого колодца бросились навстречу. Поток воздуха мягко толкнул в грудь, развернул боком, и теперь Белт видел лишь окна - бесконечные, выстроенные по ранжиру ряды светящихся окон. Они двигались вокруг него, медленно набирая скорость, пока, наконец, не слились в единую вращающуюся россыпь, окончательно смешав ряды и наконец-то превратившись в настоящее звездное небо, каким его можно видеть только из космоса. А Солнце вновь выплывало из черноты, и голубая Земля разворачивалась у самого лица... Вашингтон, округ Колумбия
   Декабрь 1993
   Малдер подержал газету в руках и аккуратно положил на стол. С портрета в траурной рамке смотрело бравое, каменное лицо полковника. Некролог занимал весь правый нижний угол первой полосы - достаточно высокая честь...
   - Ну, и что там пишут? - спросила Скалли.
   - Естественно, ничего особенного. Герой освоения космоса, легенда американской астронавтики, человек, до последнего своего дыхания находившийся на передовом посту человечества, отдавший всю свою жизнь во имя прогресса и науки... В общем, стандартный набор. А ты что хотела услышать?
   Скалли не ответила. Малдер немного помолчал.
   - Да. Что-то в него вселилось такое, - медленно произнес он после паузы. Что-то такое, с чем он встретился там, в космосе.
   - Эксперты, осматривавшие тело, утверждают, что он страдал от серьезного заболевания мозга. Что-то типа помешательства, - сказала Скалли. - Вроде бы в его мозгу были найдены органические изменения, но природу их определить не удалось.
   - Мне кажется, он и сам толком не понял, что с ним сделало "это" - то, что в него вселилось, - медленно произнес Малдер. - Если, конечно, он осознавал происходящее и мог отвечать за свои действия.
   - Но ведь он приказал сделать рентгеновские снимки поврежденных деталей.
   - Скалли, мы с тобой видели одно и то же. - Малдер вздохнул. - Создается впечатление, что это он пытался предупредить Мишель. Ведь, кроме него, некому было послать ей ту фотографию.
   - Но, по-моему, он все же действовал, повинуясь какому-то автоматическому импульсу, не совсем понимая, что же он делает. Как будто бы бывший "он" пытался дотянуться до нас из своей нынешней оболочки, повинуясь инстинкту спасти людей любой ценой. И при этом одновременно пытаясь их убить - так сказать, другой рукой...
   - Скалли, мы отправляем людей в космос, чтобы отпереть дверь во Вселенную. Но мы не знаем, что может оказаться за этой дверью. Я не знаю, чем это было, но он унес "это" с собой. Видимо, он осознал, что только так можно остановить это существо.
   - Между прочим, следствие все же ведется. И кое-кто из экспертов не исключает возможности грязной игры с его стороны...
   Малдер поморщился:
   - В конце концов, он ведь отдал свою жизнь Космосу, Скалли. Впрочем, он готов был сделать это в любой момент. Он был астронавтом. Вашингтон, Арлингтонское кладбище
   Следующее утро
   - Полковник Маркус Аурелиус Белт посвятил всю свою Жизнь Космосу, изучению Космоса, разгадке его тайн - не только для себя, но и для всего человечества...
   Протестантский священник был одет во все черное, носил круглые очки, горло его было закутано толстым шарфом. Но читал он не по бумажке. Декабрьский день выдался холодным и пасмурным. Ветер гнал по аллеям Арлингтонского кладбища бурые остатки последней листвы, низкое небо нахмурилось в ожидании первого снега. Несколько десятков человек, пришедших на похороны, ежились, подняв воротники. Почти все были в военной форме.
   - Господь, возьми же, молю тебя, душу этого человека к себе, на небеса. Пусть она поднимется выше, чем суждено было заглянуть ему в своей земной жизни, и увидит наконец то, что ему так хотелось увидеть. Открой ему истинную сущность Вселенной...
   С неба надвигался, наваливался тяжелый гул. Пятерка истребителей пронеслась совсем низко над кладбищем, качнула крыльями, сделала глубокий разворот и почти вертикально ушла вверх, к тучам. Все стоявшие проводили самолеты взглядами, подняв головы к небу;
   только морские пехотинцы почетного караула, с винтовками и в белых касках, остались недвижимы. По другую сторону от гроба Призрак разглядел мисс Дженеро. Она стояла рядом с высоким офицером в фуражке и летной форме, с чистым открытым лицом. Кажется, на подбородке у него даже была ямочка. Поймав взгляд Малдера, Мишель приветственно улыбнулась и приподняла левую руку. Офицер не изменился в лице, только еле заметно кивнул.
   Скалли потрогала напарника за рукав:
   - Мы пойдем? Ты уже насмотрелся, а сегодня у нас еще много работы...
   - Подожди еще немного, сейчас.
   Малдер аккуратно протолкался вперед. Солдаты почетного караула уже сомкнулись вокруг гроба, готовые поднять его и нести к открытой могиле. Оркестр грянул марш.
   Гроб, как и полагается, был покрыт американским флагом. Полосы и звезды. Звезды, не выстроенные рядами, а разбросанные в беспорядке по синему полю. Звезды на темно-синем фоне бездонного Космоса...
   Малдер посторонился, когда шестеро солдат подхватили гроб и понесли к могиле. Все присутствующие двинулись следом, и Призрак остался один. Скалли подошла к нему, и они зашагали по аллее в противоположную сторону. За спиной читал речь еще кто-то, потом грянул раскатистый залп. Взбудораженные вороны снялись с голых веток и, надрывно каркая, закружились над облетевшими деревьями.
   - Знаешь, а я думаю, что история на этом не закончится, - внезапно сказал Малдер.
   - Какая история? - не поняла Скалли.
   - С тем, что вселилось в полковника. С этим пришельцем из космоса.
   - Но ведь "оно" погибло, - удивилась Скалли. - Погибло вместе с полковником. Иначе, если бы оно могло вселяться в каждого человека, по своему желанию, нам бы пришлось совсем плохо. Как в дурном фантастическом романе... Она передернула плечами.
   - Все не так просто, - задумчиво сказал Малдер. - В конце концов, мы же не знаем, что это было. Что "оно" может, а на что не способно. Но главное не в этом. Ты понимаешь, что "ему", этому существу, было нужно?
   - Вроде бы да, - пожала плечами Скалли. - Сорвать нашу космическую программу или хотя бы ее часть. Словом, не выпустить нас в космос.
   - Да, - сказал Малдер. - Но мы-то все равно уже там. И пойдем дальше. Насколько я знаю, уже сейчас разрабатывается марсианский проект. И через десять-пятнадцать лет нам так или иначе придется встретиться с этой чертовой физиономией, так сказать, лицом к лицу. Полагаю, все начнется даже раньше.
   - Но если "они" не хотят нас пускать, значит, они нас боятся? - задала резонный вопрос Скалли.
   Малдер пожал плечами. Усмехнулся:
   - Понятия не имею. Хотелось бы так думать. Впрочем, можно предположить, что мы еще будем иметь возможность в не очень далеком будущем узнать об этих существах кое-что новенькое.
   - Да, - кивнула головой Скалли. - Если наши космические исследования продолжатся теми же темпами. Или, по крайней мере, не будут свернуты...
   Малдер внимательно посмотрел на нее:
   - А если они будут свернуты, мы вправе заподозрить что угодно - вплоть до существования "их" шпионов в Конгрессе? Выходит, так? Но ведь это уже полнейший бред и шпиономания!
   - Конечно, это маловероятно, - после паузы произнесла Скалли. - Однако исключать такую возможность сейчас уже нельзя.
   - Ох, ну и влипли же мы...
   Вспугнутые залпом вороны, покружившись в небе, вновь опустились на свои места и, нахохлившись, замерли, будто решив непременно дождаться первого снега.
   ЭПИЛОГ
   Несколько месяцев спустя, просматривая очередной пакет пришедших к нему документов, Малдер наткнулся на информацию о том, что проект строительства орбитального радиотелескопа заморожен. Конгресс таки добрался до космической программы и всласть порезвился в ней ножницами, мотивируя это сокращением исследований околоземного пространства у русских. В прессу сообщение о свертывании строительства радиотелескопа не попало, и вовсе не из соображений секретности: просто афишировать такие вещи NASA не стремилось, а журналисты особой настойчивости не проявляли - интерес к освоению космоса у широкой публики давно пропал.
   Малдер тоже решил ничего не говорить Скалли. Незачем мутить воду в стакане, если не можешь даже провести ее химический анализ. Да и новых забот, честно говоря, с тех пор у них появилось более чем достаточно. А если истории этой и суждено иметь какое-то продолжение, мимо них оно все равно не пройдет...